Жанр: Любовные романы
Выше неба
...видел изображение женщины, пустое и
безликое, у которой были только внутренние половые органы. Как ужасно! Он
порадовался, что Флинн не пришлось на это смотреть. Так, что они пытаются
объяснить? Силуэт длинноволосой женщины, которая стояла согнувшись. —
Шаг второй — найти положение, наиболее удобное для введения тампона. —
У него закружилась голова. — Ты можешь или стоять одной ногой на
сиденье унитаза, или сидеть, широко раздвинув ноги. Положение сидя позволяет
влагалищу принять более горизонтальное положение. — Боже! Он сел на
пол.
— Мне нужно всунуть в себя всю эту штуку? — крикнула Флинн.
Джек посмотрел в инструкцию:
— Нет. Просто всунь до маленьких рубчиков. А потом легко надави на
фиксатор. — Он не мог дать Флинн инструкцию, не мог позволить, чтобы
девочка увидела этих безликих женщин с их матками, влагалищами и половыми
губами, занимающими одну треть всего тела. Они, по крайней мере, могли бы
нарисовать этой женщине сердце. Завтра он напишет производителям, напишет и
скажет, что нужно изобразить женщину с лицом и другими деталями или же
оставить лишь те части, которые необходимы для инструкции. — Как ты
там?
— Я не могу сделать это. Оно не работает.
— Какая именно часть не работает?
— Ты не мог бы сюда зайти?
— Я сейчас просуну инструкцию под дверь, ладно? — Он начал
отрывать части с рисунками, но увидел, что если он сделает это, то оторвет
третий пункт инструкции. На самом деле, с ней должна быть мать или какая-
нибудь другая женщина, чтобы объяснить все и чтобы она не увидела этих
пустых женщин. Ни одна двенадцатилетняя девочка не должна подумать, что в ее
теле есть что-то неестественное.
— Джек?
— Я здесь. Посиди одну секунду. Продолжай пытаться. — Он подошел к
маленькому старинному столику в коридоре, нашел в ящике карандаш и сел.
Он подрисовал девушке глаза, ресницы, брови, пририсовал улыбку, чтобы
изобразить самоуверенность, но она сделала девушку похожей на персонаж
мультфильма. Длинные волосы, рваная челка и кольцо на правой руке. Так
лучше. Он просунул инструкцию под дверь ванной и пошел к Стюарту. Тот долго
не просыпался. Джек сильно потряс его за плечо.
— Что? Что случилось?
— У тебя есть сестра.
— Еще одна? — переспросил Стюарт и почти проснулся. — Что
случилось?
— Что ты знаешь о тампонах?
Они вдвоем подошли к двери ванной.
— Флинн, дай сюда инструкцию, — попросил Джек, — Вот
схема, — сказал Джек Стюарту Мы остановились на шаге номер три — легко
введите.
Стюарт взглянул на рисунки и прочитал инструкцию:
— Флинн?
— А?
— Ты сидишь?
— Да.
— Хорошо. — Он перечитал все действия, которые сопровождали эту
позицию. — Хорошо, если ты сидишь, тебе просто нужно направить его
назад и вниз, по направлению к тазовым костям. Действуй не спеша.
— Вы не могли бы привести Крошку Иисуса?
— Зачем? — спросил Джек.
— Для компании.
Джек не хотел открывать дверь, боясь что-нибудь увидеть.
— Он же мальчик. Это не очень хорошая мысль — пустить туда мальчика.
Даже если он собака,
Флинн вздохнула:
— Но почему?
— Мальчики не такие сильные, как девочки. У него может случиться
сердечный приступ.
Стюарт нахмурился и посмотрел на Джека.
— Просто не спеши, Флинн.
Они слушали тишину за дверью со стороны Флинн. Через несколько минут она
произнесла:
— Хорошо.
— Хорошо? — спросил Джек. —
Хорошо
означает, что ты сделала
это?
— Да, — ответила девочка. Мужчины зааплодировали.
Флинн вышла из ванной и робко подошла к Джеку.
— Прекрасная работа, — сказал, улыбаясь, Стюарт.
— Да. Мы должны это отметить. Я посмотрю, есть ли у Анны
шампанское, — возбужденно заговорил Джек.
— Джек! — Стюарт укоризненно покачал головой.
