Жанр: Любовные романы
В огне желания
...днее время
она что-то расшалилась. На триста семидесятой миле образовалась длинная
песчаная мель.
Отсчет миль на реке начинался с Хед-оф-Пас, местечка южнее Нового Орлеана,
где Миссисипи расширялась в обширное устье перед входом в Мексиканский
залив. В десяти милях к северу от Натчеза был установлен бакен с отметкой
триста пятьдесят
.
— Чтобы посадить пароход на эту мель, мы передвинем несколько бакенов.
Когда он как следует застрянет, останется только проникнуть на борт и
взорвать бойлеры. Пассажиры и экипаж, спасая свои шкуры, и не вспомнят о
такой мелочи, как ограбление.
Стюарт признал, что план и в самом деле неплох. Время от времени туповатую
голову Мак-Лири осеняли идеи поистине гениальные.
— Когда?
— Через десять дней. Постарайся снабдить мэра и его людей какими-нибудь
сведениями, не похожими на правду. Пусть займутся чем-нибудь, чтобы не
путаться у нас под ногами.
— А куда денешь добычу? Как обычно, сложишь в пещере?
— У меня уже есть целая толпа покупателей на все, что мы накопили.
Любопытством они не страдают.
— Но ты даешь слово покончить после этого с грабежами?
Стюарт задал этот вопрос только потому, что понимал: Мак-Лири этого ждет. На
самом же деле ему было плевать, чем займутся члены шайки Мак-Лири, когда
главарь и его правая рука, Джек Доббс, будут устранены. Никто, кроме них, не
подозревал о причастности Эгана к событиям на реке.
— Слово лодочника! — ухмыльнулся Калеб. — Как только — так
сразу. Мы растаем во тьме, и ты о нас больше не услышишь.
— Вот и хорошо! — с энтузиазмом воскликнул Стюарт, протягивая ему
руку. — Если понадобятся дополнительные сведения, только скажи, и я
тебе их предоставлю.
Мак-Лири схватил его руку и крепко пожал.
Мак-Лири! Вот оно что!
Задняя дверь жалкого кабака
Плоскодонка
, что на извилистой и грязной Ройял-
стрит, оставалась открытой лишь несколько секунд, пока пропускала
посетителя, но Брендону этого было достаточно, чтобы заметить внутри
складского помещения здоровенного ирландца. После разговора со старшим
констеблем Крис Бенлерман сказал, что Мак-Лири — основной подозреваемый в
деле о грабежах на Миссисипи, а также на главной сухопутной дороге в Натчсз.
Кабак
Плоскодонка
, принадлежащий этому шумному, несдержанному на язык и на
руку ирландцу, походил на запущенный сарай. Он вряд ли приносил какой-то
существенный доход, однако Калеб Мак-Лири жил так, словно деньги ручьем
текли к нему в карман, а, кроме того, содержал дорогую любовницу. Правда,
его пока не удалось поймать с поличным. Не было подтверждено его участие в
грабежах, а похищенные ценности исчезали бесследно, словно превращались в
деньги сразу после того, как попадали в руки грабителей. Нельзя же
арестовать человека только за то, что он живет не по средствам, иначе
половина Натчеза оказалась бы в тюрьме.
Посетитель, только что покинувший склад кабака, был не кто иной, как Эган.
Он был одет как простолюдин, а на глаза надвинул шляпу, чтобы было легче
затеряться в толпе. Сам по себе приход Эгана в кабак Мак-Лири ни о чем не
свидетельствовал, но, зная, что оба они под подозрением, Брендон не счел это
простой случайностью.
По словам Криса, последнее ограбление произошло этой ночью. С баржи, на
которой было два матроса и четыре пассажира, похитили провизию, спиртное и
небольшой запас золота. Четверых из шести выловили ниже по течению мертвыми,
тела остальных, очевидно, навсегда похоронила Миссисипи.
Брендон не последовал за Эганом. Убедившись, что тот, оседлав лошадь, держит
путь домой, он направился вверх по склону холма, к
Эвергрину
. В дальнейшей
слежке отпала необходимость. Ответ таился в
Плоскодонке
, жалком кабаке
Нижнего Натчеза. Оставалось выяснить время и место очередной вылазки
грабителей. Это представлялось Брендону вполне осуществимым: надо только
зайти под видом посетителя в кабак Мак-Лири. Представителям власти такое не
с руки, ибо все они местные, тогда как его здесь никто не знал.
