Жанр: Любовные романы
Милый, давай поженимся
...предложить и тебе такой вариант...
— Нет уж, лучше стаскивай с меня одеяло, пихай и пинай, — покачал
головой Фокси. — Я намерен спать со своей женой в одной постели. Иначе
зачем я к тебе переехал? Мог бы остаться и у себя. Разные кровати — разные
квартиры. По-моему, одно и то же.
Агнесс посмотрела на него каким-то странным взглядом, а потом неожиданно
согласилась:
— Ладно, переделаем спальню. Перемены — это даже к лучшему. Ты прав,
Фокси.
Слышать
ты прав
от жены Фокси доводилось нечасто. То, что Агнесс привыкла
командовать, Фокси понял с самого первого дня их встречи. Удивляло его
другое: властный тон, движения уверенной в себе женщины иногда неожиданно
сменялись приступами прямо-таки подростковой робости.
Внутри Агнесс словно жили две женщины: одна была решительной и всегда
считала себя правой, другая надеялась, что ей помогут советом или делом и
боялась сказать глупость. Фокси, не привыкший внимательно слушать женщин,
был вынужден постоянно прислушиваться и
причувствоваться
к Агнесс, иначе
он попросту путался, с какой именно половиной своей жены имеет дело.
В то же время он обнаружил в Агнесс те качества, которым мог бы позавидовать
любой муж.
Агнесс была до крайности нелюбопытной, она редко задавала вопросы о том, как
Фокси провел свободное время, и совсем не спрашивала его о работе. Что до
звонков его бывших подружек, здесь она вообще проявляла чудеса лояльности и
делала вид, что ничего не замечает. Поначалу Фокси, которому пришлось
выклянчить у Микки свободный компьютер, чтобы создать перед Агнесс видимость
работы над статьями в
Дувервилль уик
, воспринял ее поведение, как подарок
судьбы. Потом такое безразличие к его персоне начало его удивлять, а затем —
и вовсе злить.
Он искренне недоумевал: зачем эта женщина так хотела за него замуж? Может
быть, Агнесс заводила мужей, как модные дамочки маленьких собачек — только
потому, что они умилительно сочетаются с сумочкой и перчатками?
Фокси, ни разу не испытывавший ничего подобного, чувствовал себя ревнивой
женой, которая бесится от невнимания мужа. Он даже хотел поговорить с
Агнесс. Это было бы удобно сделать в дороге, когда он отвозил ее по утрам в
Мэджик Пати
(ее личный водитель еще не выписался из больницы). Но, стоило
ему открыть рот, он начинал думать, что не имеет права давить на нее сейчас,
когда в их отношениях все настолько зыбко.
Даже если она и спросит его, чем он занимается на самом деле, Фокси не
сможет ответить правду.
Милая, я всего лишь копаюсь в твоем прошлом...
—
хорошо же тогда он будет выглядеть... А если снова соврет, этот
серьезный
разговор превратится в сцену из дешевого комедийного сериала...
Но иногда Агнесс становилась такой нежной и ласковой, что Фокси готов был
забыть о ее вечном
ну я же права
,
милый, не виси на телефоне, у меня
срочный звонок
или
сегодня я заеду к ван Хольману
.
В такие моменты Агнесс расслаблялась; что-то, сидящее глубоко в ее душе,
отпускало, и она становилась той милой, хрупкой и заботливой Агнесс, которой
Фокси без колебаний и сомнений доверил бы себя всего...
Но, увы, подобное длилось недолго. Очень скоро Агнесс снова становилась
натянутой струной со стальным блеском в глазах. Такая могла сдвинуть горы,
повелевать всеми мужчинами планеты Земля, заодно быть президентом Вселенной
и совмещать в себе огромную кучу всяких самых любопытных функций. Но такой
Агнесс Фокси не верил, такую он мог подозревать, в чем угодно, и от такой он
давно бы уже сбежал, если бы она чудеснейшим образом не перевоплощалась в
его любимую ласковую кошечку...
По сути-то, конечно, Фокси любил обеих Агнесс, но каждую по-своему.
Что это за любовь такая, гадская плесень? — спрашивал он себя, когда
Агнесс, сверкавшая, как стекла ее
лендровера
, дарила Фокси свою загадочную
полуулыбку и исчезала за дверью дома. Кто она — ведьма, оборотень? Как можно
не знать о ней ничего и все же любить ее? И как может она любить меня, если
тоже ничего обо мне не знает?
