Жанр: Любовные романы
Семь солнечных дней
...ель Раданн?
Неужели за все это время ты ничему у меня не научился? Ты что, совсем не
замечаешь скрытых сигналов?
Аксель пожал плечами.
— Эта Кэрри Эн от тебя без ума. С таким же успехом она могла бы сказать
об этом вслух! Первая девчонка моложе тридцати, которая взглянула на тебя за
все это время! И не страшная. Между прочим, она даже ничего, —
благосклонно добавил Жиль. — И послезавтра уезжает?!
— Угу.
— Как раз по правилу предпоследней ночи! — Теннисный инструктор
расплылся в улыбке. — Мало того, у тебя завтра выходной. Если она
окажется страшилищем, даже не придется прятаться от нее на территории.
Просто поедешь в Бодрум, и все. Ладно, закроешься в комнате и будешь читать
книжки по философии, — смирился Жиль. — Как говорят американцы,
плевое дело. Сделай это. Трахни ее. Попрощайся с воздержанием.
В тот самый момент Кэрри Эн поднялась из-за стола, извинилась перед Мортеном
и взглянула как раз в ту сторону, где сидел Аксель. Она его не заметила, но
на всякий случай Аксель спрятался подальше в тень.
— Ладно. — Он ответил так тихо, что слова почти потерялись за
вздохом.
— Что ты сказал?
— Я сказал
ладно
.
Жиль изумленно воззрился на Акселя. Он даже не ожидал, что удастся его
убедить.
Аксель набрал воздуха в легкие, будто только что согласился прыгнуть с
парашютом.
— Ты прав, Жиль. Прав на все сто. Между прочим, я уже давно об этом
думал. Нужно выкинуть Натали из головы, и единственный способ сделать это —
убедить самого себя, что я способен стать любовником другой женщины. Кэрри
Эн — лучшая из тех, кто мне до сих пор встречался. И сегодня ночью я займусь
с ней любовью.
— Не надо заниматься любовью, — фыркнул Жиль. — Просто
порадуй своего дружка тем, чего так долго его лишал. И убедись, что он еще
работает.
Аксель поморщился.
— Рад, что ты наконец-то пришел в чувство, — произнес Жиль, от
всей души хлопнув его по спине. — Как же я рад. Ты не представляешь...
В начале сезона я пятьдесят евро поставил, что ты не голубой.
— Что?
— Эй, приятель, только без обид. Пари предложил не я. Сам подумай, стал
бы я жить с тобой в одной комнате, если бы считал тебя педиком? Но ты должен
признать, что со стороны это выглядит странновато. Ты здесь, в Турции,
вокруг полно красоток, готовых прыгнуть под одеяло, а ты слоняешься как
неприкаянный и читаешь свои стишки. По-твоему, что о тебе подумают?
— Что я человек чести! Что я преданно люблю Натали и не готов
осквернить ее память или очернить себя...
Жиль саркастически ухмыльнулся:
— Ага, болтай больше.
Он взял книгу, которую Аксель читал за обедом — очередной томик малопонятных
стишков, — и рассеянно оторвал уголок титульного листа для самокрутки.
До зарплаты оставалась неделя, и деньги на нормальные сигареты у Жиля
кончились. Даже Полетт жадничала и выдавала ему всего по две сигареты за
раз. Если так и дальше пойдет, придется потревожить заначку в прикроватном
столике.
— Эй! — Аксель вырвал книгу из когтей Жиля. — Это первое
издание.
Жиль надрывно вздохнул:
— И, вероятно, эту книгу тебе подарила Натали...
— Забудь, — ответил Аксель и бросил книгу на стол. — Можешь
сжечь ее, если хочешь. Сегодня Натали Леклерк будет забыта навсегда. Сегодня
я пересплю с Кэрри Эн.
45
— Теперь мне это кажется глупостью, — шепотом проговорила Кэрри
Эн, — но я отправлялась в отпуск с твердым намерением завести роман. Я
была уверена, что к моему возвращению в Бэттерси смогу высоко задрать голову
и заявить, что Грег Фишер был вовсе не последним мужчиной, с которым я
переспала. И не единственным... — Кэрри Эн поразмышляла над своими
словами и торопливо добавила: — Конечно, я бы не стала раззванивать об этом
направо и налево. Это был бы мой секрет. Приятный маленький секрет, который
позволил бы мне не чувствовать себя старой кошелкой.
