Жанр: Любовные романы
Тайные сестры
...но, буду.
Кристи еще не закончила фразу, а в трубке уже раздались короткие гудки.
Несколько минут Кристи тупо глядела на телефон. Нервы ее были напряжены до
предела. Конечно, Джо-Джо и раньше любила манипулировать, людьми, внезапно
исчезая. Но сейчас...
Откликнись, откликнись, где бы ты ни была...
Но Джо-Джо не откликнется. Пока сама не захочет. Кристи принялась ходить по
комнате, пытаясь успокоиться. Но волнение не проходило.
Уж лучше убить время на вечеринке в Ксанаду, чем сидеть здесь в четырех
стенах, ожидая звонка, которого скорее всего не будет.
Кристи приняла душ, надела черные шелковые лосины, черный просторный свитер
и черные же туфли без каблука. Уж если ходить, то лучше по огромным
просторам Ксанаду, чем взад и вперед по гостиничному номеру.
Кристи оглядела себя в зеркало: дама в черном. Красиво, но требует
украшений. Бабушкино ожерелье смотрелось бы на черном очень эффектно. Но
ожерелья нет, а ничего другого она не привезла.
Кристи сначала хотела отправиться в Ксанаду на своей машине, но перспектива
долгих объяснений с охраной у ворот ее остановила.
Лучше поеду в автобусе с
другими гостями Хаттона
, — решила она.
Кристи вышла из гостиницы и остановилась в ожидании автобуса. Вечерний
воздух был прохладен. Из-за гор медленно поднималась луна, заливая все
вокруг мягким серебряным светом. Вскоре появился автобус. Из окна кабины
высунулся водитель в ковбойской шляпе:
— Кому в Ксанаду?
Кроме Кристи, в Ксанаду отправились еще три пары. Они устроились на задних
местах, а Кристи села рядом с водителем. Ей ни с кем не хотелось общаться.
Однако за время поездки она успела многое узнать о своих спутниках. Самым
шумным из всей группы оказался богатый нейрохирург из Сиэтла, жена которого
была увлечена искусством ана-сазей. Был среди гостей Хаттона и владелец
галереи искусства первобытных народов из Хьюстона. По их разговорам Кристи
поняла, что это настоящие коллекционеры, отдающиеся своему увлечению с
истинной страстью.
— На выставке в Таксоне он заплатил двадцать девять тысяч за горшок, в
который я бы даже. не стал мочиться.
— Это еще что! Герман на аукционе торговался за вазу, цена которой
дошла до пятидесяти трех.
— И кому она досталась?
— Ему, кому же еще. Он всегда получает то, что хочет.
Кристи смотрела на залитый лунным светом пейзаж и думала о том, что когда-то
здесь жили и умирали люди, не знавшие ничего, кроме солнца, неба и земли. Ее
философские раздумья не вязались с веселым, оживленным разговором спутников.
— ...вещи из могилы в Спрингервилле, — слышала Кристи краем
уха, — на этот раз очень необычные.
— Бирюза?
— Целая куча бирюзы.
— И что?
— В пещере оказалось семь скелетов, сплошь в украшениях из бирюзы.
Кто-то восторженно присвистнул.
— Скелеты были полные?
— Не хватало лишь нескольких костей пальцев ног. Впрочем, я думаю, они
найдутся. Даже волосы немного сохранились.
— Скелеты мужские или женские?
— Женские.
— Черт побери, почему меня там не было! У меня горит заказ на женские
кости. Никто не платит дороже, чем я.
— Они не для продажи.
— Ерунда! Все на свете продается. Вспомни горшки из захоронения в Мак-
Элмо, которые всплыли в прошлом году на рынке. Мы с тобой оба знаем, где их
видели в последний раз.
— Да, и мы знаем, где они сейчас. Эти чертовы японцы взвинчивают цены
до потолка.
— Немцы еще хуже. Они скупают все, что связано с анасазями, даже
черепки, которые гроша ломаного не стоят. Честно говоря...
— Шелби, ради Бога! Ты можешь хотя бы пять минут не говорить о своих
скелетах и жадных иностранцах?
Послышался приглушенный женский смех, но тема разговора не переменилась:
частная выставка в Седоне — горшки, амулеты и череп ребенка с украшениями из
бирюзы.
Кристи смотрела на залитое лунным светом плато и мысленно благодарила Бога
за то, что сама она никогда не была одержима страстью к коллекционированию.
Единственной драгоценностью, которую она хотела иметь, было бабушкино
ожерелье.
