Жанр: Любовные романы
Дама в красном
...угать тебя.
— Доставлен с похвальной скоростью, разве не так, Принцесса? — тон
его голоса поменялся и стал таким же непримиримым, как и его взгляд. —
А теперь тебе наскучило развлекаться с нанятой прислугой.
— Я приглашена на обед, — пролепетала Алекс, пытаясь сохранить
видимость достоинства.
— Приглашена на обед, — зубы сверкнули в наглой улыбке. — Ну
разве не мило?
— Да. И... и мой кавалер должен приехать с минуты на минуту. Так что
вам лучше...
— Это угроза, Принцесса? — снова сверкнули зубы. Он облокотился
рукой о стену за ее спиной, наклонился к ней. — Позвольте дать вам один
совет, мисс Торп, — голос звучал зловеще. — Там, откуда я прибыл,
вы не найдете дурака, который согласится купить лошадь, не ознакомившись
заранее с ее родословной.
— Немедленно покиньте мой дом!
— Подобные игры с совершенно незнакомым человеком могут обернуться
худшим из ночных кошмаров, — казалось, он сейчас взорвется от злобы. Он
двинулся с места. Она отшатнулась, мигом позабыв свою решимость. — Вы
меня не знаете, не знаете, что мною движет. Я мог сделать все что угодно —
убить, искалечить, оставить вас плавать в собственной крови.
— Вы пытаетесь меня запугать. Мне это совсем не нравится.
— Надеюсь. Может быть, ты именно этого и хочешь, — она вздрогнула,
когда его рука легла ей на горло. Пульс ее зачастил, он, конечно, чувствовал
это. — Привкус опасности. Сознание, что парень, которого ты заманила к
себе в постель, может так же легко прикончить тебя, как и...
— Убирайся, — бешено взвизгнула Алекс, — немедленно убирайся
из моего дома!
— Я так и планировал. Не хочу становиться помехой твоему
свиданию. — Его взгляд скользнул к ее губам. — Но сначала я хочу
кое-что тебе пообещать.
Хотя слова были произнесены достаточно мягко, но угроза в них
просматривалась не меньшая, чем если бы она была высказана явно.
— Тревис, — сказала она быстро, — вы не понимаете...
— Понимаю, Принцесса. Поверь мне, прекрасно понимаю, — его рука
забралась в ее волосы, обхватила затылок. — Мне бы хотелось, чтобы и ты
поняла тоже.
— Что поняла? — спросила она дрожащим шепотом.
— Это, — ответил он и прижался своим ртом к ее губам.
Алекс яростно сопротивлялась. Она после убеждала себя, говорила, что
боролась...
Только недолго.
Она застонала, зажала руками ткань его одежды, открыла рот, отдаваясь
поцелую. Он обхватил ее, поднял, посадил к себе на бедра.
Не переставая ее целовать, Тревис распахнул ее халат, спустил его по плечам,
бросил вниз, к ногам, захватил ладонями ее грудь, потом опустил руки вниз,
положив их ей на ягодицы. Так и не прервав поцелуя, снова поднял ее.
— Пожалуйста, — пробормотала она неразборчиво, — о, Тревис,
пожалуйста...
Все было так же, как и раньше... и все же иначе. В ней опять проснулся
неистовый, первобытный инстинкт. Ей хотелось еще большего от его объятий.
Она чувствовала, чувствовала...
Он опустил ее так внезапно, что она чуть не упала. Глаза ее распахнулись.
Сквозь слезы Алекс взглянула на него и увидела лицо словно высеченное из
гранита.
— Видишь, Принцесса? Ты была не права. Правда в том, что я еще очень,
очень могу быть тебе полезен... если захочу, — он холодно
усмехнулся. — Подумай об этом сегодня ночью, мисс Торп, после того как
вернешься сюда со своим парнем. Думай об этом, обо мне, когда вы будете в
постели и он...
Ее кулак просвистел в воздухе, быстро преодолев расстояние до его
подбородка. Тревис был застигнут врасплох. Его голова откинулась назад, на
губах проступила кровь. Он удивленно дотронулся до ушиба.
— Убирайся, — прохрипела она. — Слышишь? Убирайся! Вон!
Она схватила первое, что попало под руку, но подвернувшаяся лампа не
достигла своей цели, не в пример кулаку. Она ударилась о стену и разлетелась
на тысячу осколков.
