Жанр: Любовные романы
В плену сомнений
...ухарка трудилась с самого момента их приезда. Рис со смехом
указал на него.
— Но чего точно я не видел в Америке, так это столь изысканно
украшенного слоеного торта. Кухарка превзошла самое себя.
Пока лакей разрезал десерт и раскладывал его на тарелки, лицо Риса внезапно
стало серьезным. Он откинулся на стуле и медленно потягивал вино, не сводя
глаз с Джулианы. В своем нарядном костюме он смотрелся просто великолепно.
На какую-то долю секунды она вспомнила прошлую ночь и его грубые притязания.
Но сегодня все было иначе. Хотя он и казался ей по-прежнему властным и
самоуверенным, в его взгляде она прочла также и приглашение. Приглашение и
желание. Он дождался, пока их обнесли тортом, затем отставил свои стакан и
наклонился к ней через стол.
— Кухарка была не единственной, кто превзошел себя. Это был настоящий
праздник для изгнанника, Джулиана. Если бы я сам заказывал каждое блюдо, я
не сделал бы лучшего выбора. Должно быть, ты готовилась к этому приему с
самого нашего приезда.
Его похвала воодушевила ее. Глядя в тарелку, Джулиана ответила:
— Поверишь или нет, но я думала об этом обеде для тебя с тех самых пор,
как ты покинул Уэльс. Я была уверена, что, если... что, когда ты вернешься,
тебе захочется отведать тех блюд, которых ты был лишен... за
границей. — Она не смогла заставить себя сказать
на флоте
.
— Спасибо. — Когда она подняла на него взгляд, Рис мягко сказал: —
Спасибо за такое внимание. Это было не тем, что я... Я просто не знал, чего
ожидать.
Он был так искренен, что она не удержалась:
— По правде, после вчерашней ночи я не хотела тебе ничего подавать,
кроме обыкновенной овсянки, но кухарка просто восстала. Ей так хотелось
порадовать тебя своими кулинарными талантами!
Рис рассмеялся и отрезал себе кусок торта. Но не стал его есть, а задумчиво
смотрел на Джулиану.
— А ты? Ты не хочешь порадовать меня своими талантами?
Она пристально рассматривала свой кусочек торта.
— Может быть.
— Я просто потрясен, уверяю тебя. Но я был потрясен и раньше, Джулиана.
Домом... обстановкой... прислугой... Я считаю, ты прекрасно со всем
справилась, даже если ты сделала все это и не для меня.
Она хотела ответить, что все это было для него, но вдруг заколебалась. Так
ли это? Для него ли она старалась, поднимая Ллинвидд? Или же только для
того, чтобы доказать семье, что она способна сама позаботиться о себе? Чтобы
доказать свою значимость в мире, где женщину расценивают только как покорную
жену, не более?
Да, сначала ее любовь к Ллинвидду, гордость за него были связаны с одним
лишь желанием сохранить его для Риса. Когда же надежда увидеть мужа исчезла,
стремление остаться в Ллинвидде только окрепло. Она видела истинное счастье
в том, чтобы превратить этот край в цветущий уголок. И это уже не имело
никакого отношения к Рису.
Теперь же она смело глядела в глаза мужу, гордясь тем, что ей удалось
совершить.
— Вот например, — Рис обвел рукой столовую, — мне нравится,
что ты сделала с этой комнатой. Она мне всегда казалась слишком темной. С
этими подвесными лампами и по-новому окрашенная она выглядит значительно
веселее. И не кажется такой пустой. В ней стало больше мебели?
— Прибавился только этот буфет. — Джулиана указала на предмет ее
гордости — массивный валлийский фигурный буфет из красного дерева с резными
дверцами.
Рис поднялся и подошел поближе.
— Прекрасная работа. Где ты его нашла?
— Я заказала его у одного столяра в Кармартене.
— Прекрасно. Я полагаю, ты заплатила за него из доходов от Ллинвидда?
Она покачала головой.
— Не совсем так. Я купила его еще до того, как Ллинвидд стал приносить
доход. Я воспользовалась своими деньгами, тем содержанием, что выплачивал
мне отец, и заплатила за буфет.
Рис с удивлением взглянул на нее, будто она сообщила ему нечто странное.
— Твоим содержанием? И твой отец одобрял это?
— Он не знал. Я распорядилась этими средствами по своему усмотрению.
— Сколько именно из твоего содержания шло на поддержание Ллинвидда?
