Жанр: Любовные романы
Триумф нежности
...Я хочу, но
я...
- Екатерина! - сказал с тревогой падре Грегорио. - Садитесь! - быстро
произнес он, усаживая ее на ближайшую скамью.
Он уселся рядом с ней, и его доброе лицо было полно заботой и участием.
- Вам не обязательно говорить, что вы любите его, Кэтрин, - поспешно
успокоил он ее. - Я прекрасно вижу, что вы его любите. Но можете ли вы
наконец сказать мне, почему для вас так болезненно и невыносимо трудно
произнести это?
Побледневшая Кэти повернула голову, взглянула на него в беспомощном
испуге и вздрогнула. Голосом, который прозвучал как хриплый шепот, она
сказала:
- Я все еще помню, когда произносила их в последний раз.
- Дитя мое, тебе не по силам дальше нести это в себе. Неужели ты никому
не рассказывала?
- Нет, - покачала головой Кэти. - Мой отец убил бы Дэвида, моего мужа. К
тому времени когда мои родители вернулись из Европы, синяки прошли. А Анна,
их служанка, поклялась никогда никому не рассказывать, как я выглядела в ту
ночь.
- Может быть, ты попытаешься рассказать мне, что тогда произошло? - мягко
спросил он.
Кэти посмотрела на свои руки, безвольно лежащие на коленях. Если рассказ
об этом окончательно изгонит Дэвида из ее памяти и жизни, то она готова
попробовать.
Вначале она говорила запинаясь, но затем из нее вырвался поток
приглушенных, мучительных слов.
Когда Кэти закончила, она прислонилась к спинке скамьи, совершенно
измученная воспоминаниями. Но теперь она была освобождена от боли. И еще она
поняла, что между Дэвидом и Рамоном не было ничего общего, ничего. Дэвид был
эгоистом, эгоцентриком, садистом и монстром, в то время как Рамон хотел
любить, защищать и обеспечивать ее. И даже несмотря на то что она
пренебрегла его словами, унизила и довела до бешенства, Рамон не обидел ее
физически. То, что произошло в прошлом, оставалось здесь, под сводами
церкви.
Кэти взглянула на падре Грегорио и поняла, что он взвалил на себя все ее
бремя. Он выглядел разбитым.
- Я чувствую себя намного лучше, - мягко сказала она, надеясь поднять ему
настроение. Падре Грегорио заговорил вновь:
- Рамон знает, что с вами произошло той ночью?
- Нет. Я не могла говорить об этом. Я действительно не думала, что это
будет меня когда-нибудь беспокоить. Я даже с трудом вспоминала о Дэвиде.
- Это беспокоило вас, - возразил падре Грегорио. - И вы думали о нем,
сознавали вы это или нет. Иначе вы бы просто уличили Рамона, что он не тот,
за кого себя выдает. Вы этого не сделали, потому что в глубине души боялись
того, что услышите. Потому что из-за вашего ужасного опыта вы автоматически
предположили, что каким бы ни был секрет Рамона, он окажется таким же
страшным, как тот, который вы обнаружили у другого мужчины.
Он тихо размышлял в течение нескольких минут, затем отрешился от своей
задумчивости.
- Мне кажется, что будет лучше, если вы признаетесь в этом Рамону до
вашей брачной ночи. Вполне возможно, что из-за ваших воспоминаний вы
испытаете некоторое отвращение, когда столкнетесь с интимной близостью между
мужем и женой. Рамон должен быть готов к этому.
Кэти улыбнулась и уверенно покачала головой:
- Я не испытываю никакого отвращения к Рамону, так что никакого повода
для беспокойства у меня нет.
- Возможно, вы правы.
Неожиданно лицо падре Грегорио потемнело.
- Хотя, даже если вы невольно отвергнете супружескую близость, я уверен,
что у Рамона достаточно опыта в общении с женщинами, чтобы разрешить любую
проблему подобного рода.
- Я абсолютно уверена, что он сможет, - успокоила его Кэти и рассмеялась,
глядя на осуждающее лицо падре Грегорио.
Прищуренный взгляд старого священника избегал улыбающихся глаз Кэти.
