Жанр: Любовные романы
Само совершенство Том 1
...ент она стягивала с него обледеневшее нижнее
белье. — Еще не время. Пациентов, страдающих от гипотермии, следует
согревать постепенно и ни в коем случае не подвергать воздействию прямого
тепла. Мы учили это в колледже, на курсах оказания первой медицинской
помощи. И не нужно стесняться того, что я тебя раздеваю. Я ведь учительница,
а ты для меня сейчас — всего лишь маленький мальчик. — Последняя фраза
прозвучала настолько фальшиво и неубедительно, что Джулия даже
запнулась. — А ведь учительница — это почти как медсестра, понимаешь?
Напуганная тем состоянием полной апатии и неподвижности, в которое снова
впал Зак, Джулия повысила голос и почти прокричала:
— Не смей засыпать! Слушай, что я тебе говорю! — Стягивая плавки,
Джулия невольно взглянула на него, и по ее обычно бледным щекам разлился
яркий румянец. Распростертое перед ней великолепное мужское тело напоминало
цветной вкладыш из журнала
Плейгерл
, который она однажды видела во время
учебы в колледже. Но только именно это, совершенно реальное тело в настоящий
момент посинело от холода, и его бил непрекращающийся озноб.
Джулия растерла онемевшую от холода кожу и укрыла Зака горой одеял. Потом
подумала, подбежала к стенному шкафу, схватила еще несколько пледов и
положила их сверху. Оставшись довольна результатом собственных усилий,
Джулия направилась к камину. И лишь когда в нем весело запылало пламя, она
решила заняться собой, но так боялась хоть на несколько минут оставить Зака
одного, что начала расстегивать лыжный комбинезон прямо здесь, у изголовья
его кровати, настороженно прислушиваясь к неровному, прерывистому дыханию.
— Зак! Ты слышишь меня? — Не дождавшись ответа, Джулия начала
говорить какие-то бессвязные, обрывистые фразы. Просто так. Чтобы не молчать
и вдохнуть в Зака хоть, немного мужества, желания выздороветь, а заодно
подкрепить и собственные, уже начавшие угасать силы и надежду. — Ты
очень сильный, Зак. Я заметила это, еще когда ты менял мне колесо. И потом,
когда ты выбирался из ручья. И ты очень смелый. У меня в классе есть один
маленький мальчик те имени Джонни Эверетт. Так вот, он больше всего на свете
хочет быть сильным. Но он инвалид, и у меня сердце кровью обливается, когда
я смотрю на него, но при этом он никогда, слышишь, никогда не сдается.
Помнишь, я рассказывала тебе о йен вчера вечером? — Джулия сама не
заметила, как при упоминании о Джонни из ее голоса полностью исчезли
дидактические нотки и он наполнился теплотой и нежностью. — Он тоже
очень смелый, совсем как ты. А знаешь, когда мои братья были подростками,
они собирали твои фотографии. Разве я тебе этого не рассказывала?
Зак! — приходя в отчаяние, воскликнула Джулия. — Знаешь, я столько
всего еще не успела тебе рассказать. Но я обязательно это сделаю, если ты
только предоставишь мне такую возможность. Пожалуйста, не умирай! И я
расскажу тебе все, что ты захочешь узнать.
Несмотря на все усилия, Джулией постепенно овладевал страх. Что еще она
может сделать, чтобы согреть его и не дать заснуть? А если он умрет только
из-за ее невежества? Поспешно натянув первый попавшийся под руку махровый
халат, Джулия присела на краешек кровати и дрожащими руками нащупала едва
слышный пульс на шее Зака. Потом она расправила одеяла, поплотнее укрывая
ими широкие плечи и сильное тело Зака, и продолжила свой бессвязный монолог:
— Кстати, о вчерашнем вечере. Я хочу, чтобы ты знал — мне очень
нравилось, когда ты целовал меня. Я не хотела, чтобы это заканчивалось, и
именно поэтому начала вырываться, понимаешь? И не подумай, что это как-то
связано с тем, что ты... что ты сидел в тюрьме. Просто я почувствовала, что
теряю контроль над собой, понимаешь? Со мной такого никогда раньше не
случалось.
