Жанр: Любовные романы
Дама в красном
...ки, — пояснила она быстро.
— Конечно, — кротко подтвердил он. — Так же, как и я.
Пообедаем, мисс Торп?
Что делать? Ей стало душно. Но она приехала сюда, чтобы совершить сделку. А
какую деловую женщину смутит невинное приглашение пообедать?
— Ладно, — согласилась она и попыталась не придавать внимания
дрожи, охватившей ее, когда Тревис коснулся ее локтя.
Он ехал слишком быстро.
Она так вела машину лишь однажды, очень-очень давно. Тогда у нее был
маленький автомобильчик с откидным верхом — подарок отца на
восемнадцатилетие. Позвонил его секретарь, спрашивая, что она хочет в
подарок, и Алекс робко вымолвила, что здорово было бы иметь красный
миата
.
Секретарь — новенький, что, возможно, и объясняло произошедшее, —
сказал:
Хорошо
. И в день, когда ей исполнилось восемнадцать, у порога
стояла машина с лежащей внутри открыткой от отца.
За первый месяц езды ее не раз останавливали за превышение скорости. Как
только отец узнал об этом, красный автомобильчик исчез, а вместо него
появился первый в ряду громадных, безопасных
мерседесов
.
Но даже в тот самый первый раз она не ехала так быстро, как Тревис сейчас.
Интересно, по какой дороге они едут? Узкая и извилистая, она совершенно не
походила на знакомую ей трассу, ведущую в аэропорт. Тревис легко справлялся
с поворотами, удерживая
порше
на дороге, как будто тот к ней, пришпилен. А
на прямых участках спидометр просто зашкаливало.
Тревис искоса глянул на нее и увидел, что она смотрит на приборы.
— Слишком быстро для вас? — спросил он.
Она помотала головой. И подумала, как здорово было бы поменяться с ним
местами.
Что с ней такое? Отчего в присутствии этого человека ее постоянно посещают
какие-то бредовые идеи? Едет с ним обедать, наверняка зная, что совершает
ошибку. Мечтает сесть за руль и вжать педаль газа в пол так, чтобы машина
летела с бешеной скоростью. А две недели назад занималась с ним любовью,
даже не зная его, — да что там! — не чувствуя даже симпатии. Кроме
того, у нее столько же общего с Тревисом Бэроном, как у кошки с мышкой.
Пульс Алекс ускорился.
Просто кошки, особенно крупные экземпляры, такие красивые, гибкие, такие
немыслимо привлекательные...
Прекрати
, — приказала она себе, но все равно начала краснеть.
О чем может думать Алекс? Почему она вдруг залилась румянцем?
Тревис снова бросил на нее взгляд и тут же отвернулся.
Чем больше он с ней общается, тем большей загадкой она становится. Ее
внезапно вспыхивающая и гаснущая сексуальность просто доводит его до
отчаяния, но есть и многое другое. То, чего не могут понять ни он, ни ее
юристы.
Он пытался придумать, как добиться встречи с Алекс, нo проблема вдруг
разрешилась сама.
Мисс Торп желает встретиться с вами, мистер Бэрон
, — сказал один из
ее адвокатов.
Она знает, кто я?
— со вспыхнувшим интересом спросил Тревис.
Нет-нет, Она и не подумала спросить ваше имя. Видимо, ее развод стал
причиной такого внезапного рвения в вопросах бизнеса
.
И как давно она развелась?
Два года назад, — адвокат вздохнул. — Но, по-моему, еще не
оправилась от стресса
.
Она так любила мужа?
Если адвокат и посчитал вопрос нескромным, то никак этого не проявил.
Конечно
, — ответил он.
Тревис убавил скорость машины на спуске и снова взглянул на Алекс. Не потому
ли она так повела себя с ним? От тоски по потерянному мужу? Такое вполне
вероятно. Можно представить себе женщину, в отчаянии пытающуюся забыть
одного мужчину, ложась в постель с другим.
Он сжал зубы.
Черт, не самая приятная мысль — считать себя неполноценной заменой парню,
достаточно глупому, чтобы потерять эту женщину.
— Твой муж... — вырвалось у него.
Алекс повернула к нему голову.
— Мой бывший муж.
— Да, — руки Тревиса сжали рулевое колесо. — Кто от кого
ушел?
