Жанр: Любовные романы
Семь солнечных дней
... в конце концов ты потерпишь крах, как и все мы,
независимо от того, пойду я за тобой к алтарю в омерзительно безвкусном
платье подружки невесты или нет!
Речел попятилась, будто Яслин влепила ей пощечину.
— Не могу поверить, что ты это сказала. — Ее лицо
подрагивало. — Мы празднуем мой девичник, а ты только что пожелала мне
развода! Как ты могла? Ах ты сука!
— Виновата, — вяло извинилась Яслин.
— Нет, ты не виновата. Ты никогда не чувствуешь себя виноватой!
Никогда. Обращаешься с людьми, будто они живут на свете лишь для твоей
пользы, и тебе наплевать на чужие чувства, заботишься лишь о себе...
Яслин резко села на кровать, словно вовсе не контролировала свои движения.
Вроде как раздосадованный кукольник выронил веревочки и просто бросил ее,
как марионетку. В глазах застыла боль.
— Речел, — прошептала она. — Прошу, не кричи на меня.
— Ты всегда смотрела на меня свысока. Думаешь, мы все идиоты...
— Речел, — повторила Яслин. — Умоляю, прекрати. Кажется, я
сейчас упаду в обморок.
— Ага, как же, — фыркнула Речел. — Даже понос у тебя
превращается в смертельную болезнь.
— Нет, правда. Мне правда плохо.
— Ага. Всем плохо. Переживешь. Ты просто пытаешься заставить меня
пожалеть тебя, потому что не хочешь говорить о том, что натворила этой
ночью.
Яслин медленно легла на кровать.
Речел стояла у окна, скрестив руки, будто защищаясь. Ее слишком занимали
собственные переживания, чтобы беспокоиться о несомненно преувеличенной боли
Яслин.
— Почему бы тебе не взять еще моего обезболивающего, — продолжила
она. — Не стесняйся. Пользуйся, как пользуешься всем в моей жизни. Ведь
у нас все общее, правда? — Речел была в ударе. — И я всегда была
рада поделиться с тобой. Добрячка Речел! Речел выдаст дорогой увлажняющий
крем, потому что Яслин невнимательно собирала чемодан. Вручит белоснежное
полотенце, чтобы Яслин могла вытереть потекший автозагар. И одолжит платье,
которое берегла для выпускного вечера, потому что Яслин запачкала свое
мороженым. Ты хоть знаешь, как часто за последние пятнадцать лет мне
приходилось закусывать губу, чтобы не наорать на тебя? Если бы. Тебе даже в
голову не приходит. Как можно! Ведь ты — существо особой касты. Простые
смертные вроде меня, Кэрри Эн и Юэна живут на земле лишь для того, чтобы
расчистить твой жизненный путь. Что ж, возможно, теперь этому придет конец.
Вероятно, тебе придется пожить немного в реальном мире — теперь, когда твоя
карьера катится ко всем чертям. Научишься считаться с другими людьми. И быть
настоящей подругой, если не хочешь растерять всех своих друзей. Ты
недостойна Юэна. Я надеюсь, что он встретит в Дублине кого-нибудь лучше
тебя.
И с этими словами Речел вышла из комнаты, даже не обернувшись. Она и не
подозревала, что наберется сил выдать такую речь, но сомневалась, что
выдержит и не извинится, стоит ей увидеть мученическое выражение лица Яслин.
Она видела его тысячу раз, и каждый раз оно пробирало до костей. Опущенные
уголки рта. И печально-прекрасный блеск слез в больших круглых глазах.
— Речел! — из последних сил выкрикнула Яслин, глядя, как лучшая
подруга твердо шагает к двери.
Речел вздернула голову и не замедлила шаг. Пойдет посидит на пляже и выпьет
коктейль. Почитает книжку, будет наслаждаться последним днем в Турции и
распланирует, как изменится ее жизнь после возвращения в Англию. Наконец-то
последнее слово осталось за ней.
— Речел!
Оказавшись за дверью, Речел перешла на бег и, едва очутившись на пляже,
расплакалась.
— Черт!
Так сильно живот еще ни разу не болел. Яслин проглотила две таблетки
обезболивающего и какое-то время лежала на кровати в темноте. Она и не
помнила, когда в последний раз ей было так жаль себя.
Она мысленно сделала себе выговор.
Соберись, Яс. Всего лишь приступ боли в
животе. И раз уж мы заговорили о животе...
