Жанр: Любовные романы
В огне желания
...а встревожена.
— Ты сам... сделал это?
— Нет, — ответил он, радуясь, что может ответить так. — Эгана
застрелил старший констебль Харли. Этого не случилось бы, но он не оставил
нам выбора.
— А я бы хотела, чтобы не случилось многое из того, через что нам
пришлось пройти, — прошептала она со вздохом, снова приникая к
нему. — Трудно поверить, что Стюарт...
— Со временем ты все забудешь.
— Как мне забыть? Да я и не хочу, сказать по правде. Брендон понимающе
кивнул и подхватил Присциллу на руки. Все еще чувствуя слабость, он
предвкушал счастливое воссоединение. В спальне Брендон опустил свое
сокровище на постель, но Присцилла вдруг воспротивилась, когда он попытался
обнять ее.
— Подожди, Брендон! Ты сказал, что мы поговорим после твоего
возвращения. Так вот, я хочу рассказать тебе...
— Позже!
Он не желал сейчас слышать об Эгане и о том, что тот сделал с Присциллой.
Главное, что они снова вместе, и его ласки сотрут с ее тела отпечаток рук
Эгана, очистят ее душу.
Он принял в объятия единственную любовь своей жизни, всей душой веря в то,
что отныне все у них будет в порядке.
Рози проснулась с первыми лучами солнца и несколько мгновений не могла
понять, где она и что с ней. Она была полностью одета и лежала не в постели,
а на диване в гостиной. Голова ее покоилась на коленях Джеми, так и
заснувшего сидя. Когда Рози пошевелилась, он открыл глаза и улыбнулся даже
не губами, а всем своим веснушчатым лицом.
— Как спалось?
— На такой подушке? Просто чудесно!
— Я бы не отказался просыпаться вместе с тобой каждое утро.
На это она не спешила отвечать. Прошлым вечером Рози ждала его, снедаемая
беспокойством, то меряя шагами гостиную, то стоя у окна и вглядываясь в
ночную тьму, прорезанную лишь светом фонаря над входом в отель. Джеми
появился лишь много часов спустя, и нервы ее сдали настолько, что она
разрыдалась у него на груди.
Но сейчас было не время для слез, даже для счастливых.
Рози уселась.
— Прежде чем начинать новый день, нам нужно поговорить, Джеми, —
решительно сказала она. — Я вижу, к чему идет дело, и хочу, чтобы между
нами не оставалось никаких недомолвок. То, что вчера сказала Присцилла
насчет Калеба и меня...
— Но я-то ничего такого не говорил!
— Все равно я хочу объяснить.
— Ладно, будь по-твоему.
— Узнав о том, чем занимается мой... мой покровитель, я подумала
сначала, что должна бросить его. Мне ничуть не хотелось иметь отношение к
грабителю и убийце. Однако не всегда и не все так просто, Джеми. Расстаться
с Калебом для меня означало снова спуститься на ступеньку ниже, а ведь
подняться стоило немалого труда. Не исключено, что я снова оказалась бы в
Размалеванной леди
...
Она умолкла, и тотчас рука Джеми обвила ее талию.
— Постой! Я все время твердила себе, что это ненадолго, клялась при
первой же возможности уехать из города. Видишь ли, я откладывала деньги из
тех, что Калеб давал мне
на булавки
. Еще немного — и я смогла бы добраться
до какого-нибудь отдаленного городка и начать достойную жизнь. Я знаю, ты
думаешь, что это все отговорки, ибо такие, как я, никогда не меняются...
— Ничего такого я не думаю и думать не могу, Рози. Кто я такой, чтобы
судить тебя? Я родился на свет мужчиной, а ты женщиной, и наши жизненные
дороги изначально были разными. Кто знает, что было бы со мной на твоем
месте?
Он слишком добр, — подумала Рози, — и пытается утешить меня. Но
считает ли он так на самом деле?
— Твое прошлое, Рози, не имеет значения для меня. Не потому, что я
недостаточно дорожу тобой, просто я так устроен. И именно поэтому я прошу
тебя стать моей женой.
— Стать твоей женой? — эхом повторила она, не в силах осмыслить
услышанное.
Неужели он и впрямь думает о браке? И с кем! С бывшей проституткой! Да если
бы Джеми предложил ей стать его любовницей, она бы потеряла дар речи от
счастья!