— Не поняла.
— Ты оставила его? Или он тебя?
Алекс провела кончиком языка по губам.
— Не понимаю, какое это имеет отношение к Соколиным виноградникам.
Тревис резко свернул к обочине. Тормоза заскрипели, протестуя против подобного обращения с машиной.
— Я был женат, — сообщил он неприветливо. — А когда застал
свою жену в постели с другим, то вдруг понял, что не очень-то люблю ее... а
может, и никогда не любил. — Их взгляды встретились. — Я не
пытался избавиться от привидений, занимаясь с тобой любовью.
Алекс распахнула глаза:
— Я никогда не говорила...
— Так что?
— Думала ли я... думала ли я о Карле, когда мы... когда я...
— Когда ты кричала, кричала в моих объятиях, — завершил Тревис, не
отрывая от нее глаз. — Думала ли ты о нем, мечтая, чтобы он был на моем
месте?
Алекс уставилась на него. Вот вопрос, который он не имел права задавать,
вопрос, на который она вполне могла не отвечать. По крайней мере, могла
сказать ему
да
, солгать, что думала об ушедшем муже...
Тревис не касался ее, но она почти ощущала силу его рук. И хотела их
почувствовать. На мгновение ей показалось, что она произнесла слова вслух,
потому что он пробормотал краткое проклятие, отстегнул ремень, рванул ее к
себе и поцеловал. От долгого, глубокого поцелуя ее сердце бешено застучало.
— Мне надо знать, — сказал он, беря ее лицо в ладони и заглядывая
в глаза, — кто был там, в твоей постели, я или он?
Ложь — ложь во спасение, придуманная ею, — растаяла, как снег на
солнце.
— Это был ты, — прошептала она. — С первого мгновения, как ты
поцеловал меня, это был ты.
Они сидели, глядя друг на друга. Потом он отвернулся и завел машину.
— И чертовски хорошо, что так, — резко проговорил он.
Машина дернулась, разгоняясь... Они остановились у маленького ресторана при
живописной гостинице на побережье, заняли столик на двоих на открытой
площадке. Солнце понемногу опускалось.
Алекс не могла ясно мыслить. Она позволила Тревису сделать заказ на двоих и,
после того как принесли салаты, склонила голову, пытаясь сосредоточиться на
своем, но молчание беспокоило ее. В конце концов она выпрямилась.
— Здесь очень красиво, — сказала она.
— Почему?
Она попыталась улыбнуться.
— Почему красиво?
— Почему ты велела мне уйти тогда? — Желвак вздулся у него на
щеке. — Я хотел тебя снова, Принцесса. И ты тоже...
— Не надо. Я не хочу... — Алекс покраснела.
— Не могу выкинуть это из головы. То, что было между нами. Твой вкус.
Ощущение тебя...
Ее вилка стукнула о стол.
— Тревис, — прошептала она, — не надо. То, что случилось, что
я делала, было неправильно. Мне неловко даже думать об этом, не то что
обсуждать.
Он потянулся к ее руке, поймал ее.
— Послушай меня, Принцесса. Я не ребенок. У меня было много женщин. И,
говорю тебе, между нами происходит нечто необыкновенное. С чего ты решила,
что тут что-то не так?
— Потому что... — она высвободила руку, — потому что... я
никогда — знаю, что ты не поверишь, — не делала ничего подобного.
Его губы изогнулись в улыбке.
— Хочешь сказать, что никогда не платила за кавалера двадцать тысяч?
— Ну давай, — яростно воскликнула она. — Смейся. Но тут нет
ничего смешного. За всю свою жизнь я не знакомилась так. И уж конечно, не
ложилась в постель с первым встречным! — Отбросив стул, она
вскочила. — Я не могу говорить об этом! — И выбежала из ресторана.
Тревис выхватил из бумажника несколько купюр, прижал их солонкой и поспешил
следом. Он нашел ее у моря. Она даже не обернулась на его шаги.
— Очень хорошо, — сказала она, прежде чем он успел
заговорить. — Очень хорошо, Тревис. Ты хочешь знать, что произошло
тогда? Я скажу тебе.
