Жанр: Любовные романы
Бессердечный
... Глава 20 Разразилась буря. Высокие кипарисы в саду гнулись до земли, покоряясь
суровому северному ветру, завывавшему в долине. Дождь терзал землю, плевал в
оконные стекла. Зигзаги молний заливали мрачным светом все вокруг, а за
холмами громыхал гром.
Стало совсем темно. Викарий запоздал, но Джастин не желал откладывать
церемонию до следующего дня. В маленькой, но элегантно обставленной гостиной
вот-вот должно было начаться венчание. Приглашено было всего несколько
человек: Барбара и Томас, Клэйтон Харкорт, приехавший по просьбе Джастина из
Лондона нынче утром. Присутствовали также Сильви, маленькая горничная Эриел,
экономка миссис Уилсон и дворецкий Гарольд Перкинс. Будучи слугами, они
держались поодаль. Викарий Ричард Вудс ожидал, когда ему дадут знак начать
церемонию, а его пухленькая жена Эмили стояла рядом с Клэем, и глаза у нее
уже были на мокром месте.
Брачная церемония началась точно в назначенное время. Через несколько минут
Эриел Саммерс, рожденная в семье неграмотного обнищавшего фермера-
арендатора, должна была стать Эриел Росс, пятой графиней Гревилл. В платье
бледно-голубого бархата с высокой талией, отделанном бежевыми кружевами, она
стояла рядом с Джастином, и руки ее едва заметно дрожали, а лицо казалось
застывшим и холодным. Викарий начал обряд венчания, и Джастин, смотревший
прямо перед собой и стоявший с плотно сжатыми губами, старался не думать ни
о чем. Эриел тоже пыталась удержать свои разбредающиеся мысли и
сосредоточиться на словах викария.
— Христос сказал:
Как отец возлюбил меня, так и я возлюбил вас. Это
мой завет с давних времен и по сей день, чтобы вы возлюбили друг друга
.
Таков был завет Господа, и Эриел в сердце своем знала, что она верна этому
завету. Она любила Джастина Росса. Ее рука дрожала.
— Вы, Джастин Росс, граф Гревилл, берете в жены эту женщину Эриел
Саммерс, чтобы с этого дня и навеки любить и лелеять ее в радости и в горе,
в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии?
— Да, — твердо ответил он.
Викарий повернулся к ней и повторил слова брачного обета, задав тот же
вопрос.
— Да, — ответила она тихо.
— Дайте мне кольцо.
Джастин вынул из кармана своего парчового, шитого серебром жилета кольцо и
отдал ему. В свете свечей прекрасные сапфиры сверкнули синим огнем, а алмазы
— чистым белым льдистым пламенем. Изумленная Эриел смотрела на кольцо и
думала, что никогда не видела ничего столь прекрасного.
— Это кольцо дается вам в знак того, что вы будете верны обетам. Вы
обещаете, милорд?
И снова Джастин ответил:
— Да.
— Можете надеть кольцо на палец невесте.
Викарий вернул кольцо Джастину, и тот надел его на безымянный палец ее левой
руки. Оно показалось ей прохладным и довольно тяжелым, но ощущение не было
неприятным. Оно было простым и в то же время великолепным. На глаза ее
навернулись слезы, а горло сдавила спазма. Откуда оно взялось? У Джастина не
было времени на покупку. Должно быть, Клэй привез его из Лондона.
Удивительно, что он сумел выбрать кольцо, столь безупречно подходящее ей.
В ее ушах звенел голос викария:
— Так как вы, Джастин Росс, и вы, Эриел Саммерс, по доброй воле
вступаете в брак и берете на себя обязательства по отношению друг к другу
перед лицом Господа и присутствующих свидетелей, во имя Отца и Сына и
Святого Духа я объявляю вас мужем и женой. Тех, кого соединил Господь, не
под силу разделить человеку. — Он улыбнулся. — Можете поцеловать
невесту, милорд.
Но Джастин не стал дожидаться разрешения священника. Он уже склонился к
Эриел и прижался губами к ее губам. Его поцелуй был волнующим, и все же в
нем преобладала удивительная нежность, и тотчас же все ее тело охватил
знакомый жар, и языки этого пламени уже лизали низ ее живота, и она ощутила
сладкую боль и тяжесть. В течение многих недель она запрещала себе
вспоминать о его чувственных поцелуях, о его поджаром мускулистом теле, о
его изящных руках с длинными пальцами и о том, как они искусно ласкали ее
нежную кожу. Теперь эти воспоминания нахлынули с невероятной силой. И тотчас
же пришла неуверенность в будущем, ожидавшем ее. Эриел попыталась справиться
со своими чувствами, посмотрела на часы на мраморной каминной полке, снова
вспомнила о наслаждении, испытанном в его объятиях, и подумала о
нескончаемых часах, отделявших ее от того момента, когда они удалятся наверх
и он вновь будет ласкать ее.