Яслин с отвращением прощупала мышцы пресса. Целую неделю она переедала, пила
слишком много вязких сладких коктейлей и совсем не занималась спортом. И по
возвращении в Лондон ей ни за что не убедить модельное агентство, что ее
место на обложке модного журнала, а не в каталоге термального белья. Дома
придется установить жесткий режим: тренировки, упражнения на пресс и, может,
йога.
Спазмы в животе отпустили. Яслин выпрямилась на кровати.
Виндсерфинг — отличное упражнение на пресс. Она пойдет на пляж и часок
покатается. Она же давно собиралась. И у Речел будет время остыть. Ведь в
конце концов у них все наладится, правда? Не может же она отказаться от
Яслин в качестве подружки невесты. Платья-то уже готовы.
Яслин надела бикини и посмотрела на себя в зеркало. Учитывая, что всю неделю
она проленилась на солнышке, вид у нее был не очень-то отдохнувший. И ночь в
прачечной, проведенная на ложе из неуютных влажных полотенец, не пошла ей на
пользу. Она вовсе не намеревалась всю ночь пролежать на полу в прачечной. И
тем более проснуться наутро в одиночестве, когда уборщики заступили на
вахту.
Наверное, Жиль смылся посреди ночи. Может, это и к лучшему. Какая нелепая
ошибка. Когда Жиль наконец снял штаны, Яслин пришлось укусить себя за руку,
чтобы не засмеяться при виде его крошечного члена. Секс был ужасен. С Юэном
никакого сравнения.
Юэн. Что же ей с ним делать?
Яслин включала мобильник по меньшей мере раз в день, чтобы проверить
сообщения, и до сих пор ни одного не было. Ей представлялось, что он давно
мог бы и позвонить. Все-таки прошла неделя с тех пор, как он вылетел из ее
квартиры. Правда, она тоже не звонила, но так уж у них было принято. Яслин
изображала холодность. А Юэн крутился вокруг нее. Только вот теперь все
изменилось. И Яслин была удивлена. И напугана...
54
Сразу после завтрака Маркус и Салли вернулись в номер.
Салли глубоко вдохнула и громко выдохнула. Маркус вышел на балкон. В руках у
него был сморщенный тюбик солнцезащитного крема.
—
Фактор-15
почти кончился, — заметил он. — Хотя теперь,
наверное, можно пользоваться и
восьмеркой
: всего один день до отъезда. Я
уже хорошо загорел.
Салли рассеянно кивнула.
— Ты в порядке? — спросил он.
Она повернулась к нему. Маркус. Ее муж. Он надел очки. Проклятье. Она
ненавидела его в очках: он становился похож на заблудившегося маленького
мальчика. А ведь когда-то ей это так нравилось.
— Салли, — внезапно произнес Маркус, — не знаю, как тебе
сказать, так что прости, если выйдет неловко.
— Что?
— Присядь.
— Мне и так хорошо, спасибо.
Салли уставилась на свои ладони.
— В чем дело? — спросила она, пытаясь сохранять нейтральное
выражение лица. Неужели припомнит инцидент на тропинке? Она так крепко
вцепилась в балконные перила, что костяшки пальцев побелели.
— Салли, я знаю, что ты не хотела ехать в отпуск...
— Это неправда, — возразила было Салли.
— Салли. — Маркус склонил голову набок. — Притворяться больше
ни к чему. Я знаю, что ты не хотела ехать. Я не оставил тебе выбора. Даже
твоего босса впутал — не очень умный поступок. Но я надеялся, что этот
отпуск поможет нам решить разногласия, которые возникли в последнее время.
Думал, что если уехать подальше от работы, офиса, этого проклятого ремонта,
мы сможем открыть наши чувства заново. Стать теми людьми, какими были до
того, как начались проблемы. Как раньше... — Он сделал глубокий вдох и
уставился на свои руки, ухватившиеся за перила всего в нескольких дюймах от
Салли. — Но дело в том, что тех людей больше не существует. Даже если
отбросить напряжение и ссоры. Даже если мы завтра выиграем в лотерею и
больше никогда не придется ходить на работу. Салли, мы изменились. Мы оба
другие. Может, мы повзрослели. Но мне кажется, мы росли в разных
направлениях.
— Маркус, я... — Салли вдруг захотелось не согласиться, все
уладить. Ужасная, отвратительная привычка.