— Иногда половина. В какой-то год — две трети.
Он подошел к ней и решительно заявил:
— Ты поступила благородно, но теперь этому конец. Тебе больше не нужно
тратить ничего на Ллинвидд. У меня для этого достаточно денег. Я предпочел
бы, чтобы ты расходовала свои деньги на всякие женские безделушки: туалеты,
украшения...
— Я предпочитаю вкладывать эти средства в Ллинвидд. — Она
встала. — Здесь еще столько нужно сделать, стольким обзавестись!
— Позволь мне этим заняться. А ты больше ни о чем не беспокойся. Если
тебе нужно что-нибудь из мебели, скажи мне, и я об этом позабочусь...
Иначе...
— Иначе ты будешь делать все сам, без меня? — Джулиана больше не
могла сдерживаться. — Почему ты хочешь так поступить? Я доказала, что
могу заниматься хозяйством без тебя, и ты должен разрешить мне продолжить
это дело. Это ведь также и мое имение. Я не могу целый день сидеть и
вышивать, если в силах помочь тебе управлять Ллинвиддом.
Его лицо стало совсем мрачным, и Джулиана смягчилась.
— Я понимаю, ты думаешь наказать меня, сделав гостьей в собственном
доме. Но разве ты не видишь, как это глупо? Вместе мы сможем сделать для
Ллинвидда гораздо больше, чем ты один. И если мы должны жить как муж с
женой...
— Жить как муж с женой? — Воган удивленно взглянул на нее. —
Но в этом-то и вся загвоздка. Ты моя жена, только когда тебя это устраивает
— в кабинете, на кухне. Но не в постели.
Джулиана густо покраснела. Аицо Вогана впервые за этот вечер стало суровым,
хотя голос звучал обманчиво мягко:
— Ты приказала лакею вынести твои вещи из нашей спальни в Голубую
комнату, хотя я недвусмысленно тебе это запретил.
Джулиана заложила дрожащие руки за спину. Она проделала это, пока Рис был в
конюшнях, и велела лакею ничего не говорить мужу. Откуда же он узнал?
Словно бы услышав немой вопрос, он ответил:
— Помнишь, я велел слугам приходить ко мне, если у них есть вопросы.
Они не так глупы и поэтому пообещали. Они понимают, кто хозяин в доме.
Поэтому они сделали, как я сказал, и перенесли твои вещи назад.
Потрясенная услышанным, Джулиана попыталась отвернуться, но Воган схватил ее
за руку и притянул к себе. Он наклонился к ней так, что его губы почти
касались ее щеки.
— Ну так что, Джулиана? Я вижу, ты хочешь обладать главной привилегией
супруги — быть хозяйкой в доме. Я признаю, что у тебя это хорошо выходит, и
считаю, что недурно было бы управлять имением вместе. Но только при одном
условии. — Когда он обвил рукой ее талию и прижался губами к ее
волосам, стало совершенно ясно, каким будет его условие. — Обещаешь ли
ты быть женою мне во всех смыслах? Обещаешь ли ты делить со мной постель? По
своей воле?
Ей так хотелось ответить
да
, особенно когда он был так близко и ей так
легко было вспомнить то трепетное ощущение, которое вызывали в ней его
поцелуи. Его дыхание на ее щеке было таким теплым и манящим, а его рука у
нее на талии искушала ее сделать один шаг и упасть к нему в объятия.
Но Джулиана не могла принять это условие. Если она позволит ему таким
образом купить ее, она скоро сама пожалеет об этом. Рис жаждет не ее, а ее
тела. Он хочет видеть в ней бесчестную предательницу и в то же время
заниматься с ней любовью. Вся ее гордость, все достоинство восставали против
этого.
— Нет, — прошептала она. — Я не хочу делить с тобой постель
до тех пор, пока ты не перестанешь видеть в любви еще одно сражение.
Рис отскочил от нее и прорычал:
— Прекрасно. Спи, где хочешь. Но приготовься к долгим дням вышивания и
безделья. Потому что этот дом только тогда станет твоим, когда ты будешь
принадлежать мне.
И Воган стремительно выбежал из комнаты.
14
Дарси торопливо шагал по направлению к дому Летиции. Беспокойство его было
вызвано запиской, переданной ею накануне. Раньше Летиция никогда сама не
просила его прийти. Она выжидала, пока страсть возобладает над ним и он
прибежит к ней сам. Это и нравилось Дарси, и раздражало. Он не был нужен ей
так же сильно, как она ему.