Джулия была почти уверена в том, что он не слышит ни слова из ее бессвязной
речи, а потому чувствовала себя гораздо более раскованно, чем обычно в его
присутствии, но сейчас же осеклась, увидев, что по телу Зака пробежала
мощная судорога и его стали сотрясать сильные приступы озноба.
— Озноб — это хорошо. Это очень хорошо, — как заклинание повторяла
она, напряженно пытаясь придумать еще что-нибудь, что могло бы помочь ему.
Вспомнив встречавшиеся ей раньше фотографии сенбернаров, спасающих людей,
погребенных под снежными лавинами, и миниатюрные фляжки, прикрепленные к их
ошейникам, Джулия чуть не подпрыгнула от радости и, вскочив на ноги,
устремилась на кухню. Через несколько минут она вернулась, крепко зажав в
руке стакан с бренди и сгорая от нетерпения поделиться хорошими новостями.
— Зак, — радостно сообщила она, приподнимая его голову и поднося к
губам бокал с бренди. — Постарайся выпить немного этого и понять то,
что я сейчас собираюсь тебе сказать. Я только что слышала по радио, что твой
друг — Доминик Сандини — он совсем не умер. Он сейчас находится в одной из
больниц Амарилло. И ему становится все лучше и лучше! Ты понял, что я тебе
сказала? Он не умер! Он сейчас в полном сознании. Очевидно, источник
информации либо ошибался, либо намеренно дал не правильную информацию, чтобы
спровоцировать волнения среди заключенных, что, собственно, и произошло...
Зак?
За несколько минут ей удалось влить через сжатые зубы не больше столовой
ложки, и Джулия перестала предпринимать дальнейшие попытки. Можно было
поискать телефон, спрятанный Заком, и вызвать врача, но ведь врач узнает его
и вызовет полицию. А ведь он говорил ей, что предпочитает смерть тюрьме.
Борясь с подступающими рыданиями, Джулия наконец прибегла к единственному
утешению, которое ей осталось.
— Пожалуйста, помоги мне, Господи, — молилась она, — я не
знаю, что мне делать. И не понимаю, зачем Ты свел нас. Я также не понимаю,
зачем Ты заставляешь меня испытывать те чувства, которые я испытываю, и не
даешь мне уйти от него. Всего этого я не знаю, но уверена в том, что на все
была Твоя воля... Я не могу бросить его, потому... Потому та только раз в
жизни я испытывала то же самое ощущение — будто ты стоишь рядом, положив
руку мне на плечо... В тот раз ты подарил мне Мэтисонов. — Судорожно
вздохнув и вытерев слезы, упорно скапливающиеся в уголках глаз, Джулия все
же нашла в себе силы закончить эту необычную молитву:
— А поэтому я уповаю только на Тебя, Господи! Позаботься о нас, прошу
Тебя!
Закончив молиться, Джулия перевела взгляд на Зака и с облегчением увидела,
что он продолжает дрожать, зарываясь В одеяла. Уверенная, что он спит
глубоким сном, Джулия наклонилась и с нежностью поцеловала его в лоб.
— Все будет в порядке, — нежно прошептала она. — Озноб — это
очень хорошо.
Не заметив взгляда внезапно открывшихся и пристально наблюдавших за ней
янтарных глаз, Джулия встала и направилась в ванную, чтобы принять горячий
душ.
Глава 29
Джулия убедилась, что Зак заснул, поплотнее закуталась в халат и впервые
подумала, что надо попытаться найти спрятанный телефон и позвонить
родителям. Необходимо успокоить их, дать знать, что она в безопасности.