Я получу его, — думала она, — и к черту Джо-Джо с ее играми.
Ожерелье мое
.
Разговор перешел к ценам на землю в Таллуриде, Аспене, Санта-Фе и Таосе.
Кристи начинало казаться, что на Западе живут одни перекупщики разных родов
— те, кто скупает произведения искусства, и те, кто скупает имения.
Она вспомнила юного ковбоя, согнанного со своей земли в Ксанаду и
вынужденного вернуться туда снова, но уже в качестве охранника. Питер Хаттон
со своими миллионами нарушил привычное течение жизни в этих местах.
Пытаясь не слушать своих шумных спутников, Кристи глядела на проплывающие
мимо пейзажи, преобразившиеся под лунным светом в волшебные картины.
Наконец автобус остановился. На танцплощадке, которую строили днем, уже
танцевали около тридцати пар. Еще около сотни людей окружали столы,
ломившиеся от еды, вина и пива.
Там, где когда-то было пастбище, стояли небольшие самолеты. Еще несколько
самолетов кружило в воздухе, ища, где бы приземлиться.
Да, серьезные гости
у Питера Хаттона
, — думала Кристи.
На мгновение в дверях небольшого флигеля появился сам Питер Хаттон, потом
снова исчез. Флигель, из которого только что выглядывал Питер, являл собой
большую грим-уборную. Гримеры и костюмеры заканчивали туалеты манекенщиц.
Джо-Джо здесь не было. Осветители что-то обсуждали с ведущим шоу — актером
нью-йоркского театра, специально приехавшим всего на один вечер.
Кристи наконец увидела платья из новой коллекции Хаттона. Рисунки на тканях
напоминали узоры, нанесенные на горшки и вазы, выставленные у Хаттона. В
украшениях из бирюзы, перламутра и черного янтаря угадывались мотивы
знаменитой черепахи. Было одно белое платье с рисунком в виде странного
горбатого человечка с флейтой. Оно смотрелось совершенно фантастически.
— Рад, что пришла. С тобой здесь будет просто класс.
— Спасибо.
— Я показал бы тебе здесь все, но...
— Ничего страшного. Ответь лишь на один вопрос.
Хаттон внимательно посмотрел на нее:
— Конечно, крошка.
— Ты знаешь человека по имени Эрон Кейн?
Глаза Хаттона сузились.
— Этого придурка? Зачем он тебе? Я слышал, что он в больнице.
— Он сейчас в Ремингтоне.
Лицо Хаттона передернулось, но он сдержался.
— Ну, здесь он долго не пробудет.
— Он не может, случайно, знать, где теперь Джо-Джо?
— У Джо была куча приключений по всему Ремингтону и Монтрозе, —
пожал плечами Хаттон. — Сомневаюсь, чтобы после этого она поддерживала
с кем-нибудь из своих ухажеров отношения.
Кто-то окликнул Хаттона.
— Извини, крошка. — Он чмокнул Кристи в губы. — Увидимся
после показа. — И Хаттон исчез в водовороте платьев и женских тел.
Аппетитные запахи, доносившиеся до Кристи со стороны столов, напомнили ей,
что пришел час ужина. В самолете она почти ничего не ела и совсем ничего не
ела после прибытия. Она была слишком занята — или, скорее, слишком
волновалась, чтобы помнить о еде.
Но сейчас, то ли от ночной прохлады, то ли от вида яств на столах, у нее
вдруг разыгрался аппетит. Столы были уставлены огромными блюдами с тремя
видами мяса, тарелками со всевозможными салатами, хлебом, лепешками, красным
перцем, бутылками с холодным пивом, белым вином, коньяком, шампанским —
выбирай что хочешь.
Кристи съела немного жареной свинины, ломтик нежного кукурузного хлеба с
маслом, горшочек бобов с перцем и черной патокой (национальное блюдо
анасазей) и запила все это светлым колорадским пивом.
От высоты в семь тысяч футов и от пива у Кристи по идее должна была
закружиться голова. Но съеденная пища придала ей энергии.
Она отодвинули тарелку. Взгляд ее лихорадочно блуждал по толпе гостей — не
мелькнет ли где светлая голобка Джо-Джо, не раздастся ли ее заразительный
смех.
Оркестр замолк. Рабочие принялись превращать танцплощадку в подиум, а гости
разбрелись в ожидании главного события в мире моды за этот год.