Когда Агнесс засыпала, Фокси, измученный подозрениями, ревностью и муками
совести, гладил ее по волосам и шептал:
— Кошечка... Я так устал от всей этой лжи...
Тогда она улыбалась во сне, и ему казалось, что этот миг самый счастливый за
весь день... Ресницы на ее смеженных сном веках трепетали, и Фокси осторожно
проводил по ним подушечкой указательного пальца. Это был как будто поцелуй.
Поцелуй на ночь.
— Кошечка... — снова шептал Фокси и касался ресниц Агнесс сухими
горячими губами. — Как же я люблю тебя...
И в этом его порыве было столько глупой мальчишеской романтики, что Фокси
самому себя становилось жалко. Хорошо, что ни Микки, ни Дин, никто из его
друзей и знакомых не знает, во что он превратился. То-то было бы смеху...
Новость, о которой писала ему Агнесс, была грустной: Юджин Бигль выходила
замуж за Питера Пальмана и прислала чете Корнуэлл-Данкан приглашение на
свадьбу.
Поначалу Фокси решил, что Агнесс его разыграла, но, во-первых, на нее это
было совершенно не похоже, а во-вторых, жена показала ему две открыточки с
очаровательными цветочками, амурчиками, колечками и прочей дребеденью,
которую так любят глупые молоденькие девушки.
Но Юджин Бигль, хоть и была молоденькой, не была глупой. Значит, все-таки
брак по расчету, уныло констатировал Фокси.
Агнесс, глянув на расстроенное лицо Фокси, решила, что ее благоверный
расстроился из-за самой Юджин Бигль.
— Если все так плохо, — саркастически усмехнулась она, — у
тебя есть шанс это исправить. В конце концов, они еще не поженились...
Дерзай... Я без проблем дам тебе развод — никогда не держу мужчин против их
воли.
Ревность? Развод? Это что-то новенькое. Фокси не знал, радоваться ему или
огорчаться.
— Кошечка, ты в своем уме? — рассмеялся он в лицо Агнесс. — О
чем ты?
— Не нужно считать меня дурой, Фокси Данкан, журналист. — Агнесс
прищурилась и стала действительно похожа на кошку. Очень злую кошку, от
которой только что улизнул обед в виде симпатичной серенькой мышки. — Я
отлично знаю, когда есть повод для ревности, а когда его нет. Мне даже не
пришло в голову расспрашивать тебя о женщинах, которые названивают тебе в
любое время дня и ночи, потому что я вижу — тебе на них совершенно
наплевать. Но здесь я права. Я конечно же права. У тебя на лице написано,
как ты расстроен из-за этой свадьбы. К тому же я прекрасно помню, как ты
пялился на хорошенькую мисс Бигль на той вечеринке в честь открытия
памятника. А помолвка, на которой ты болтал с ней без умолку? Не отрицай,
меня это бесит... Ну я же права, Фокси?
— Гадская плесень... — простонал Фокси. Теперь перед ним стояла
Агнесс, которой он еще не знал: Агнесс-ревнивица. И что делать с этой
взбалмошной, уверенной в своей правоте женщиной, он не знал тоже. —
Кошечка, ты что, правда думаешь, что я влюблен в Юджин?
Агнесс кивнула, еще сильнее прищурив злющие глаза.
— Понимаю, что фраза избитая, но я сейчас все объясню... — начал
было Фокси, но Агнесс не собиралась его слушать.
— Не трудись. Я и так все знаю. — Она круто развернулась и вышла
из спальни, где они всего пять минут назад мило ворковали и думали, какого
цвета должны быть обои.
От Фокси Данкана не так-то просто было отделаться. Он в два прыжка догнал
Агнесс, схватил ее за руку и развернул к себе. Она пыталась сопротивляться и
билась в его объятиях, как птица, которую поймали в силки. Но Фокси
продолжал держать ее руки, которые молотили упрямыми кулачками по его
плечам.
— Дорогая Агнесс, — суровым тоном изрек Фокси. — Пока ты не
успокоишься и не выслушаешь меня, я тебя никуда не отпущу. Поэтому потрудись
взять себя в руки, моя дикая кошечка... Чем дольше ты будешь биться в
истерике, тем дольше я буду держать твои милые бархатные лапки. Подумай об
этом...
Холодный тон Фокси немного остудил пылавшую Агнесс. Она перестала молотить
плечи Фокси кулачками, но глаза ее по-прежнему излучали гнев. Которого
Фокси, между прочим, совершенно не заслужил...