— Не надо, — повторил Маркус, приложив палец к ее губам. —
Ничего не говори. Я люблю тебя, Салли. Полюбил с первой встречи и думаю,
никогда не разлюблю. Но я понимаю, что больше не могу сделать тебя
счастливой. Я перепробовал все, но ничего не получается. Поэтому решил
отпустить тебя. Когда мы приедем в Англию, я не вернусь домой. Знаешь, у
Чарли в Лондоне есть квартира, он иногда останавливается там на неделе? Так
вот, вчера я ему позвонил, и он разрешил мне пожить у него столько, сколько
нужно. Думаю, для начала нам лучше месяц вообще не видеться, а потом можем
пообедать вместе и решить, что делать с домом и как начать официальный
процесс.
Маркус выдавил на руку остатки солнцезащитного крема и намазал ногу. Он
опустил голову. Взглянуть на Салли было выше его сил.
— Ничего не говори, — сказал он. Она чувствовала, что сохранять
нейтральный тон стоит ему больших усилий. — Если я тебе сегодня
понадоблюсь, буду на пляже.
— Маркус...
— Ничего не говори, — повторил он. — Подожди пару минут.
Он взял пляжное полотенце и вышел.
С балкона Салли видела, как муж шагает по тропинке к пляжу, и внезапно ей
почудилось, будто она видит его в последний раз в жизни. Чем дальше он
уходил, тем больше казался призраком. Сгусток раскаленного воздуха над
горячей землей размывал контуры его фигуры, делая похожим на образ,
увиденный сквозь слезы.
О боже. Что же произошло? Салли чувствовала, что глаза и вправду наполняются
слезами. Что же произошло?
Он дал ей все, чего она хотела, — вот что произошло. Предложил
расторгнуть отношения, да так, что даже не придется прощаться с гардеробной
комнатой. Избавил от унижающей необходимости признаться, что захотела
другого мужчину. Она должна быть рада. Он отпер дверцу клетки и показал,
куда лететь.
Тогда отчего ей так не по себе?
Должно быть, это неизбежно. Ведь она так и не разлюбила его. И предложив ей
выход так достойно, так по-джентльменски, он лишил ее возможности
оправдываться. Ей не на что злиться, нет причин, по которым без него было бы
лучше. Теперь она не сможет появиться на пороге у Виктории и выпалить:
Этот
подонок меня вышвырнул
. И от этого угрызения совести стали еще сильнее.
Расставаясь с ней, он повел себя так же, как всегда, с первого дня их
отношений. Спокойно, честно и справедливо. Потому что был спокойным, честным
и справедливым человеком.
— О боже, Маркус! — Салли была в шоке.
Но он уже был слишком далеко и не услышал ее окрика.
Выйдя из комнаты Акселя, Кэрри Эн не пошла сразу в номер. Она направилась к
наблюдательному пункту вверху пляжной тропинки, чтобы посмотреть, как солнце
медленно поднимается над водой и немного продлить непривычное ощущение
безмятежности, которое переполняло ее в то утро. Меньше всего ей хотелось
возвращаться в комнату и подвергать себя издевкам и допросу о прошедшей ночи
страсти. Она еще не решила, скажет ли Яслин и Речел правду. Ведь на кону
пятьдесят евро. Бедолага Аксель.
И все же Кэрри Эн была удивлена и немного разочарована, когда Речел
протопала мимо и даже не пожелала доброго утра. Панама была надвинута по
самый нос. Кэрри Эн предполагала (и надеялась), что Речел просто не заметила
ее на скамейке. Через полчаса мимо прошла и Яслин. С таким же рассеянным
видом.
— Доброе утро, — намеренно громко произнесла Кэрри Эн, когда Яслин
почти повернулась к ней спиной.
— О, привет, — сказала Яслин. — Вот, иду покататься на
серфинге, пока народу не набежало, — добавила она и ушла.
— И тебе всего хорошего, — пробурчала Кэрри Эн.
Что стряслось с ее подружками? Кэрри Эн перегнулась через деревянный барьер,
установленный специально для туристов, которым не терпелось попасть на пляж
коротким путем. Она с любопытством наблюдала, как Яслин невозмутимо
продефилировала мимо Речел на пути к будке инструктора по водным видам
спорта. Речел в свою очередь поднесла книжку прямо к носу, давая понять, что
тоже не желает общаться.
Похоже, поссорились. И не на шутку, раз ни та ни другая не спросила, удалось
ли Кэрри Эн перепихнуться — а сколько шуму было вчера!