Кристи вдруг разозлилась. Она больше не будет, как дурочка, ждать Джо-Джо:
она уже давно не в том возрасте, чтобы играть в прятки.
Сжав кулаки в карманах, Кристи пошла прочь от ярких огней и шумной толпы.
Сейчас ей не под силу роль преуспевающей журналистки и сестры знаменитой
Джо.
Надо хоть раз проучить Джо-Джо, чтобы она не слишком-то задирала свой
хорошенький носик.
Джо-Джо знает, что значит для меня ожерелье. Поэтому она меня им и
поманила, когда поняла, что я могу не приехать. Ну что ж, если это так, то
мне нужно просто взять его
.
Кристи усмехнулась, представив себе выражение лица своей красавицы сестры,
когда та увидит его у нее на шее, и решительно направилась к вилле,
светившейся в отдалении всеми огнями.
Петляющая дорожка вела к главному входу, но по ней Кристи не пошла: ей не
хотелось встречаться с охраной. Ведь постороннему человеку не объяснишь
причин того, что она собиралась сделать.
Продираясь сквозь кусты и высокую траву, Кристи несколько раз споткнулась,
прежде чем ее глаза привыкли к темноте. От высоты и от выпитого пива у нее
все же слегка кружилась голова, а лунный свет усиливал это ощущение,
придавая всему окружающему оттенок чего-то нереального. Наконец она подошла
к дому.
В противоположном от выставочного зала крыле была расположена кухня.
Тихонько заглянув в окно, Кристи увидела, что кухня совершенно пуста.
Очевидно, все повара обслуживали гостей на лужайке.
Чувствуя нелепость задуманного ею предприятия, но уже не в силах от него
отказаться, Кристи прислушалась. Где-то внутри радио играло кантри-музыку.
Более не доносилось никаких звуков. Кристи подергала дверь. Заперта.
Кристи осторожно обошла вокруг дома, пробуя остальные двери, и уже готова
была оставить это занятие, как вдруг обнаружила незапертую дверь. Она
тихонько скользнула внутрь.
Сердце ее отчаянно билось. Она чувствовала себя примерно так же, как когда-
то давно в детстве, когда Джо-Джо подговорила ее подсунуть в стол
учительницы паука.
Лишь со второй попытки Кристи нашла коридор, ведущий в жилое крыло дома.
Ее туфли, мокрые от росы, поскрипывали на деревянном полу, и это тихое
поскрипывание казалось ей ужасным грохотом.
Коридор вел в тот самый зал, где были выставлены сокровища Ксанаду. В
огромном камине горел огонь, на котором можно было поджарить целого быка, но
зал был пуст.
Осторожно ступая, Кристи нашла еще один коридор. Он, как она надеялась, вел
в комнаты Хат-тона. Интересно, у них общая спальня? То, что они делили
постель, было очевидно.
В коридоре висели картины. У каждой из них была подсветка. Взгляд Кристи
невольно задержался на одной из них.
На ней была изображена гроза в горах. Из багровой тучи выглядывали лица
вурдалаков и ухмыляющиеся человеческие черепа, а на туче восседал могучий и
грозный демон, с дьявольской усмешкой поражавший землю стрелами молний.
Там, где молнии ударяли в рассохшуюся землю, появлялись трещины. Из них
выползали безголовые скелеты, шарившие перед собой костлявыми руками, словно
они искали свои отсутствующие черепа.
Очевидно, картину написал большой мастер. Художник отлично владел техникой
цвета, света и теней, но от этого картина становилась еще ужаснее. Особенно
чудовищна была сладострастная усмешка демона.
Холод пробрал Кристи до костей.
Повесить такую картину у себя дома — все
равно что использовать труп в качестве чайного столика
, — подумала она
и поспешила прочь.
А вот и спальня, впрочем, она явно предназначена для гостей. Роскошная и
совершенно безликая. Порядок такой идеальный, что кажется, в ней никто ни
разу не спал.
Следующая дверь была закрыта. Дверь в конце коридора, третья по счету,
оказалась открытой. Кристи вошла. В шкафу — дорогая мужская одежда, вне
сомнений, это спальня Хаттона.
Кристи почувствовала странный запах, запах из ее детства. Она принюхалась.
Детская пудра? Не может быть!
Да, детская пудра.
Детская пудра и черно-красные тона — необычное сочетание.
Над кроватью висела картина того же художника-сюрреалиста, что и в коридоре.
Она повторяла мотивы той, первой картины. Те же образы были запечатлены и в
скульптурах демонов, окружавших кровать. Кристи показалось, что она
оказалась внутри этой страшной картины.