Брендон мог свободно пообщаться с пьянчугами Нижнего Натчеза, со всеми этими
плотовщиками, матросами и просто всякой швалью, если только Мае Хардинг или
кто-то из людей Эгана не заглянет туда же. Брендон дал себе слово не терять
бдительности, сознавая, что второго шанса на спасение ему не представится.
Потом он вспомнил о том, что Присцилла все еще живет в доме Эгана, верит
каждому его слову — впрочем; как и каждый в городе. Присцилла сейчас важнее
всего. Ее необходимо выручить.
Судьба обязана, просто обязана дать ему шанс.
— Мисс Коннорс, доброе утро!
Темноволосая красавица обернулась. Судя по выражению лица, она сразу узнала
рыжего веснушчатого Джеми. Он не удивился: его обычно хорошо запоминали
после одной-единственной встречи.
— Привет!
— Славный сегодня денек, верно? — продолжал он, пристраиваясь
рядом и стараясь шагать не слишком широко.
В простом светло-зеленом платье Рози Коннорс выглядела, по мнению Джеми, еще
краше прежнего.
— Да, денек на редкость хорош. В последнее время все жара да жара,
обрадуешься даже дождевым тучам, — довольно любезно откликнулась она и
посмотрела выжидающе, словно спрашивая себя, когда непрошеный спутник
оставит ее в покое.
— Тучи принесут грозу, вот увидите, — нисколько не смущаясь,
заметил Джеми.
— Очень возможно. Я совсем не возражаю против хорошего дождичка.
— Я тоже, — широко улыбнулся он.
Несколько минут они шли в молчании, потом Рози не выдержала:
— Вам что-нибудь нужно от меня, мистер?..
— Уокер. Джеми Уокер. По правде сказать, ничего особенного Мне от вас
не нужно, разве что полчасика прогулки. Позволите сопровождать вас?
Рози с подозрением взглянула на него, явно выискивая какой-то скрытый мотив
его появления. Очевидно, не найдя такового, она с улыбкой пожала плечами:
— Я-то позволю, но вот моему дружку это едва ли понравится.
— Мак-Лири?
— Вы знаете его? — Рози остановилась. — В таком случае вы
знаете обо мне все — кто я, что я и откуда. Идите-ка своей дорогой, а я
пойду своей.
Она расправила плечи и высоко подняла голову, намереваясь гордо удалиться.
Джеми остановил ее, удержав за запястье.
— Вы правы, мисс Коннорс, я знаю о вас все. Например, что вы очень
красивая и очень милая женщина, с которой приятно погулять в хорошую погоду.
Вы ведь не замужем за Мак-Лири, поэтому выбор за вами. Если мое общество вам
не противно, давайте продолжим прогулку.
Женщина нахмурилась и бросила на него настороженный взгляд. Но как ни
пыталась Рози, она не заметила в лице нового знакомого ничего, кроме
искренности и мягкости, а также сдержанного мужского интереса.
— Значит, Мак-Лири вам нипочем? — Она невольно улыбнулась. —
Ведь вес его боятся.
— И вы?
— Немного. Меня не так-то просто запугать. Я видывала и похуже, чем Мак-
Лири.
— Но есть и другие, получше него, поверьте мне на слово.
Поняв, что он имеет в виду себя, Рози улыбнулась шире.
— Странно, — проговорила она, снова окидывая его взглядом. —
Никогда не знаешь, кто окажется героем твоего романа. Мистер Уокер, не
угостите ли меня чем-нибудь вкусным?
— С удовольствием, мисс Рози!
Брендон снова оккупировал свой наблюдательный пункт за каретной особняка
Эгана. Он видел, как сподручные хозяина резались в карты в задней части
дома. Сквозь открытые окна слышался невнятный шум голосов и взрывы смеха.
Раскат грома прокатился над головой, начался мелкий дождь. Совсем недолго
оставалось ждать того момента, когда осенняя гроза обрушится на город во
всей своей ярости.
Это более чем соответствовало намерениям Брендона.
В этот вечер Эган отправился навестить свою хорошенькую шлюшку, ибо оделся
куда смелее, чем обычно, как показалось Брендону. Присцилла осталась дома и
погрузилась в чтение. Сквозь незадернутые портьеры он видел ее силуэт в
окне.