Но сегодня она вызвала его, и, вместо того чтобы сразу броситься к ней, как
он поступил бы прежде, Дарси провел некоторое время в раздумьях. От излишней
поспешности его удерживал страх. Он перебирал в голове все возможные
причины, по которым Летиция могла захотеть его видеть, и ни одна из них не
была приятной. Либо Воган поговорил с ней, либо привез какое-то известие от
этого негодяя Пеннанта, либо... Он не решался даже и помыслить об этом: что,
если Морган Пеннант вернулся живой и невредимый...
Дарси шел по извилистой тропинке, освещенной светом, падавшим из окон
домика. Внезапно он подумал, что ему, пожалуй, следовало бы получше
подкрепиться горячительным накануне такой встречи.
В доме царило зловещее молчание. Малыш Эдгар, должно быть, уже в постели.
Обычно Дарси еще издали слышал, как Летиция снует по дому, хлопоча по
хозяйству. С бьющимся от недобрых предчувствий сердцем Дарси толкнул дверь,
не утруждая себя стуком.
Увиденное лишило его дара речи. Его возлюбленная Летиция была в объятиях
незнакомого мужчины. Дарси почудилось, будто все его тело налилось тяжелым
свинцом. В глазах потемнело, словно с яркого солнечного света он внезапно
попал в мрачное подземелье. Подземелье, где бродят призраки. Ибо Дарси
догадывался, кто этот незнакомец.
Громко выругавшись, он вошел и с грохотом захлопнул за собой дверь. Летиция
мгновенно отскочила от незнакомца и виновато посмотрела на Дарси. Мгновения
хватило ему, чтобы утвердиться в своих подозрениях. Пеннант, разрази его
гром! Он не только вернулся в Уэльс, но и еще прямиком заявился к Летиции! И
та встретила его с распростертыми объятиями!
— Вон из моего дома! — прорычал Дарси. — Убирайся! Ты не
имеешь права переступать этот порог!
Пеннант заслонил собой Летицию.
— У меня больше прав, чем у тебя! Это моя женщина и мой сын, и ты
привязал их к себе ценой своей наглой лжи!
Дарси замолк, ошеломленный. Эдгар — сын Пеннанта? Да как он посмел
утверждать такое?
Летиция отстранила Пеннанта.
— Успокойся, Морган. Я разберусь с ним сама.
— Как разбиралась до сих пор? — прервал ее Пеннант. —
Поверишь его вранью, а он этим воспользуется? Нет. Больше это не пройдет.
Теперь мы все станем говорить только правду. Я не вижу другого
выхода. — Он свирепо взглянул на Дарси. — Скажи ей правду. Она
знает, что ты выдал меня вербовщикам. Теперь расскажи, что ты говорил мне о
ней шесть лет назад. Расскажи ей, как ты пытался заставить меня презирать
ее!
Дарси судорожно старался придумать какую-нибудь правдоподобную историю,
которая бы позволила ему оправдаться перед Летицией, вероятно уже
ненавидевшей его.
— Берегись, — прошипел Пеннант. — Если ты и на этот раз
солжешь, клянусь, я позову Вогана. Он был там. Он слышал все, что ты сказал.
— Летиция, не слушай его! — Дарси был в полном отчаянии. —
Они с Воганом распространяют все эти безумные сплетни, будто бы я...
— Пожалуйста, Дарси... — Летиция шагнула вперед, в ее глазах стояли
слезы. — Пожалуйста, не лги мне.
— Ты веришь ему больше, чем мне? Он же хочет тебя, черт его побери! Он
всегда тебя хотел, и он что угодно наговорит, лишь бы тебя вернуть!
— А разве ты поступаешь иначе? Ты лжешь, чтобы удержать меня.
Дарси казалось, будто стены готовы низвергнуться на него и раздавить.
— Разве я единственный, кто лжет? — Комок подступил к его
горлу. — Пеннант заявляет, что Эдгар — его ребенок. Скажи, это правда?
Летиция побледнела. Пеннант молча подошел и положил ей руку на плечо. Но она
решительно сбросила ее и отошла подальше от обоих соперников.