Господи, как можно спать в такой комнате?
— подумала она.
Кристи заметила дверь, ведущую в смежную комнату. Дверь была слегка
приоткрыта. Кристи бесшумно подошла и заглянула внутрь.
Почти всю стену занимало фото обнаженной Джо-Джо в полный рост. Цветовая
гамма белоснежной кожи, ярко-алых губ и сосков, золотистых волос и янтарных
глаз повторялась в белоснежных стенах, золотисто-розовом убранстве кровати с
балдахином и янтарном блеске многочисленных пузырьков с духами, стоявших на
белом с позолотой туалетном столике. Спальня была под стать своей
чувственной и взбалмошной хозяйке.
Вот ты и попалась, сестренка! Только вот что мне теперь с тобой делать?
ГЛАВА 6
Кристи взялась было за ручку двери, чтобы закрыть ее, но передумала. А вдруг
замок защелкнется автоматически? Она притворила дверь, оставив щель шириной
в палец.
Быстрым взглядом окинула комнату. Спальня Хаттона выходила на террасу. В
комнате Джо-Джо двери на террасу не было. Окна были зашторены.
Слава
Богу, — подумала она. — С улицы меня никто не увидит
.
С любопытством, которое ей самой казалось глупым, но которое она не могла
побороть, Кристи открыла белую лакированную шкатулку, стоявшую на туалетном
столике.
Шкатулка была пуста. Это не удивило Кристи: Джо-Джо, сколько она ее помнила,
почти не носила украшений, инстинктивно понимая, что пышные аксессуары
скорее убивают, чем подчеркивают ее красоту.
Но где же тогда золотое ожерелье, сделанное из цепочки от мужских карманных
часов?
Маленькая лгунья! Значит, ты все-таки обманула меня!
А вдруг оно спрятано в другом месте?
Если уж я проникла в твою спальню, — подумала Кристи, — то поищу-
ка во всех возможных и невозможных местах
.
Кристи не в первый раз рылась в комнате сестры, но, надеялась она, дай Бог, на этот раз в последний.
В ящиках резного туалетного столика, выполненного в стиле Людовика XIV, было
столько белья, что хватило бы на все костюмерные Голливуда. Кристи перерыла
все ящики, зная, что раньше Джо-Джо прятала свои
секреты
именно здесь, но,
кроме белья, ничего не обнаружила. Пальцы Кристи лишь всякий раз натыкались
на деревянное дно ящика, слишком грубое для такого роскошного столика.
Кристи перетряхнула содержимое тумбочек у кровати, заглянула даже под
матрас, как вдруг взгляд ее упал на двери, ведущие в гардеробную. В замке
торчал большой резной медный ключ. Один поворот ключа открыл дверь.
Внутри пахло свежей кедровой древесиной. После приторного аромата духов этот
запах показался особенно приятным.
Джо-Джо всегда любила тряпки. Став моделью Хаттона, она наконец получила
возможность удовлетворить эту страсть сполна. Несколько рядов
плечиков
были увешаны всевозможной одеждой — спортивными костюмами, вечерними
платьями, зимними свитерами, брюками и юбками.
Туфли, ботинки, босоножки, тапочки всех возможных фасонов и цветов стояли в
специально отведенной для этого нише. Здесь же полный набор чемоданов и
дорожных сумок.
В гардеробной царил строгий порядок. Наверное, работа горничной — сама Джо-
Джо не любила заниматься уборкой, в детстве перекладывая эту обязанность на
бабушку или Кристи.
Кристи занялась содержимым небольшого шкафчика, стоявшего в углу. В первых
трех ящиках лежали носки всех цветов, толстые и тонкие, аккуратно сложенные.
Кристи порылась в них, но ничего не нашла. В четвертом ящике — блузки от
Хаттона, выглаженные и накрахмаленные. Ожерелья и здесь не было.
В пятом ящике были джинсы. Но ни в карманах джинсов, ни на дне ящика тоже
ничего не обнаружилось.
Ровным счетом ничего.
На дне шестого ящика лежал ключ. Конечно, это не ожерелье, но хоть что-то!
Почему ключ так тщательно спрятан? Как знать, может быть, эта находка стоит
ожерелья?
Обычный ключ от гостиничного номера. Голая сталь, никаких украшений. Где же
замок, который открывает этот ключ?
Кристи поднесла ключ поближе к свету. На нем была какая-то надпись, почти
стертая. Единственное, что ей удалось разобрать, было смутное
...sp...