— Алекс, — ему хотелось обнять ее, но выражение ее глаз
предостерегло от этого. — Принцесса, все, что я хотел услышать, —
это то, что не стал заменой кому-то другому. Алекс горько хмыкнула.
— Я застала своего мужа с женщиной, которую считала лучшей подругой.
Это было больше двух лет назад, и я не устаю напоминать себе, что получила
вполне законный повод для того, чтобы завершить несчастливый брак. Нет,
Тревис, ты не занял место человека, которого я любила и потеряла. Я... я
поставила на тебя тогда, чтобы... чтобы доказать кое-что самой себе.
Ее лицо выражало смесь ярости, отчаяния и беззащитности. Он осторожно
протянул руку и бережно убрал с ее лица прядь волос, а после положил руки ей
на плечи. Он лишь слегка придерживал ее, опасаясь, что если сожмет так, как
хотелось бы, то она начнет вырываться и снова ускользнет от него.
— Что? — спросил он. — То, что ты прекрасна? Желанна? Что
любой, кто предпочел другую, — ненормальный?
Она поблагодарила его слабой улыбкой, но отстранилась, когда он попытался
привлечь ее ближе.
— Мой муж сказал, что я фригидна. Он назвал меня маленькой фригидной
богатой тварью.
Глаза Тревиса сузились.
— И ты поверила ему?
— Мне было все равно. Это означало, что он оставит меня в покое. Секс
был... он был неудовлетворителен.
— Неудовлетворителен, — мягко повторил Тревис таким тоном, что она
задрожала.
— Тревис, — она положила ладонь на его руку. Мускулы под ее
пальцами казались каменными. — Тревис, я говорю это тебе лишь потому...
потому, что я наконец поняла: ты заслуживаешь объяснения.
Он поймал ее пальцы своими, сжал их так крепко, что у нее на глазах
выступили слезы.
— Продолжай, — сказал он хрипло. — Расскажи еще об этом своем
муже.
— Тут не о чем больше рассказывать. Как я сказала, я обнаружила Карла с
другой женщиной. И развелась с ним.
— И...
— И, — тихо сказала Алекс, — днем той пятницы, перед
аукционом, я зашла в дамскую комнату ресторана и услышала, как две женщины
болтают обо мне. Они сказали... они сказали, что даже по одному моему виду
ясно, что жена Карла... что все, что она говорила, — правда, что я
испорченная богатая девчонка со слишком большими деньгами и со слишком
маленьким либидо. И, судя по тому, как они говорили, я поняла, что все люди,
считающиеся моими друзьями, скорее всего, перемывают мне косточки у меня за
спиной, да и мою сексуальную жизнь обсуждают во всех подробностях... Я пошла
в магазин. Купила это платье. Купила белье. Туфли. — Она закрыла глаза,
вспоминая. — Потом заявилась на этот дурацкий аукцион и увидела тебя.
— И купила меня.
Алекс вздрогнула.
— Я... сделала эту ставку... — сказала она едва слышно.
— Понимаю.
Холодные слова пробились через ее жалость к самой себе. Алекс подняла голову
и увидела мрачные глаза Тревиса.
— Значит, я был прав, — сказал он. — Твой муж был с нами в
постели.
— Нет. О нет!
— Может, не потому, что ты сожалела о его уходе, но все же он был
там. — Его рот искривился. — Представление было предназначено для
него, чтобы он знал, от чего отказался.
Алекс пошевелила губами и отступила на шаг назад.
— Это удивительно, — сказала она дрожащим голосом. — Перед
тобой я постоянно выгляжу полной идиоткой. И это все, о чем ты можешь
думать? О своем драгоценном самомнении? Да, я поставила на тебя со злости. И
да, может, это злость побудила меня... сделать это там, под аркой. —
Она вздернула подбородок. — Но то, что случилось, когда ты приехал ко
мне домой, не имеет никакого отношения к злости, или к Карлу, или к тем
сучкам в дамском туалете. — Злые слезы заблестели у нее в
глазах. — Не понимаю, с чего я решила, что должна вам что-то объяснять,
мистер Бэрон, потому что на самом деле я ненавижу...
Рот Тревиса накрыл ее губы.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Шум волн, накатывающих на берег, был не громче, чем стук сердца Алекс.