— Я рад, что ты успокоилась, дорогая, — насмешливо поглядел на нее
Фокси. — А теперь я объясню тебе, почему так огорчен из-за замужества
Юджин Бигль.
— Потому что... — начала было Агнесс.
— Не перебивай меня, иначе не сменишь позу еще полчаса, —
посоветовал Фокси, и Агнесс пришлось смириться. — Продолжаю отвечать на
вопрос, который так встревожил твою маленькую глупую головку. На той
вечеринке, о которой ты вспоминала с таким раздражением, я действительно
много говорил с Юджин Бигль. Мы с тобой знаем: родители ищут ей выгодную
партию, что весьма затруднительно, ибо сами они, увы, не обладают большими
средствами. Питер Пальман ей сразу не понравился, но, тем не менее, она
выходит за него. Если ты вспомнишь наш тогдашний разговор, то поймешь, какой
напрашивается вывод. Итак, дорогая Агнесс? Появились мысли?
— Она выходит замуж по расчету, — бросила Агнесс. — Но ты-то
здесь причем?
— Ты не поверишь, Агнесс, я ей просто сочувствую. Никогда не одобрял
браков по расчету, и теперь жалею ее.
— Но Питер Пальман для нее крайне выгодная партия...
— Агнесс... — Фокси заглянул в ее глаза. — А я ведь для тебя
— вовсе не выгодная партия...
— Что ты хочешь сказать? — насторожилась Агнесс.
Фокси почувствовал, как расслабились ее запястья.
— Хочу понять, на кой черт я тебе сдался, женушка... Ты же ничего от
меня не получила.
— Но я люблю тебя, — побледнела Агнесс. — Я...
— Вот... А рассуждаешь так, словно такие браки для тебя — плевое дело.
Вот я и подумал, какого дьявола ты не положила на свою любовь
большое
извините
и не вышла за какого-нибудь Капнера ван Хольмана. Он, по крайней
мере, известный тип...
Фокси отпустил ее руки. Теперь Агнесс сама хотела объясниться.
— Ты что, ревнуешь меня к ван Хольману? — спросила она и как-то
странно улыбнулась. — Но это же глупо... Ужасно глупо. Ведь Капнер...
— Что — Капнер?
— Капнер — мой друг...
— Это, конечно, очень мило, кошечка, но иногда мне кажется, ты бываешь с ним чаще, чем со мной.
— Я поняла твою уловку, Фокси Данкан, журналист, — усмехнулась
Агнесс. — Ты перевел разговор на Капнера, чтобы я отвязалась от тебя с
Юджин...
— Думай, как хочешь, — сдался Фокси. — Мне просто жаль эту
девочку. И еще жаль, что ты не понимаешь таких простых вещей.
Лицо Агнесс смягчилось, и Фокси понял, что она наконец-то ему поверила.
— Извини, Фокси... — пробормотала она. — Мне и самой
неприятно, что я так вспылила. Просто у тебя было такое озабоченное
выражение лица... И потом, мне казалось, Юджин Бигль тебе симпатична.
— Она и симпатична мне, только как человек, а не как сексуальный
объект, — объяснил Фокси. — Потому-то мне ее и жаль. Если хочешь,
мы не пойдем на эту свадьбу, — неожиданно для самого себя предложил он
жене. — Тогда у тебя не будет повода ревновать...
— Не говори мне, что я ревную. Бе-есит... — полушутя улыбнулась
Агнесс. — И на свадьбу мы пойдем. А то ты еще, чего доброго, подумаешь,
что я вижу в Юджин Бигль соперницу...
Его подозрительность достигла апогея, когда ван Хольман, к великому
неудовольствию Фокси, которого Агнесс на один вечер сместила с должности
своего личного водителя, вызвался довезти ее до дома. Разумеется, ван
Хольман никак не мог оставить без внимания вежливое предложение хозяйки
задержаться на чашечку кофе. Чашечка кофе, как водится, превратилась в
четыре, и не чашки, а бокала, и не кофе, а земляничного вина, которое Лидии
Барко снова преподнес ее румынский поклонник... Да еще и в два бессонных
часа, которые Фокси был вынужден провести в компании режиссера, поскольку не
желал оставлять Агнесс наедине с этим типом.