— Эдгар мой сын или нет? — Дарси задохнулся. — Ты сказала,
что хочешь услышать правду. Я тоже этого хочу. — Увидев, что она
колеблется, он поспешно добавил: — В любом случае для меня не будет разницы,
клянусь тебе. Я буду любить мальчика и заботиться о нем, невзирая на то, кто
его отец. Скажи мне наконец правду!
Летиция потупила глаза, и он вздрогнул, угадывая ответ.
— Ради всего святого, Эдгар — мой сын?
Она отрицательно покачала головой.
— Я знаю, я не должна была тебя обманывать, но...
— Так, значит, ты думала, что я глупый влюбленный дурак, который слепо
поверит всему, что ты скажешь! — В ярости, овладевшей им, он готов был
оскорбить, унизить ее. — Ты притворялась, будто любишь меня, и все это
время надеялась, что твой любовник вернется? Что ж, и я притворялся, что
помогаю тебе. Это я, да, я сослал его на корабли! — Он подошел ближе,
не в силах сдержать бешенство. — Ты думаешь, я не видел, как ты
страдала по нему, стоило мне отвернуться? Каждый раз, когда ты спрашивала,
нет ли для тебя писем, у меня душа разрывалась на части от ревности. К
счастью, мне удалось перехватить то единственное письмо от него и отослать
обратно. Боже, как я его ненавидел за то, что только он и владел твоим
сердцем! Как я его презирал!
— А ты говорил мне, что она предала меня, — горько произнес
Пеннант. — Ты подло лгал мне!
— Да, да! Я лгал! Лгал с огромным наслаждением и следил, как твоя
любовь умирает — там, на грязном полу подвала, раздавленная моей ногой.
Приглушенные рыдания Летиции, внезапно словно осунувшейся от горя, заставили
Дарси спохватиться. Боже, он не хотел так больно ранить ее. Неважно, что она
сделала, Дарси все еще любил ее. Она обманула его... она его просто
использовала. Но все это не имеет никакого значения. Он ее любит.
— Пойми, Летиция, я так нуждался в тебе! — Дарси умоляюще взглянул
на нее. — Да, я лгал, но это была маленькая ложь, неизбежная. Я знал,
что он сделает все, чтобы вернуться, если будет думать, что ты верна
ему. — Его голос внезапно упал до шепота. — Я должен был что-то
сделать.
— И ты сделал! — вскрикнула Летиция. — Ты оболгал меня перед
ним, наговорил обо мне Бог знает каких мерзостей!
— Потому что я любил тебя! Потому что хотел, чтобы ты принадлежала
одному мне!
— Да, — прервал его Пеннант, — но разве это была твоя
единственная ложь? Ты чудовищно налгал своей сестре, чтобы разлучить ее с
Воганом. Ты налгал Вогану, что она струсила и жалеет о замужестве. Налгал,
что она сама умоляла тебя сдать его вербовщикам и стать свободной.
Дарси готов был разорвать на части этого мерзавца-правдоискателя. Черт
подери! Зачем он говорит все это при Летиции?
— Неужели это правда? Как ты мог так поступить? — Летиция,
казалось, была потрясена до глубины души.
Дарси так и не решился подтвердить разоблачение. Он знал, что, признай он
свою вину, Пеннант обязательно отправится к Вогану искать правды. А тот не
успокоится, пока не уничтожит всех Сент-Албансов. Остается единственный
выход — стоять на своем до конца.
— Да, я это сказал, — заявил Дарси. — И это была правда.
Глаза Летиции расширились от ужаса.
— Нет, я этому не верю! Твоя сестра никогда бы так не поступила!
Никогда!
— Это тебя не касается, Летиция. — Он молил Бога, чтобы она не
заметила, как неуверенно звучит его голос. — Джулиана вызвала меня в
трактир той ночью и умоляла, чтобы я избавил ее от Вогана. Что я и сделал.
Все так и было, веришь ты этому или нет.
Летиция покачала головой и повернулась к Пеннанту.
— Она была просто убита горем, когда узнала, что Риса забрали. Она не
притворялась. Я знаю это! Не верь его лжи! Джулиана никогда бы не поступила
так низко, так отвратительно!
— Я верю твоим словам. — Морган с нежностью посмотрел на любимую.
Отчаяние и тоска сжали сердце Дарси.
— Почему ты ей веришь? Она лгала мне об Эдгаре. Она не до конца была с
тобой откровенна. Поверь, она вовсе не так уж невинна, как хочет себя
представить.
Летиция с гневом обернулась к Нортклиффу.
— Что ты хочешь сказать?