Все, что она помнила, — губы Тревиса. Ей казалось, что их души
соединились, понимая, принимая друг друга. Но ведь так не может быть, раз
единственное, что их соединяет, — это вожделение? Да, но какое!
Руки Тревиса забирались в ее волосы, ласкали ее лицо, удерживая ее в
сладостном плену, пока его рот жадно впивался в ее губы. Властные объятия
были почти свирепыми в своем неистовстве.
Ты принадлежишь мне, —
говорили они, — мне, и больше никому
.
Конечно, все это иллюзии. Она не принадлежит ему и не хочет этого. Она
принадлежала своему отцу, потом своему мужу... Но с Карлом она никогда не
испытывала такого.
Тревис шептал ее имя, покусывал нижнюю губу. Она изогнулась, обхватывая его
шею, поднялась на цыпочки и задрожала, коснувшись его возбужденного тела.
Его руки уже были у нее под блузкой. Она затрепетала, когда его шершавые
пальцы прошлись по ее горячей коже.
— Тревис, — произнесла она срывающимся голосом, — Тревис...
— Моя Принцесса, — откликнулся он. Его ладони легли ей на грудь.
Желание поднялось в ней, но она попыталась подавить его.
Не смей, —
подумала она, — не смей, Александра. Вспомни, чем все закончилось в
прошлый раз, вспомни опустошенность, презрение к себе... Вспомни его внутри
себя, безумное наслаждение его телом. Вспомни, как взорвались небеса над
головой, и, самое главное, вспомни счастье и умиротворение, которое ты
ощутила потом в его объятиях...
— Подари себя мне, — прошептал Тревис. — Пойдем со мной,
Алекс, пойдем со мной. Позволь мне показать тебе, как это может быть.
Ее желание нарастало. Как во сне, она потянулась к нему, но его рука сжала
ее пальцы. Он представил, как берет ее прямо сейчас... Так он брал ее до
того, быстро, грубо. Но теперь ему хотелось поступить по-другому, особенно
после слов, с ужасным безразличием произнесенных ею, тех, что все еще
звучали в его голове:
Секс был неудовлетворителен
.
Так сказала женщина, кричавшая в его объятиях. Секс с ее мужем был
неудовлетворителен. Тревис знал, что это значит. Она была покорной женой.
Этот сукин сын брал все и ничего не давал взамен.
Сегодня ночью он навсегда изменит это... но только если не даст воли
животным инстинктам. Ему потребовалось собрать волю в кулак, чтобы
оторваться от нее, но чем сильнее он хотел Алекс, тем больше желал подарить
ей эту ночь.
— Нет, — сказал он, — не здесь.
— Конечно, — она отшатнулась от него. — Прости, Тревис. Ты прав. Я не должна была...
— Черт возьми! — невнятно выругался он, снова привлекая ее к себе,
поцеловал ее еще и еще, пока она опять не склонилась к нему. — Никогда
не извиняйся за то, что хочешь меня. Разве ты не знаешь, как это чудесно?
Знать, что ты хочешь того же, что и я? — он глубоко вздохнул, взял ее
лицо в ладони и провел губами по ее рту. — У меня номер в гостинице.
Там я планировал провести ночь. Пойдем со мной. Позволь мне любить тебя,
словно в самый первый раз.
Он ждал ее ответа, зная, что рискует, давая ей время на размышление. Но ему
не хотелось, чтобы она пошла за ним, ослепленная желанием. Не сегодня ночью.
Сегодня он хочет соблазнить ее. Пробудить в ней чувства. И после знать, что
стал единственным мужчиной, которого она будет помнить всегда.
— Алекс, — его большой палец прошелся по ее полуоткрытым
губам. — Я хочу тебя. Скажи, что ты тоже хочешь меня.
В ответ она чуть коснулась губами его губ.
Его спальня находилась в круглой башенке очаровательной старой гостиницы.
Комната была погружена в темноту, только по полу тянулась дорожка лунного
света.
Тревис закрыл дверь, запер ее. Поворот ключа неожиданно громко прозвучал в
тихой комнате. Алекс вздрогнула. В прошлый раз на колебания и страх времени
не было. Желание смело все, как ураган. На сей раз все по-другому. Тревис
предоставил ей выбор, и она сделала его. Сюда, к нему, ее привело
собственное желание. Чего он ждет от нее и что она может ему дать? Если
только она не оправдает его ожиданий, обманется сама...