- Не так уверена, - поспешно исправилась она. Он одобрительно кивнул:
- Хорошо, что вы заставили его подождать. К своему стыду, Кэти
почувствовала, что у нее покраснели щеки. Падре Грегорио тоже заметил это.
Его пушистые брови взлетели, и он всмотрелся в ее лицо через свои золотые
очки.
- Или Рамон заставил вас подождать? - хитро спросил он.
В этот момент несколько туристов вошли в церковь.
- Пойдемте, мы можем закончить наш разговор снаружи, - сказал он.
Они вышли на площадь.
- Что вы теперь собираетесь делать?
Кэти прикусила губу и взглянула в сторону магазина.
- Я полагаю, - сказала она с трудом, - что отнесу назад вещи, которые
здесь купила, и скажу, что Рамон не... - споткнулась она на слове, -
позволяет оставить их.
Падре Грегорио запрокинул голову, и вся площадь огласилась его хохотом.
Несколько жителей деревни, выходящих с покупками из магазинов, повернулись,
чтобы взглянуть на него.
- Позволяет или не позволяет... Это звучит обнадеживающе, - рассмеялся
он. Затем покачал головой:
- Не думаю, что Рамон захочет, чтобы вы сделали это. Он не захочет
выкупить свою гордость ценой вашей. Тем не менее вы можете это предложить.
Это поможет ему убедиться в том, что вы действительно раскаиваетесь.
Кэти наклонилась к нему с беспечной, дразнящей улыбкой:
- Вы все еще считаете, что мне недостает кротости, послушания и уважения
к власти?
- Я искренне надеюсь на это, - тепло сказал он, глядя на ее сверкающее
лицо. - Как Рамон достаточно прямо дал мне понять, у него нет желания
жениться на коккер-спаниеле.
Улыбка Кэти погасла.
- Теперь у него нет желания жениться на мне.
- Вы хотите, чтобы я был с вами, когда вы будете разговаривать с ним?
После минутного размышления Кэти покачала головой:
- Это было то, о чем я собиралась вас попросить, когда шла в церковь. Я
была напугана его гневом, и он действительно пригрозил, что Дэвид покажется
мне святым.
- Рамон поднял на вас руку?
- Нет.
У падре Грегорио дрогнули губы.
- Если он не ударил вас вчера, я уверен, что он никогда этого не сделает.
- Полагаю, что я всегда это знала, - согласилась Кэти. - Хотя я очень
испугалась Рамона вчера и была напугана сегодня из-за воспоминаний о Дэвиде.
Падре Грегорио, заложив руки за спину, с одобрением обвел взором горы,
небо, деревню и ее жителей.
- Жизнь может быть настолько хороша, насколько вы ей позволите, Кэтрин.
Но вы должны совершать обмен с жизнью. Вы отдаете ей что-то и получаете
что-то от нее, потом вы снова отдаете и опять получаете взамен. Жизнь плохо
обходится с теми, кто пытается только брать и ничего не отдает взамен. Они
возвращаются с пустыми руками, и им все труднее начать наконец жить. С
каждой попыткой растут разочарование и досада. - Он задумчиво улыбнулся. -
Если вы больше не боитесь, что Рамон ударит вас, то полагаю, что я больше не
нужен вам?
- Думаю, да, - согласилась Кэти. Тут она увидела Гарсию - она совсем
забыла о нем! - стоящего около "роллса" со скрещенными на груди руками и
следящего за каждым ее движением. - Мне кажется, что Рамон велел Гарсии
убрать меня с острова, и если я пропущу самолет, то этот человек засунет
меня или на корабль, или в ящик, или в бутылку, но выполнит то, что ему
велел Рамон. Как вы думаете, вам удастся убедить его отвезти меня назад к
Габриэле и объяснить ему, что я хочу сделать Рамону сюрприз, и чтобы он не
говорил о том, что я не уехала?
- Мне кажется, что я смогу с этим справиться, - сказал священник, взял ее
под локоть и повел к машине. - Человек "с самомнением и непогрешимый" вполне
сможет запугать бедного шофера.