и
полустершееся
...ot Dupl...
.
Неожиданно в коридоре раздались шаги.
Кристи затаила дыхание.
Шаги приближались.
Может быть, это просто охранник, уставший от вахты у древних горшков и
дьявольских картин?
Шаги замолкли. Из коридора не доносилось никаких звуков. Кристи осторожно
открыла дверь гардеробной и подошла к двери, ведущей в коридор. Прижав ухо к
замочной скважине, она прислушалась. Ни звука. В полной тишине Кристи
слышала лишь биение собственного сердца.
Тут уж не до ожерелья, — подумала она. — Надо скорее бежать
отсюда
.
В спальню Хаттона она возвращаться не хотела, не желая снова встретиться с
плодами мрачной фантазии неизвестного художника. Положив найденный ключ в
карман, Кристи осторожно повернула ручку двери, моля про себя Бога, чтобы
она не заскрипела, и выглянула в коридор.
Человек в коридоре был огромного роста и, казалось, заполнял собой весь
проход. К счастью, он стоял к Кристи спиной.
Кристи застыла на месте от страха. Человек склонился над запертой дверью,
ведущей в соседнюю со спальнями комнату. В его руках что-то звякнуло.
Кристи никогда раньше не видела отмычек, но сейчас отчетливо поняла: то, что
человек держит в руках, и есть отмычки.
Дверь не поддавалась. Послышался лязг металла. Взломщик тихо выругался и
попробовал еще раз. Снова безуспешно.
Где-то в доме послышался звук хлопнувшей двери и раздались гулкие шаги. Кто-
то еще шел сюда. Он ступал уверенно, не таясь.
Взломщик выпрямился во весь свой гигантский рост, прислушался и бросил
взгляд в сторону спальни, ища, где бы спрятаться.
Шаги приближались. Вот они стали глуше: видно, идущий ступил на ковер, затем
снова громче и наконец затихли.
Очевидно, это один из охранников Хаттона обходит выставочный зал. Не нужно
обладать великим умом, чтобы догадаться, что следующим объектом его внимания
станут картины в коридоре.
Взломщик, очевидно, пришел к такому же выводу. Он посмотрел в сторону зала.
Кристи закрыла дверь — еще секунда, и взгляд взломщика упал бы на нее. С
замирающим сердцем она направилась в спальню Хаттона: терраса — это
единственное место, где можно укрыться от встречи, не предвещавшей ничего
хорошего.
Кристи уже потянулась было к дверной ручке, но услышала, что кто-то вошел в
спальню Хаттона с террасы. Путь к отступлению отрезан.
В темноте она добралась до гардеробной Джо-Джо. Когда она открывала дверь,
рука ее нащупала большой ключ в замке. Она вытащила его, вошла в гардеробную
и осторожно закрыла за собой дверь на ключ.
Если кто-нибудь попытается открыть дверь, то обнаружит, что она заперта.
Кристи не могла унять дрожь, а сердце ее колотилось так, что казалось, стук
его слышен по всему дому.
Дверь в спальню Джо-Джо открылась. Вне сомнения, это был взломщик.
Кристи задержала дыхание. Ей вдруг захотелось оказаться за тысячу миль
отсюда.
— Джек, где ты, черт побери? — услышала она голос.
— В спальне Хаттона, — отвечал другой. — Что случилось?
— Мне показалось, что кто-то вошел в комнату Джо.
— Проверь.
Зажегся свет. Раздались крики и ругательства.
Кристи прильнула глазом к замочной скважине, но короткая борьба была уже
закончена.
Два охранника Хаттона стояли лицом к лицу со взломщиком. Один из них
направил на него пистолет.
— Лицом к стене, сукин сын! Руки за голову!
Тот пожал плечами и повернулся к стене.
— Обыщи его, Джек.
Молодой охранник, в котором Кристи узнала Хаммонда, сопровождавшего ее во
время первого визита к Хаттону, обшарил взломщика.
— Я всего лишь искал вашего главного, — обиженно произнес тот.
Взломщик обернулся. Это был индеец. Глубокий шрам, тянувшийся от правого
глаза до самого подбородка, портил смуглое, довольно приятное лицо. Когда
индеец говорил, правая сторона его лица оставалась неподвижной.
— Не ври, Джонни, — сказал старший охранник, державший пистолет.
— Проверь это.
— Ерунда, — вступил Хаммонд. — Такую рвань, как ты, Хаттон и
на порог бы не пустил. Что ты здесь делаешь?