— А то, что я не просто заботился о вас с Эдгаром. Пеннант явился сюда
и думает, будто можно все начать сначала, будто и не было этих шести лет. Но
вам ничего не удастся. — Он повернулся к Пеннанту. — Все эти шесть
лет Летиция делила со мной постель. — Он сжал кулаки. — Шесть лет
она обращалась ко мне за помощью, и я заботился о ней. Ты не сможешь их
зачеркнуть одними сладкими обещаниями.
Глаза Пеннанта сверкнули от гнева.
— А как обстояли у тебя дела с женой все эти шесть лет? То, что ты
делил с Летицией, — только крупицы твоей жизни. Я же хочу делить с ней
все. Я хочу жениться на ней и дать ей много больше, чем смог дать ты.
Тоска с новой силой овладела Дарси.
— Она моя! Ты ее не получишь!
— Возможно, она отдала тебе многое, — продолжал Пеннант, — но
не отдала тебе своего сердца.
— Откуда тебе это знать!
Пеннант хотел еще что-то сказать, но Летиция остановила его. Ее лицо было
мокрым от слез.
— Пожалуйста, перестаньте. Мне тяжко все это слышать. Ты должен уйти,
Морган. Я хочу поговорить с Дарси наедине.
— Уйти? — растерялся Пеннант.
— Да, и позволь мне все уладить самой. Пеннант сжал ее руки.
— Сколько времени тебе для этого потребуется, Летиция? Ты сказала, что
дашь мне окончательный ответ сегодня же.
— Ты уже был здесь? — рявкнул Дарси, но они не обратили на него
внимания.
— Я не оставлю тебя, можешь не опасаться. — Он зло взглянул на
Дарси. — Я не позволю, чтобы этот негодяй опять отнял тебя у меня!
— Ты веришь мне? — спросила Летиция.
— Верю, — ни минуты не колебался Пеннант.
— Тогда дай мне уладить все самой.
— Я люблю тебя, — настойчиво продолжал Пеннант, не обращая
внимания на бледного от злости Дарси. — Оставь его и выходи за меня
замуж.
Летиция бросила взгляд на Дарси, еще один жалостливый взгляд. Затем
повернулась к Пеннанту.
— Я... я не могу обсуждать это сейчас. Пожалуйста, приходи утром. Я
обещаю дать тебе ответ.
Пеннант замер в нерешительности. Но, когда она осторожно высвободила свои
руки из его ладоней, он нехотя направился к двери. Перед Дарси он
остановился и поднес кулак к самому его лицу.
— Послушай меня, Нортклифф. Если ты обидишь ее, если ты что-нибудь с
ней сделаешь, я...
— Этого не будет никогда, — отрезал Дарси. — Я люблю ее. Я не
обидел бы ее, даже если бы от этого зависела моя жизнь.
— Ты уже однажды унизил Летицию, когда оболгал ее в моих глазах. Но
если и теперь ты станешь врать, если попытаешься настроить ее против меня, я
разыщу тебя и сотру в порошок, слышишь?
— Убирайся, — прошипел Дарси, — убирайся из моего дома!
Пеннант смерил его презрительным взглядом и повернулся к Летиции.
— Я вернусь за тобой завтра утром, любовь моя, за тобой и за сыном.
— Ты не получишь ее! — заорал Дарси, но Пеннант, не удостоив его
взглядом, вышел, хлопнув дверью.
Едва валлиец исчез за дверью, Дарси в смятении обратился к Летиции:
— Ты ведь не собираешься вернуться к нему? Я знаю, эти шесть лет,
которые мы провели вместе, кое-что значат для тебя!
С бледным, застывшим лицом Летиция стиснула руки.
— Верно, значат очень много. И ты это прекрасно знаешь.
Он сбросил камзол и швырнул его на стул. Почесав переносицу, он нерешительно
пробормотал:
— Все это так неожиданно. Я был уверен, что Эдгар мой сын. Но выходит,
я ошибался. И все же я был искренен, когда сказал, что это не имеет
значения. Ты так мне нужна сейчас, Летиция! Неважно, что ты меня обманывала,
вы мне оба нужны — ты и Эдгар. Не дай Пеннанту разрушить то, что было
построено за эти шесть лет.
— Ты говоришь так, будто мы женаты. Морган прав: ведь у тебя есть жена.
А у него... всегда была только я.