— Я не проболтаюсь, можешь не беспокоиться, — заверила ее Речел.
— Да, но болтать-то пока не о чем. — Кэрри Эн вздохнула. — Не
могу поверить, что из всех отелей мы выбрали именно
Эгейский клуб
: сексом
здесь занимаются еще реже, чем я в Англии. Приглядывать здесь одиноких
холостяков — все равно что выбирать между мазком и ректальным осмотром.
Избегаешь и того и другого, но все время думаешь, что следовало бы их
сделать. А я не хочу возвращаться домой, сожалея, что что-то не сделала...
Речел нахмурилась, пытаясь понять аллегорию Кэрри Эн.
— Ведь все, что мне нужно, — это случайная связь, чтобы растопить
лед, как говорится. У меня два года не было мужика, и чем дольше все это
затягивается, тем больше мне кажется, что я уже никогда не наберусь
храбрости и не разденусь перед мужчиной. Я на глазах превращаюсь в
новоявленную девственницу. Как думаешь, может, я слишком придирчивая?
На край бассейна взгромоздился Мортен. Речел еще раз взглянула на его
утягивающие плавки и заверила Кэрри Эн, что ей есть к чему придираться.
— Может, тебе переспать с аниматором? — предложила Яслин.
Речел и Кэрри Эн думали, что она уснула за книжкой.
— Издеваешься? Ты хоть знаешь, сколько баб проходит через них за сезон?
Я тут случайно подслушала в прачечной, как один жаловался другу: мол, на
этой неделе удалось уложить всего трех!
— Но если тебе хочется всего лишь поваляться на песочке, без
обязательств... Прояви самостоятельность и надень на него презерватив. Тогда
какая разница?
Речел была в шоке. Но Кэрри Эн невольно улыбнулась.
— Тренер по водному спорту и инструктор по стрельбе из лука очень даже
ничего, между прочим.
— Хватит! — взмолилась Кэрри Эн. — Совершенно идиотская затея. Они же еще подростки!
И к ним не подступиться — они вечно окружены визжащими
Гоу-гоу герлз
или
семидесятилетними мумиями Бриджит Бардо.
— Ага! Значит, ты бы не отказалась, если бы была уверена в
успехе! — с видом всезнающего детектива проговорила Яслин. — Так я
и знала.
— А кто бы отказался? — ответила Кэрри Эн. Норвежец в позорных
плавках исчез из поля зрения, и в кадре появилось воплощение красоты:
ягодицы учителя танцев Пьера в белоснежных шортах. Он наклонился, чтобы
выудить из бассейна конфетную обертку.
— А как насчет твоего шахматного наставника? — предложила
Речел. — Он не похож на остальных.
— Аксель? — изумилась Кэрри Эн.
— Да. По-моему, он довольно симпатичный.
— Да. Правда, никогда не улыбается.
— А если бы улыбнулся?
— Нет. Я его не интересую.
— Откуда ты знаешь? — спросила Речел.
— Каждый раз, когда я приходила на занятие, у него был такой утомленный
вид, будто он вот-вот рухнет и окочурится. Он еле заставлял себя
поздороваться, когда я прерывала его философское чтение. И это еще одна
проблема. Он слишком умен для одноразовых свиданок с туристками. К тому же
считает меня дурой.
— Что? — возмутилась Яслин. — Никто не смеет считать тебя
дурой! Господи, Кэрри Эн, у тебя же свой собственный бизнес!
— Ну и что. Я же ни черта не смыслю в философии или в поэзии.
— Как и большинство населения, — парировала Яслин. — Многие
даже не знают, как пишется
фи-ло-со-фи-я
, и думаешь, это мешает им
трахаться?
— Я все равно хотела бы знать больше, и мне плевать, что большинство
людей не соображает в философии! Знаете, я ведь в свое время поступила на
психологический факультет в университет.
Речел ошарашенно уставилась на нее.
— И почему же ты не стала учиться?
— Угадай.
— Из-за Грега, — хором пропели Яслин и Речел.
— Да, из-за Грега. Отказалась от места на курсе, потому что он сказал,
что не станет ждать меня три года. Вот тогда я и должна была насторожиться.
Ведь как можно было поклясться до конца жизни любить человека, который не
смог бы пообещать любить меня всего три года, причем каждый выходные я бы
приезжала домой?