Девушка прислушалась к ровному дыханию Зака, облегченно вздохнула, подошла к
камину и разворошила раскаленные угли. Убедившись, что в тепле недостатка не
будет, она направилась на поиски телефона. Закономерно предположив, что
поиски рациональнее всего начать с его собственной спальни, Джулия
распахнула дверь... и застыла, очарованная увиденным. До сих пор ей
казалось, что ее спальня с мраморным камином, зеркальными дверями и огромной
ванной-бассейном была верхом роскоши, но та мечта сибарита, которая
предстала перед ней сейчас, превосходила самое смелое воображение. Левая
стена являла собой одно сплошное зеркало, в котором отражались необъятная
кровать и гигантский, выложенный мрамором камин. Высокие окна на задней
стене расходились широким полукругом и создавали своеобразный альков вокруг
белого мраморного бассейна с горячей водой. Около камина и вокруг бассейна
стояли кресла и оттоманки, обитые шелком дивных пастельных тонов. Огромное
стеганое покрывало, выдержанное в той же цветовой гамме, лежало на кровати.
Джулия сделала несколько нерешительных шагов вперед, и ноги ее по щиколотку
утонули в бледно-зеленом пушистом ковре. Заметив на зеркальных панелях слева
от себя две медные ручки, она осторожно взялась за них, толкнула и... на
несколько мгновений потеряла дар речи. Перед ней была огромная, облицованная
мрамором ванная комната, прямо посередине которой находились две
продолговатые мраморные стойки с отдельными умывальниками. Стойки были
отделены Друг От друга зеркальной стенкой высотой в человеческий рост. На
каждой половине этой роскошной ванной находилась собственная душевая кабина,
в которой с успехом можно было помыть слона.
Спальня резко отличалась от остальных комнат этого дома. В ней ощущался
налет неординарной женской индивидуальности. Оказавшись в такой комнате,
мужчина, несомненно, сразу чувствовал себя допущенным в святая святых дома —
женский будуар. В каком-то из дорогих журналов Джулия читала, что настоящие
мужчины редко возражают против желания собственных жен обставить спальню по
своему, женскому вкусу. Более того, они якобы даже получают удовольствие от
ежедневного
незаконного
вторжения на запретную территорию. До сих пор это
утверждение казалось Джулии весьма сомнительным, но теперь, увидев все
своими глазами и оценив дразнящий уют подобного женского святилища, она
додумала, что даже в статьях модных журналов иногда присутствует доля
истины.
Джулия начала поиски телефона с гигантского стенного шкафа в ванной, затем
тщательнейшим образом обшарила все многочисленные шкафчики и выдвижные ящики
в спальне. Она не устояла перед искушением и позаимствовала в одном из них
шикарное, расшитое золотом алое шелковое кимоно. Отчасти потому, что оно
идеально подходило ей по размеру, но, главное, она испытывала непреодолимое
желание выглядеть как можно более привлекательной на тот случай, если Зак
проснется еще сегодня. Завязывая пояс, Джулия вдруг вспомнила о небольшом
шкафчике в холле — единственном, который был все время заперт. Ключ от него
она нашла именно там, где и ожидала, — в кармане насквозь промокших
брюк Зака.
В запертом шкафчике оказался огромный запас вина и прочей выпивки, а также
целых четыре телефонных аппарата, запрятанных за ящиком с шампанским
Дом
Периньон
.
Джулия включила аппарат в одну из розеток в гостиной и, подобрав под себя
ноги, поудобнее устроилась на диване с телефоном на коленях. Она уже набрала
почти половину длинного междугородного номера, когда внезапно сообразила,
какую страшную ошибку чуть было не совершила, и поспешно нажала на рычаг.
Похищение человека — федеральное преступление, а Зак, кроме того, еще и
сбежавший из тюрьмы
убийца
, поэтому в квартире ее родителей наверняка
постоянно дежурит кто-то из ФБР. После ее звонка они легко определят место,
где она находится. По крайней мере именно так обычно происходило в фильмах с
аналогичным сюжетом. А так как Джулия уже приняла окончательное решение
остаться здесь, с Заком, и предоставить Богу заботу о своей дальнейшей
судьбе, то выдавать таким образом свое местонахождение отнюдь не входило в
ее планы. Но, с другой стороны, необходимо позвонить родителям и успокоить
их. Задумчиво водя пальцем по вышитому на подоле кимоно золотому павлину,
Джулия размышляла над тем, как ей поступить.
Итак, члены семьи совершенно исключались. Нужно позвонить кому-нибудь
другому. Человеку, на которого она могла бы полностью положиться и который
не был бы шокирован той весьма деликатной просьбой, с которой она собиралась
к нему обратиться.