— Примите мои поздравления, — сказал Клэйтон Харкорт, склоняясь к
ней и целуя ее. — Желаю счастья вам обоим.
— Благодарю вас.
Клэй хлопнул Джастина по спине:
— В конце концов ты поступил очень мудро, женившись на этой леди. Я в
восторге.
— Думаю, правильнее сказать: леди оказалась достаточно неразумной,
согласившись на этот брак.
Клэй тихонько хмыкнул. Было очевидно, что он рад за друга и одобряет его
выбор. Эриел было приятно, что ближайший друг ее мужа так безоговорочно
принял ее. И тут к ним подбежал маленький Томас с широчайшей улыбкой,
открывавшей щербинку между передними зубами, там, где недавно выпал молочный
зуб и на его месте готовился появиться новый.
— Теперь ты женат, дядя Джастин?
Джастин улыбнулся и прижал мальчика к груди.
— Похоже, что так. Мы с Эриел поженились, а это означает, что теперь
она леди Гревилл и, стало быть, твоя тетушка.
— Моя тетушка?
— Верно. С сегодняшнего дня можешь называть ее тетей Эриел.
Ребенок робко поднял на нее глаза и посмотрел из-под густых черных ресниц,
точно таких, как у Джастина.
— Тетя Эриел!
Она улыбнулась, очарованная нежной прелестью ребенка.
— Прежде у меня не было племянника, и, думаю, мне очень понравится быть
тетей.
Томас весело рассмеялся, продолжая обнимать Джастина за шею своей маленькой
ручкой.
— Я тоже рад, тетя Эриел.
Чувствуя себя все более счастливой, Эриел смотрела, как бережно Джастин
опустил мальчика на пол.
— Почему бы нам не пойти подкрепиться в соседнюю комнату? —
предложил он. — Мы мельком углядели там соблазнительные яблочные
пироги.
В открытую дверь можно было видеть стол, накрытый белой льняной скатертью,
ломившийся под грузом бесконечных серебряных подносов с едой: там были ломти
сочной гусятины, жареный ягненок, керри с омаром, паштет из фазана, горы
дымящихся овощей и причудливые десерты — роскошный шоколадный крем, нежный
миндальный пудинг, молочный заварной крем, фруктовые компоты и, конечно,
яблочные пироги. Высокие свечи белого воска ровно горели в серебряных
подсвечниках, и для проголодавшихся гостей были приготовлены фарфоровые
тарелки. Мальчик убежал, и Эриел краем глаза уловила какое-то движение. Ее
нежная улыбка тотчас же потускнела, а во рту у нее пересохло при виде
надвигающейся на них Барбары Таунсенд. Держа в руке бокал шампанского, шурша
шелковыми оборками своего модного платья, шумевшего при каждом ее шаге, как
волна, поднятая приближающимся кораблем, Барбара остановилась прямо перед
ними. Ее губы сложились в жеманную кошачью улыбку.
— Думаю, и мне следует поздравить счастливую пару. Должна признать, что
я не рассчитывала дожить до этого дня. Интересно, что сказал бы отец, узнав,
что его сын женился на...
— Хотел бы я слышать, что сказал бы сам, окажись на твоем месте, —
перебил ее Джастин угрожающим тоном, стараясь положить конец жестоким играм
сестры.
Эриел неосознанно сделала шаг вперед, и его рука покровительственно обвилась
вокруг ее талии.
— Мне только любопытно, как бы отнесся отец к тому, что дочь одного из
его арендаторов стала графиней Гревилл.
Откуда Барбаре стало известно о ее происхождении, Эриел могла только гадать,
но каким-то образом ей это стало известно, и, похоже, она могла бы
преподнести еще немало сюрпризов.
— Принимая во внимание то, как трепетно отец относился к вопросам
наследования и как стремился сохранить преемственность титула и рода, думаю,
его больше всего волновал бы вопрос о моей способности дать семье
наследника, а вовсе не то, насколько происхождение леди, ставшей моей женой,
соответствует требованиям света.