Тревис расхохотался и двинулся по направлению к выходу.
— Приятного вечера, мисс Торп, — сказал он и захлопнул дверь за
собой.
— Негодяй! — взвизгнула Алекс. — Скотина!
Заметавшись, она схватила халат, укуталась в него. Кем он себя воображает?
Думает, что может с ней так обращаться, а потом уйти?
Ей надо — что? Выпить. Она никогда не пила, терпеть не могла вкуса виски,
но, видит Бог, сейчас ей нужно именно это, чтобы стереть с губ вкус Тревиса
Бэрона. А потом принять душ.
Нет. Нет, сначала надо избавиться от всех следов присутствия самого
отвратительного человека в мире. Она рванулась к кровати, сдернула простыни
и наволочки и отнесла их к камину. Она не будет пачкать ими корзину, тем
более стиральную машину. Мрачно сунула все в камин, открыла заслонку трубы.
— Прощайте, мистер Бэрон, — и чиркнула спичкой.
И прощай, идиотская прихоть, по которой она когда-то на него посмотрела.
Бледно-голубые полотнища моментально занялись огнем. За считаные минуты не
осталось ничего, кроме пепла. Алекс присела на корточки. Огонь очищает.
Разве не так?
Сняв халат, она бросила его в угол и отправилась в ванную.
Единственное, в чем прав Тревис, так это в том, что они оба взрослые люди.
Она взрослая и имеет право выбора, даже если выбор дурацкий. Она сделала
нечто, о чем будет вспоминать с отвращением, но излишние терзания тоже ни к
чему. В современном мире любовная связь на одну ночь — совсем не редкость.
Алекс стиснула зубы. Что толку притворяться? Она никогда не простит себя за
сегодняшнее. Никогда. Не за то, что спала с Тревисом, хотя и этого
достаточно. Она не простит себя за то, что до сих пор хочет его. Даже после
того, как опомнилась, даже после того, что он сказал, она его хочет. Если бы
он отнес ее в постель, она не выразила бы протеста. Она бы снова дрожала в
его объятиях, выкрикивала его имя...
Алекс застонала и ударила себя кулаком по губам. Выкинуть Тревиса Бэрона из
своей постели оказалось достаточно легко. Выкинуть его из своей головы будет
задачей потруднее.
А где-то на половине дороги, ведущей в долину, Тревис свирепо выругался, со
свистом тормозов свернул, бросив
порше
к обочине.
— Проклятие, — прорычал он, треснув кулаком по рулю.
В спальне у Алекс он казался совершенно невозмутимым, но на самом деле
просто кипел от ярости. Надо успокоиться. Дорога узкая и извилистая, много
опасных поворотов, а он несся с бешеной скоростью. Так можно и разбиться, а
то и отправить на тот свет кого-нибудь, совершенно невиноватого в том, что
от злости на Алекс у него помутился рассудок. Один из них ненормальный, и,
конечно же, не он.
Тревис фыркнул. Кого он обманывает? Она взбесилась, это точно, но и он был
не лучше.
Как горяча она была в его объятиях! Он никогда не встречал ничего подобного,
а, говоря без лишней скромности, на его счету было много горячих женщин. Но
тут было больше, чем просто жар крови. Смущение и робость, смешанные с
неистовым желанием, отличались от всего, что он когда-либо знал.
В последний раз, когда они занимались любовью, в самом конце она вскрикнула.
Я сделал тебе больно, Принцесса?
— прошептал он.
Нет, — отвечала
она, — о нет
. И она взяла его лицо в свои ладони, прижалась к его рту
губами и поцеловала с нежностью, пронзившей его сердце. Он поцеловал ее в
ответ, прижимая к себе, пока не успокоилось сердцебиение, глядя на нее и
недоумевая, как примитивное желание уступило место стремлению понять
прекрасную незнакомку, находившуюся рядом... А потом она открыла глаза и
взглянула на него так, словно обнаружила, что на простыне свернулась
гремучая змея. А потом без каких-либо колебаний повелела ему пойти прочь из
ее постели и из ее жизни.
Он просто сходил с ума от злости. Никогда, никогда за всю жизнь, даже в тот
день, когда, вернувшись, обнаружил жену в постели с ее проклятым тренером по
теннису... даже тогда он не был в такой ярости. Черт, он не представлял, что
можно так злиться.
