Жанр: Любовные романы
Дама в красном
... руку Марты и поцеловал. — Марта...
— О, — попросила Марта, — Тревис, не уходи, пожалуйста.
— Он не уйдет. Мне надо поговорить с ним.
— Мы уже поговорили. А теперь, если вы меня извините...
— У меня есть для тебя работенка, мальчик, — рот старика исказился
в пародии на улыбку. — Тре-вис, я хотел сказать, — поправился он,
делая ударение на имени.
— Что за работенка? Укротить мустанга, отправившего уже кого-то в
больницу? Провести ночь в засаде и выследить замеченного недавно льва, а
потом убить его собственноручно? Просто затем, чтобы доказать свою
мужественность? — Тревис широко улыбнулся. — Прости, папа. Я
прошел этим путем лет двадцать назад.
— Ты — мой старший сын, Тревис. Это были вещи, которые ты должен был
сделать.
— Да, я их сделал. Но теперь меня не интересует что-либо подобное.
— Конечно, тебе придется немного побыть вдали от твоего Голливуда.
— Звучит заманчиво, — вежливо сказал Тревис. — Но я не
заинтересован.
— Это необычная работа. Она потребует хорошего знания законов и
вин. — (Джонас хочет использовать его знания законов и вин?
Действительно, случай неординарный...) — Если, конечно, ты юрист,
заслуживающий моего доверия.
Тревис усмехнулся.
— С днем рождения, папа, — сказал он, удаляясь.
Он еще потанцевал. И пофлиртовал. Выпил еще шампанского и выяснил, что дочь
сенатора целуется с открытым ртом. И, медленно продвигаясь по залу рядом с
прильнувшим к нему телом модели, Тревис пришел к двум умозаключениям. Первое
— то, что невероятные груди модели почти наверняка ее собственные, а второе
— что он был идиотом, так много времени посвятив размышлениям об Алекс. И он
ошибался, думая, что если бы она была тут, то он немедленно ринулся бы к
ней.
Но все это до того, как, бросив рассеянный взгляд на публику, он увидел
изящную блондинку с шелковистыми волосами и великолепной фигурой, стоящую
рядом с обнимающим ее мужчиной. Тревис видел ее со спины, но по наклону
головы и по выражению лица мужчины можно было догадаться, что она смеется.
— Прошу прощения, — сказал Тревис модели, бросив ее посередине
танцевального зала. Промчавшись через комнату, он схватил блондинку за руку
и развернул к себе. — Алекс, — начал он... только это была не
Алекс. Хорошенькая женщина с голубыми глазами и светлыми волосами, но не та,
которую он жаждал уже две недели подряд.
Тревис извинился, обаятельно улыбнулся. И отправился на поиски отца.
Джонас был в библиотеке, в окружении человек пяти.
Хозяева жизни
, —
неприязненно подумал Тревис. В комнате пахло бурбоном, кубинскими сигарами и
дорогим одеколоном. Джонас поднял голову, отмечая приход Тревиса.
— Тревис...
Тот кивнул.
— Папа?..
Один из присутствующих, кандидат в президенты, шевельнулся, привлекая
внимание.
— Так вот, я говорил...
— Скажи это попозже, — оборвал его Джонас.
Наступило молчание. Снова выступил потенциальный президент:
— Знаешь, — кратко сообщил он, — я умираю от желания
попробовать, как тут, в Техасе, готовят мясо.
Комната опустела. Джонас медленно прошел через нее и закрыл дверь.
— Как я понимаю, ты явился не для того, чтобы снова высказать мне
претензии относительно детских лет.
— Никогда не видел в этом смысла. — Тревис прошел к стенке из
красного дерева, открыл бутылку минеральной воды и налил ее в хрустальный
бокал поверх льда. — Taк что у тебя там за работа?
Джонас улыбнулся.
— Думал, ты не заинтересован.
— Может, и так. — Тревис отпил воды, поставил бокал и скрестил
руки на груди. — Но ты сказал, что мне придется на некоторое время
уехать из Лос-Анджелеса, а я как раз в настроении сменить обстановку.
Джонас тоже скрестил руки на груди и привалился к стене. Удивительно,
подумал Тревис. Старику восемьдесят пять, а он до сих пор все такой же
крепкий и жилистый.