Барбара пригубила шампанское, не сводя мрачного взгляда с молодоженов.
— Возможно, ты прав. Отца всегда больше интересовали молодость и
красота, чем хорошее происхождение.
Эриел побледнела. Джастин сделал вид, что пропустил шпильку мимо ушей, но
мускул на его щеке задергался.
Появился слуга с серебряном подносом, на котором стояли хрустальные бокалы,
и Барбара заскользила прочь в поисках других жертв, оставив молодых в покое.
— Не желаешь ли выпить бокал шампанского? — спросил
Джастин. — Нам обоим не помешало бы расслабиться и успокоиться.
Эриел только кивнула в ответ. Ей и в самом деле не помешало бы снять
напряжение.
— Благодарю.
Она приняла бокал, отпила глоток, тотчас же ощутила на языке покалывание
шипучих пузырьков и заметила, что взгляд его серых глаз направлен на нее, но
она не могла прочесть его мысли.
— Я вижу, что ты неспокойна, — сказал Джастин. — Если тебя
волнует сегодняшний вечер, не тревожься.
Эриел не находила себе места.
— Сегодняшний вечер?
— Я сознаю, что в последние недели твои чувства ко мне претерпели
серьезные изменения. Но теперь мы женаты, и как твой муж я намерен
предъявить права на тебя... но я не стану на тебя давить, пока ты не будешь
готова.
Бокал с шампанским дрогнул в ее руке, и немного вина выплеснулось через
край.
— Но я думала... — Ей показалось, что сердце ее на мгновение
перестало биться. — Я думала, ты хочешь меня, Джастин.
В мгновение ока настороженность исчезла из его взгляда. Глаза, серые, как
небо за окном, выразили такую жажду обладания, что их огонь, казалось,
прожег ее кожу.
— Я хочу тебя, Эриел, как умирающий хочет жить. Каждый раз, когда я
вспоминаю, как прекрасна ты была, когда, обнаженная, лежала рядом со мной, и
какой горячей и влажной ты была, когда я проникал в твое тело. Но я не стану
настаивать на том, чтобы ты была со мной. Если ты не готова дать мне то,
чего я хочу, я согласен ждать.
Эриел просто стояла, чувствуя, как искра, зажженная его словами,
воспламенила воздух вокруг них, сгустила его и превратила в огненный вихрь,
почти осязаемый.
— Ты мой муж, — услышала она свой голос. — Сегодня наша
брачная ночь. Я готова выполнять обязанности жены.
Пламя в его глазах, как ей показалось, медленно угасло, и на смену ему
пришла печаль, наполнившая его глаза до краев.
— Возможно, со временем ты почувствуешь нечто большее, чем покорность и
готовность выполнять свой супружеский долг. Может быть, ты вспомнишь, что
было между нами прежде. Может быть, наступит время, когда ты снова пожелаешь
меня.
Он повернулся и пошел прочь, а Эриел внезапно ощутила пустоту. Она солгала
ему, не прямо, а косвенно, умолчав о своих чувствах. Она уже все вспомнила.
Она уже желала его. И какие бы чувства он ни питал к ней, что бы ни ждало их
в будущем, ее желание оставалось прежним. Один вид его, стоящего в отдалении
и беседующего с Клэйтоном Харкортом, заставлял ее сердце биться учащенно и
посылать жаркую кровь по всему телу. На нем были серые панталоны цвета
голубиного крыла, облегавшие его мускулистые ноги и бедра, и темно-синий
фрак, ладно сидевший на широких плечах. В этой одежде он казался сильным,
мужественным и невероятно привлекательным. Он был стройным, жилистым и
поджарым. Он был ее мужем, и хотя не любил, но желал ее.
Эриел тоже его желала. Сегодня была их брачная ночь. Ребенком Эриел мечтала
о такой ночи. Став женщиной, она узнала, что если с ней желанный мужчина,
такая ночь сулит наслаждение. Она вышла замуж за Джастина, рискнув снова
полюбить его. А теперь томилась в ожидании ночи любви. Разум говорил ей:
Берегись
, — но тело желало его, как и прежде, как и всегда. Эриел
попыталась отбросить свои сомнения. Ей следовало забыть о гордости и сказать
ему правду. Она еще с минуту наблюдала за ним, споря сама с собой и пытаясь
убедить себя.
Сделай это теперь, — говорил ей робкий тоненький голосок
какого-то иного существа, сидевшего где-то внутри, — пока у тебя еще
есть мужество
.