Тревис завел мотор. Определенно лучшее, что можно сделать, — это уехать
как можно дальше от Александры Торп... Или развернуться, ворваться в этот
мавзолей, который она называет домом, перебросить ее через плечо, отнести
назад в постель и не отпускать, пока она не станет извиваться, приникая к
нему, не обнимет снова за шею так же, как и много раз до того... Или можно
схватить ее, прижимая к себе, просто прижимая, погрузив лицо в ее душистые
волосы, пока долгий день не перейдет в ночь.
Черт! Когда же он перестанет думать о ней?
От негодования он с такой силой нажал на педаль, что бедная машина
взвизгнула и ринулась вниз, едва вписываясь в повороты. О возможности аварии
он уже не думал...
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Почти двумя неделями позже Тревис снял наушники, убедился, что все в
самолете в порядке, и впервые за последние два года ступил на землю
Эспады
.
Стояло июньское утро. Ни малейшего дуновения ветерка не чувствовалось в
воздухе, наполненном нестерпимой жарой, памятной ему по детским годам.
Вокруг привычно гудели и жужжали насекомые. На минуту ему показалось, что
сейчас откуда-нибудь подъедет верхом отец, сдвинет кустистые брови и скажет:
Это что такое, почему ты тут бездельничаешь? Тебе давно пора быть в
амбаре!
Он не в настроении. Не хочется ни предаваться воспоминаниям, ни
подстраиваться под Джонаса, ни улыбаться бесчисленному множеству гостей,
которые уже, наверное, понаехали к этому времени. Похоже, в последнее время
он вообще не способен быть вежливым. Даже народ в офисе сторонился его,
особенно после того, как в понедельник после аукциона он едва не вышиб дух
из Пита Хаскелла.
— Эй, Бэрон, — окликнул его Хаскелл, — как дела с крошкой
Торп?
— Замечательно.
Ответ Тревиса был не из дружелюбных. После него всякий разумный человек
предпочел бы побыстрее убраться с дороги, но Пит не был особо
сообразительным парнем.
— Замечательно, — передразнил Пит, плотоядно облизываясь. —
Подробности, Бэрон. Мы хотим подробностей. Она и в постели так же хороша,
как с виду? Ты ее уже...
Тревис пнул его, и довольно сильно — двум другим сотрудникам пришлось
отлеплять того от стены.
После этого его уже никто не беспокоил, и прекрасно. Конечно, у него внутри
все кипело, но вовсе не из-за Александры Торп. Процесс слияния внутри
корпорации шел вяло. Одному из клиентов светила тюрьма, и нужно было
принимать срочные меры. Слишком много работы, вот и все. Его плохое
настроение и Александра Торп никак не связаны.
— Не обманывай себя, Бэрон, — промычал Тревис.
Конечно, все дело в ней! Кому приятно быть вышвырнутым вон, как поступили с
ним? Да и перспектива провести выходные в компании Джонаса его совсем не
воодушевляла.
Тревис повернулся и поглядел на самолет. Никто не знает, что он приехал.
Все, что надо сделать, — это забраться обратно и развернуться носом на
запад, к побережью...
На плечо ему легла рука.
— Сделай это, — прогремел знакомый голос, — и, клянусь, я
сниму с тебя скальп.
Обернувшись, Тревис увидел улыбающееся лицо Слейда. Тревис остался мрачен.
Слейд невозмутимо ухмылялся.
— О, черт, — сказал наконец Тревис, не выдержав, улыбнулся в ответ
и обнял брата. — Вижу, от тебя не улизнешь, — отступив на шаг
назад, он скептически оглядел Слейда. — А ты все такой же урод, как и
раньше.
Тот оскалился ему в ответ.
— О да! Наверное, это семейная черта.
Тревис расхохотался, вернулся в самолет и начал выгружать свои пожитки.
— А Гейдж? Он все-таки собирается приехать?
— Да он уже тут. Трев, ты что, весь свой офис сюда притащил?
— Некоторым следовало бы знать, что значит вырваться с работы, —
Тревис добавил к общей куче пиджак, кейс и компьютер. — Я прямо с
совещания.