— Оставим всю эту чушь, что ты наговорил Марте, — сказал
Джонас. — Тебе сегодня не слишком весело, а?
— Да, — честно ответил Тревис, — да. Но ты тут ни при чем.
Отец рассмеялся.
— Как обычно, женщины!
— Почему ты так думаешь?
Джонас добрался до стенки, плеснул себе немного бурбона.
— Видел тебя с этой брюнеткой, дочкой сенатора. — Старик отлил
половину бурбона обратно. — Похоже, она пыталась откусить тебе половину
языка. Точно?
Тревис попытался сдержать смех.
— Уверен, что можно было выразиться более романтично, папа. Но описание
очень точное.
— И твой интерес был не большим, чем у быка к телке.
— Папа, твое восприятие моей любовной жизни очень познавательно, но...
— Сексуальной жизни, мальчик. То, что мужчина чувствует по отношению к
женщине, идет напрямую из его промежности. И все проблемы начинаются там,
где это смешивают с любовью.
Тревис с сомнением поглядел на бутылку бурбона, вздохнул, выпил свою воду и налил себе немного вина.
— Уверен, что Марта была бы в восторге от твоих слов.
— Я не говорю, что Марта мне безразлична. Но человек, вообразивший, что
он влюблен, сам нарывается на неприятности.
Тревис поглядел на отца. Старик, казалось, смотрел в никуда. Голос его
потерял техасский плавный говорок, стал безжизненным.
— Звучит так, словно у тебя есть печальный опыт, — тихо произнес
Тревис.
Джонас помолчал еще пару секунд, потом глубоко вздохнул, повел плечами и
усмехнулся.
— Человек, доживший до моих лет, способен распознать дурака, даже если
сам им не является.
Тревис глотнул бурбона.
— Ты скажешь мне, наконец, что за работу ты мне припас?
Отец опустился в свое любимое кожаное кресло. Его движения не потеряли
гибкости, но были медленнее, чем раньше.
Он и правда стареет
, подумал
внезапно Тревис. К его удивлению, внутри шевельнулся червячок сострадания.
— Вот в чем дело, — Джонас откинулся в кресле. — Компания,
которую я собираюсь купить, окружена лесами. Она расположена довольно
неудобно. Это долина Напа.
— Страна вина, отец.
— Совершенно верно, — кивнул Джонас. — Интересующая меня
компания занимается именно вином.
— Ты собираешься заняться виноделием?
— Бэроны инвестируют деньги во многие отрасли, Тревис. Если бы ты
проявлял побольше интереса, то был бы в курсе.
Тревис сел напротив Джонаса и приказал себе не реагировать на шпильки.
— Если хочешь проверить условия контрактов, то могу порекомендовать кое-
кого в Северной Калифорнии.
— Ты ведь немного понимаешь в вине, а, мой мальчик?
— Вполне достаточно, чтобы сказать, какое мне нравится, а какое нет, но
недостаточно, чтобы оценить виноградники.
— Я знаю многих, кто с радостью занялся бы этой сделкой, но сомневаюсь,
что кто-то из них обладает достаточными познаниями и в области законов, и в
области виноделия. — Джонас поднялся из кресла, налил себе еще чуть-
чуть бурбона. — Мне надо, чтобы ты заехал туда ненадолго. Денек,
максимум — пара.
— И что сделать? Умение отличать одно вино от другого хорошо для
ресторана, но не дает больших преимуществ при заключении контракта.
— Ничего, разберешься с финансовыми отчетами моих людей, и если у тебя
есть хоть какое-то понятие... — Джонас испытующе посмотрел на
него. — Ну, в чем дело, мальчик? Тревис рассмеялся.
— Ты продолжаешь удивлять меня, папа.
— Жизнь полна сюрпризов, мой мальчик. Ну? Согласен или как?
Тревис задумался. Пара дней на севере, за пять сотен миль от Лос-Анджелеса.
Звучит неплохо. Да, он много знает о выращивании винограда. Было время,
когда он подумывал о том, чтобы вложить деньги в виноделие.
И потом, Александра Торп... Ее нужно выбросить из головы.
— Да, — сказал он, не давая себе дальше колебаться, чтобы не
передумать. Он поставил стакан и протянул руку. — Буду рад, папа.