— Ничего, я всего лишь...
Говоря это, индеец отвернулся было от стены, но Хаммонд заученным движением
ударил его по почкам.
— Не двигайся! — крикнул он.
— Джек, ты же знаешь, что я натебя не брошусь.
— Лицом к стене, — приказал старший охранник. — Что ты здесь
искал?
Индеец посмотрел на него через плечо и презрительно сплюнул.
Старший охранник ударил его пистолетом наотмашь. Свежая кровь потекла по
старому шраму, но Джонни даже не поморщился, словно ничего не почувствовал.
— Еще раз ударишь — и тебе не поздоровится.
— Надень на этого придурка наручники, — приказал старший охранник.
Он приставил дуло пистолета к шее индейца, пока Хаммонд возился с
наручниками. Движения молодого охранника были неловкими. Было очевидно, что
для него привычнее набрасывать лассо на рога быков, чем надевать наручники
на людей. Наконец он надел наручники на правое запястье Джонни.
— Другую руку.
— Туже, — сказал старший.
Хаммонд затянул наручники так, что они почти впивались в запястья Джонни, и,
убедившись, что индеец теперь беззащитен, нанес ему еще один удар по почкам.
— Это тебе за тот случай в баре в Монтрозе, когда ты проломил череп
Коротышке, — сказал он.
Джонни застонал и упал на колени.
— Ты мне за это заплатишь... — начал он, но его слова прервал удар
пистолетом по лицу.
— Что ты здесь делаешь? — требовательно повторил старший охранник.
Джонни в ответ выругался.
Последовал еще один удар.
— Что ты здесь делаешь?
Джонни молчал.
Старший вопросительно посмотрел на Хаммонда. Тот пожал плечами.
— Я знаю этого парня, — сказал он. — Если он решил молчать,
то можешь забить его до смерти — он все равно ничего не скажет.
— Отри это не понравится.
Хаммонд снова пожал плечами.
Старший отстегнул от пояса рацию.
Индеец сплюнул кровью.
— Да, позовите Отри, — сказал он. — Скажите этому сукину
сыну, что я хочу с ним поговорить.
Охранники не отреагировали на его слова.
Индеец ухмыльнулся, обнажив полусъеденные зубы:
— Хаттона тоже позовите.
— Мистер Хаттон с таким, как ты, и разговаривать не станет.
— Скажите ему, что у меня есть кое-что, касающееся сестер
Кокопелли. — Джонни снова сплюнул. — Скажите ему. —
Кокопелли, — повторил индеец. — Скажите ему..
Охранники о чем-то шепотом переговорили, затем Хаммонд подошел к индейцу и
рывком заставил его подняться на ноги.
— Пошли.
— Я пойду. Но позовите Отри.
— Да. Разумеется, — усмехнулся старший. — Но сначала мы тебя
немного охладим.
Подталкивая Джонни, охранники направились в сторону зала.
Кристи перевела дыхание. Ее тошнило. В детстве ей приходилось видеть драки в
барах Вайоминга, но она еще ни разу не видела, чтобы безоружного человека
избивали с такой жестокостью. Даже то, что Джонни вор, не оправдывает
охранников.
Когда все смолкло, Кристи нащупала большой медный ключ. Открыть дверь ей
удалось лишь с третьей попытки.
На ковре в спальне Джо-Джо ярко алело пятно крови. Кристи чуть не стошнило.
Пора убираться отсюда.
Осторожно, на цыпочках, чтобы не запачкаться в крови, Кристи подошла к двери
и прислушалась.
Хлопнула тяжелая дверь. Охранники вернулись из кухни в коридор, и их голоса
гулко раздавались по всему дому.
— А он не помрет в этом холодильнике? — по-слышался голос
Хаммонда.
— Ничего, но надо вытащить его не позже чем через полчаса, иначе он
вообще уже никогда ничего не скажет.
Судя по звуку шагов, охранники стояли у входа в выставочный зал.
Кристи задумалась. Если она попытается покинуть дом тем же путем, что вошла
в него, ее непременно заметят.
— Смотри, — снова послышался голос.
— Что?
— Вот здесь, видишь? С ним был еще кто-то.
— Не может быть!
— Да протри глаза, Джек! Видишь следы? Это не наши и уж тем более не
следы Джонни — слишком маленькие.
— Надо еще раз осмотреть дом!
— Да, и как следует, а то Отр
...Закладка в соц.сетях