- Прошу прощения за то, что я наговорила, - с раскаянием произнесла Кэти.
Голубые глаза падре Грегорио смеялись.
- После сорока лет эти качества обычно расцветают пышным цветом. Не
побоюсь признаться, что с тех пор как вы мне сказали об этом, я несколько
раз заглядывал себе в душу, пытаясь понять, были ли вы правы.
- Именно этим вы и занимались, когда я нарушила ваши размышления?
На его лицо набежала тень.
- Это был момент глубокой скорби, Кэтрин. Я видел вас в машине Рамона и
знал, что вы уезжаете. Я надеялся и молился, что прежде чем это случится, вы
осознаете, что происходит в вашем сердце. Несмотря на то что вы говорили или
делали, я чувствовал, что вы любите его. А теперь давайте посмотрим, удастся
ли мне убедить преданного Гарсию, что в интересах Рамона ему следовало бы
ослушаться его приказа.
Когда "роллс" въехал во двор Габриэлы, Кэти обдумывала, не попросить ли
Гарсию о том, чтобы он отвез ее прямо в дом Рамона. Проблема заключалась в
том, что, возможно, Рамон не вернется туда в течение нескольких дней, и Кэти
не представляла, как найдет его. Габриэла сможет помочь ей, пока Эдуарде не
узнает о том, что Кэти не улетела.
Она подняла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась сама. Перед ней
была не Габриэла, а Эдуарде, непреклонный и угрожающий.
- Вы не уехали?
- Нет, я... - умоляюще начала Кэти, но не успела закончить, потому что
оказалась в медвежьих объятиях Эдуарде.
- Габриэла говорила мне, что я в тебе ошибался. То есть что ты..,
замечательная, - сердито прошептал он.
Обняв Кэти за плечи, он потащил ее в гостиную к сияющей от счастья
Габриэле.
- Она говорила, что у тебя есть мужество, - резко заявил он. - Тебе
придется им запастись, чтобы встретиться с Рамоном... Он будет вдвое
яростнее и - не надейся - не станет поддаваться.
- Как ты думаешь, куда он может пойти вечером? - храбро спросила Кэти.
Рамон стоял, опираясь о стол, в своем кабинете. На его лице не отражалось
никаких эмоций, когда Мигель и четверо аудиторов, сидевшие на роскошном
диване, обсуждали бумаги о банкротстве, которые они подготовили.
Взгляд Рамона был устремлен в окно его высотного офиса в Сан-Хуане, когда
он увидел реактивный самолет, взлетающий по широкой дуге в голубое небо.
Посмотрев на часы, он понял, что это был самолет Кэти. Он провожал его
взглядом, пока самолет не превратился в серебристую точку на горизонте.
- Как ты, собственно, и предполагал, Рамон, - заговорил Мигель, - нет
необходимости заявлять о банкротстве. У тебя достаточно денег, чтобы покрыть
все задолженности. Банки, ссудившие тебе деньги, которые ты, в свою очередь,
ссудил корпорации, лишают тебя права пользоваться островом, домами,
самолетом, яхтой, коллекцией произведений искусства и прочим. Они получат
обратно свои деньги, продав это с аукциона. Единственной твоей личной
непогашенной задолженностью являются два здания, которые ты строил в Чикаго
и Сент-Луисе.
Мигель подошел к огромному столу и вытащил лист бумаги из одной стопки.
- Банки, которые ссудили тебе часть денег на сооружение зданий,
собираются продать их другим инвесторам. Естественно, эти инвесторы и
получат прибыль, когда закончат эти здания. К несчастью, с тебя могут
удержать около двенадцати миллионов долларов из твоих собственных денег,
которые ты вложил в каждое здание. - Он со вздохом взглянул на Рамона:
- Ты, должно быть, все это давно знаешь?
Рамон нетерпеливо кивнул.
На столе рядом с ним раздался звонок, и взволнованный голос Элис сообщил:
- Звонит Сидней Грин из Сент-Луиса. Он настаивает на разговоре с вами,
сеньор Гальварра. Он ругается, - кратко добавила она. - И кричит.