Собери эти отчеты и пошли их мне.
— Уже сделано, — ухмыльнулся Джонас, пожимая руку Тревиса. —
Заранее знал, что ты не сможешь отказаться. Ты же считаешь себя
непревзойденным юристом и экспертом по винам.
— Заранее знал, что я не смогу отказаться, поскольку считаешь себя
непревзойденным экспертом по тому, как я среагирую на то или другое, хочешь
сказать, — ответил Тревис.
— Ну да, — старик допил остатки бурбона, поставил стакан и засунул
руки в карманы смокинга. — Если тебе еще что-нибудь понадобится, дай
мне знать.
Тревис кивнул и направился к выходу. В последнюю минуту он круто
развернулся.
— Виноградник... Возможно, я уже знаком с ним, папа. Как он называется?
Джонас нахмурился.
—
Ястребиное гнездо...
Орлиное гнездо
. Что-то в этом роде. —
Он открыл ящик, покопался в бумагах. — А, вот:
Соколиные
виноградники
. Управлялись каким-то типом, ни хрена не смыслившим в вине. По
имени, дай-ка посмотреть... Стюарт. Карл Стюарт.
Тревис пожал плечами.
— Никогда о таком не слышал.
— Местечко в действительности принадлежало его жене. До сих пор
принадлежит, и после развода. Ее девичья фамилия... сейчас найду.
— Не стоит, — сказал Тревис, уже взявшись за ручку двери. — Я
не знаю названия виноградника, так что сомневаюсь, что мне знакомо имя...
— А, нашел. — Джонас поднял голову. — Имя дамы — Торп.
Александра Торп.
Пол поплыл под ногами у Тревиса.
— Александра Торп? — хрипло повторил он.
— М-да, — отец медленно улыбнулся. — С этим будут проблемы,
мальчик?
Их глаза встретились. Тревис хотел было спросить, что известно старому
пройдохе и откуда ему может быть известно...
— Нет, — сказал он спокойно, — проблем не будет. Никаких.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Алекс знала, что люди будут говорить об аукционе.
Она знала и то, что никто не посмеет ничего сказать ей в лицо. А что говорят
за спиной, ее не касается. Ей все равно. Она не станет обращать на это
внимания.
Чушь
, — подумала она, пробираясь между рядами лоз Соколиных
виноградников. Сплетни ее не тревожат. Тревожат сны.
Сны о Тревисе Бэроне. Эротические сны, те, после которых просыпаешься в
поту, с обвившимися вокруг тела простынями. Иногда она пробуждалась, вся
горя, со слишком реальным ощущением поцелуев Тревиса на своих губах. Даже
при мысли о нем она вся таяла, как сердцевина виноградины в чане для
брожения.
Ей снились и другие сны. Томительные сны о том, что он обнимает ее, просто
обнимает, ничего больше. Или танцует с ней в благоухающем саду, и поцелуи
его легки, словно прикосновения летнего ветерка. Глупые сны. Нечто
напоминающее рекламные ролики. У взрослых женщин не бывает таких дурацких,
романтических взлетов воображения.
Высоко вверху прокричал ястреб, медленно паря в восходящем потоке горячего
воздуха. Алекс проводила его взглядом, задумалась, что значит — ощущение
полной свободы. Она никогда не была свободной. Сначала отец, а после муж
постоянно решали за нее, что ей делать. И никогда у нее не возникало никаких
возражений. Никогда, до пятничного вечера две недели назад, бросившего ее в
объятия незнакомца.
До этого она не задумывалась о стиле своей жизни. Ее воспитывали как
послушную дочь, в ожидании, что она выйдет замуж за человека ее круга, чтобы
стать хозяйкой его дома. Ее научили поддерживать беседу ни о чем на
протяжении длительного времени, научили, как организовать красивый прием на
десять или двести человек. Она всегда уступала желаниям отца и мужа.
Ненавидела свой брак, но, вероятно, прожила бы в нем всю жизнь, если бы
однажды не обнаружила своего мужа в постели с другой женщиной.
О да! До поворотного момента две недели назад она выполняла свою роль
безупречно.
Алекс остановилась и погрузила голые пальцы ног в холодную песчаную почву.