— Кэрри Эн!
К несчастью, кое-кто в
Эгейском клубе
был не прочь поговорить с ней в это
утро. Рядом на скамейку примостился Мортен со своим биноклем.
— Ты рано ушла из бара вчера, я видел. Поиграть в шахматы?
Он ткнул ее под ребра.
Кэрри Эн почувствовала, как щеки нещадно краснеют.
— Он гомик, ты в курсе? — деловито сообщил Мортен. — Мне
Яссер сказал.
— Нельзя же верить всему, что говорит Яссер, — заметила Кэрри Эн.
Мортен пожал плечами. Он ей не верил. Он настроил свой бинокль.
— Ты сидишь на лучшем месте. Отсюда все видно, — сказал он. Слова
прозвучали зловеще. — Хочешь взглянуть? — Мортен поднес бинокль к
глазам и навел фокус на пляж. — Кажется, вижу твою подругу. Ту, что
была вчера с Жилем в прачечной.
— Что?
— О да. Она вынимает доску для серфинга. Мортен настроил увеличение.
— Моя подруга была с Жилем в прачечной? — допытывалась Кэрри
Эн. — Какая из них? Наверное, ты ошибся.
— Нет. Вот эта. Она твоя подруга. Смотри. Мортен держал бинокль
неподвижно, чтобы Кэрри Эн могла увидеть в точности то, что разглядывал он.
В поле ее зрения появилась подтянутая загорелая кожа и розовая лайкра — какая-
то девушка наклонилась поправить ремешок босоножки.
Это была попа Яслин.
Кэрри Эн с отвращением вернула бинокль. Зрелище идеальной попы так рано с
утра было ей не по вкусу, а Мортену вообще не следовало пялиться. Кэрри Эн
подумала, что, изобразив отвращение на лице, достаточно ясно высказала свое
отношение к наблюдению за пташками, но Мортен ни капли не смутился.
Скандинавское хладнокровие!
— Увидимся, — бросила Кэрри Эн, хотя не была намерена больше с ним
разговаривать.
Она поплелась по тропинке. И обернулась всего один раз — Мортен наводил
фокус на ее задницу.
Кэрри Эн плюхнулась на песок рядом с Речел.
— Ты прошла мимо меня, — обвинительным тоном заявила она.
— Правда? — удивилась Речел. — Прости.
— Меня только что подстерег Мортен. Пялился на Яслин в бинокль. И
сказал, что видел ее с Жилем вчера в прачечной. Какого черта это значит?
Речел опустила книгу.
— Тебе лучше не знать.
— Нет уж, лучше я узнаю, — возразила Кэрри Эн.
Яслин стояла у кромки воды, готовая пуститься в морское плавание на доске.
Ксавье заставил ее взять спасательный жилет, но она тайком его выбросила. В
подростковом возрасте Яслин часто каталась на виндсерфинге. Курс занятий был
одной из лучших взяток, которую она получила после развода родителей. Вряд
ли ей понадобится спасательный жилет. Он ей не очень-то идет.
Ксавье был занят болтовней со шведскими близняшками и не обращал внимания,
следуют ли туристы правилам безопасности. Яслин двинулась вдоль берега,
остановившись лишь раз — чтобы найти ориентир на суше. Она увидела Кэрри Эн
— та сидела рядом с шезлонгом Речел. Речел склонилась к ней, будто делилась
важнейшим секретом. Яслин очень даже догадывалась, о чем они судачат.
Она надеялась, что после рассказа Речел Кэрри Эн встанет на ее, Яслин,
сторону. Кэрри Эн не такая наивная. Более прозаична. Понимает, что у людей
есть недостатки, но это вовсе не делает их неисправимо плохими. Речел не
улавливает, что Яслин просто необходимо сотворить что-нибудь ужасное, прежде
чем кто-то другой не сделает то же самое с ней. Каждый мужчина, которого
встречала Яслин, рано или поздно ей изменял — так же, как отец матери. И
сознание, что она сама не ангел, помогает Яслин пережить боль.
Как бы она хотела быть беззаботно уверенной в будущем, как Речел. Как бы
желала довериться одному-единственному мужчине, как Речел Патрику. Если она
и прошлась насчет свадьбы, то во многом из зависти. Может, Яслин стоило в
этом признаться?
Речел сердито посмотрела в ее сторону. Судя по всему, она еще не готова
помириться и расцеловаться. Совсем не готова. Яслин отвернулась и
подтолкнула доску в открытое море.