— Я понимаю, — продолжал между тем Джеми, — что все это
слишком быстро и ты не можешь пока ничего чувствовать ко мне. Ну и пусть. Я
буду любить за нас обоих.
— Все это какая-то шутка...
Синие глаза молодого человека потемнели. Он убрал руку с ее талии и
поднялся.
— Признаться, я и не сомневался, что получу отказ. Я могу предложить
тебе простую жизнь, мало похожую на городскую. Жена ковбоя — не бог весть
что. И все-таки не обижай меня, не смейся надо мной.
Рози вышла наконец из своего оцепенения и схватила его за руки.
— Я не смеялась над тобой, Джеми! Я просто не поверила.
— Почему, скажи на милость? — Он вгляделся в ее внезапно
вспыхнувшее лицо. — Я люблю тебя, Рози, почти с первой нашей встречи.
Не сразу, нет, но постепенно, со временем, ты тоже можешь почувствовать ко
мне... что-то. Не стану тебя торопить. Когда я буду уверен, что
небезразличен тебе, мы сможем начать жить вместе, как муж и жена.
Каждый мужчина из тех, с кем сталкивала Рози судьба, хотел от нее только
одного, и причем сразу. Никто не интересовался ее чувствами... да и не
задумывался о том, есть ли у нее вообще чувства. А Джеми Уокер, простой
техасский ковбой, готов ждать от нее как подарка того, что теперь
принадлежало ему по праву.
— Если бы ты только согласилась уехать со мной в Техас, —
продолжал он. — Хозяином
Тройного Р
теперь будет, конечно, Нобл Эган.
Парнишка он хороший, но еще многого не знает и не умеет. Такой человек, как
я, ему пригодится.
Мне тоже
, — подумала Рози.
— Только одно я хотел бы знать на случай, если ты все же примешь мое
предложение. Как ты относишься к тому, чтоб завести детей?
— Дети! — вырвалось у нее. — Я люблю детей!
До сих пор Рози держалась стойко, но теперь ей вдруг захотелось
расплакаться. Дети! Всю свою сознательную жизнь она только и делала, что
принимала меры против возможной беременности. Семья, настоящая семья, муж и
дети — все то, в чем было ей отказано так долго, о чем она не отваживалась
даже мечтать! Рози казалось, будто она родилась заново, счастливой.
— Выходи за меня, Рози, — попросил Джеми, внимательно наблюдавший
за ней.
— Я... я, право, не знаю... после Калеба и всего прочего.
— Для меня это не имеет значения. Только пожелай — и все осуществится.
Ну, что скажешь?
Она нерешительно покачала головой. А если когда-нибудь он раскается и
проклянет этот день?
— Нет, Джеми, я не могу. Но я пойду с тобой, если и правда нужна тебе.
Не говори больше про брак, ладно? Я буду спать с тобой, заботиться о тебе,
пока ты будешь этого хотеть.
— Так не пойдет, Рози. Люди говорят, что нет ничего глупее, когда
человек просит все или ничего, — вот тогда
ничего
он обычно и
получает. Но мне не нужно от тебя никакой жертвы. Если я тебе по нраву, если
у меня есть хоть один шанс на взаимность, выходи за меня. Я заслужу твою
любовь.
— Боже мой, Джеми! — крикнула она, сдаваясь. — Тебе не
придется ее заслуживать, потому что я тоже, тоже люблю тебя почти с самой
первой встречи!
Само безоблачное небо, казалось, засияло в синих глазах молодого ковбоя,
когда он взял Рози за плечи и не без лукавства спросил:
— Это означает
да
, или как?
Рози только кивнула, и в следующее мгновение ее заключили в объятия сильные,
надежные руки. В них было уютно и спокойно, как в гнезде, которое им еще
предстояло свить вдвоем.
— Ты не пожалеешь, клянусь! — прошептала Рози.
— Знаю.
Поцелуй был долгим и пылким, и Рози ответила на него самозабвенно.
Я буду жить в Техасе, — думала она, веря и не веря. — Я начну все
сначала, но начну не одна. Мне не придется вести горькую и трудную борьбу за
выживание, потому что он будет рядом, человек, на счастье с которым я не
смела надеяться. Мы будем счастливы, ибо я сделаю для этого все, что в моих
силах!