— Я не могу, — сказала она и развернулась к двери, прямо к нему в
объятия. — Тревис. Тревис, пожалуйста, я не могу...
Она дрожала. Чего она боится? Его? Себя? Страсти, которую он разбудил в ней?
Она вздохнула, и его коснулось ее дыхание.
— Что такое, Принцесса? Чего ты боишься?
— Тогда не было времени на раздумья. Вот почему все так случилось...
Тревис. Я не... я просто не... — Она жалостно всхлипнула.
— Что? — прошептал он, целуя ее медленно, нежно, убеждая ее
довериться, успокоиться.
Алекс сдавленно рассмеялась и зарылась лицом в его плечо.
— Ты будешь смеяться.
Тревис прижал ее крепче.
— Скажи мне.
— Я... у меня нет опыта. Знаю, что это звучит глупо после всего, что
произошло между нами, но...
— Я не верю тебе.
Она в отчаянии сжала ресницы.
— Я и не рассчитывала. Но я говорю правду. Я никогда... никогда не была
ни с кем, кроме мужа. И тебя...
— Вот этому я верю, — он улыбнулся и провел пальцем по ее
щеке. — Но я не верю, что ты притворялась, когда мы были вместе...
— Притворялась? — она откинулась назад, глядя ему в глаза. —
Нет. Все, что я говорила и делала, было...
— ...настоящим.
— Да. Но теперь так не выйдет. Я уже ощущаю разницу. Что касается
постели, то я — то, что я есть.
Тревис сжал зубы. Муж Алекс и впрямь негодяй, но сейчас думать об этом не
следует. Он хочет думать только об Алекс.
— Да, — спокойно подтвердил он. — Ты — то, что ты есть. Ты
прекрасна, — он дотронулся губами до ее лица. — Ты желанна. И
удивительно сексуальна, даже без роскошного красного платья.
Алекс покачала головой.
— Это платье! Поверить не могу, что купила его, тем более — надевала.
Карл всегда говорил...
— Плевать, что он говорил. — Тревис закрыл глаза, приказывая себе
успокоиться. Мысленно двинуть ее экс-супругу по морде можно, но это не решит
проблемы. — Принцесса, если ты больше не хочешь меня, то... Только если
твой бывший прочно застрял у тебя в голове, то я знаю отличный способ, как
от него избавиться.
Губы Алекс раздвинулись в дрожащей улыбке.
— Не думаю.
— Но ты позволишь мне попробовать?
Она поглядела на него.
— Хорошо бы. Но...
Тревис заключил ее в объятия.
— Ты слышишь музыку, Принцесса?
Слышит. Отдаленные звуки вливались в открытые окна вместе с мягким шорохом
моря.
— Потанцуй со мной, — сказал он, начиная двигаться в такт медленной романтической мелодии.
Ей показалось, что глупо танцевать в полутемной спальне. Танцы — процесс для
бального зала, твоя рука — на вытянутой руке партнера, другой он слегка
касается твоей талии. Она усвоила это еще в детстве, в классе этикета мисс
Мэллори. Но Тревис нарушил эти правила в первый же вечер, когда они
встретились, кружа и кружа ее по залу отеля
Парадиз
. И теперь он снова
нарушал их. Обе его руки обхватили ее, ложась гораздо ниже талии. И это не
был тот танец, которому ее учила мисс Мэллори. Нет, подобному танцу женщина
может учиться лишь у того, кто жаждет обладать ею.
— Расслабься, — шептал он, — наслаждайся музыкой.
А она наслаждалась тем, что находится рядом с ним. Его теплом. Дыханием.
Мощью его тела, биением сердца.
Алекс закрыла глаза и опустила голову ему на плечо. Его руки сжались крепче.
Одна опустилась еще ниже, легла на ягодицы, другая медленно бродила по
спине. Потом пальцы оказались на затылке, перебирая волосы.
— Мне нравится твоя сегодняшняя прическа, — пробормотал он, —
потому что можно представлять, как волосы рассыпаются по плечам. — Он
взглянул ей в лицо. — Можно распустить твои волосы, Алекс?
От его низкого голоса внутри у нее завибрировали какие-то струны. Грудь ее
напряглась, сладкое предвкушение разлилось по всему телу.