Фокси до сих пор подозревал ван Хольмана, а потому вел себя с режиссером
крайне осторожно и следил за каждым его движением. Казус случился тогда,
когда Агнесс принесла кофе и вышла на кухню, чтобы сделать сандвичи, а
Фокси, которого выпитое пиво тиранило уже полчаса, извинившись, почти бегом
побежал в уборную.
Удобства в доме располагались крайне неудачно (поэтому Фокси в шутку назвал
их
неудобствами
): для того, чтобы пройти к ним, нужно было выйти из
гостиной, миновать холл с колоннами, обогнуть комнату управляющего Терри, и
только тогда наконец-то совершить то, что только чудом не было совершено по
дороге. Чтобы добраться до
неудобств
нужно было потратить не меньше пяти
минут драгоценного времени, которого у Фокси, боявшегося оставить ван
Хольмана и на две минуты, вовсе не было.
Сделав свои дела и проклиная выпитое пиво, Фокси понесся назад. И тут-то
внутренний голос посоветовал ему не торопиться, а понаблюдать за действиями
оставшегося в одиночестве ван Хольмана из-за колонны, как будто специально
предназначенной для подобных случаев.
На этот раз Фокси решил послушаться внутреннего голоса и почти сразу
убедился в том, что голос был прав: ван Хольман вытащил из кармана какую-то
беленькую баночку, по форме напоминавшую пузырек с таблетками, и высыпал
часть содержимого в чашку с кофе.
Фокси не стал дожидаться, пока ван Хольман подменит чашки, и выскочил из-за
колонны, как тигр, готовый вцепиться зубами в горло своей жертвы.
— Что это вы делаете? — грозно рявкнул он на ван Хольмана,
который, невзирая на то, что сам снимал едва ли менее ужасные сцены,
вздрогнул, побледнел и в недоумении уставился на Фокси.
— В... в... каком это смысле? — заикаясь, спросил он Фокси.
— В том самом, — прорычал Фокси и ткнул пальцем в белый пузырек,
исписанный зелеными надписями. — Вы отлично понимаете, о чем я
говорю...
Ван Хольман окончательно стушевался, что, по мнению Фокси, было полным
признанием вины.
— Ну, Капнер, я жду ответа... — Фокси угрожающе надвинулся на ван
Хольмана.
— Я... я... да что я сделал-то? — окончательно смутился режиссер.
Фокси хотел было выложить ван Хольману, что тот только что засыпал яд или
снотворное в одну из чашек, но в гостиную вернулась Агнесс с сандвичами в
руках. Увидев негодующего Фокси и растерянного ван Хольмана, она сразу
поняла, что между ними произошла ссора. Ее подозрение тут же упало на Фокси,
потому что его угрожающая поза говорила сама за себя.
— В чем дело, Фокси? — удивленно воззрилась на него Агнесс. —
У тебя какие-то проблемы? Так изволь решать их со мной, а не с Капнером. Что
случилось, Кап?
Ван Хольман растерянно развел руками и покосился на Фокси. Фокси осталось
только восхищаться талантом режиссера, блестяще выступившего в роли актера.
— Н...не знаю, Агнесс... — Ван Хольман все еще продолжал
театрально заикаться.
Это его Лидия научила, хмыкнул про себя Фокси. — Теперь посмотрим, как
ты будешь выкручиваться, Хичкок недоделанный...
— По-моему, твой муж на меня сердит. Честно говоря, не понимаю, за что.
Рука ван Хольмана, та, которая сжимала злосчастный пузырек, скользнула по
складкам свитера и спустилась к карману брюк. Фокси, заметив это, подскочил
к режиссеру и вырвал пузырек у него из рук.
— Это что? — Потряс он пузырьком перед Агнесс. — Зачем Капнер
добавил это в кофе?!
Агнесс покосилась на мужа с недоумением.
— А в чем проблема? Разве заменитель сахара запрещен законом?
Заменитель сахара! Он пригляделся к беленькому пузырьку... Если бы Фокси
умел краснеть, то немедленно покраснел бы. Но вместо этого ему пришлось
спасать положение, да так, чтобы не вызвать подозрений.
— Простите, Капнер, — извинился он перед ван Хольманом, открывшим
было рот, чтобы вставить реплику. — Я было подумал... мне даже говорить
неловко... Я подумал, что это — наркотики.
Ван Хольман и Агнесс смеялись так долго, что Фокси начал терять терпение.