— Мать Патрика тоже бросила учебу, чтобы выйти замуж, — задумалась
Речел. — Но когда Патрик и Дженнифер пошли в школу, она закончила
Открытый университет.
— Как же иначе, — фыркнула Яслин. — Она же суперженщина. Ты с
ней так и не поговорила?
— Пока нет, — призналась Речел.
— А с Патриком?
— Нет, — соврала Речел.
Вообще-то, с Патриком она разговаривала. Правда, не слышала ни слова из
того, что он ответил. Дозвонилась в разгаре какой-то пьяной игры. И каждый
раз, когда Патрик отвечал на ее вопросы, его голос заглушал рев дружков: кто-
то неправильно пересказал сложный лимерик и должен был опрокинуть штрафную
рюмку.
И вот, в который раз, Речел так и не удалось сообщить Патрику, что его мать
заказала рыбу для вегетарианцев, и пока он напивается в дублинском пабе,
пятьдесят пушистых маленьких беленьких барашков прощаются с жизнью, чтобы
стать обедом для гостей со вставными челюстями. Гостей, с которыми Речел и
Патрик даже незнакомы.
Но день близился к вечеру, и Речел задумалась, а не слишком ли она суетится?
Ведь эти пушистые беленькие барашки были специально выращены на убой. А рыбу
поймали в Атлантическом океане и заморозили еще задолго до того, как они
назначили дату свадьбы.
Это всего лишь один день в ее жизни. Правда, он должен был стать самым
прекрасным, но втайне Речел всегда ненавидела эти розовые сопли. Будет
лучше, если самый прекрасный день ее жизни настанет уже потом, в счастливом
и долгом замужестве. Ведь никому не хочется, чтобы день свадьбы ознаменовал
собой начало конца.
И Хелен вовсе не хотела навредить, вмешиваясь в свадебные приготовления.
Речел должна быть благодарна, что Хелен вообще заинтересовалась свадьбой. И
когда Речел позвонила своей матери в поисках поддержки, та заметила, что,
пожалуй, Хелен была права насчет вегетарианского меню. И в семье Речел полно
народу, кто более охотно полакомился бы барашком, чем паштетом из авокадо.
— Когда женились твои бабушка и дед, — сказала ее мать, — у
них даже не было нормального торта. Им удалось наскрести продуктов всего на
один ярус свадебного пирога, собрав пищевые карточки у всех членов семьи.
Другие два яруса были из картона. И видела ли ты более счастливую пару?
После этих слов Речел почувствовала себя просто инфантильной эгоисткой. Не
свадебный прием имеет значение. Важны те клятвы, что жених и невеста дают
накануне. И в свадебном обете нет таких строк:
Клянусь любить и почитать
тебя, пока твоя мать не начнет совать нос в наши дела
.
Бассейн почти опустел. Гости отеля возвращались в номера переодеться к
ужину. Темой вечера был
Мулен Руж
.
— Пора наряжаться, — объявила Яслин.
— Я первая иду в душ, — проговорила Кэрри Эн, вскочив с шезлонга.
— Только не навечно! — предупредила Яслин.
— Ну знаешь, усы за секунду не обесцветишь.
Кэрри Эн стояла перед зеркалом в ванной и оглядывала нанесенный ущерб. Кожа,
обычно прозрачно-белая, как у истинной ирландки, порозовела и покрылась
россыпью веснушек вокруг носа. Волосы, которые она каждый день перед работой
целый час выпрямляла утюжками, пушистым нимбом торчали во все стороны. Грегу
всегда нравилось, когда она выпрямляла волосы — прическа, как у Ясмин Ле
Бон. Но даже если спать на гладильной доске, кельтской блондинке в жизни не
превратиться в стройную брюнетку-персиянку. Кэрри Эн вспомнила то утро,
когда пришлось пойти на работу в образе растрепы Энн: дорожные рабочие у ее
дома случайно перерезали кабель, и три соседних улицы погрузились в темноту.
В тот день прическу Кэрри Эн заметили все. И если подумать, отзывы были
только положительные.
— Вы выглядите моложе, — сказала ее ассистентка Джейн.
К несчастью, тогда Кэрри Эн казалось, что
моложе
— синоним
неопытнее
. На
следующий день электричество починили, и выпрямляющие утюжки снова взялись
за работу. Кудряшки Кэрри Эн носила только на отдыхе или когда болела.