Луч солнца, пробившийся сквозь листву яблони, проник в незашторенное окно и
разбудил Брендона. Присцилла еще спала, но и во сне потянулась к нему при
первом же ласковом прикосновении. Он даже не знал, проснулась ли она, когда
взял ее ласково, осторожно, каждым движением стараясь выказать свою любовь к
ней.
— Брендон... — прошептала она, когда разжались объятия, — это
так странно... совсем иначе, чем прежде. Раньше мне всегда казалось, будто
мы любим друг друга украдкой, что это незаконно и может кончиться в любой
момент...
— Зато теперь все будет иначе. — Он улыбнулся, приподнимаясь на
локте, и отвел волосы с ее лица. — Если ты все еще согласна стать моей
женой, я сделаю все необходимое и мы поженимся. Тогда о
незаконности
речи
больше не будет.
— Знаешь, я так и не почувствовала себя женой Стюарта, несмотря на
брачный обет и на то, что мы довольно долго жили бок о бок. Каждый раз,
когда он представлял меня как жену, это звучало нелепо. Слово
муж
всегда
вызывало в памяти твое лицо.
— Жаль, что я так долго не мог рассказать тебе правду об этом человеке.
Не хотелось подвергать тебя опасности. Я даже не был уверен, что мне удастся
вывести Эгана на чистую воду. В случае неудачи... впрочем, теперь это в
прошлом. —
Вот только жаль, что его тело так и не нашли
.
— Оглядываясь назад, я стыжусь за себя, Брендон. Мне следовало доверять
тебе, от начала и до конца. Стюарт обладал даром убеждения, а ты все время
что-то скрывал от меня.
— То, что ты говоришь об этом в прошедшем времени, правильно, ибо все
недомолвки кончились, любовь моя. У нас впереди долгая счастливая жизнь.
— Я тоже не хочу ничего от тебя скрывать. Видишь ли, Брендон...
Он сел в постели.
— Не надо рассказывать о том, что случилось между тобой и Эганом после
похищения. Я все знаю, Присцилла. Не волнуйся, больше он не обидит тебя.
— Ты все знаешь? Откуда?
— Он сам рассказал мне, там, в пещере. — Брендон отвел взгляд и
бессознательно скомкал простыню. — Все это теперь не важно.
— Милый, милый Брендон. — С грустной улыбкой она коснулась щеки,
покрытой двухдневной щетиной. — Как ты, должно быть, мучился, думая об
этом. А главное, совершенно напрасно. Эган не добился своего, потому что
Джеми вовремя вызволил меня из его дома.
— То есть ты хочешь сказать... я думал, Эган тебя изнасиловал! Эти
синяки...
— Он ударил меня, верно, и порвал на мне платье, но почти сразу в дверь
постучали. Хардинг явился, опять-таки вовремя, как это уже было однажды в
Тройном Р
.
— Слава Богу! — воскликнул Брендон, только сейчас вполне осознав,
как терзала его мысль о надругательстве Эгана над Присциллой.
Желая, чтобы ничто дурное и грязное никогда больше не коснулось ее, Брендон
привлек Присциллу к груди не со страстью, а с величайшей нежностью. Она
ощутила эту нежность, откликнулась на нее всем существом. Вместе они были
сейчас единым целым, и все казалось им возможным, ничто больше не пугало.
Совсем недавно она с трудом представляла себе окончательную исповедь — но не
теперь.
— Когда я сказала, что ты знаешь не все, я имела в виду вовсе не Эгана.
Еще вчера я пыталась рассказать, но ты не стал слушать, даже когда вернулся.
— Мне было не до того, — заметил Брендон с усмешкой. — Я
обещал, что у нас останется время для разговоров, и, как видишь, был прав.
Сейчас я готов выслушать все что угодно.
Смуглые пальцы его казались еще темнее на фоне белой кожи ее бедра.
Присцилла прижалась щекой к этой смуглой руке. Брендон не торопил ее, но,
когда молчание затянулось, проговорил:
— Присцилла...
Сейчас или никогда, подумала она, начиная волноваться.
— Помнишь тот день, — начала Присцилла, — когда была ранена
Чарити? Когда я, вместо того чтобы помочь тебе, впала в ступор? Должно быть,
это поразило тебя. Спасибо за то, что не задавал вопросов... я сама сказала
бы, если бы могла.