— Ну да, ты так много работаешь, — сказал Слейд, закатывая
глаза. — А вечером под дверью твоей конторы собирается толпа белобрысых
девиц, жаждущих прыгнуть к тебе в постель.
— Оставь белобрысых в покое! — огрызнулся Тревис.
Слейд поднял брови.
— Ладно. Как скажешь. А в чем дело?
— Не все блондинки легкого поведения. И вообще не всякая женщина, что
ложится в постель с мужчиной... — его голос сорвался. —
Вот, — пробормотал он чуть ли не шепотом.
— Что, Трев? Я наступил на больную мозоль или что?
— Или что, — после некоторого раздумья ответил Тревис. Он
рассмеялся, по крайней мере попытался. — Все жара. Проклятая техасская
жара. Отвык от нее.
— Естественно.
— Как в печке.
— Ты уже говорил.
— Да, и говорю снова. Проклятие, Слейд...
— Проклятие, Тревис, чего это тебе так не терпится сменить тему?
— Какую тему?
— Из-за которой ты мне чуть голову не оторвал...
Братья подошли к джипу Слейда, стоящему поблизости, остановились с
противоположных сторон и посмотрели друг на друга через крышу.
Как просто было бы сказать ему, — подумал Тревис. — Просто
сказать: "Помнишь тот аукцион? И блондинку, о которой я тебе рассказывал? Я
провел день с ней в постели. Да, я давно не юнец, чтобы все время думать
только о сексе, но, понимаешь, я не перестаю вспоминать о ней. Например, как
она внезапно оледенела и вышвырнула меня вон, хотя только что была самой
страстной женщиной на свете...
— Трев?
Тревис вернулся в реальность. Слейд озабоченно смотрел на него. Что ему
делать? Рассказать ему все? Эту чушь, которую он и сам понять не может?
Ни
в коем случае
, — подумал Тревис, растянув губы в улыбке.
— Знаешь, что мне надо, малыш?
— Нет. И, по-моему, ты и сам не знаешь.
Тревис усмехнулся и забросил свои вещи в джип.
— Душ. Смену белья. Бутылку пива и, возможно, заплыв в старом заливе.
Слейд усмехнулся.
— Я думал, что вы там, в Голливуде, пьете только марочные вина.
— Ага, распространяют слухи, а сами потом пьют...
— ...техасское красное. Так что пусть будет две бутылки, и дело с
концом.
Тревис улыбнулся и подал ему руку. Слейд пожал ее хитроумным секретным
пожатием их детства.
— Мы вместе, — сказал Тревис.
Слейд улыбнулся:
— Мы сильны.
— Нас так просто не возьмешь, — сказали они дуэтом, смеясь,
забрались в джип и помчались к дому.
Душ и смена белья помогли, так же как и первая бутылка пива.
Часом позже, рассевшись на террасе и наблюдая, как крохотные колибри воюют
из-за права красоваться на кусте жимолости, Тревис решил, что все-таки
выходные в деревне пойдут ему на пользу.
Слейд пошел в дом, чтобы взять еще пива. Казалось, отношения с миром
начинали налаживаться. Теперь бы увидеть Кэти...
— Тревис!
Он поднял глаза, улыбнулся и встал как раз вовремя, чтобы подхватить
бросившуюся к нему сводную сестру и закружить ее.
— Привет, дорогая, — сказал он, звонко целуя ее в щеку, — я
уже начал думать, что ты бросила эту затею с юбилеем.
Кэтлин сморщила носик.
— Ну конечно, особенно учитывая, что идея была моя.
— При ненавязчивом давлении со стороны Джонаса, а?
Она улыбнулась.
— Ну, если только совсем крохотном. Когда ты объявился?
— Час назад. — Он изобразил огорчение. — И был жутко
разочарован, что вас не было в составе встречающей делегации.
— Я хотела, но...
— Кэти, я пошутил, — Тревис усмехнулся. — Слейд был. О чем
еще можно мечтать?
Кэти плюхнулась в кресло-качалку, вытянув длинные, обтянутые джинсами ноги.
— Нет, правда я собиралась... А потом Джонас решил, что кому-то надо
поехать навестить нашего поставщика провизии, так что...
— Он велел тебе этим заняться.
— Ну, Трев, перестань. Он всегда так, ты же знаешь.
Тревис выпрямился в своем плетеном кресле.
— Да. Некоторые вещи никогда не меняются.