— Моя жена ненавидит меня! И ты это знаешь! — Он шагнул к ней и
взял за руку. — Ты знаешь, что в постель с нею я ложился лишь потому,
что мне был нужен наследник. — У него перехватило горло. — Я хотел
сделать своим наследником Эдгара. Я собирался признать его своим сыном,
когда он станет постарше. — Дарси попытался привлечь ее к себе, но
Летиция отстранилась. — И я клянусь сделать его своим наследником, если
ты согласишься остаться со мной. О Боже, как ты нужна мне! Ты не можешь меня
оставить!
Он был в отчаянии. Отчаяние вряд ли поможет удержать ее около себя, но Дарси
не мог сдержаться. Мысль о том, что Летиция исчезнет из его жизни, казалась
ему просто невыносимой.
— Пожалуйста, Дарси, — прошептала она, — ты должен понять...
. — Я знаю, я не мог ошибаться все эти годы. — Он сжал ее плечи,
ожидая какого-нибудь подтверждения. — Ты была по-настоящему ко мне
привязана. Я это знаю. В ее глазах он прочел жалость, и эта жалость
причиняла ему боль.
— Да, я была очень сильно привязана к тебе, Дарси. Я лгала тебе об
Эдгаре, но я и в самом деле считала, что ты ему заменил отца. Ты всегда был
так добр к нему.
— Вот видишь!
— Вижу. Но это не извиняет твою ложь. Обо мне. И о Джулиане.
— Оставь Джулиану в покое. Она тут ни при чем.
— Но та напраслина, которую ты возвел на нее, может разрушить ей жизнь,
неужели ты не понимаешь? — Она сбросила его руки со своих плеч. —
Я всегда считала тебя великодушным, добрым... А теперь мне кажется, что
передо мной чужой человек, которого я совсем не знаю, обманщик...
— Ты тоже обманывала меня...
— Да, но я лгала, чтобы уберечь моего ребенка от голода. Ты же... — Ее
голос сорвался. — Ты лгал, чтобы заполучить то, что не принадлежало
тебе. Это совсем другое.
Летиция отстранилась от него, и Дарси почувствовал это.
— Давай попробуем опять все начать сначала, Летиция. Я так этого хочу.
Грустно покачав головой, она подошла к камину.
— Зачем, Дарси? Прошлого не вернуть. — Она долго молчала и
наконец, собравшись с духом, вымолвила: — Когда завтра придет Морган, я
возьму Эдгара и уйду с ним.
Ее слова настолько потрясли Дарси, что он сказал то, чего вовсе не
собирался:
— А если я женюсь на тебе?
— Боже, о чем ты говоришь? Ты уже женат, — возмутилась она.
— Я разведусь с ней. Я разведусь с Элизабет и женюсь на тебе. Я сделаю
Эдгара моим наследником. Клянусь!
— Ты, верно, сошел с ума! Чтобы граф развелся со своей женой-дворянкой
и женился на простой служанке! Если ты это сделаешь, с тобой перестанут
знаться. Ты сам знаешь, что никогда бы не стал так рисковать своим
положением. Слышишь, ты не смеешь так поступить!
То, что она сказала, было сущей правдой, но Дарси не знал, чем еще ее можно
удержать.
— Я поставлю на карту все, чтобы ты осталась со мной.
Она покачала головой.
— Я не могу принять от тебя такой жертвы, Дарси. — Она
остановилась и гордо вздернула голову. — Не могу, потому что люблю
Моргана.
Эти слова, словно разряд молнии, пронзили его сознание, вызвав приступ
безумной ярости. Он схватил Летицию в свои объятия и изо всех сил прижал к
себе. Чувствуя его железную хватку, она отчаянно принялась колотить кулаками
по его груди.
— Ты не любишь его! Я докажу тебе это! — Он хотел было поцеловать
ее, но она увернулась. — Пойдем в постель, и я докажу тебе, что между
нами еще кое-что осталось!
— Не смей! — Летиция боролась с ним изо всех сил.
Ее страх только возбудил Дарси. Он схватил ее за подбородок и впился в ее
губы. Но, когда он попытался просунуть язык между ее зубами, Летиция его
укусила.
Боль отрезвила его. Он отшатнулся от Летиции и зло ударил ее по щеке. Но
едва Дарси понял, что он наделал, его охватил ужас. Он никогда не бил ее, за
все это время ни разу не ударил.
— Бог мой, Летиция... про
...Закладка в соц.сетях