В удобный момент Брендон так же, как в прошлый раз, проскользнул на второй
этаж по лестнице черного хода. Дверь в коридор была заперта, но это не
смутило его. Просунув в щель лезвие ножа, он приподнял щеколду и бесшумно ее
опустил. Через несколько секунд Брендон вошел, убедился, что поблизости
никого нет, и направился к спальне Присциллы.
Она подняла склоненную голову и нахмурилась, недовольная неурочным
вторжением без стука, вероятно, полагая, что это горничная. При виде
Брендона глаза се округлились, пухлый томик в кожаном переплете выпал из рук
и с глухим стуком свалился на пол.
— Брендон! Боже, что ты... как ты... поверить не могу, что ты снова
здесь!
— Я пришел поговорить.
— Нам не о чем говорить, и я уже не раз повторяла тебе это!
Он ожидал увидеть ее и сейчас разодетой в соответствии со вкусами Эгана, но
на Присцилле была лишь простая и скромная ночная сорочка. Тщательно
расчесанные волосы, еще не заплетенные на ночь, рассыпались по плечам
густыми волнами. От волнения она раскраснелась, ее полные алые губы
приоткрылись. Ощутив возбуждение, Брендон не в первый уже раз с удивлением
подумал, что она мгновенно пробуждает в нем мужчину.
— Напротив, — возразил он спокойно, — нам необходимо обсудить
множество тем. Но я не намерен беседовать под крышей Эгана. Идем со мной.
Он сделал шаг к Присцилле, но та поспешно отступила.
— Ты, видно, совсем потерял рассудок! Не приближайся, иначе я закричу!
— Если закричишь, сюда прибегут люди Эгана и на этот раз наверняка
пристрелят меня. Ты этого хочешь?
— Н-нет... то есть я не хочу причинять тебе новые неприятности.
Но... — она с таким трудом сглотнула, что из горла ее вырвался странный
звук, — но ты не должен являться сюда когда тебе заблагорассудится и...
и...
— И что, Присцилла? Скажи, что? И заниматься с тобой любовью?
— Я не это имела в виду!
— А по-моему, именно это. Ты думаешь, я пришел за этим, так ведь? Более того, ты хочешь этого.
Окинув ее взглядом, он заметил
fкак налились и
затвердели вершинки ее грудей в ответ на его слова.
— Я тоже хочу этого, — продолжал он низким и вкрадчивым
голосом, — но, поверь, сейчас у меня иная цель.
— Какая же?
Голос Присциллы тоже стал мягче и глуше, недавняя резкость исчезла. Она
казалась такой нежной и милой, такой доверчивой, хрупкой и беззащитной!
Брендон видел перед собой прежнюю Присциллу, его Присциллу, а не замкнутую,
холодную светскую женщину — творение Эгана.
— Я пришел забрать тебя из этого дома. Теперь у меня есть где спрятать
тебя. Там уютно и вполне безопасно, и мы сможем все обсудить без помех.
Он снова сделал шаг, и снова Присцилла отступила.
— И ты думаешь, я пойду с тобой? Чего ради? На этот раз все иначе,
Брендон. Я всерьез намерена создать со Стюартом семью. Для нас с тобой все
кончено.
— Для нас с тобой никогда не будет все кончено, — возразил он,
усмехнувшись.
Если бы он только мог раскрыть ей всю правду об Эгане! Но что, если удача
отвернется от него? Вдруг Эгану удастся выпутаться из этой истории? Что
тогда будет с Присциллой? Нет, пока она не должна ничего знать о темных
делишках Эгана, потому что порой правда — это заряженное оружие,
направленное в грудь.
— Ты пойдешь со мной, по доброй воле или насильно. — Брендон
расправил плечи. — Мы с тобой много пережили и заслужили свое счастье.
Я не собираюсь сдаваться.
Внезапно он обхватил талию Присциллы так, что та не могла двинуться. Другой
рукой он зажал ей рот. Некоторое время она отчаянно сопротивлялась,
извиваясь и колотя его кулачками в грудь, но Брендон только прижимал ее
крепче.
— Сопротивляйся сколько угодно. Запомни только: что решено, то будет
сделано.
И в самом деле, он все обдумал и приготовился к осложнениям такого рода. Каким-
то чудом, несмотря на отчаянную борьбу, руки Присциллы оказались плененными
и связанными в запястьях куском веревки. Один чистый носовой платок заменил
кляп, другим Брендон обвязал ей рот, чтобы она не могла этот кляп
вытолкнуть. Правда, собираясь на Северную Перл-стрит, Брендон не верил, что
пленница позовет на помощь, но теперь, видя сверкающие яростью глаза,
усомнился в своей правоте.