— Ты уже виделся с ним?
— Нет, Марта сказала, что он на прогулке. — Он улыбнулся. — Она потрясающе выглядит.
— Она вообще потрясающая. — Кэтлин качнулась в кресле. —
Удивительно, да? Что бы ни делал Джонас, ее это не пугает.
На крыльце наступило понимающее молчание, нарушаемое только поскрипыванием
кресла-качалки и гудением пчел над цветами. Немного погодя Тревис спросил:
— Так в чем дело, Кэти? Мы тут, чтобы пожелать Джонасу еще восемьдесят
пять лет правления империей? Или нас ожидают его наставления относительно
того, как нам следует сражаться за ее передел? Можно подумать, что до него
наконец дошло: единственная, кто проявляет интерес к
Эспаде
, — это
ты.
— Но я не одна из вас, — тихо сказала Кэтлин. — Вы — Бэроны.
А я — Маккорд.
— Ерунда.
— Твой отец думает иначе, — Кэтлин дотянулась до пива Тревиса и
отхлебнула немножко. — Полагаю, это тоже на повестке дня, —
сказала она, прикладывая ко лбу ледяную бутылку. — Приезжает адвокат
Джонаса. Грант Ландон, из Нью-Йорка.
— Ландон? — Тревис поднял бровь. — Не думаю, что слышал это
имя, но, наверное, так и должно быть, учитывая, что я из Лос-Анджелеса.
Кэтлин улыбнулась.
— Относительно Лос-Анджелеса... Что у тебя новенького?
Дверь хлопнула, пропуская Слейда. В каждой руке он держал по две бутылки.
— Эй, Кэти, не подыгрывай ему. — Он поставил бутылки на пол и
уселся на стул. — Стоит тебе хотя бы чуть-чуть проявить интерес — и он
начнет услаждать наш слух подробностями великосветской жизни.
— Давай услаждай, Трев, — сказала Кэтлин. — А то я порой
забываю, что в жизни бывает что-то, кроме навоза.
— С удовольствием. — Тревис взял ее руку и галантно поднес к
губам. — Ты знаешь, что ни одна из голливудских актрис тебе и в
подметки не годится?
— Врунишка, — хмыкнула Кэтлин.
— Это такая же правда, как и то, что твой большой брат Тревис красивее
всех голливудских героев-любовников, вместе взятых.
Кэтлин залилась смехом. Счастье волной прокатилось по телу Тревиса.
Джонас или не Джонас, — подумал он, — а неплохо быть дома
.
Встреча с адвокатом Джонаса состоялась на сеновале, который в детстве был
секретным местом сбора братьев.
И что за встреча!
— угрюмо подумал Тревис, одеваясь к приему.
Не успели он и Слейд опомниться от заявления Гейджа, что он разводится с
Натали, как тут же Грант Ландон заявил, что у него та же беда.
Единственное, что всегда будет в отношениях полов, — думал Тревис,
глядя в зеркало и поправляя галстук, — это отсутствие какой-либо
определенности
. Вот она — резолюция импровизированного совещания на
сеновале. Тревис вздохнул и застегнул запонки на манжетах.
Когда братья росли, они, встречаясь на сеновале, вели разговоры о бейсболе,
о футболе. Или разрабатывали тайные планы, как прокрасться в полночь через
гостиную, чтобы набедокурить. Трое хулиганистых мальчишек на ранчо размером
с небольшую страну... Им многое было под силу.
А на этот раз все крутилось вокруг женщин. Гнев Гейджа по поводу решения его
жены оставить его. Изумление Гранта Ландона после сообщения его жены, что
она с ним несчастлива. Слейд ничего не сказал, но, судя по выражению лица,
ему было что добавить.
Ландон обозвал их встречу клубом
Не пойму, что надо женщинам
. Тревис
молчал. Разве признаешься, что чувствуешь злость к женщине, которую едва
знаешь? Злость и вожделение.
Он сердито насупил брови.
Как можно злиться на женщину и одновременно желать ее так сильно, что внутри
все ноет? Если бы он спустился сегодня в зал и по какой-то прихоти судьбы
обнаружил там в толпе Алекс... если бы это случилось, он ринулся бы прямиком
к ней...
— Ты идиот, Бэрон, — сказал Тревис своему мрачному отражению.