— Да, — сказала она, не отрывая от него глаз. — Да,
пожалуйста. Распусти...
Дыхание ее прервалось, когда он расстегнул заколку. Волосы упали на плечи,
поверх его руки. Он приподнял прядь, поднес ее к губам.
— Прекрасная, — тихо пробормотал он, целуя ее.
Они двигались в такт музыке. Губы к губам. Грудь к груди. Его бедра
находились совсем рядом с ее. Алекс вздохнула. Тревис целовал ее волосы,
ухо.
— Гляди, — прошептал он.
Она открыла глаза. Они были перед доходящим до пола зеркалом, слившиеся в
объятии, озаренные мягким светом луны.
— Видишь, как ты прекрасна? — сказал Тревис.
— Тревис... — Алекс покраснела.
Он зашел ей за спину, поднял волосы, позволил им падать, словно поток
золота, проходящий сквозь его пальцы. Склонил голову и прижался ртом к ее
шее, потом начал расстегивать маленькие пуговки на спине ее шелковой блузки.
Каждый раз, расстегивая следующую, он останавливался, чтобы поцеловать
открывавшийся кусочек кожи. Наконец, когда с пуговицами было покончено, он
сбросил блузку с ее плеч.
Пальцы у него дрожали, когда он расстегивал застежку бюстгальтера.
Он смотрел на отражение ее лица, ощущая, как ее груди опустились в его
жадные ладони. Еще один такой взгляд — и его сдержанности конец. Не слишком
ли много — требовать сохранения спокойствия, когда прекрасная женщина
смотрит на тебя так, словно ты открываешь ей все тайны Вселенной? Его руки
непроизвольно сжали ее груди, большие пальцы поглаживали соски.
— Тревис... — От ее голоса остался только дрожащий шепот. Она
попыталась повернуться к нему, но он не позволил.
— Еще рано, — прошептал он.
Он сдвинул ее волосы в сторону, так что они упали на одно голое плечо.
Склонился и поцеловал ее затылок, опустил голову еще ниже, к шее. Алекс
прикусила губу, чтобы не закричать. Она тонула в его ласках, но этого нельзя
было делать. Если она позволит им унести ее, то как же узнает, все ли она
делает правильно?
Тревис не прав. Она не может выкинуть Карла из головы. Он там, повторяя, что
она не знает, как доставить мужчине удовольствие, и никогда не узнает.
А ей хотелось доставить Тревису удовольствие. Дать ему наслаждение.
Услышать, как он стонет.
Его пальцы снова прошлись по ее соскам, и крик, который она пыталась
сдержать, вырвался наружу. Голова ее упала к нему на плечо.
— Тревис, — прошептала она, и он снова приподнял ее грудь,
удерживая, ощупывая, поглаживая, пока наконец она не подняла свои ладони и
не положила их поверх его рук, а потом, поняв, что делает, не отдернула их.
— Делай это, — проговорил Тревис. — Положи свои руки на мои.
— Нет. То есть — если тебе не нравится... если ты думаешь, что это
неправильно...
— Открой глаза, Принцесса. Посмотри в зеркало.
Она подумала о дне две недели назад, когда она поглядела в зеркало и
увидела, что страсть Тревиса с ней сделала, о том, как была унижена и
оскорблена.
— Нет, — сказала она, — Тревис, пожалуйста, я не могу...
— Просто смотри, — настаивал он.
И она медленно подняла взор. Женщина в зеркале не была ею. Она трепетала на
краю пропасти. Ее волосы покрывали обнаженные плечи. Рот был розовым и
припухшим, глаза лихорадочно блестели.
И мужчина, заставивший ее выглядеть так, стоял сзади, глядя на ее отражение
с неприкрытым вожделением, от которого у нее закружилась голова.
— Ну же, — мягко сказал он, не отводя глаз от ее лица. —
Прикрой мои руки своими. Краска залила ее лицо.
— Карл говорил... он говорил, что так нельзя.
— Положи свои руки на мои, Алекс.
Их глаза встретились. Медленно она подняла руки и сделала то, о чем он
просил. Открывшееся зрелище воспламенило ее. Его кожа, такая темная, и ее,
такая светлая; его руки были большими
...Закладка в соц.сетях