Маркус уже был там, скользя по волнам, как камешек, посланный мастером
пускать блинчики. Он гнал на пределе своих возможностей, в который раз
пытаясь утихомирить бьющие через край эмоции. Но утренний разговор снова и
снова проигрывался у него в голове. Как выглядела Салли, когда он сказал ей,
что знает — между ними все кончено? Расстроилась ли она? Или же испытала
облегчение?
Прошлой ночью, наткнувшись на пляжной тропинке на нее и этого подонка Жиля,
он задал себе тот же вопрос. Прежде чем появиться, Маркус несколько минут
наблюдал за ними. И слава богу — ведь ему довелось услышать все те
банальности, которыми было обставлено соблазнение.
Но почему именно Жиль? Еще до катастрофического отпуска в Турции Маркусу
приходило в голову, что у Салли, возможно, роман. Она много рассказывала о
каком-то майоре авиации, с которым работала. Похоже, она им восхищалась. И
Маркус неохотно признался, что, судя по ее словам, этот парень был достоин
восхищения. Но Жиль? Неужели Салли так не хватает секса?
Или же ей просто хотелось быть пойманной с поличным? Чтобы он отпустил ее на
свободу, навсегда.
Маркус сжал зубы и с судорожной агрессией врезался в следующую волну.
— Отличный прыжок, — раздался чей-то голос.
Мимо него на полной скорости пронеслась Яслин. Она чертовски хорошо
каталась. Словно доска была продолжением ее тела.
Акселю снилось, что его душат. Он не мог вздохнуть. Боролся за жизнь, а на
груди у него восседал демон и вытягивал душевные силы вместе с дыханием.
Открыв глаза, он увидел зависшую над головой задницу Жиля в белых шортах.
Теннисный инструктор пукнул.
— О господи.
Аксель с трудом выпрямился.
— Ну? — спросил Жиль. — И где она?
— Кто?
— Догадайся. Как это было? Она знала кое-какие штучки, которых ты
раньше не пробовал?
Оттолкнув Жиля, Аксель направился к раковине и обрызгал лицо водой.
— Брось, Аксель! Нужно же что-то рассказать ребятам. Она оставила
улики? Трусы? Лифчик? Даже волос на подушке сойдет. Что произошло?
— Что хочешь, то и думай, — бросил Аксель.
— Отлично. — Жиль похлопал его по спине. — Ты сделал это.
Может, теперь тебе будет легче прочитать письмо.
Жиль бросил Акселю на кровать бледно-розовый конверт и вышел.
Трясущимися руками Аксель взял письмо. Там, где на всех предыдущих письмах к
Натали была надпись
По этому адресу не проживает
, стоял его собственный
адрес. На обратной стороне конверта был аккуратно напечатан адрес
отправителя: Н. Леклерк, 135 Рю-Дескамп, квартира 3.
Утро на пляже проходило как обычно. В тени будки с инвентарем сидел Ксавье и
позволял шведским близняшкам по очереди щупать его мускулы. На мелководье
туристы играли в шумные игры с надувными мячами. Под солнечными зонтиками
менее энергичные гости листали курортное чтиво и потягивали коктейли
огненных цветов из пластиковых стаканчиков. С моря дул ветерок, теплый, как
дыхание любовника. Кэрри Эн закрыла глаза и погрузилась в дремоту.
Речел сердито переворачивала страницы романа: ей не терпелось узнать судьбу
героини до обеда. Восседая высоко над пляжем, Мортен наводил бинокль на
полуобнаженные тела. Неторопливо разглядывал изгибы Кэрри Эн, ноги Речел,
плечи шведок...
Будто почувствовав взгляд Мортена, Ксавье резко обернулся к норвежцу с
биноклем. На самом деле солнечный зайчик от линз попал ему в глаз. Мортен
сразу же отвел бинокль, притворяясь, что смотрит на волны. Он увидел
Маркуса. Тот только что перевернулся и снова забирался на доску. Чуть дальше
плыла подруга Кэрри Эн — рассекала волны прямо по направлению к Косу,
который в такой ясный день был виден невооруженным взглядом.
Мортен настроил бинокль, но фигурка на доске для серфинга все удалялась на
огромной скорости. Мортену захотелось оказаться рядом с ней. Но он никогда
не отличался впечатляющими физическими данными. И виндсерфинг ему не по
силам. На игровых уроках в школе его всегда выбирали последним, а на
площадке высмеивали за очки с толстыми линзами и неповоротливость. И даже
повзрослев, он оставался на последнем месте. Он знал, что женщины находят
его отталкивающим.