Она снова помолчала, вспоминая случившееся, потом подняла на него
затуманенный взгляд.
— Это было словно кошмар наяву. Я хотела проснуться и не могла. Сначала
я видела Чарити с раной в груди, лужицу крови на ковре, но потом... потом
картина изменилась, словно я вдруг оказалась в прошлом, где тоже была кровь,
тоже смерть... — Присцилла отвела взгляд от исполненного сочувствия и
понимания лица Брендона и покачала головой. — Впервые за всю мою жизнь
я вспомнила то, что случилось здесь, в Натчезе, восемнадцать лет назад. Да,
я вспомнила прошлое, но такое отвратительное, что мне не удалось примириться
с ним, принять его.
Медленно, с усилием, Присцилла рассказала все, что внезапно открылось ей в
тот день: о Меган О'Коннор, женщине, которую полюбил и к которой ушел ее
отец, о сестре Рози, известной ей только со слов матери. И, наконец, о
трагедии, разразившейся в доме любовницы отца, о трех смертях, ужасных и
бессмысленных.
Когда Присцилла умолкла, лицо ее было залито слезами.
— Ничего, милая, ничего, — приговаривал Брендон, обнимая
ее. — Чем больше испытаний посылает человеку судьба, тем сильнее духом
он становится. Разве твое появление в пещере не доказательство тому?
Он прав, — подумала Присцилла. — У меня не хватило бы мужества на
такой поступок, если бы не события прошлого, как далекого, так и недавнего
.
— Знаешь, только теперь я испытала свободу.
— Это мне знакомо, милая. Конечно, ты свободна теперь — свободна
принадлежать мне.
Брендон мягко опустил ее голову себе на плечо, позволяя Присцилле всласть
выплакаться. Наконец она вытерла глаза краем простыни и с облегчением
вздохнула.
— Все прошло? — спросил Брендон. Она кивнула.
Долгое время они молчали, оставаясь в той же позе. Присцилле не хотелось
говорить, не хотелось даже поднимать веки. Чувство покоя и странного
удовлетворения завладело ею. Брендон перебирал пряди ее волос, и это
ощущение завораживало, навевало дремоту. Неожиданный вопрос вернул Присциллу
к реальности.
— Может... обсудим наше венчание?
— Венчание? — Она приподнялась и посмотрела ему в лицо. —
Странно, я совсем не думала об этом... нет, правда! Наверное, просто не
решалась думать о венчании, не верила, что такое возможно.
— Сейчас все возможно, милая. Если тебе по душе настоящее церковное
венчание, со всем, что полагается в таких случаях — с подружками невесты и
роскошным подвенечным платьем, то нам лучше всего направиться в Саванну.
Брат организует все, что нужно, и в самый короткий срок.
— Когда-то это много для меня значило, Брендон, — ответила
Присцилла с улыбкой, — но все это в прошлом. Я только хочу произнести
брачный обет, чтобы все считали наш союз законным. Что до меня, я давно уже
стала твоей женой — в ту ночь в прерии, помнишь?
— Тогда ничего не может быть проще. Эгана больше нет, и по закону ты
вдова. Как мне известно от Криса, в Натчезе никто не осудит нас, если мы
поженимся уже сегодня. А не устроить ли свадьбу прямо здесь, в саду
Эвергрина
?
— Превосходно! Пригласим Джеми Уокера и мою сестру? Без их помощи нам
бы не справиться.
— Но ты все-таки подумай насчет Саванны. О том, чтобы отправиться туда
после свадьбы. Осенью там такая красота, что дух захватывает, и свадебное
путешествие выйдет на славу. С братом я не встречался несколько лет и
соскучился по нему. Моя невестка — просто чудо, а племянников я и в глаза не
видел. Так что у нас много причин для визита. Но больше всего мне хочется
похвастаться молодой женой.
— Правда? Приятно слышать! — засмеялась Присцилла, окончательно
забыв о недавних слезах. — Как по-твоему, я понравлюсь твоей родне?
— Понравишься ли ты им? Шутишь? Да они будут молиться на ту, что
заставила остепениться бродягу Брендона! Они сочтут, что ты способна ходить
по воде,
аки посуху
!