При мысли о Джейн Кэрри Эн неизбежно вспомнила об офисе. Она проработала в
Офисных ангелах
пять лет — там и познакомилась с Речел, а потом основала
Бюро Фишер
, агентство по подбору временного персонала. И с тех пор Кэрри
Эн редко могла расслабиться на отдыхе. Никогда не уезжала больше чем на
неделю — кроме того раза, когда они с Грегом пытались спасти брак.
Вернувшись после двухнедельного отпуска и стопроцентно убедившись, что их
браку конец, Кэрри Эн обнаружила, что офисный туалет затопило в первый же
день ее поездки, и все это время никто ничего не делал — ее тогдашняя
ассистентка не догадалась вызвать водопроводчика, заглянув в
Желтые
страницы
.
После того случая Кэрри Эн наняла ассистентку с образованием выше среднего
(это была Джейн) и не позволяла себе уезжать более чем на пять дней — в
целях минимизации возможного ущерба. И все эти пять дней она переживала и
беспрерывно названивала в Англию. В прошлом году, отдыхая на юге Испании,
Кэрри Эн под палящим солнцем вскарабкалась на гору, чтобы мобильник нашел
сеть. Она позвонила Джейн и услышала, как та сказала
о'кей
, после чего
связь снова отрубилась.
На этот раз Кэрри Эн уже не так волновалась. Позвонила Джейн один раз и
приказала в случае кризиса прислать сообщение. Но пока кризисных
предупреждений не поступало, и, вопреки себе, Кэрри Эн даже не звонила,
чтобы проверить и докопаться, не скрывает ли Джейн от нее чего-нибудь, что
по возвращении могло бы обернуться смертельной катастрофой. Но похоже, все
временные сотрудники работали и были довольны. А клиенты платили без
задержек.
Но Кэрри Эн наскучил кадровый бизнес. Когда она только начинала, в офисе
ежедневно требовалось ее стодесятипроцентное присутствие. Теперь же
контракты продлевали автоматически. Ей потребовалось ровно шестьдесят
секунд, чтобы понять, станет ли пришедшая с улицы девушка надежным
работником или же потребует выходной, чтобы поплакаться из-за нечаянной
грубости дружка. Все стало слишком легко. И, возможно, поэтому ей было так
трудно поверить словам Яслин, что собственным бизнесом можно гордиться.
Кэрри Эн жаждала новых достижений. Она не тушевалась в присутствии самых
крутых бизнесменов, с которыми обсуждала размеры прибыли и управление
персоналом. Но ей хотелось понять, почему современные мыслители до сих пор
ссылаются на античных философов в тогах. Она стремилась к знаниям. Встреча с
Акселем заставила ее понять, что за пределами ее узкого мирка существует
множество непознанного.
И Кэрри Эн осознала, что жалела о своем браке вовсе не потому, что ее муж и
лучшая подруга оказались предателями.
— Что ты там делаешь? — Яслин ломилась в дверь ванной.
— Я почти готова, — соврала Кэрри Эн.
Мазнув блеском по губам, она вышла из ванной.
Судьбоносный вибратор возвышался на кофейном столике в боевой готовности к
ритуалу. Речел и Яслин уже разлили
Голдшлагер
по стаканам.
— Ладно, — скомандовала Яслин. — Сегодня проведем ритуал по-
другому. Желания будем загадывать не для себя, а друг для друга. Кэрри Эн,
ты пожелаешь что-нибудь Речел. Речел мне. А я — Кэрри Эн.
Пожелание Кэрри Эн было предсказуемо.
— Желаю, чтобы твоя свадьба прошла идеально. С бараниной или без.
Речел повернулась к Яслин:
— Желаю, чтобы ты заполучила сотни заказов на рекламу паштета. Или чего-
нибудь еще. Менее обыденного.
И наконец заговорила Яслин:
— Желаю горячей ночки, Кэрри Эн!
Речел и Яслин заулюлюкали. Кэрри Эн потупилась.
— С мужчиной твоей мечты, — добавила Яслин.
— Неужто сегодня в отель приехал Джордж Клуни? — отшутилась Кэрри
Эн.
— У твоего Акселя глаза точь-в-точь, как у Клуни.
— Ты имеешь в виду, у него их тоже два?
— Тебе это пригодится, — сказала Речел, прикрепив у Кэрри Эн за
ухом большую шелковую розу. — Это мой талисман. Роза была на мне в
вечер знакомства с Патриком.