Он повалил Присциллу на пол и связал ноги, хотя ей все же удалось несколько
раз лягнуть его, потом стащил с кровати светло-голубое покрывало. Пока
Брендон укутывал ее в него, Присцилла яростно мычала — очевидно, она осыпала
его проклятиями. Однако он невозмутимо перекинул сверток через плечо, думая
лишь о том, что у него будет полно хлопот, когда они доберутся до
Эвергрина
.
Брендон с нетерпением ждал минуты, когда это наконец случится.
Глава 16
Как он посмел?! Как набрался наглости снова испортить мне жизнь!
Присцилла вполне отдавала себе отчет в том, что на этот раз ее раскаяние не
примут. Она извивалась изо всех сил, кричала, но веревки впивались все
сильнее, а умело вставленный кляп почти полностью заглушал звуки. Кроме
того, этот негодяй замотал ее в покрывало!
Присцилла судила о том, где они находятся, по движениям похитителя. Вот он,
осторожно ступая, спустился по лестнице черного хода — Брендон явно опасался
упасть или ударить свою ношу о стену. Потом он двинулся через сад, и там,
под открытым небом, послышались глухие раскаты грома. Однако Присцилла не
слышала шума дождя, да и капли падали на сложенное в несколько слоев
стеганое покрывало. Однако она ощутила запах влажной земли и растительности.
Брендон отошел от дома совсем недалеко и там положил сверток на какую-то
ровную поверхность. Послышались непонятные звуки, поверхность качнулась
несколько раз и двинулась. Присцилла не понимала, что это за средство
передвижения. Долгое, как ей показалось, время они ехали бог знает куда,
потом ее снова подняли и понесли. Звуки заметно изменились: очевидно, они
вошли в какой-то дом. Присциллу опустили на что-то мягкое, и она
приготовилась к новой схватке. Но тут сверток стремительно размотали, как
свернутый ковер, голова у нее закружилась, и ей стало не до сопротивления.
Наконец Присцилла поняла, что лежит на широкой постели. Разглядеть
обстановку она не успела, потому что Брендон склонился над ее связанными
лодыжками, разрезая веревку. Едва высвободив одну ногу, Присцилла двинула ею
в грудь похитителя, вложив в это все оставшиеся силы. Брендон повалился
навзничь, толкнув какой-то столик и сбросив на пол вазу с цветами. Вода
вытекла прямо под него. Если бы ее рот был свободен, Присцилла издала бы
дикий торжествующий вопль.
— Ах ты, шалунья! — благодушно пробормотал он, поднявшись, и
уселся на ее ноги. — Пока запишем этот удар в долг, расплатишься потом.
Он промок насквозь (должно быть, вез ее в простой телеге, вот ужас-то!) и
был так красив, что у Присциллы захватило дух. И к тому же бессовестно
ухмылялся! Присцилла пришла в ярость.
— Будь ты проклят! — выкрикнула она, как только Брендон вытащил
кляп. — Чтоб тебя черти взяли! Чтоб тебе гореть в аду, подлец, негодяй,
скотина, мерзавец! Чтоб ты...
— Присцилла, Присцилла, да ты богохульствуешь! А это не пристало хорошо
воспитанной молодой леди!
Он поднялся, и Присцилла тут же попыталась снова пнуть его, но на этот раз Брендон успел отскочить.
— Может, пора успокоиться? Неужели твой боевой пыл еще не иссяк? Учти,
тебе придется меня выслушать.
— Не стану я разговаривать с похитителем честных женщин!
— А тебе и не нужно. Просто слушай, и все. Присцилла упрямо вздернула
подбородок. Как назло, в глаза так и бросались разные волнующие подробности
облика
похитителя честных женщин
: мокрая прядка волос, кольцом упавшая на
лоб, и капля дождя на самом ее кончике, влажная шея, блестящая в свете
лампы... Боже, от всего этого голова шла кругом! Но ярость только
усиливалась.
— Ладно, я тебя выслушаю, — с притворным спокойствием сказала
она, — только сначала развяжи меня.
Брендон разрезал веревку, стягивающую ее запястья. Присцилла тут же
замахнулась, собираясь ударить его. Он поймал обе ее руки и встряхнул так,
что у нее клацнули зубы. Брендон больше не улыбался.