В свете свечей алмаз играл в его булавке для галстука и, казалось,
подмигивал ей, стараясь подвигнуть на отважный поступок. Сделав для
храбрости еще один глоток шампанского, она поставила свой бокал на ближайший
стол и направилась через комнату к Джастину.
При ее приближении он повернул голову, и в его глазах она увидела неутолимый
голод, такой же, как и прежде. Но это выражение исчезло из его глаз так же
быстро, как и появилось.
— Прошу прощения, — сказал Клэй с многозначительной
улыбкой. — Кажется, у меня разыгрался аппетит.
Он подмигнул ей и отошел к столам, оставив их наедине.
Эриел перевела дух и посмотрела на мужа:
— Я хочу сказать тебе кое-что, чего не решалась сказать прежде. Я
хотела бы сказать это теперь, пока у меня хватает духу произнести это.
Его прямые черные брови сошлись на переносице. Он отставил свой бокал с
шампанским, который едва пригубил, и в глазах его появилась тревога.
— В таком случае лучше разом покончить с этим.
Она облизала пересохшие губы: оказалось, что произнести эти слова труднее,
чем она думала.
— Прежде, когда мы говорили с тобой о нашей брачной ночи, я упомянула о
своем супружеском долге. Мне было страшно признаться. Я боялась сказать
правду. Мне бы следовало сказать не о своем долге, а о потребности в тебе. Я
ни на минуту не забывала о ночах, которые мы провели вместе. Эти последние
ужасные недели я тосковала по тебе, Джастин. И я хотела тебя и твоей любви.
Я хочу, чтобы ты ласкал меня. Сегодня у нас будет настоящая брачная ночь...
если и ты тоже желаешь этого.
В его глазах вспыхнуло ослепительное пламя. Они оба покраснели. Эриел с
трудом вздохнула, увидев, как сжались его губы, и ахнула, когда он подхватил
ее на руки.
— Что... что ты делаешь?
— Несу свою жену в постель. — И он направился к двери решительным
шагом, а слуги разбегались с его дороги, как мыши. — Ведь она сама
призналась мне, что хочет этого, что хочет в постель. И только Господу
известно, как хочу этого я!
Эриел обвила рукой его шею и обернулась. чтобы взглянуть через плечо на
гостей. Лицо ее стало пунцовым, пока он шел через гостиную, и она успела
заметить понимающие улыбки двух молодых светловолосых лакеев. За спиной
послышался хрипловатый смех Клэя Харкорта, и промелькнуло гневно
покрасневшее пятнами лицо Барбары Таунсенд.
Джастин не обращал на них внимания.
— Как насчет викария с супругой? — спросила изумленная Эриел,
когда он прошел на руках с ней через холл, направляясь к лестнице. — А
твой друг мистер Харкорт?
— Судя по огромному количеству еды у них на тарелках, я сомневаюсь, что
викарий или его жена заметят наше отсутствие, а Клэй, надеюсь, поймет.
Перескакивая разом через две мраморные ступеньки, он шел по лестнице,
уставленной зажженными канделябрами, к своим покоям. Повернув серебряную
дверную ручку, Джастин плечом отворил дверь и внес Эриел в гостиную. Потом
послышался щелчок — это закрылась за ними дверь. Он захлопнул ее ногой.
— Кроме того, — закончил он свою речь, продолжая путь к спальне
мимо столиков с мраморными столешницами, — мне плевать на то, что они
подумают. Я хочу быть с тобой, и только это для меня важно. А раз и ты
желаешь того же, то я намерен заняться любовью.
От его слов всю ее обдало жаром и каждая клеточка ее тела завибрировала. Но
тотчас же ее вновь охватило чувство неуверенности и беспокойство. Она
подумала. что совершает очередную ошибку. Эриел сделала над собой усилие,
чтобы не думать об этом. Она предпочла закрыть глаза на свои страхи и крепко
обхватила его за шею.
Буря усиливалась. Завывал ветер, дребезжали стекла, и трепетало пламя
свечей. Джастин опустил ее на пол, она медленно соскользнула вдоль его тела.
Она тотчас же ощутила его возбужденную пульсирующую плоть, и ее тело не
замедлило откликнуться на этот призыв. Казалось, воздух вокруг них
сгустился, насыщенный электричеством, и затрещали разряды, будто они
остановились у обрыва, все же скрытые от дождя и ветра.