Своих коллег Джулия сразу вычеркнула из списка возможных кандидатов. Они,
конечно, замечательные женщины, но ни одна из них не решилась бы на то, о
чем собиралась попросить Джулия. Для этого необходим какой-то особый кураж,
на который они просто не были способны. Кураж... Джулия радостно улыбнулась
и потянулась за маленькой записной книжкой, которую всегда носила в сумочке.
Открыв ее на букве К, она нашла телефон дома Кахиллов, в котором Кэтрин жила
еще до того, как стала миссис Тед Мэтисон. Пару недель назад Кэтрин написала
ей, что собирается на ток неделе приехать в Китон. Невольно улыбнувшись,
Джулия подумала о том, как разозлится Тед. Ведь своим звонком ома снова
впутывает Кэтрин в семейные дела Мэтисонов. Теперь он при всем желании не
сможет продолжать игнорировать бывшую жену... Кэтрин же будет ей за это
только благодарна, уж в этом Джулия была уверена.
— Катрин? — спросила она, как только на другом конце провода
послышался женский голос, — это Джулия. Пожалуйста, ничего не отвечай,
если ты не одна.
— Джулия! Слава Богу! Не волнуйся, я одна. Я... мои родители сейчас на
Багамах. Откуда ты звонишь? С тобой все в порядке?
— — У меня все нормально. Не волнуйся, я в полнейшей безопасности.
Клянусь тебе, — сделав небольшую паузу, чтобы немного успокоиться,
Джулия продолжала:
— Ты не знаешь, В доме родителей нет посторонних? Ну, ты понимаешь, я
имею в виду людей из ФБР или полиции...
— Они есть не только в доме твоих родителей, но и шастают по всему
городу.
— Послушай, я хочу попросить тебя об одном огромном Одолжении. Это
ничем не грозит, но ты должна пообещать еще, что ничего не расскажешь им о
моем звонке.
Теперь голос Кэтрин звучал очень тихо и непривычно серьезно:
— Джулия, я сделаю для тебя все, что угодно. Я... я польщена и
счастлива, что ты позвонила именно мне. Может быть, я смогу хоть как-то
отплатить тебе за все, что ты для меня сделала. И когда пыталась
предотвратить наш с Тедом развод, и... — Джулия уже собиралась перебить
подругу, но та вдруг сама осеклась на полуслове и резко сменила тему:
— Что ты хочешь, чтобы я сделала?
— Пожалуйста, сходи к моим родителям и передай, что я хочу поговорить с
ними. Я перезвоню тебе через час. Кэтрин, пожалуйста, будь очень осторожна.
Постарайся ни в коем случае не вызвать подозрения фэбээровцев. Веди себя как
можно естественней и постарайся, чтобы ваш разговор не услышал никто из
посторонних. Ведь тебя не испугает встреча с людьми из ФБР, правда?
Кэтрин тихо рассмеялась, но смех звучал немного грустно:
— Как метко подметил в свое время Тед, я всего лишь избалованная
принцесса, которую воспитали в полной уверенности в том, что она может
поступать, как ей заблагорассудится. А потому, — продолжила она с
веселой бесшабашностью, в которой угадывалась прежняя Кэтрин, —
несколько паршивых фэбээровцев никоим образом не смогут запугать такую
принцессу, как я. Пусть даже и бывшую. А если они вдруг попытаются это
сделать, то я просто попрошу папу позвонить сенатору Уилкинсу.
— Вот и замечательно, — Джулия улыбнулась столь знакомому
сумасбродству подруги, но тотчас же снова перешла на серьезный тон. Ей
необходимо было быть уверенной в том, что ни Кэтрин, ни ее родители не решат
вдруг из самых лучших побуждений поднять на ноги ФБР и полицию. Лишняя
предосторожность не повредит. — И еще одно. Пожалуйста, позаботься о
том, чтобы мои родители поняли одну вещь — сейчас я в полной безопасности,
но если кто-нибудь узнает об этом звонке, то все изменится. И тогда мне
будет угрожать самая настоящая опасность. Я... я не могу сейчас объяснить...