— Нет? Тогда, может быть, горячий шоколад?
— Где у Анны лежат простыни? Я перестелю тебе постель, — сказал
Стюарт.
Флинн указала на шкаф в коридоре:
— Мы можем посмотреть
Ривердэнс
?
— Не сейчас Джек покачал головой. — Завтра. Уже поздно. Как насчет
горячего шоколада?
— Не хочу. А ты не мог бы сегодня поспать в моей комнате?
— Мне нужно побыть со Стюартом. Но если я тебе понадоблюсь, приходи ко
мне. — Он поцеловал ее на прощание. — Ладно?
— А можно, я буду спать в твоей комнате? На полу. Джек задумался. Он не
возражал, но Стюарт мог чувствовать себя неуютно.
— Думаю, тебе стоит спать в своей комнате. Как только я тебе
понадоблюсь, я приду. Обещаю, — сказал Джек. — Хорошо?
Она кивнула, поцеловала Стюарта перед сном, а потом снова Джека. В своей
комнате Флинн почувствовала, словно закутана в собственное тело, как в те
тяжелые шторы, которые бабушка закрывала, чтобы не пустить свет в комнату. И
внутри и снаружи ее была темнота, словно ее заманили в какой-то ужасный
подвал, из которого она не может найти выход. Живот был словно боксерский
ринг, две силы сражались друг с другом. А нокаутирована была Флинн. Веселая
мужская вечеринка закончилась, и вокруг теперь не было ничего, кроме запахов
желаний и надежд — лимона и лаванды — и глубокого страха, что все снова
изменится.
Глава XII
По дороге в Сантьяго Был сезон противогриппозных прививок. Анна вздохнула: из ее кабинета только
что вышел уже двадцатый пациент, а на часах не было еще и половины первого.
Доктор Нейлор брал очень немного за прививки для взрослых и совсем не брал
денег с детей и подростков. Около девяти утра в клинике появилась огромная
толпа пожилых людей, живших в местном доме престарелых. Они заполнили
коридор и шумели так, будто пришли на вечеринку в центр досуга.
— Ну что, я снова оказался прав? — сказал Нейлор, когда вслед за
Анной вышел в приемную.
— Да, это меня и удивило. Я попусту трачу свои способности на здоровых
людей, которые хотят таковыми и остаться. Что случилось с больными желтухой?
С отбросами общества? Я так надеялась, что здесь из-под контроля вышла
ситуация с лейкоцитами, — сказала Анна.
Он хихикнул:
— Извини. Но я ценю, что ты пришла.
— Следующий, — сказали они в унисон.
Молодая мать со своим чадом прошла к Анне. Местная библиотекарша — по какой-
то причине она недолюбливала Анну — отправилась к Нейлору. Она почти
игнорировала Анну, когда та заходила за недельным запасом книг на кассетах.
— Как вы сегодня? — спросила Анна, проводя мать и сынишку в
кабинет. Она уже обследовала их обоих раньше. Пациентке было года двадцать
три или чуть больше, а ребенку — около трех. Последний раз, когда они здесь
были, Нейлор лечил женщину от тазового воспаления, а мальчишку — от вшей и
от инфекции уха. Анна открыла ее личную карточку. В графе
Род
деятельности
, которая отражала также и благосостояние пациента, круглым
аккуратным почерком было написано:
Проводит дни перед телевизором
. На
вопрос:
Вы сексуально активны?
— женщина ответила:
Не очень. Я просто
лежу
.
— Я не могу заснуть. Вы не могли бы мне что-нибудь прописать? —
спросила пациентка.
— Нет. — Анна поднесла шприц к тощей руке женщины. — Только
доктор может выписывать лекарства. Оставьте заявление у ассистента.
Анне не очень нравилось здесь работать — методы лечения Нейлора казались
женщине деревенскими, но у врача были связи в лаборатории местного колледжа,
куда он отправлял Анну исследовать образцы крови пациентов. Там она могла
проверять анализы крови Джека.
— Следующий! — крикнула Анна. И так — два часа.