Мортен мечтал быть похожим на аниматоров
Эгейского клуба
— стать таким же
красивым и избавиться от неловкости в общении, благодаря которой
понравившиеся ему женщины никогда не задерживались надолго, и он так и не
успевал поведать им о своем многомиллионном бизнесе по производству
древесины и огромном, но пустом доме в фьордах.
Глядя на амазонку на серфинговой доске, продолжающую путешествие в Грецию,
Мортен печально вздохнул. Положил бинокль на колени и вытер набежавшую из-
под очков слезу. Неужели так будет всегда? Который год он приезжает в
Эгейский клуб
и делает вид, что ему нравится торчать на дискотеке у
бассейна, похожей на ярмарку скота. Хотя он с куда большим удовольствием
пошел бы в музей под руку с любимой женщиной. Ему лишь хочется найти ту, с
кем можно было бы прожить всю жизнь...
Шмыгнув носом и отогнав докучливые мысли, Мортен снова принялся осматривать
пляж. Кэрри Эн перекатилась на живот. Как ему хотелось натереть ее лопатки
солнцезащитным кремом... Ее подруга Речел закончила читать книгу. Яслин все
еще рассекала волны с упорством профессионала. Только вот... Погодите-ка...
Не могла же она так быстро продвинуться на столь большое расстояние? Ее
нигде не было. Он навел бинокль на горизонт в поисках розово-желтого паруса.
Но ничего не увидел. Похоже, Яслин пропала.
Яслин казалось, что она летит. Внизу и позади — одни лишь волны. Все стихии
соединили усилия, чтобы унести ее подальше от пляжа, друзей и досадных
недоразумений, которые так ее расстраивали. Если бы можно было плыть вечно!
Если бы можно было не возвращаться на пляж, не извиняться, не принимать
решения. Если другие люди тебе безразличны, жить намного легче, подумала
Яслин.
Когда подступил обморок, она как раз разворачивала доску. Сначала живот
пронзил спазм, как было каждый день с начала этого ужасного отпуска. Она
попыталась удержать равновесие, игнорируя боль, и двигаться к берегу чуть
быстрее. Потом из уголков глаз подкралась чернота, словно опустили занавес в
конце пьесы. Ослабевшие руки не могли больше удерживать парус. Колени
подкосились, и вскоре, оказавшись на спине, она соскользнула с доски.
Попав в воду, Яслин какое-то время плыла на спине, словно расслабляясь в
теплой пенной ванне. Доску, за которую она пыталась ухватиться, снесло вне
пределов досягаемости. Она потянулась за ней, но мышцы будто превратились в
ватные волокна. Она то плыла на поверхности, то тонула. Плыла и тонула.
Плыла и тонула. Потом в глазах снова помутнело, и наступила темнота.
— Я дочитала книгу, — сказала Речел.
— Конец счастливый? — спросила Кэрри Эн.
— Разумеется.
— Ты вроде взбодрилась. Еще не готова проявить великодушие к нашей
Яслин?
Речел нахмурилась, будто лицо заволокли тучи.
— По-моему, это она должна извиниться. Кэрри Эн, по-прежнему лежа на животе, оперлась на локти.
— Неужели ты и вправду не хочешь, чтобы она была подружкой невесты?
— Я даже не хочу с ней больше общаться.
— Мне кажется, ты с ней слишком жестока. — Кэрри Эн сама изумилась
своим словам. — В последние месяцы ей пришлось не так легко, как ты
думаешь. Тебе не приходило в голову, что она завидует твоим отношениям с
Патриком?
— У нее у самой чудесный парень. И она практически заявила мне в лицо, что желает мне развода!
— Мы поступаем по-хамски из страха, а не из ненависти, — тихо
произнесла Кэрри Эн.
— Ты не представляешь, как долго мне приходилось терпеть эту
Яслин, — не унималась Речел. — Не знаешь, как долго я жила в тени
этой принцессы. Может, и к лучшему, что она не будет подружкой невесты. Не
сомневаюсь, она и на свадьбе попытается меня затмить!
— Кэрри Эн!
Кэрри Эн услышала знакомый голос до того, как Мортен ее заметил. И
моментально легла ничком на песок, прикрыв л
...Закладка в соц.сетях