— Если ты не желаешь слушать по-хорошему, я привяжу тебя к ножкам
кровати... — Глаза его при этом затуманились, а легкая улыбка снова
коснулась губ, словно он живо представил себе воплощение своей угрозы.
— Ну ладно, раз у меня нет выбора, — устало отозвалась она. —
Но учти, что бы ты ни сказал...
Брендон пропустил эти слова мимо ушей и начал рассказывать вкратце, не
вдаваясь в подробности, о том, что случилось в форте Тоусон. Он еще раз
подчеркнул, что взялся за пистолет, только когда ему пришлось защищаться.
При этом он заметил, что только армейская школа и врожденный дар обращаться
с оружием позволяют ему выходить из таких переделок невредимым. Потом
Брендон упомянул о приезде в Корпус-Кристи Тома Кемдена и Баджера Уоллеса и
об их предложении, сказав, впрочем, что ему поручено собрать сведения о
шайке грабителей и убийц здесь, в Натчезе. Если это удастся, он будет чист
перед законом.
Когда Брендон умолк, Присцилла долго и серьезно смотрела на него.
— Вот, значит, как... — наконец промолвила она упавшим
голосом. — Вот, значит, почему ты здесь. Значит, это всего лишь
совпадение — наша встреча в Натчезе? Ты вовсе не бросился следом, а просто
случайно обнаружил, что я поблизости! Решив же, что не насытился этим
пикантным блюдом, захотел отведать его еще! Да ты гораздо хуже, чем я
думала!
Присцилла снова замахнулась, и на этот раз удар достиг цели. Кулачок ее
впечатался Брендону в челюсть, он отшатнулся. Присцилла соскользнула с
кровати и опрометью бросилась к выходу. Впрочем, уже через несколько секунд
он схватил ее и, бормоча проклятия, прижал к темному косяку двери.
— Ты ошибаешься, глупая! Даже если бы Эган увез тебя на край света, я
все равно нашел бы тебя. Ты принадлежишь мне с тех самых пор, как мы впервые
предавались любовным утехам в прерии, с нашей первой брачной ночи. Не только
Эган способен постоять за то, что считает по праву своим.
В следующее мгновение рот его завладел ее губами. Все еще оскорбленная,
Присцилла забилась, но очень скоро уступила непреодолимой силе, державшей ее
в плену. Даже сейчас во всех движениях Брендона чувствовались потребность в
ней, желание, страсть и нежность. Хотя он и крепко стиснул Присциллу, это не
причиняло ей боли. Она вспомнила его обещание, сделанное в их первую ночь, и
подумала:
Брендон ни разу не причинил мне физической боли. А боль моральная
существует, возможно, только в моем воображении
.
Длинные загорелые пальцы двинулись вниз по телу Присциллы, лаская и как бы
умоляя ее откликнуться. Да и как она могла устоять против мольбы, если
любила его всем сердцем? Как только руки ее освободились (а Брендон точно
знал, когда отпустить их), Присцилла обвила его шею и застонала. Когда его
язык скользнул между ее приоткрывшимися губами, она ощутила слабость во всем
теле.
— Ты дважды поверила мне, Присцилла, — сказал Брендон,
отстраняясь. — В первый раз в захолустном и диком городишке на берегу
моря, где закона почти не существовало и где было безумием доверяться кому-
либо. Второй раз ты поверила мне и пошла за мной, оставив жизнь, о которой
мечтала. Прошу тебя, сделай это еще раз, уже навсегда.
Присцилла жаждала ответить:
Да, да, я верю тебе
, — но не могла, и
глаза ее наполнились слезами.
— Ты утверждаешь, что чист перед законом. Тогда почему ты все время в
бегах? От чего ты бежишь, Брендон? Разве не от угрызений совести?
— По-твоему, я и сейчас в бегах?
— Н-нет...
— И все же в какой-то мере это так. Ты права и в том, что бегу я от
угрызений совести, только причина тебе неизвестна. Обвинение в убийстве не
имеет с этим ничего общего. Я никогда в жизни не убивал ради удовольствия
или даже в гневе, только защищал свою жизнь, как того требует закон
выживания на этих суровых землях. Мои угрызения совести связаны с давним,
очень давним случаем... — Он помолчал, откинул со лба влажные пряди
волос и продолжил: — С давним случаем в Мексике, во время войны. Я не хотел
и не мог смириться с тем, что случилось тогда.