Во время обеда она зашла в кафе
Блестящая закусочная
— еда была просто
ужасной, но она никогда не могла устоять перед красивыми названиями. Анна
села в кабинку у окна и принялась ковыряться в тарелке: она была не голодна,
но и на работу возвращаться не хотелось. На улице стоял удивительно теплый
день — термометр на фасаде банка показывал 16 градусов. День благодарения
был не за горами, а на улице — бабье лето. Они с Флинн слушали прогноз
каждый день. Флинн, как и Анна, очень любила снег и предпочитала холод
теплу. Прошлым летом они каждый день купались в карьере или в бассейне,
молчаливые, угрюмые, с тяжелыми головами. Флинн была единственным человеком,
известным Анне, который так же реагировал на жару, как и она.
Она достала сотовый телефон, чтобы позвонить в школу. У внучки появилось
гораздо больше проблем с учебой, чем раньше. Придирки ее одноклассников
усилились после того, как учительница задала выступления на тему
Мои
способности
.
— Я очень переживаю за нее, миссис Бринкман, — сказала учительница
на первом в этом учебном году родительском собрании. — Большинство
детей принесли блендеры, спицы для вязания и баскетбольные мячи. — Мисс
Джемисон замолчала. — Большинство учеников показали нам, как делать
фруктовые смеси или как вязать шарфы. Флинн принесла какие-то странные очки
и рассказала, как общаться с миром духов. Дети безжалостно высмеяли ее.
Анна уже знала об этом: Флинн всегда ей все рассказывала. Всегда лучше
говорить правду. Анна помнила, как они давным-давно играли в эту игру с
Флинн, и ей не давали покоя слова, сказанные тогда. Лучше бы она научила
Флинн говорить полезную ложь.
Трубку никто не снимал: возможно, все были в столовой. Анна расплатилась за
еду и поехала в школу. Дети обедали за столиками для пикника, стоящими
вокруг площадки. Она вгляделась в толпу, увидела золотистые волосы
учительницы и щебечущую группу подростков рядом. Флинн сидела одна, а ее
обед занимал весь столик. Анна вспомнила, как много печали было в ее
собственной жизни, она поймала взгляд Флинн и улыбнулась, а Флинн улыбнулась
в ответ. Это была самая искренняя улыбка. Именно за этим и приехала Анна, за
той частичкой счастья, которую сейчас видела на лице своей внучки.
— Привет, — сказала Флинн. — Я чувствовала, что ты где-то
рядом.
— Правда? — Анна посмотрела на недоеденный обед Флинн. — Ты
не хочешь прогулять школу и пойти на карьер? Я не уверена, что сейчас
достаточно тепло, чтобы купаться, но, по крайней мере, мы можем просто
посидеть у воды.
За этим последовала вторая улыбка, которая выражала радостное удивление, и
Анна начала надеяться, что в конце концов все будет хорошо. Она позвонила в
кабинет Нейлора из машины и сказала, что у нее проблемы, и она не появится
до завтра.
На солнце было тепло, день был безветренный, поэтому они с Флинн решили
искупаться. Они плавали в воде, идеально гладкой, в ее темной поверхности
отражались деревья, скалы и облака.
— Ты веришь в рай и ад? — спросила Флинн.
Анна повернулась: Флинн пристально смотрела на нее. Анна вдруг поняла, что
ее внучка станет очень красивой, когда вырастет. Почему она этого раньше не
замечала? Ее глаза изменились — а может быть, просто так падал свет, —
став из темно-карих еще темнее, почти черными. Губы были пухлыми, изогнутыми
и ярко-красными. Анна подумала, что однажды кто-нибудь влюбится в Флинн
именно из-за ее рта. Густые черные волосы падали ей на плечи. Недавно Флинн
выстригла себе челку и зачесала ее набок, что придало ей вид серьезной и
утонченной девушки. Возможно, она не будет высокой, подумала Анна, но зато
она прекрасно сложена. У девочки были длинные худые ноги, как у бегуна.
Наверное, она вырастет даже красивее Поппи, если такое возможно. Анна
отвернулась и посмотрела, как тени птиц, слетевших с деревьев, окружающих
карьер, двигались по воде. Анне было интересно, какой женщиной станет ее
внучка. Конечно, она не будет такой, как ее мать. Анна надеялась, что Флинн
не унаследовала от Поппи слабость и привычку потакать своим желаниям.