Ее отца хватил бы удар, если бы он узнал, в каком виде она тут расхаживает.
И Карла тоже, пожалуй.
Это неприлично!
— сказали бы они.
Ее адвокаты и менеджеры изумились еще больше, когда она отказалась просто
подписать бумаги насчет Соколиных виноградников, не встретившись с возможным
покупателем — единственным заинтересовавшимся виноградниками за те несколько
месяцев, в течение которых они были выставлены на продажу. Юрист,
занимавшийся этим делом, выглядел сильно озабоченным.
У вас нет сомнений относительно продажи? Мы ведь объяснили, как много денег
потребуется вложить сюда. Вряд ли они в скором времени окупятся
.
Да,
конечно. И я все так же собираюсь продать виноградники. Но мне хочется
встретиться с покупателем
.
Зачем?
— спросил один из менеджеров. Она
хотела было сказать им, что решила принимать большее участие в ведении дел,
но, вглядевшись в их унылые лица, решила, что подождет до лучших времен.
Алекс просто заявила, что у нее слабость к этому месту. И она не солгала.
Она не видела виноградники много лет, с тех пор как их унаследовала. Карл
взял ее с собой в долину Напа. Она, дурочка, надеялась на романтическое
путешествие, хотя намечался всего лишь банальный осмотр владений. Впрочем,
ее огорчение было невелико. Она уже догадалась, что не стоит ожидать от
брака слишком многого. Что ее удивило, так это внезапно вспыхнувшая в ней
любовь к этому месту. Акры виноградников, пологие холмы, расположенный на
возвышении огромный дом в викторианском стиле...
Тут чудесно, —
сказала она и потом, повинуясь импульсу, добавила: — Почему бы нам не
привести этот дом в порядок и не приезжать сюда на выходные?
Не глупи,
Алекс, — недовольно прервал ее Карл. — Соколиные виноградники — не
игрушка. Они нужны для получения прибыли
.
Конечно, он был прав. Вот почему она продает их. Алекс вздохнула, сунула
руки в карманы льняных брюк и продолжила прогулку. И все-таки ей не хочется
отдавать Соколиные виноградники неизвестно кому. Поэтому она и настояла на
встрече.
Но так не делают
, — заметил ее старший юрист.
—
Почему?
— невинно спросила Алекс, и мужчины ударились в объяснения,
от логически обоснованных до самых невероятных, но сводилось все к одному и
тому же: ее отец никогда бы такого не допустил, и мистер Карл тоже.
Мой отец умер, — ответила Алекс. — А Карл Стюарт больше мне не
муж
.
И вот она тут, бредет между пыльными рядами виноградных лоз, рассматривая
грозди так, словно что-то понимает. Теперь нужно идти в дом и встречаться с
человеком, которому, наверное, объяснили, что следует полюбезничать с глупой
хозяйкой и очаровать ее, чтобы ускорить процесс приобретения.
Алекс задержалась на границе, за которой заканчивались посадки, чтобы надеть
сандалии. Она ощущала неуверенность — новое чувство, и не слишком приятное.
Сталкивалась с ним только раз, тогда, когда поставила на Тревиса.
Нахмурившись, Алекс распрямила плечи и начала подниматься вверх. Не время
отвлекаться. Она больше никогда не увидит Тревиса. Сейчас надо
сосредоточиться на том, кто ждет ее в доме. Что он скажет? О чем попросит?
Ни имя, ни род занятий этого человека ей не были известны. В своем
устремлении отказаться от советчиков она забыла узнать об этом. Он
представляет покупателя — вот все, что ей известно.
Один из ее юристов, конечно, будет присутствовать, но вести переговоры ему
одному Алекс не позволит. Сама хочет участвовать. Она умеет оценивать людей
и может задавать вопросы, по ответам на которые сразу поймет намерения
неизвестного покупателя. Потому что, глупо это или нет, но ей хочется
убедиться, что Соколиные виноградники попадут в хорошие руки.
Алекс пригладила волосы. Ветер выбил одну прядь из старательно уложенного
этим утром пучка. Взглянув вниз, на свои открытые сандалии, она увидела, что
ноги после утренней прогулки запылились.
— Хорошенькое начало, Алекс, — пробормотала она... и внезапно
застыла, как громом пораженная.