- Передайте ему, чтобы он позвонил мне в другое время, когда будет
чувствовать себя более спокойно, а затем разъединитесь, - отрывисто произнес
Рамон.
Мигель улыбнулся:
- Нет сомнения, что он слегка в шоке от того, что слухи о плохом качестве
его краски, которые сейчас распространяются, подрывают его репутацию. Ими
пестрят страницы журнала "Уолл-стрит" и деловые колонки американских газет.
Один из аудиторов взглянул на Мигеля, забавляясь его наивностью.
- Представляю, как чертовски он обеспокоен тем, что происходит с его
акциями. Две недели назад "Грин Пайнт и кемикал" продавали акции по двадцать
пять долларов за штуку, а сегодня утром - по тринадцать. Там что-то вроде
паники.
Мигель откинулся на диване и с удовлетворением скрестил руки на груди.
- Интересно, что же все-таки произошло?
- Вы говорите о Сиднее Грине из Сент-Луиса? - Худощавый аудитор в очках,
сидевший на правом краю дивана, впервые оторвался от бумаг. - Этот человек
возглавляет группу, планирующую вступить во владение офисными зданиями,
которые вы сооружали в Сент-Луисе, Рамон. Она уже сделала предложение банку
выкупить и закончить их.
- Вот стервятник, - присвистнул Мигель и свирепо выругался.
Рамон не слышал его. Боль и ярость, которые он испытывал после потери
Кэти, поднялись в нем бурной волной. Сидней Грин вполне подходил для удара
этой волны.
- Он также член правления того самого банка, который отказался отсрочить
выплату ссуды, чтобы я смог завершить строительство, - сказал он низким
угрожающим голосом.
Раздался телефонный звонок. Рамон машинально ответил, пока аудиторы
собирали бумаги, готовясь уйти.
- Сеньор Гальварра, - сказала Элис, - на связи мистер Грин. Он сказал,
что уже успокоился.
- Соедините, - мягко сказал Рамон. По селектору взорвался голос Грина.
- Внебрачный ублюдок! - завопил он. Рамон кивнул, освобождая аудиторов, и
взглядом остановил Мигеля.
- Ты, грязный подонок, ты здесь? - орал Грин. Голос Рамона был опасно
спокойным:
- Теперь, когда мы исчерпали тему моей законнорожденности, может быть,
перейдем к делу?
- У меня нет к тебе никакого дела, ты...
- Сид, - вкрадчивым голосом сказал Рамон, - ты надоедаешь мне, а я этого
не люблю. Ты должен мне двенадцать миллионов долларов.
- Я должен тебе три миллиона, - прогремел тот.
- С учетом процентов теперь это больше двенадцати миллионов. За девять
лет ты нагрел руки на моих деньгах, и я хочу получить их обратно.
- Убирайся к черту! - картаво прошипел Грин.
- Я и так там! - ровно ответил Рамон. - И я хочу, чтобы ты составил мне
компанию. Начиная с сегодняшнего дня это будет тебе стоить один миллион
долларов в день, пока деньги не будут выплачены.
- Ты не можешь этого сделать, у тебя нет такого влияния, ты самонадеянный
сукин сын...
- Только повстречайся мне, - предупредил Рамон и бросил трубку.
Мигель нетерпеливо наклонился:
- У тебя есть такие возможности, Рамон?
- Нет.
- Но если он поверит, что ты..
- Если он поверит этому, то он дурак. Если он дурак, то не захочет
рисковать миллионом. Поэтому он перезвонит в течение трех часов, чтобы
доставить деньги в мой банк в Сент-Луисе, прежде чем он закроется.
Спустя три часа и пятнадцать минут Мигель угрюмо сгорбился на стуле,
ослабив галстук и распахнув пиджак. Рамон оторвался от бумаг, которые
подписывал, и сказал:
- Ты так и не сделал перерыв на ленч. Сейчас время обеда. Позвони вниз и
скажи, чтобы из ресторана прислали какую-нибудь еду. Если мы задержимся
здесь еще, тебе бы лучше подкрепиться.