Девочка вырастет артистичной, как Марвин, если развитое воображение что-
нибудь значило, ее причудливые видения могут проявиться в творчестве. Анна
пыталась представить Флинн женщиной лет двадцати пяти, но не могла, ведь та
была еще совсем девочкой. Наверное, во Флинн всегда будет что-то нестареющее
и детское.
Когда Флинн повторила свой вопрос, Анна ответила:
— В твоем возрасте рано думать о таких вещах, как рай и ад, Флинни.
Просто наслаждайся прекрасным днем.
— Но ведь есть же такая вещь, как ад? — настаивала Флинн.
Анна промолчала.
— Как ты думаешь, мама ушла навсегда? — спросила Флинн.
Анна плавала рядом с Флинн, наблюдая, как вдалеке над горами собирается
туман.
— Может быть. Но это совсем не значит, что она не любит тебя. Просто у
нее есть проблемы, которые нужно решить, прежде чем она сможет позаботиться
о тебе.
— Ты была такой доброй со мной, — сказала Флинн. Через минуту она
спросила: — А в раю есть страх?
— Я вообще не представляю, что там есть.
— Если на небесах нет страха, тогда в аду, наверное, очень
туманно. — Ее взгляд остановился на горной цепи. — Туман — это
просто облако страха.
Несколько недель назад Анна позвонила детскому психологу и попросила о
встрече — ей казалось, что у Флинн меняется выражение лица.
Вы имеете в виду недостаточную аффектацию?
— спросил психолог, и Анна
ответила, что нет.
Это не означало, что Флинн перестала улыбаться или смеяться. Чтобы
подтвердить свои слова, Анна записала, как много выражений проходит по лицу
Флинн на протяжении двух часов. Приблизительно столько же, сколько у Стюарта
или Джека: Анна подсчитала и изменения их мимики, просто для объективности.
Нет, она имела в виду манеру, с какой выражения или эмоции отражались на
лице Флинн, — улыбка не освещала ее лицо, а как бы растворялась,
изумление сначала появляется у нее в глазах, а не на губах и в области
подбородка: у детей оно появляется на губах, неужели психолог этого не
замечал? У взрослых изумление проявляется сверху вниз, от бровей к губам.
Психолог, пятидесятилетний мужчина, у которого один глаз был голубой, а
другой карий, пристально посмотрел на Анну.
— А откуда начинается
ваше удивление? —
спросил он.
— Прямо отсюда, — сказала Анна и вышла.
— Собирайся. — Анна вылезла из воды. — Пора идти. Дома Анна
позвала Джека и Стюарта, который все еще был здесь даже после того, как Анна
отложила вечеринку в честь дня рождения Джека. У Джека началась реакция на
одно из лекарств, но он пошел на поправку — то ли из-за рекомбинации
медицинских препаратов, то ли из-за присутствия Стюарта, а может быть, из-за
того и другого. Анна попросила Стюарта пожить у нее подольше, насколько это
возможно. Стюарт преподавал по понедельникам и вторникам, поэтому большую
часть недели он мог быть с ними. Анне нравилось его присутствие. Больше
всего она ценила его надежность.
Анна вышла, чтобы впустить собаку Флинн, бегавшую вдоль забора, принюхиваясь
к чему-то. Анна свистнула, пес посмотрел на нее и подошел.
— Эй, толстик, не желаешь зайти? Голос по другую сторону забора
ответил:
— Спасибо, я лучше поработаю.
— О! — воскликнула Анна. — Виолетта? Это ты? Я разговаривала
с собакой.
— Ладно. По правде говоря, мне нужно похудеть в талии. Ты же знаешь, я
сбрасываю вес и тут же опять начинаю полнеть.
— Ты, случайно, не знаешь, куда ушел Джек со своим другом? —
поинтересовалась Анна.
— Не знаю. Но около полудня они проехали мимо, когда я обедала.
Анна поблагодарила и вошла внутрь. Флинн принимала ванну — Анна слышала, как
гудели старые трубы. Она села за кухонный стол, освещенный поздним солнцем,
заварила чай и взяла телефон, чтобы позвонить Грете, с которой не
разговаривала почти неделю.
— Это я, — сказала Анна, когда ее подруга взяла трубку.
— Привет, — обрадовалась Грета. — Ты знаешь что-нибудь о
creme de cassis?