На дорожке, рядом с ее взятым напрокат седаном, была припаркована машина. Ее
адвокат ездил на черном
кадиллаке
, эта машина тоже была черной. Но только
там стоял
порше
. Сердце ее стукнулось о ребра. Тревис тоже приезжал на
черном
порше
.
Алекс хмыкнула. В Калифорнии полным-полно черных
порше
. И потом, что
ковбою делать рядом с виноградниками?
Ее сотовый телефон зазвонил, когда она подходила к крыльцу. Она вытащила его
из сумочки и услышала голос своего адвоката.
— Мисс Торп, прошу прощения, но боюсь, я вынужден задержаться.
Алекс вздохнула и шагнула в переднюю.
— Задерживаетесь? Надолго?
— На самом деле я не уверен, смогу ли вообще явиться. Я пытался
дозвониться...
— Ничего. Мы просто договоримся на другое время.
— Ну, если вы сочтете возможным...
— Конечно. — Она улыбнулась его осторожности.
— Вы можете сами выслушать все, что хочет вам сказать мистер Бэрон.
— Кто?
— Мистер Бэрон. Тревис Бэрон. Я не знал, что вы знакомы, но мистер
Бэрон сказал, что вы старые друзья.
— Старые друзья... — повторила Алекс полузадушенным шепотом.
— Это было единственное, что мне пришло на ум, — произнес мужской
голос поблизости.
Алекс резко повернулась. Тревис стоял на пороге жилых комнат. На нем были
джинсы, футболка и ботинки. Эти ковбойские ботинки...
— Алекс? Вы ведь старые друзья, да?
Она глядела в зеленые глаза человека, который так упорно снился ей последнее
время. Они не друзья, и уж, конечно, не старые друзья. И не любовники. Даже
она не настолько наивна, чтобы думать, что один день, проведенный в постели
вместе, делает мужчину и женщину любовниками. Алекс облизала губы.
— Да, — произнесла она в трубку, — да, мы... старые друзья,
мистер Бэрон и я.
Тревис улыбнулся. Она попыталась не думать о том, как изгибается при этом
его рот, и об ощущении его губ, прижатых к ее губам.
— Очень хорошо, — сказал адвокат. — Замечательно. Просто
выслушайте то, что хочет сказать мистер Бэрон. Но, конечно, не соглашайтесь
со всем подряд.
— Конечно, — откликнулась Алекс, не отрывая глаз от Тревиса, и
нажала на кнопку отбоя. — Мистер Бэрон! — Голос ее был холоден, но
рука, убиравшая телефон на место, дрожала. Она надеялась, что это не заметно
со стороны.
— Возвращаемся к официальному тону, Принцесса?
Алекс покраснела.
— Вы не хотите объяснить свое присутствие здесь?
— Объяснить? Я здесь, чтобы купить это владение. Разве ваши адвокаты не
сообщили вам об этом?
— Вы? Купить Соколиные виноградники? Вы могли обмануть моих юристов, но
со мной ничего не выйдет. Что вам тут надо?
Тревис переборол желание схватить Алекс и поцелуями стереть с ее лица это
надменное выражение. В воображении он прокручивал эту сцену снова и снова.
По одной версии она сразу бросалась на него, по другой — тоже, но чтобы
выцарапать ему глаза. Чего он не предвидел, так это того, что на него
посмотрят, как на недобитого комара. Кроме того, он не предвидел, что она
покажется ему еще прекраснее, чем раньше. Он ощущал, как стремится к ней его
тело, видел пренебрежение в ее глазах и знал, что ничто не изменилось. От
сделанного открытия он разозлился. Разозлился на себя самого. Нет,
злость
— неправильное слово. Больше подходит
ярость
. Но ей он этого не покажет.
— Что значит
что вам тут надо
? — переспросил он спокойно,
привалился к стене и сунул руки в карманы джинсов. — Я здесь, чтобы
обговорить детали покупки виноградников.
— Да, и луна сделана из зеленого сыра.
— Неужели? — переспросил он добродушно. — А я и не знал.
Алекс вытянулась в струнку.
— Слушайте, не знаю, как вы ухитрились внушить моим юристам, что на
самом деле заинтересованы в покупке...