Мигель задержался, набирая номер:
- Рамон, а ты ничего не хочешь? Вопрос вызвал образ Кэти, и Рамон закрыл
глаза, борясь с нестерпимой болью.
- Нет.
Мигель заказал по телефону сандвичи. Как только он повесил трубку,
телефон сразу же зазвонил опять.
- Элис ушла домой, - задумчиво сказал Рамон. Какое-то время он сидел
неподвижно, затем потянулся и нажал на кнопку.
Задыхающийся голос Сиднея Грина наполнил элегантный кабинет:
- ..необходимо знать, в какой банк.
- Не в банк, - резко ответил Рамон. - Передай их моим поверенным в
Сент-Луисе. - Он дал название и адрес фирмы, затем добавил:
- Передай им, чтобы они позвонили мне по этому номеру, как только чек
будет у них в руках.
Через полчаса позвонили поверенные. Когда Рамон повесил трубку, он
взглянул на Мигеля, чьи глаза возбужденно блестели.
- Как ты можешь так просто сидеть, Рамон? Только что ты сделал двенадцать
миллионов долларов! Рамон иронически улыбнулся:
- Фактически только что я сделал сорок миллионов. Я пущу двенадцать
миллионов на покупку акций "Грин Пайнт и кемикал". За две недели я смогу их
продать за двадцать миллионов. Я возьму эти двадцать миллионов и пущу их на
окончание строительства здания в Сент-Луисе. Когда я продам здание через
полгода, я получу назад двадцать миллионов, которые я первоначально
инвестировал, и плюс эти двадцать миллионов.
- Плюс вся та прибыль, которую ты получишь от здания.
- Плюс это, - уныло согласился Рамон. Мигель уже надевал на себя пиджак.
- Давай пойдем и отметим, - сказал он, затягивая галстук. - Это будет
мальчишник перед свадьбой и одновременно празднование твоей победы.
Глаза Рамона стали стеклянными.
- Нет необходимости в мальчишнике. Я забыл сказать, что не женюсь в
воскресенье. Кэти.., изменила решение.
Рамон весь ушел в документы, избегая изумленного сочувствия, которое, как
он знал, было написано на лице его друга.
- Иди и отметь мой "успех" за нас двоих. Я хочу просмотреть документы на
это здание.
Некоторое время спустя Рамон увидел мальчика, стоящего перед его столом и
держащего два белых бумажных пакета.
- Кто-то позвонил снизу и заказал сандвичи, сэр, - сказал он, с трепетом
разглядывая роскошный кабинет.
- Просто положи их туда. - Рамон кивнул в сторону стола и рассеянно полез
во внутренний карман пиджака. Он достал бумажник и заглянул в него в поисках
долларовой банкноты мальчику на чай.
Оказалось, что самого меньшего достоинства у него была пятидолларовая
банкнота Кэти. Он не собирался разлучаться с ней и сложил ее пополам, затем
еще раз пополам, чтобы отличить от остальных денег, которые были в
бумажнике. Это была память о рыжеволосом ангеле со смеющимися голубыми
глазами, и он хранил ее, как сокровище.
Рамон почувствовал, что его сердце разрывается на кусочки, когда медленно
вытащил деньги Кэти из своего бумажника.
Его пальцы судорожно сжали банкноту, а затем он заставил себя расстаться
с ней, точно так же, как он заставил себя расстаться с Кэти. Он раскрыл руку
и отдал скомканную банкноту посыльному.
Когда он ушел, Рамон взглянул на бумажник. Больше нет денег Кэти. И Кэти
тоже нет. Он опять стал безумно богатым человеком.
В нем забурлил горький гнев, и руки сами сжались в кулаки. Ударить бы
кого-нибудь, разнести что-нибудь в щепки!
Глава 20
Эдуарде провел рукой по темным вьющимся волосам и взглянул на Кэти - на
ней просто не было лица!
- Охранник сказал, что он покинул здание три часа назад, в девять часов.
Гарсия заехал за ним на "роллсе", но ни Гарсия, ни Рамон не вернулись на
виллу в Маягуэсе. Если только Рамон не в доме в старом Сан-Хуане.
Кэти мучилась мрачными мыслями.