Присцилла обдумывала услышанное, вспоминая, как Брендон замыкался при
упоминании о войне.
— А теперь? — робко спросила она. — Теперь ты способен
примириться с прошлым?
— Когда человек живет как перекати-поле, когда у него нет того, ради
чего стоит забыть прошлое и начать новую жизнь, это очень, очень трудно
сделать, Присцилла. Но, едва ты осталась с Эганом, я понял, что мне есть
ради чего жить. Я готов построить с тобой жизнь, завести детей... я хочу,
черт возьми, быть супругом и отцом семейства!
Присцилла против воли засмеялась и протянула руки, касаясь пальцами дорогого
лица, всматриваясь в него и в душе ничуть не сомневаясь, что каждое слово
Брендона — правда. И когда он стиснул ее в объятиях, это казалось таким
правильным, словно она нашла наконец свое истинное место в жизни.
— Давай предадимся любви... — Присцилла смахнула слезы.
Она понимала, что это чистой воды безумие, ведь неизвестно, как все
повернется... а впрочем, Присцилла знала, знала с той самой минуты, когда
Брендон похитил ее из особняка на Северной Перл-стрит, что возможность
построить жизнь со Стюартом потеряна для нее навсегда. И она была счастлива,
что так случилось, ибо любила другого, и сколько бы ни отрицала это, истина
оставалась истиной.
С начала и до конца она вела себя бесчестно по отношению к Эгану. Нельзя
было принимать его предложения, нельзя было выходить за него замуж и уж тем
более — возвращаться к нему. Присцилла пообещала себе все как-нибудь
исправить, как-то объясниться... а пока она была в объятиях Брендона, любила
его и хотела доказать это.
А Брендон думал о том, что не позволит судьбе и на этот раз помешать им
соединиться. Отстранившись и посмотрев на вновь обретенное сокровище, он
обнаружил, что промочил своей мокрой одеждой ночную сорочку Присциллы и та
соблазнительно облепила тело. Ее волосы растрепались и спутались, сквозь
тонкую ткань просвечивали соски и темный треугольник внизу живота. Желание,
и без того сжигавшее его, еще усилилось. О, как хорошо он знал это болезненно-
сладостное томление! Оно просыпалось при одном только взгляде на Присциллу.
Брендон поднял ее на руки и мягко опустил на кровать.
— Надо же так промокнуть... — выдохнула она, касаясь влажной и
блестящей впадинки между его ключицами. — Ты так и не высох.
Простудишься... Лучше сними все это.
— Эта мысль посетила и меня, — лукаво усмехнулся он.
Брендон расстегнул рубашку, снял ее и бросил на кресло, потом присел на край
кровати, чтобы стянуть сапоги. Присцилла провела кончиком пальца по его
спине, и Брендон содрогнулся всем телом.
— Люблю, когда ты это делаешь.
— А я люблю это делать. Мне нравится касаться твоего тела, —
серьезно сказала она, приподнимаясь и скользя губами по твердому рельефу
мышц.
Брендон, не совладав с искушением, начал покрывать поцелуями ее плечи и шею.
Потом, качая головой и улыбаясь, поднялся, чтобы расстегнуть брюки.
Присцилла отстранила его руку и сама расстегнула верхнюю пуговку.
— Только один раз, сегодня... — словно в полусне, говорила она со
странной улыбкой, — только сегодня я не стану судить, хорошо мы
поступаем или плохо, греховно или праведно. Один-единственный раз, Брендон,
я хочу вести себя в постели с тобой так, как хотела всегда. Я хочу быть
такой же порочной, такой же бесстыдной, как женщины, которых ты знал до
меня.
Пуговка расстегнулась, но когда она взялась за другую, Брендон положил
ладонь на ее руку:
— Постой! Кажется, я понимаю, о чем ты. Ты думаешь, будто в браке все
иначе и, будь мы женаты, мы бы вели себя в постели как две заводные куклы?
Милая, милая глупышка! Что бы ни случилось дальше, запомни одно: нет ничего
греховного, ничего стыдного в том, что делают люди, когда любят друг
друга. — Он взял ее лицо в ладони и поцеловал в кончик носа. —
Все, что происходит между ними, прекрасно. Это означает делить наслаждение,
давать
...Закладка в соц.сетях