Почему ему нужна такая женщина, как она? Ему не нравятся кокетки. Тем более
не нравится, когда его используют. Равенство полов — это, конечно,
замечательно, но Алекс отвела ему совсем уж неприглядную роль: здрасте, в
койку — и до свидания.
Он сам так никогда не поступал. Никогда не тащил женщину прямо в постель.
Сначала некоторое время встречался с ней, угощал, говорил комплименты... А
когда отношения завершались, посылал цветы и какой-нибудь небольшой, но
дорогой презент...
Тревис расхохотался.
— Ну, парень, — сказал он своему отражению, — ты даешь!
Может, даме следовало бы прислать тебе пару десятков роз и заколку для
галстука от Тиффани?
Напряжение малость спало.
Он ведет себя как тупица, и теперь ясно, почему Алекс Торп задела его
самомнение.
— Это символично, — сказал он типу в зеркале и ухмыльнулся.
Надел смокинг, провел руками по волосам. Из сада слышались музыка и смех.
Вечер начался.
Двести гостей
, — сказала ему Кэти, а потом хитро
усмехнулась, как умела только она, и добавила, что ей уже раз десять звонили
разные его знакомые девушки и каждая хотела узнать, приедет ли он.
— Я в панике, Трев, — сказала она, невинно взмахнув
ресницами, — просто не знаю, как ты выкрутишься.
Тревис кинул последний взгляд в зеркало.
— Да, — сказал он напыщенно, — будет нелегко. Но кто-то же
должен это сделать. — И насвистывая, вышел из комнаты, отправляясь
навстречу трудностям.
Парой часов позже он стоял в гостиной, в одной руке бокал, в другой —
крохотный бутерброд с омаром. Вино было отличным, как и закуски. И оркестр
не подкачал. И, как Кэти и обещала, присутствовали многие из его старых
подружек, все очень еще ничего, и большинство давали понять, что до сих пор
заинтересованы в продолжении отношений, даже те, кто пришли с мужем или
приятелем. Помимо этого, вокруг была масса привлекательных женщин, включая
модель, чье изображение украшало столько обложек, что даже он ее признал, и
дочь сенатора, на самом деле оказавшаяся еще красивее, чем на рекламных
плакатах своего отца.
Он танцевал со всеми, флиртовал с незанятыми, и телефончик девочки с
обложки, так же как и дочки сенатора, уже хранился в его нагрудном кармане.
— Развлекаешься? — спросила Кэти, оказавшись в какой-то момент
рядом. Она танцевала с Лейтоном, кузеном Тревиса.
— Ну да, — машинально отозвался он.
Слишком машинально. Он сам это понял, стоило лишь произнести эти слова. Но
Лейтон наклонился к уху Кэти, как обычно, занятый лишь собственной персоной,
так что ложь Тревиса прошла незамеченной. Одурачить Джонаса и Марту
оказалось не так просто.
Несколькими минутами позже он подошел к ним поздороваться. Марта, как
всегда, элегантная, наклонилась вперед, целуя его в щеку.
— Ты самый привлекательный из всех присутствующих мужчин, —
сказала она. — Хорошо проводишь время?
— Да, конечно, — улыбнулся Тревис мачехе. — Замечательный
вечер.
— Нет, вы только послушайте! — воскликнул Джонас. — Вы двое
так усердно лжете друг другу, что меня просто выворачивает наизнанку. —
(Марта приподняла брови.) — Моя жена болтает что-то относительно красоты
моего сына, когда всем известно, что обворожительней меня тут никого
нет. — (Марта рассмеялась. Тревис выдавил улыбку.) — А чего стоит
сынок, расписывающий прелести чудного вечера, когда на самом деле всем
известно, что он только о том и мечтает, чтобы, поджав хвост, поскорее
смотаться в свой драгоценный Голливуд. Что, не так, мальчик?
Марта положила руку мужу на плечо.
— Ну-ну, Джонас...
— Ты прав, как всегда, папа, — подтвердил Тревис, — кроме
одного. Я давно уже не мальчик.
— Это ты говоришь. Но доказательств этому я пока не вижу.
Тревис поставил пустой стакан на поднос проходившего мимо официанта.
— Папа, как обычно, разговаривать с тобой — одно удовольствие, —
он взял
...Закладка в соц.сетях