- Ты думаешь, Гарсия сказал Рамону, что я не уехала, и тот просто
отказывается отвечать на звонки?
Взгляд Эдуарде был полон насмешливого презрения.
- Поверь мне, если бы Рамон знал, что ты все еще здесь, он бы не стал
прятаться от тебя, а обрушился на этот дом как сорок дьяволов.
- Эдуарде, - сказала Габриэла с сердитым вздохом, - ты пугаешь Кэти. Она
и так нервничает.
Засунув руки в задние карманы, Эдуарде прекратил расхаживать и
остановился, глядя на Кэти.
- Кэти, я действительно не знаю, где он может быть. Его нет ни в одном из
его домов, нет у Рафаэля. Я не знаю, где еще он смог бы переночевать.
Кэти попыталась не обращать внимания на болезненный укол ревности,
который она испытала, думая, что, возможно, Рамон решил провести ночь в
объятиях красотки, с которой он был часто изображен на журнальных вырезках.
- Я была уверена, что он поедет домой, - сказала она. - Ты точно уверен в
том, что его там нет?
- Я говорил тебе, что был там. Было только пол-одиннадцатого, слишком
рано для него, чтобы лечь спать, но внутри не было света.
Кэти в безрадостных раздумьях склонила голову:
- Если все так изменилось, то я должна туда поехать, там я смогу
почувствовать себя ближе к нему.
- Кэти! - решительно сказала Габриэла. - Я знаю, о чем ты думаешь, но ты
не права. Он не отправится к другой женщине сегодня ночью.
Кэти была слишком поглощена своими мыслями, чтобы заметить сомневающийся
взгляд Эдуарде, брошенный на жену.
- Ты стучал, когда подошел к дому? - спросила Кэти. Эдуарде повернулся к
ней:
- Зачем мне стучать в дверь темного, пустого дома? Кроме того, Рамон
должен был увидеть свет фар. Он бы вышел, чтобы посмотреть, кто там.
Кэти нахмурилась:
- Я думала, что ты постучал. - Она встала с такой решительностью, которой
раньше в ней не было, а затем сказала:
- Я думаю, что мне надо поехать туда.
- Кэти, его там нет, но если ты настаиваешь на том, чтобы поехать, я
поеду с тобой.
- Со мной все будет хорошо, - успокоила его Кэти.
- Я не хочу, чтобы ты говорила с ним наедине, - упорствовал Эдуарде. - Я
видел, в какой ярости он был вчера, я был с ним и...
- Я тоже была с ним, - мягко напомнила Кэти. - И я уверена, что все будет
в порядке. Сейчас он не будет таким, как вчера.
Эдуарде залез в карман, вытащил ключи от машины и протянул их Кэти.
- Если бы я хоть на минуту поверил, что он там, я поехал бы с тобой. Но
его там нет. Тебе лучше подождать до завтра, чтобы поговорить с ним.
- Завтра прилетят мои родители, - отчаянно сказала Кэти.
Она посмотрела на часы, которые угрожающе тикали на стене.
- Уже за полночь, уже утро субботы. Моя свадьба в воскресенье, то есть
завтра.
Чтобы Рамон не увидел свет от фар, Кэти проехала последние сотни ярдов с
выключенными фарами. Если Рамон здесь, подумала она, то с ее стороны будет
лучше подъехать незаметно. И особенно потому, что она не хотела сталкиваться
с возбужденным Рамоном на ступеньках.
Сквозь качающиеся ветки деревьев пробивался луч света, и сердце Кэти
забилось от радости, когда она притормозила около дома. Она шла по залитой
лунным светом кирпичной дорожке, и с каждым шагом ее все сильнее охватывала
дрожь. В спальне горела лампа!
Кэти дотронулась до двери, бормоча несвязную молитву о том, чтобы она не
была заперта, потому что ключа у нее не было, и облегченно вздохнула, когда
она легко распахнулась. Гостиная была погружена во тьму, но из открытой
двери в спальню струился мягкий свет от лампы.
Вот он. Кэти стащила свитер и кинула его на пол. Она пробежала дрожащими
руками по облегающему платью светло-коричневого цвета, которое она выбрала
несколько часов назад с целью помучить Рамона и ослабить его сопротивление.