— Наркотики в кофе? — со слезами, выступившими на глазах,
полюбопытствовал режиссер. — Да вы большой оригинал, Фокси. Даже я могу
у вас поучиться...
Если бы ты знал, насколько я оригинальный, то не ржал бы, как кастрированный
жеребец, ругнулся про себя Фокси, которого взбесило, что Агнесс смеется над
ним вместе с ван Хольманом. Конечно, они имеют на это право — Фокси
действительно свалял дурака, — но пора бы уже и успокоиться...
— Какой ты наивный, — сказала Агнесс тем же вечером, когда они
ложились спать. — И как тебе только пришло в голову, что Капнер
добавляет наркотики в кофе? Ты слишком плохого мнения о режиссерах
ужастиков... Они, конечно, странные люди, но не до такой же степени... Ну
сам подумай, зачем ему это?
А зачем Капнеру третий муж женщины, в которую он влюблен? — хотел было
спросить Фокси, но передумал.
И, между прочим, ему еще никто не доказал, что в этом пузырьке были гранулы
заменителя сахара. Потому что к своему кофе ван Хольман так и не
притронулся, объяснив это тем, что после такого
культурного шока
готов
пить только вино...
11
Видела Агнесс в Юджин Бигль соперницу или не видела, на свадьбу она оделась
так роскошно, как будто вознамерилась увести жениха из-под венца. Самым
забавным было то, что Фокси знал, для кого такие старания. Разумеется, для
него. Это и удивляло Фокси, и радовало одновременно. Наконец-то он добился
от Агнесс хоть какого-то проявления чувств, пускай это была и ревность.
Фокси даже немного злорадствовал по этому поводу — не все же ему ревновать
Агнесс к ван Хольману, который еще целую неделю вспоминал тот идиотский
случай с
отравленным кофе
.
После беседы с библиотекарем Илайей Фокси окончательно приуныл. Концы не
сходились с концами... Да какие там концы! У этой истории даже начала-то не
было. Как и почему пропали мужья Агнесс, до сих пор оставалось загадкой. Да,
у Фокси были подозрения, но, увы, все они были притянуты за уши. Фактов не
было. Ему нечем было себя успокоить и совершенно нечего было сказать Луизе
Малькольм, которая напряженно ждала новостей и уже несколько раз звонила
Фокси с предложением встретиться.
А запертая комната... Она по-прежнему не давала Фокси покоя. Он чувствовал,
что в ней — разгадка таинственной причины, из-за которой Агнесс Корнуэлл так
настойчиво скрывает свое прошлое. Фокси сознавал, что напрасно дал обещание
Агнесс никогда не пытаться открыть комнату, потому что знал: случись
подходящий момент, он непременно сделает все, чтобы в нее проникнуть. Но
этот момент никак не случался. Фокси постоянно мешал или Терри, слонявшийся
по квартире, как привидение, или Полли, которой не терпелось вытереть пыль
именно на том этаже, где находилась злосчастная комната...
— Фокси, ты проехал дом Биглей, — сообщила Агнесс, всматриваясь в
бледное и сосредоточенное лицо мужа. — О чем ты только думаешь всю
дорогу?
Отругав себя за невнимательность, Фокси развернул машину и поехал в обратную
сторону.
— У тебя все в порядке? — озабоченно поинтересовалась
Агнесс. — Неприятности в
Дувервилль уик
? — предположила она.
— Надо же? Ты спрашиваешь меня о работе, — криво усмехнулся
Фокси. — Впервые за все время, что мы женаты.
— Фокси, не драматизируй. Мы женаты без году неделя, — улыбнулась
Агнесс и дотронулась рукой до его щеки. — Я не спрашиваю, потому что не
уверена, что ты хочешь рассказывать... У тебя ведь тоже есть право на свои
секреты...
— Право на секреты... — звучит неплохо, гадская плесень... —
Фокси засмеялся, но его смех прозвучал натянуто. — Слушай, Агнесс, а
тебе не приходило в голову, что их слишком много?
— Кого?
— Не прикидывайся дурочкой, секретов, конечно... Ты не думала, что мы
настолько мало знаем друг о друге, что когда-нибудь нам придется знакомиться
заново?
— Ты меня пугаешь, Фокси... — растерянно пробормотала
Агнесс. — Я считаю, что каждый имеет право на свое, личное, куда
другому лезть не стоит... Разве это неправильно? По-моему, многие пары
расходятся именно из-за того, что суют нос в дела друг друга... Я ведь
права, я знаю...