Тем временем в другом конце сада Жиль воодушевлял Акселя на новую миссию,
одолжив ему свою
счастливую
рубашку.
— Она же грязная, — запротестовал Аксель, держа бледно-голубую
джинсовую рубашку на расстоянии вытянутой руки.
— А как же. Она пропитана моими ферментами, — заявил Жиль. —
Нельзя их смывать.
— По мне, так воняет потом.
— Тебе так кажется, потому что ты — мужчина. Но для женщин... —
Жиль поцеловал кончики сложенных вместе большого, указательного и среднего
пальцев. — ...аромат неотразим. Как мед для пчелы. Надевай.
— Для меня это не сработает, — проворчал Аксель. — К тому же
разве она тебе самому не понадобится? Если ты собираешься охмурить ту
англичанку, в которую влюблен?
— Мне повезло: у меня есть талант и удача, — похвастался
Жиль. — Сегодня моя рубашка мне не понадобится.
— Которая из них? Кто твоя добыча? — спросил Аксель.
— Не скажу.
— Но ты же знаешь, на кого нацелился я. И раньше никогда не скромничал
насчет своих побед.
— Сегодня все иначе, — загадочно произнес Жиль. — Надевай
рубашку.
Аксель надеялся, что Жиль не будет настаивать, но тот не собирался выпускать
его из комнаты без зловонного рубища. Стараясь не дышать. Аксель напялил
рубашку через голову и застегнул до самого ворота.
— Это еще что? — недовольно пробурчал Жиль. — Ты на школьника
похож. Надо расстегнуть пару пуговиц. Показать твои мускулы.
Словно опытный стилист, Жиль повозился с рубашкой и расстегнул четыре
верхние пуговицы.
— Да у меня пупок виден! — пожаловался Аксель.
— Ладно. Может, я и ошибся, — Жиль застегнул рубашку. — У
тебя грудь не мускулистая. Так лучше.
— Я похож на дебила.
— С таким лицом — да. Не сутулься.
Жиль хлопнул друга по спине, и тот тут же выпрямился.
— Втяни живот. Правда, у тебя и нет живота. Господи, Аксель. И с чего
ты такой тощий? Как девчонка, ей-богу. Теперь поработаем над выражением
лица. Все время улыбайся. Мрачный вид хорош, если ты — Джеймс Дин. Если
фигурой не вышел, нельзя быть хмурым, нужно все время казаться веселым.
Аксель попытался выдавить из себя улыбку перед зеркалом.
— Ты безнадежен, — отмахнулся его гуру. — Скажи спасибо, что у тебя нет конкурентов.
— А как же тот норвежец?
— Мортен? Я за ним прослежу.
— А Яссер?
— Вчера вечером Яссер пометил четверых новеньких из Франции. Обойдется
без Кэрри Эн. Аксель, эта женщина тебя хочет. Это верняк. Ты только будь
рядом, все время улыбайся и не заикайся о Натали. О, и много не пей, а то в
самый ответственный момент облажаешься.
Жиль многозначительно кивнул на промежность Акселя.
Аксель страдальчески взглянул на свои брюки.
— Думай о чем угодно, лишь бы не опозориться, — наказал
Жиль. — И все получится. Понял?
Жиль взял лосьон для бритья, стоявший на тумбочке, и побрызгал небритые
щеки.
А ведь когда чисто выбрит, никогда не пользуется лосьоном
, —
подумал Аксель.
— Я все устрою, — объявил Жиль. — Отвлеку Яссера и того
норвежца. А ты занимайся своим делом. Увидимся завтра утром.
— Ты вернешься сегодня?
— Ни в коем случае. Если мне повезет, конечно. Но даже если ничего не
выйдет, обещаю, я тебя беспокоить не стану. Посплю в гамаке. Ведь сегодня
твоя счастливая ночь, Аксель Раданн.
Похоже, удача Акселю не улыбалась. Кэрри Эн нигде не было видно. Каждый
вечер с самого начала отпуска она приходила в бар к восьми, обычно с двумя
своими подружками — тихоней и чрезмерно самоуверенной брюнеткой. Тихоня и
брюнетка сидели в баре на обычном месте. Но Кэрри Эн с ними не было.
В глубине души Аксель испытал облегчение. Если она не появится в баре не
придется ее соблазнять. С тех пор как Жиль вбил ему в голову эту затею за
ланчем, перспектива соблазнения с каждой минутой теряла привлекательность.