Эриел подняла на него глаза и посмотрела ему прямо в лицо. Теперь она стала
его женой, и не стоило скрывать своей тяги к нему, своей потребности в нем.
И все же где-то в потаенных уголках ее сознания гнездилась тень опасения за
будущее. Но с каждым словом, произнесенным шепотом, с каждым нежным
прикосновением она чувствовала, что принадлежит ему все больше и больше и
любит его все сильнее. Она понимала всю опасность этого, понимала, как
серьезно рискует, привязываясь к нему все крепче. Она знала, что, полностью
вверяя ему себя, подвергается опасности потерять душу.
Джастин нежно коснулся ее щеки, провел пальцем по ее подбородку — взад и
вперед.
— Эриел, — прошептал он нежно.
Глядя ей в глаза, он склонился к ней и поцеловал, сначала едва касаясь ее
губ, потом крепче. Это был жадный, яростный, проникновенный поцелуй, и от
него жар внизу ее тела усилился. Эриел вся открылась навстречу ему и ощутила
во рту его язык, влажный, шелковистый и горячий, как огонь. И ответила ему
таким же требовательным, горячим и дерзким поцелуем, стараясь прогнать свой
страх, отгородиться от него. Сегодня он стал ее мужем и любовником. Теперь
они принадлежали друг другу. Она знала, что завтра этот страх вернется, но
не сегодня, не сейчас. Ее руки скользнули под его темно-синий фрак, и она
решительно стянула его с широких плеч. Ей пришлось повозиться с красивой
алмазной булавкой для галстука, но в конце концов она совладала и с ней.
Потом она развязала узел его белого галстука и сняла этот длинный кусок
ткани с его шеи. После этого расстегнула одну за другой пуговицы на его
рубашке, и перед ее взором предстала его смуглая мускулистая грудь, слегка
поросшая курчавыми черными волосами. Джастин снова поцеловал ее нежно и
страстно и принялся вынимать шпильки из ее волос. Ее волосы волной
рассыпались по плечам, затопили их. Повернув ее спиной к себе, он приподнял
эту тяжелую массу, поцеловал ее в шею и принялся стягивать с нее голубое
бархатное платье. Через несколько минут она предстала перед ним нагой. И он
снова осыпал ее поцелуями. Его руки заскользили по ее плечам, по груди. Он
касался поцелуями, легкими, как крылья бабочки, уголков ее рта, потом снова
страстно поцеловал ее в губы. Она думала, что он будет спешить, что его
отчаянная страсть и потребность в ней заставят его овладеть ею как можно
скорее. Но он медлил — обхватил руками ее талию, поднял ее и посадил на край
кровати. Последовал новый страстный поцелуй, и Джастин оказался стоящим
между ее раздвинутыми ногами. Она отчаянно желала, чтобы он немедленно
сорвал с себя одежду и овладел ею, но, когда она потянулась к нему, он
только покачал головой:
— Не хочу спешить. Во всяком случае, в брачную ночь. Теперь ты
принадлежишь мне, и я хочу ласкать и лелеять тебя, как мне следовало бы
делать прежде.
И это было так прекрасно! Он снова поцеловал ее одновременно нежно и
яростно, и она даже не стала спрашивать, почему он так сказал. И не понимала
до тех пор, пока он не принялся за осаду ее тела. Он поцеловал ее в шею, в
ямочку у ее основания, потом его губы спустились ниже, заскользили по ее
плечам. Он провел языком вокруг ее сосков, и они тотчас же набухли и
запульсировали. Он взял ее сосок в рот и слегка потянул, посасывая, и это
отдалось сладостной болью в самых нежных местах ее тела.
Эриел выгнула спину, и его губы снова заскользили по ее телу, по грудной
клетке, по ребрам, по пупку. Он будто пробовал на вкус ее плоский живот там,
где сходятся бедра, он спускался все ниже и ниже и уже целовал нежные легкие
бледные волосы в гнездышке между ногами. Она чуть не задохнулась, когда его
язык нашел горячее и влажное лоно и завладел крошечным, но уже разбухшим
бутоном ее желания.
— Джастин! — выкрикнула она, впиваясь зубами в свою нижнюю губу.
Ее руки дрожали, когда она потянулась к нему, и пальцы ее впились в его
густые черные волосы. — О Господи!
Она попыталась заставить его остановиться, потому что это были грешные
ласки, но наслаждение было столь велико, желание столь жарким, что она не
смогла вымолвить ни слова.