— Что это?
— Вот и мне интересно. Я готовлю так называемый creme de cassis и не
знаю, что получится: пряность, жидкий соус или что-то еще.
— Хм, звучит все равно соблазнительно. Кто должен прийти?
Грета вздохнула:
— Это все не важно. В любом случае, я перестала встречаться с кем бы то ни было. Что случилось?
— Ничего особенного, просто не разговаривала с тобой несколько дней.
— У тебя утомленный голос. Анна услышала, как Грета включила миксер.
— У меня? Ну если уж ты заметила, то да, — согласилась Анна.
— Как Флинн?
— Я бы сказала, лучше. Она всегда будет необычной, но таких странных,
удивительных людей вокруг очень много.
— Конечно, — ответила Грета. — В любом случае, не думаю, что
она очень уж странная. Ей двенадцать. Кто не был ненормальным в двенадцать
лет?
— Ты права, — сказала Анна.
— Помню, когда мне было лет одиннадцать или двенадцать, у меня была
такая навязчивая — и она на самом деле была навязчивая — фантазия о красивом
мужчине, который бегал за мной по всей комнате, а я была совсем голой. Даже
не представляю, что бы я хотела, чтобы он со мной сделал, поймав меня, думай
сама. — Грета рассмеялась. — Это двенадцать лет. Ты что-то знаешь,
а что-то нет.
Анна рассмеялась. Грета говорила так, словно куда-то спешила, был слышен
грохот кастрюль и сковородок и звук льющейся на кухне воды.
— С кем ты встречаешься?
— Кое с кем с работы. Но это не так уж и интересно. Я уже с нетерпением
жду окончания этого вечера, когда смогу уютно устроиться в кровати с Лили и
буду смотреть, как она спит.
— Ты приедешь на день рождения Джека через две недели? Можешь остаться
на сколько хочешь.
— Конечно, приеду. Послушай, дорогая, мне нужно бежать, но я подумала,
что, может быть, тебе нужно отдохнуть от Флинн. Почему ты не отправишь ее в
Бостон навестить отца? Или ко мне. Я буду отчитываться тебе обо всем. Твой
голос звучит очень уж устало и напряженно.
Анна сказала, что подумает об этом.
— Я серьезно, — сказала Грета. — Когда ты на самом деле делала то, что тебе хочется?
Анна задумалась об этом, когда повесила трубку. А чего ей хотелось? В
основном того, чем она занималась. Ну, может быть, ей хотелось не так сильно
переживать за Флинн.
В одиннадцать часов — Анна уже собралась лечь спать — домой вернулись Джек и
Стюарт и пришли в спальню, где она смотрела новости.
— Вы бы, наверное, просто умерли, если бы позвонили мне? —
заворчала Анна, но она не могла сердиться. Оба, особенно Джек, выглядели
такими сияющими и счастливыми, что она не могла не улыбнуться. Джек
завалился к ней на кровать и уткнулся носом в ее шею. Стюарт сел на удобный
стул — когда-то это был стул Хью.
— Мы были в Бостоне, — начал Джек.
— Вы были в клубе?
— Я был бы не против, — сказал Джек. — Но я не очень хорошо
себя для этого чувствую. Мы ездили к друзьям. Хочешь поехать с нами в Сан-
Франциско? Тебе это не будет стоить ни цента.
— Нет, спасибо, — автоматически ответила Анна. А потом спросила: —
Что ты имеешь в виду?
— У нашего друга Крейга есть три билета, которыми он не может
воспользоваться. Почему ты не хочешь поехать? Это только на пару дней.
Стюарт договорился, что его подменят на занятиях. Мы просто решили
повеселиться.
— Нет, наверное, я не смогу. Но это звучит заманчиво. Из гостиной Флинн
крикнула:
— Джек?
— Иди сюда, крошка! — заорал он в ответ.
Флинн, а за ней и ее собака забрались на кровать к Анне и Джеку.
— Я думала, ты спишь, — сказала Анна, а потом посмотрела на то,
что было прицеплено к красной ночной рубашке внучки: одна из шпилек, которые
она когда-то давно купила на аукционе с Гретой.
— Где ты это взяла?
— На полу в чулане. — Флинн посмотрела на милые светленькие
волоски и провела по ним пальцем.