— Только представь себе, что уже сегодня вечером я буду миссис
Траск, — задумчиво промолвила Присцилла.
— А мне и не нужно это представлять. Для меня ты миссис Траск давным-
давно.
С этими словами он поцеловал ее. Как всегда, прикосновение его губ пробудило
дремлющий в крови огонь, и дыхание Присциллы участилось. Руки ее сами собой
двинулись вверх по твердому мускулистому бедру к широкой груди, чтобы
сомкнуться на шее.
— Я так и знал, так и знал! — воскликнул Брендон с притворно
сокрушенным видом, когда она прильнула к нему всем телом. — Эта женщина
решила измучить меня, измотать и изнурить!
— Ты прав, именно об этом я и подумываю.
— Поскольку я обречен, нет смысла откладывать неизбежное.
И, словно предваряя предстоящую брачную ночь, он овладел ею.
Глава 22
Им все-таки пришлось отложить регистрацию брака на день, и вовсе не потому,
что не удалось сделать необходимые распоряжения. Просто Сью Элис решила, что
у Присциллы должна быть пусть не слишком роскошная, но настоящая свадьба.
Она стояла на своем так упорно, что отказать означало бы обидеть ее.
Пришлось покориться.
— Со свадебным обедом никаких затруднений не возникнет: кухарка вне
себя от радости, что сможет блеснуть, — возбужденно говорила Сью Элис
улыбающейся Присцилле. — Флердоранж для тебя я уже заказала. Вот только
платье... боюсь, нет времени обращаться к модистке... — Она вышла, а
вернувшись, заявила: — Наденешь вот это!
Присцилла, сидевшая в этот вечер в гостиной за шитьем кукольного платьица,
подняла удивленный взгляд и не смогла сдержать невольный возглас. Сью Элис
держала в руках самое восхитительное подвенечное платье, какое только видела
Присцилла. Оно было в изобилии отделано дорогим кружевом и настоящим мелким
жемчугом! Узкое в Талии, с пышной юбкой и прелестной линией глубокого
декольте, оно являло собою шедевр портновского искусства. В свете
хрустальной люстры платье поблескивало и переливалось.
— О, Сью Элис! Это просто чудо! Но только я не смогу его надеть. Так
ведь не делается.
— Ну уж нет! Я хочу, чтобы ты надела его.
— Но по традиции его должна надеть та из девочек, которая первой выйдет
замуж, — упорствовала Присцилла, хотя ей так и хотелось прикоснуться к
белому атласу.
— Что ты говоришь? Не забывай, они близнецы. Скорее всего ни одна не
захочет уступить другой и они будут венчаться в один и тот же день. Да
девочки передерутся из-за этого платья! К тому же мы не станем его
перешивать. Выходя замуж, я была разве что самую малость полнее тебя, так
что Джевел просто заложит пару складок по бокам, а потом их можно будет
распустить.
Глядя на платье, воздушное и белое, как снег, Присцилла вдруг подумала, что
такой символ невинности едва ли ей подходит, и вспыхнула при этой мысли.
Впрочем, она досталась девственницей тому, с кем собиралась связать свою
жизнь, и оставалась ему верна. Значит, все же имеет право надеть белое
платье в день своей свадьбы.
— Мы с Пейшенс будем подружками невесты, — заявила Чарити. —
Тетя Присцилла, ты не против?
— Нет, мои милые, этот номер не пройдет! — засмеялась Сью
Элис. — Были бы вы постарше... но вы можете быть
цветочницами
.
— А что они делают? — с любопытством спросила Пейшенс.
— Идут впереди невесты с корзинками розовых лепестков и бросают их ей
под ноги, — объяснила Присцилла.
— И разумеется,
цветочницы
ведут себя тихо-тихо, благопристойно-
благопристойно, пока церемония не закончится, — добавила Сью Элис,
умудренная опытом.
Утро знаменательного дня Присцилла провела в состоянии возрастающего
возбуждения. На этот раз не было и речи о том, чтобы повидаться с женихом до
начала свадебного обряда, и Сью Элис следила за ней, как коршун. Она же
настояла и на том, чтобы на ночь невеста перебралась в уже знакомую ей
комнату для гостей. Брендон, ворча, уступил, и с тех пор они не встречались.