Оно было с глубоким вырезом, на узких лентах, спина фактически обнажена. Она
пригладила длинные распущенные волосы и тихо пошла вперед.
У двери в спальню Кэти остановилась - ее сердце стучало, как после
долгого бега.
Рамон лежал на кровати, закинув руки за голову и уставившись в потолок.
Его белая рубашка была расстегнута, и он даже не потрудился снять ботинки. У
него был такой несчастный вид, что Кэти затрепетала от жалости.
Она сделала шаг в его сторону. Рамон уставился на нее, но взгляд его
блестящих черных глаз скользнул мимо, словно она была невидимкой.
- Я не уехала, - с трудом прошептала Кэти. При звуке ее голоса Рамон
взлетел с постели одним гибким, вселяющим ужас прыжком.
Его лицо застыло в непроницаемой маске, а Кэти слишком нервничала, чтобы
понять что-нибудь в его настроении, за исключением того, что он был напряжен
и, казалось, готов на нее броситься.
- Я не захотела уезжать, - запинаясь пробормотала она.
Рамон начал наступать на нее, Кэти медленно отступала.
- Падре Грегорио сказал, что обвенчает нас, - быстро проговорила она.
- Неужели? - спросил Рамон низким голосом. Он продолжал наступать, а Кэти
- пятиться.
- Я верну все, за что заплатила, в магазин, - прошептала она.
- Неужели прямо сейчас? - мягко выдохнул Рамон. Кэти энергично кивнула,
стукнулась о диван и начала обходить его.
- Я видела альбом Рафаэля, - задыхаясь, объяснила она. - Если бы ты мне
сказал, кто ты на самом деле, я бы поняла, почему ты не хотел, чтобы я
платила за что-то сама. Я бы послу... - она споткнулась на слове, -
послушалась тебя.
- Я вижу, ты выучила новое слово, - усмехнулся Рамон.
Кэти ударилась о столик с лампой и боком обошла его.
- Я наполню дом растениями, суматохой и детьми, - отчаянно пообещала она.
Она задела за стул, мешающий отступлению, и паника охватила ее.
- Ты должен выслушать меня! Я боялась стать твоей женой, потому что
чувствовала, что ты что-то скрываешь от меня, но я не понимала что, а у
Дэвида...
Рамон сократил дистанцию, и Кэти вытянула руку, пытаясь отгородиться от
него.
- Пожалуйста, выслушай меня! - выкрикнула она. - Я люблю тебя!
Он обхватил ее за плечи, с силой притянул к себе, запрокидывая голову
Кэти назад. Она оказалась настолько близко, что смогла увидеть свое
отражение в его горящих глазах. Они были полны ею и любовью к ней. Любовью
настолько всепоглощающей, что Кэти утонула в этом чувстве.
- Ты любишь меня, - повторил он странно-грубоватым голосом. - И ты
думаешь, что, если ты скажешь мне, что любишь меня, я позабуду все остальное
и прощу тебя?
- Да, - прошептала Кэти. - Я думаю, ты можешь.
Только на этот раз.
- Только на этот раз, - пробормотал он в безумной радости, и у него
дрожала рука, которую он медленно поднял, чтобы пригладить густые золотистые
волосы.
Он издал звук, который был наполовину стоном, наполовину смехом, когда
его пальцы утонули в ее волосах.
- Только на этот раз? - повторил он, как если бы это было величайшим из
всех высказываний, и его другая рука прижала ее к себе, а его губы приникли
к ее губам в безумном поцелуе.
С пьянящим восторгом, словно у нее внутри взорвался фейерверк, Кэти
обвила руками его шею и ответила на его поцелуй. Она прижалась к его
могучему телу, и Рамон задрожал от счастья. Его руки ласкали ее плечи и
спину, а затем спустились ниже, прижимая ее бедра к своим.
Он отнял свои губы от ее губ и начал покрывать торопливыми поцелуями ее
глаза, шею.
- Скажи мне это еще раз, - хрипло
Закладка в соц.сетях