Ее рука вцепилась в его плечо. Она ощутила мягкость его батистовой рубашки,
вспомнила, что он еще полностью одет, в то время как она лежит совершенно
нагая и открыта для него. И она снова ощутила влагу между ног. Ладони
Джастина скользнули под ее ягодицы, и теперь она была полностью во власти
его желаний и ласк. Ее тело содрогнулось от яростного наслаждения, и Эриел
услышала собственный стон. Его плечи оказались между ее бедрами, раздвинули
их, и он умелым и ловким движением принялся ласкать ее. Наслаждение
нарастало, становилось почти непереносимым. Языки пламени скользили по всему
ее телу. Его поцелуи таяли на коже и заставляли таять ее самое. Дыхание со
свистом вырывалось из ее легких, обжигая ее рот. Тело ее выгибалось, и она
безмолвно молила об освобождении от этого напряжения, которое мог ей дать
только он.
И оно пришло с невероятной и неожиданной силой. Волна наслаждения подхватила
ее и была столь восхитительной и сладостной, столь всепоглощающей, что она
зарыдала, выкрикивая его имя.
Она плакала, и слезы текли по ее щекам, когда он склонился и поцеловал ее
мокрое лицо. Он оставил ее ненадолго, чтобы снять с себя одежду. Потом снова
оказался в постели рядом с ней. Несколько минут он просто держал ее в
объятиях, крепко прижимая к груди. Она ощущала его возбужденную плоть,
разделявшую их, твердую, как сталь, горячую, как огонь, и понимала, чего ему
стоило держать себя в узде. Жар его тела просачивался внутрь сквозь кожу.
Его мужественность заставляла ее желать его ласк. Эриел провела ладонью по
его щеке, наклонившись над ним, и ее язык скользнул в его рот, и она
почувствовала, как его железные мускулы сократились на груди. С тихим стоном
Джастин перехватил инициативу, и она вновь оказалась во власти своих
сладостных ощущений.
Сверкнула молния, озарив комнату, и при ее свете Эриел увидела голод в его
глазах. Окна дрогнули от удара грома. И вот она оказалась под ним. Его
длинное, сильное, поджарое тело нависло над ней, накрыло ее. Он коленом
раздвинул ее ноги и вошел в нее единым мощным движением, заполнив лоно
целиком, и в глазах ее заплясали искры.
Она все еще думала, что он будет спешить, что его желание слишком велико для
того, чтобы медлить, чтобы ждать.
Но он действовал не торопясь, и она выгнулась и обвила его ногами,
раскрылась для него, отвечая согласным движением на каждый его толчок.
Страсть все нарастала. Эриел вскрикнула, и тотчас же тело ее расслабилось, и
Джастин последовал за ней всего через несколько секунд. Его тело
содрогнулось, и она ощутила его мгновенное напряжение внутри своего тела, за
которым последовало расслабление. Потом они лежали, не разжимая объятий, и
сердца их бились глухо, но согласно, а тела были влажными от испарины.
Я люблю тебя
, — думала Эриел, но не произнесла этих слов вслух. Страх
вернулся скорее, чем она опасалась, и слова замерли на ее губах. Она молча
лежала с ним рядом, слушая раскаты грома и свист ветра и думая о том, что
сулит ей будущее.
Эриел и прежде порой чувствовала себя как теперь, но верила ему, как хотела
бы верить снова. Она блуждала по улицам без копейки денег, не зная, где
приклонить голову, с истерзанным сердцем. Как быстро и легко он заставил ее
забыть об этом! И как скверно было то, что ей хотелось притвориться и
сделать вид, будто такого не было! Она лежала в темноте рядом с ним,
вспоминая боль от сознания его предательства, и думала, насколько глупо было
снова довериться ему и рискнуть своим сердцем.
Джастин пошевелился рядом с ней и приподнялся, опираясь на локоть. Черные
глаза заглянули ей в лицо. Она знала, что он увидел ее страх, почувствовал
его, несмотря на то что еще недавно они сжимали друг друга в объятиях. Она
сумела разглядеть выражение его лица, услышать его долгий, полный горечи
вздох.
— Нам следовало подождать, — сказал он, слегка отодвигаясь, и
мускулы на его плечах напряглись. — Ты желала меня, но боялась мне
довериться. Я вижу это по твоему лицу.
Эриел облизала пересохшие губы, покачала головой, стараясь сдержать готовые
пролиться слезы.
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