Рози охотно согласилась быть подружкой невесты, когда Сью Элис попросила ее
об этом от имени Присциллы. Она даже вызвалась помочь в подготовке к
свадьбе.
И вот наконец час настал. Присцилла стояла у окна своей комнаты в
очаровательном подвенечном платье Сью Элис и смотрела в сад на увитую
цветами арку, сооруженную под кустами магнолии. Невольно ей вспомнилась
другая свадьба, та, что состоялась несколькими месяцами раньше на далеком
техасском ранчо. Все было как будто похоже — но все совсем иначе. Присцилла
знала и любила каждого из тех, кто собрался сейчас в саду. Крис Бенлерман,
выбранный Брендоном в дружки, стоял в стороне с торжественным видом, держа
за руку Мэта. Тот казался бы уменьшенной его копией, если бы не короткие
штанишки. Рядом беседовал со священником Джеми Уокер.
Стук в дверь оторвал Присциллу от восторженного созерцания.
— Я привела Рози, — сказала Сью Элис, заглядывая в комнату. —
Я тоже скоро приду, проверю только, как девочки.
Темноволосая красавица вошла и смущенно остановилась у порога.
— Не стой так, помоги сестре приколоть флердоранж! — распорядилась
хозяйка дома и, окинув Присциллу одобрительным взглядом, умчалась прочь.
— Ты чудесно выглядишь, — сказала Рози, приближаясь.
— Правда?
— Честное слово. Я рада, что у тебя все хорошо.
— Сью Элис сказала, что ты пришла вместе с Джеми, — лукаво
заметила Присцилла, несколько успокоившись. — Это означает, что у вас
все слажено?
— Мы поженились.
И Рози протянула руку, на которой поблескивало простое обручальное кольцо.
Однако Рози смотрела на него так, словно оно было усыпано крупными
бриллиантами.
— Рози, это чудесно! — воскликнула Присцилла и обняла ее.
— Я чуть не сбежала в последний момент, — призналась Рози. —
Мне и сейчас кажется, что ничего не получится и рано или поздно...
— Джеми не из таких, — перебила Присцилла. — Если бы ты могла
прочесть его письма, то поняла бы, что это за человек.
— В конце концов я решила, что мы можем хотя бы попробовать. Если что,
я дам ему свободу сразу, как только он заговорит об этом. Конечно, у меня не
возникло и мысли о церковном венчании, но брак мы зарегистрировали вчера
вечером, а на днях уезжаем в Техас.
— Куда именно? В
Тройное Р
?
— Джеми хочет помочь Ноблу Эгану, а я...
— А ты поможешь Джеми. Ты нужна ему, это видно. Он так на тебя смотрит,
что это не вызывает никаких сомнений.
Рози благодарно улыбнулась, и Присцилла, воспользовавшись моментом, взяла ее
за руки.
— Я хочу попросить прощения, Рози.
— За что?!
— Помнишь тот день, когда ты впервые упомянула имена Эгана и Мак-Лири в
связи с грабежами на реке?
Ты помнишь, конечно, и то, как я на это отреагировала. Меня привела в ужас
мысль о том, что ты все знала и оставалась с Калебом.
— И ты была права. Мне следовало...
— Нет, Рози, я была не права. Во-первых, у меня нет оснований судить
тебя, поскольку я не была на твоем месте. Кто знает, что сталось бы со мной,
окажись я на улице в свои шесть лет? Возможно, я просто не выжила бы. Во-
вторых, ты шла этим путем к благородной цели, двигалась вверх и собиралась
однажды начать достойную жизнь. День за днем ты работала над собой, училась
всему, чему могла. И ведь все это оказалось не напрасно, Рози! Ты выглядишь
настоящей леди. — Она окинула взглядом сшитое по последней моде платье
сестры, которое Рози носила с таким изяществом. — Вступив в законный
брак с Джеми, ты стала леди и по существу.
— Нет, настоящей леди мне не стать никогда!..
— Не говори глупостей! — Присцилла поднесла ближе к глазам руку
сестры с обручальным кольцом. — И знаешь что? Ты не могла бы сделать
мне лучшего подарка к свадьбе, чем этот. Что может быть приятнее подобной
новости?
Рози хотела ответить, но умолкла, заметив медальон на груди Присциллы. Она
протянула руку и коснулась золотой вещицы.
— Это п
...Закладка в соц.сетях