— Ты, как всегда, права, Агнесс. — Фокси резко тряхнул щекой,
чтобы сбросить с нее руку, которая продолжала его поглаживать. — Ты
всегда права. Ты лучше меня знаешь, как жить, как любить, как создавать
семью. Ты все это знаешь, и тебе не нужны ни помощь, ни советы. Даже от
близкого человека. Только мне не дает покоя один вопрос: зачем ты за меня
вышла? Зачем жить вместе, если столько секретов друг от друга? Столько
недомолвок?
Фокси ожидал, что Агнесс скажет ему в ответ что-нибудь холодное или обидное,
но он ошибся. Ее рассеянный взгляд блуждал по его лицу, словно не зная, за
что ему зацепиться.
— Фокси, прошу тебя, не торопи меня... — пробормотала Агнесс, и
ему показалось, что она вот-вот заплачет. — Я и так всегда спешу... Мне
казалось, жизнь такая короткая, и в ней нужно успеть все... Хоть ты и
говоришь, что я
всегда права
, сейчас мне кажется, что я много ошибалась...
Поэтому не торопи меня, не подгоняй, прошу...
Фокси понял далеко не все из тех путаных фраз, что Агнесс, едва сдерживая
слезы, пыталась ему сказать. Он ни разу еще не видел ее плачущей, и сейчас
ему стало жаль эту женщину, вечно прячущую боль внутри себя. Как
тяжелобольные скрывают правду о своей болезни, так и Агнесс Корнуэлл
скрывала правду о своем прошлом. Неожиданно Фокси пришло в голову, что она
может знать убийцу своих бывших мужей и сознательно покрывает его, потому
что он — или она — близкий ей человек...
Сейчас ему не хотелось думать о деле, отрабатывать очередную версию. Фокси
хотел только одного: утешить Агнесс, приласкать ее, обнять ее, такую слабую,
маленькую и беззащитную... Ту Агнесс, которую он видел так редко и которая
так нуждалась в его заботе.
Он свернул к обочине, остановил машину, а потом повернулся к Агнесс и обнял
ее. Она посмотрела на него глазами, блестящими и влажными, как две ягоды,
вымокшие от росы. Фокси склонился к ее лицу, вдохнул сладкий аромат ее волос
и нежно коснулся губами ее виска.
— Кошечка... — прошептал он. — Я люблю тебя. И не буду
торопить, обещаю... Ты все расскажешь сама, когда захочешь. А я подожду. Так
лучше?
— Да... — тихо ответила Агнесс и уткнулась лицом в его шею.
Фокси почувствовал ее теплое дыхание где-то рядом с точкой своего учащенного
пульса. И дико пожалел о том, что сейчас им придется куда-то идти, кому-то
улыбаться, кого-то поздравлять и вообще делать вещи, которые их сейчас
совершенно не интересуют.
Куда больше ему хотелось остаться с Агнесс наедине. Вначале долго-долго
вдыхать запах ее волос, потом взять в ладони хрупкий овал ее лица и со всей
нежностью, на которую он способен, поцеловать в губы. Потом пробежать языком
по шее, наслаждаясь каждым миллиметром теплого атласа ее кожи, а потом
шептать ей всякие глупости, так, чтобы она окончательно растаяла, как
сахарный рождественский ангел возле жаркого камина...
Мерное дыхание Агнесс согревало его, убаюкивало. На секунду Фокси даже
показалось, что он находится где-то в промежутке между сном и явью, в каком-
то нереальном мире, куда увлекли его грезы. Он представил себе, что оба они
находятся вовсе не в Дувервилле, а в совершенно другом месте, где им нет
больше нужды скрывать что-либо друг от друга, да и от самих себя. Но, увы,
это чувство оказалось лишь мимолетной блажью, мороком. Таким же, как то
пьянящее земляничное вино, что они пили в первый вечер знакомства...
Жениха и невесту Фокси поздравил сдержанно, в отличие от всех остальных
гостей, которые всем своим видом пытались показать, что совсем не считают
замужество Юджин Бигль браком по расчету. Юджин это заметила и даже
погрустнела. Агнесс, изо всех сил делающая вид, что не ревнует мужа, была
удивительно весела и весь вечер флиртовала с мужчинами, так что Фокси то и
дело приходилось отгонять от нее чересчур навязчивых кавалеров.
Ближе к середине банкета заявилась Луиза Малькольм, встречи с кот
...Закладка в соц.сетях