— Так и есть, — сказал он.
— Вы заинтересованы в покупке? — Она смерила его презрительным
взглядом.
— Пожалуй, нет. Не совсем.
— И тем не менее вы без зазрения совести обманули моих людей, заманили
меня сюда под фальшивым предлогом.
— Я представляю
Бэрон Энтерпрайзиз
.
—
Бэрон Энтерпра...
— По щекам Алекс медленно начал разливаться
румянец. Черт, приятно видеть, как тает ее спесь.
— Совершенно верно, — холодно сказал Тревис. Он вынул бумажник,
извлек оттуда визитную карточку и помахал ею. — Я партнер фирмы
Салливан, Кохен и Виттали
. Представляю моего отца, Джонаса Бэрона, который
хочет купить эти виноградники.
Она взяла визитку. Ее глаза вспыхнули. Тревис наслаждался тем, как
пренебрежение сменилось смущением.
— Вы юрист?
— Да. Я специализируюсь на коммерческом праве. — Он улыбнулся,
опять прислонился к стене и скрестил руки на груди. — Возможно, вам
знакомо название моей фирмы.
Знакомо. Фирма, имеющая такие же репутацию и влияние, как и та, что
представляла ее собственные интересы.
— И... и вы говорите, что ваш отец...
— Интересуется покупкой этого виноградника, — Тревис прошел мимо
нее к открытой двери, вышел на крыльцо. — Возможно, мне следует сказать
интересовался
.
Алекс резко повернулась к нему:
— Что это означает?
— Только то, что увиденное меня не впечатлило. Я не рекомендовал бы ему
совершать эту сделку. — (Что? Она не смогла удержаться от проявления
удивления.) — Вы что-нибудь понимаете в выращивании винограда?
Ее глаза сузились.
— Нет.
— Слишком сложно объяснять, но...
— Оставьте, пожалуйста, ваш покровительственный тон, — оборвала
она его.
Тревис нахмурился. Принцесса может ничего не знать о производстве вина.
Исходя из того, что он выяснил за прошлую неделю, она вообще мало что знает
о своем наследстве. Но упрямство, выражаемое всей ее позой, недвусмысленно
свидетельствовало о намерении научиться. А может, единственное, чего она
сейчас хочет, — это по возможности затруднить ему жизнь. В любом случае
Соколиные виноградники — очень милое местечко. Очаровательное. И даже
имеющее некоторые перспективы. Но оно явно не стоит суммы, за него
назначенной.
— Итак? Я желаю знать, чем вам не понравились мои виноградники, мистер
Бэрон.
С другой стороны, ему безумно нравилось, как блестят сейчас ее глаза. И
очень хотелось побыть с ней подольше. Тревис попытался изобразить
задумчивость, взглянул на часы.
— Я бы мог удовлетворить ваше любопытство за обедом.
— Я приехала сюда не обедать!
— В таком случае зачем же вы приехали? — теперь он
недоумевал. — Вы хотите продать виноградники или нет?
— Только что вы заявили, что не будете их покупать.
Не в силах удержаться, Тревис ухмыльнулся.
— Из всего этого я делаю вывод, что вы никогда не были в
Марокко. — (Алекс уставилась на него так, словно он внезапно сошел с
ума.) — Могу поспорить, что вы также никогда не были на блошином рынке.
— Что все это значит, черт возьми?! — раздраженно спросила она.
— Покупаете ли вы персидский ковер, Принцесса, или портрет Элвиса на
бархате...
— Портрет на бархате?
— Ну да. Неужели у вас, в этом бастионе, который вы именуете домом, нет
ничего подобного?
Их глаза встретились. Тревис смеялся. Она сказала себе, что ничего смешного
тут нет, но и сама не могла сдержать смех.
— Нет. Ничего такого нет.
— Вижу, что ваше образование в области искусства имеет существенные
пробелы. А смысл в том, что первое правило продавца гласит:
Необходимо
убедить покупателя, что у вас имеется вещь, которая ему позарез необходима
.
Алекс улыбнулась.
— Ага. То есть у меня есть что-то, что вам нужно?
Он поморщился и тихо ответил:
— Да, определенно есть.
— Я имею в виду Соколиные виноградни
...Закладка в соц.сетях