— Что это? — спросил Джек.
— Это шпилька. В конце восемнадцатого века было очень популярно делать
брошки из волос любимых, когда те умирали, — ответила Анна.
— Омерзительно, — поморщился он.
— Это волосы умершего человека, — сказала Флинн и отвела
глаза. — Это был маленький ребенок, который потерялся. Наверное,
девочка, она заблудилась и продолжала идти в темноте не в том направлении.
Когда началась буря, она подумала, что попала в ад. В раю нет грома. Только
в аду может быть гроза.
Анна, Джек и Стюарт посмотрели на нее. Джек протянул ей руку.
— Иди сюда, — мягко сказал он и усадил Флинн между собой и
Анной. — Нет такой вещи, как ад. Просто существуют различные виды рая.
По крайней мере я на это рассчитываю.
Стюарт улыбнулся, когда Джек посмотрел на него, а затем тихонько
проскользнул вниз, чтобы позвонить Дэвиду. Он сидел на плетеном диванчике,
наматывая телефонный провод вокруг запястья. Было поздно, но Стюарт хорошо
знал Дэвида: сейчас он наверняка лежит в кровати с книгой и стаканчиком
хорошего французского вина.
— Это я, — сказал он, когда Дэвид взял трубку.
— Привет, — после паузы ответил тот.
— Ну, я все еще у Анны.
— Да. Я догадался. Ты возвращаешься домой? Я не любопытствую, просто
пытаюсь строить планы.
Стюарту стало больно, когда он представил пахнущее мускусом тело своего
любовника на теплых фланелевых простынях и благоухание его одеколона на
подушках. Стюарт страстно желал быть с ним рядом, в окружении знакомых
запахов и тканей, от боли даже свело челюсти. Как он мог оставить все это?
Он думал построить с Дэвидом свое будущее, череду приятных и мирных дней,
изящно переходящих из средних лет жизни в поздние. Хотя было странно,
насколько часто сорокадвухлетний Стюарт чувствовал себя стариком, даже более
странно, чем то, что ему легче было представить, какие чувства они будут
испытывать, умирая, чем то, как они проведут отпуск.
— Стюарт?
— Я здесь, просто задумался. Я возвращаюсь домой, вот только не знаю
когда. — Стюарт решил, что так и будет. Он слышал, как Дэвид вздохнул,
но не мог сказать, был ли это злой или несчастный вздох, слышал отдаленные
звуки телевизора и звон бокалов на мраморном подносе.
— Почему? Ты сказал, что едешь к Анне на вечеринку, прекрасно.
Вечеринка окончена, возвращайся домой.
— Анна отложила вечеринку. У Джека еще не все в порядке. Вечеринка состоится через две недели.
— Я не стану это терпеть.
— Это ультиматум? — Стюарт поднял глаза и увидел вспышку света
снаружи.
Кто-то ходил вокруг дома с фонариком. Он встал, выглянул в окно, но никого
не увидел.
— Нет. Я не стану облегчать тебе жизнь. Тебе нужно определиться. Джек
обращался с тобой, как с дерьмом, а ты все думаешь вернуться к нему,
продолжаешь настраивать себя...
— Я не собираюсь возвращаться. Я приехал к нему на день рождения.
Дэвид замолчал.
— Ты собираешься остаться там еще на две недели? А как твои занятия?
— На прошлой неделе меня замещали. Все под контролем. — Стюарт
собирался в воскресенье и понедельник остаться в Бостоне у Памелы, а во
вторник вечером отправиться обратно в Мэн.
— В любом случае, мне нужно знать, вернешься ли ты в понедельник после
вечеринки.
Стюарт фыркнул:
— Итак, это ультиматум. Ты же знаешь, что тебя тоже приглашали.
Дэвид повесил трубку. Стюарт снова набрал номер, но затем положил трубку и
пошел проверить, кто ходит снаружи.
Это была ненормальная соседка со своими собаками:
— Пойдем, пойдем, уже почти стемнело.
— Привет! — крикнул Стюарт.
Она посветила на него фонариком, и Стюарт заметил, что тот прикреплен к ее
голове.
— Добрый вечер, — сказала она. — Просто вышла на вечернюю
прогулку. Рада, что вы верну
...Закладка в соц.сетях