И вот Аксель притаился в темном углу пул-бара, прямо у кухонных дверей, и
задерживал дыхание каждый раз, когда появлялся новый гость. Если Кэрри Эн не
придет к половине девятого, он вернется в комнату и снимет наконец эту
дебильную рубашку. Стоило ему поднять бокал рома с колой, как из подмышки
ударяли мощные миазмы мужественности Жиля. Неужели Жиль на самом деле
считает, что женщин возбуждает эта вонь? Единственное возможное объяснение —
этот смрад действует на женские мозги подобно нервно-паралитическому газу.
Как только Аксель появился в пул-баре, вся уверенность, которую пытался
вселить в него Жиль во время сборов на охоту, испарилась без следа. Хотя
Аксель прожил в
Эгейском клубе
уже три месяца, выходя из комнаты, он до
сих пор чувствовал себя новичком. Другие аниматоры напоминали ему тех
стильных студентов, из-за которых он боялся ходить в лучшие кафе Парижа,
пока Натали его туда не затащила. Интересно, как им это удается? Как они
умудряются вечер за вечером вести светскую болтовню с незнакомыми людьми?
Светские разговоры были для Акселя китайской грамотой. Он даже не знал, с
чего начать.
По доброте душевной Жиль поделился с Акселем фирменными способами завести
беседу, но большинство из них начинались со слов
эй, куколки
, а Аксель
даже представить не мог, что такая фраза когда-либо сорвется с его губ.
— Эй, куколки, — попробовал произнести он в спальне в присутствии
своего нового гуру.
— Нет, нет и еще раз нет, — отрезал Жиль. — Ты должен
мурлыкать, как Барри Уайт, а у тебя выходит, как у Вуди Аллена.
Но сейчас Аксель на самом деле чувствовал себя героем фильма Вуди Аллена.
Затаился в темном углу, как паук, подстерегающий Кэрри Эн, в то время как
самоуверенная секс-машина Жиль нейтрализует противника. Из своей засады
Аксель видел, как Жиль знакомит Мортена с одной из новеньких туристок —
неуклюжей разведенкой Мадлен из Шарльвилля, Арденны. Между прочим, в
Арденнах вырос поэт-романтик Артюр Рембо. Интересно, знала ли она об этом?
Черта с два! Аксель спросил ее во время приветственной встречи.
Мортен и Мадлен увлеченно болтали, хотя на каком языке — одному богу
известно. Более того, Аксель видел, как Мортен опустил руку на левую ягодицу
Мадлен. Она игриво шлепнула Мортена и положила свою руку ему прямо на самое
интересное место. Аксель с отвращением отвел взгляд.
Оправившись и наконец подняв глаза, он заметил, что Жиль уже разговаривает с
Яссером.
Приобняв Яссера за плечи, Жиль что-то шептал ему на ухо. В ответ на его
слова Яссер сделал непристойное движение бедрами, и у Акселя пропали все
сомнения насчет предмета их разговора. Расставание Жиля и Яссера
сопровождалось бурным смехом и похлопыванием друг друга по спинам. И еще они
обменялись свернутыми банкнотами. Неужто Жиль уже собирал выигрыш, доказав,
что Аксель не гомосек?
Это уже ни в какие ворота не лезет. При мысли, что аниматоры
Эгейского
клуба
обсуждали его сексуальную ориентацию, Аксель стал цвета своего
любимого свекольного салата. Любой смешок, раздававшийся в тот вечер у
бассейна, Аксель принимал на свой счет. Видно, такова его участь. Так было и
будет. Всегда быть посмешищем для других. Никто никогда не посмеется вместе
с Акселем.
Аксель опрокинул остатки ром-колы для храбрости — Жиль тайком намешал ему
тройную порцию — и вышел из темного укрытия. Покачиваясь, направился в центр
пул-бара и уже собирался уйти. Пусть Жиль проиграет свое дурацкое пари...
Аксель Раданн ляжет в могилу, любив и потеряв всего одну женщину. В комнате
его ждала пачка аспирина — он примет все сразу, чтобы избавиться от боли раз
и навсегда. Как знать, может, Натали заплачет, когда гроб с его телом
медленно пронесут по ее улице. Но пусть знает, что он ее простил — он
напишет об этом в письме, которое завещает прочитать на похоронах. И
страданиям придет конец. Аксель надеялся, что угрызения совест
...Закладка в соц.сетях