у меня нет времени и потом... даже если бы я попыталась...
— А ничего и не нужно объяснять. Я по твоему голосу слышу, что с тобой
все в порядке, а это — единственное, что меня по-настоящему волнует. Что же
касается того, где ты... И с кем... Я просто знаю тебя и знаю, что ты
никогда не сделаешь ничего дурного. Ты — самый лучший человек, которого я
когда-либо встречала, Джулия. А теперь мне пора. Перезвони через час.
Время тянулось невыносимо медленно. Казалось, стрелки часов застыли на
циферблате. Джулия разожгла камин и, не в Силах заняться каким-либо делом,
нервно выхаживала.
Ко второму разговору она оказалась совсем не готова. Спокойствие м
невозмутимость Кэтрин во время их первой беседа) сослужили плохую службу.
Отец, которого она даже представить себе не могла во взвинченном,
неуравновешенном состоянии, схватил трубку сразу же после первого гудка.
— Алло? Кто это?
— Это Джулия, папа, — отвечала она, покрепче сжимая трубку. —
Со мной все в порядке. Я в безопасности...
— Слава Богу! — охрипшим от волнения голосом воскликнул
преподобный Мэтисон, — Мэри, это Джулия, с ней все в порядке. Тед,
Карл, ваша сестра в безопасности. Джулия, мы все сделали так, как ты
просила, и ничего не сказали ФБР.
Джулия слышала, как где-то далеко, за тысячу миль, мать и братья схватили
трубки параллельных телефонов и, перебивая друг друга, засыпали ее
радостными возгласами и сумбурными вопросами. Правда, очень скоро сквозь
этот нестройный хор пробился спокойный, уравновешенный голос Теда:
— Помолчите немного, — приказал он остальным, — Джулия, ты
одна? Ты можешь говорить? — И, прежде чем ев успела ответить, быстро
добавил:
— Этот твой ученик, который разговаривает басом — Джо Боб Артис,
кажется, — он ужасно беспокоится о тебе.
Какую-то долю секунды Джулия была совершенно озадачена столь неожиданным
поворотом разговора, а также упоминанием имени, которого она никогда в жизни
не слышала, но тотчас же сообразила, что Тед это сделал совершенно
сознательно, и с трудом подавила нервный смех:
— Ты, наверное, имеешь в виду Вилли, — поправила она брата, —
и я действительно совершенно одна. По крайней мере сейчас.
— Слава Богу! Так где ты находишься?
Джулия помолчала, собираясь с духом. Ведь сейчас придется солгать, то есть
сделать именно то, что она пообещала не делать никогда и действительно не
делала за все те годы, которые жила в семье Мэтисонов. Солгать. Несмотря на
более чем солидную причину, Джулия боялась и стыдилась того, что ей
предстояло сделать.
— Я точно не знаю, — выдавила из себя она, но ее смущение и
неловкость наверняка были гораздо красноречивее слов, — хотя... хотя
здесь очень холодно.
— В каком ты штате? Или, может быть, ты в Канаде?
— Я... я не могу сказать.
— Значит, Бенедикт все-таки где-то рядом, да? — Гнев, который Тед
до сих пор с трудом подавлял, прорвался наружу. — Вот почему ты не
можешь сказать, где находишься! Джулия, ты слышишь меня? Немедленно дай мне
поговорить с этим мерзавцем.
— Я не могу этого сделать! Но я хочу, чтобы вы все поняли одну вещь — я
в полной безопасности, и меня никто ни к чему не принуждает. Тед, —
обратилась она непосредственно к брату как к единственному человеку, который
знаком с законом, и, соответственно, должен понимать, что судебные ошибки —
не такая уж редкая вещь, — поверь мне. Он никого не убивал. Я в этом
уверена. Присяжные ошиблись, а следовательно, ты не можешь... точнее, мы не
можем осуждать его за то, что он попытался убежать.
— Ошиблись! Как же! — взорвался Тед. — Джулия, умоляю тебя,
не верь в эту чушь! Он был осужден за убийство, а теперь, кроме того,
совершил федеральное преступление, захватив тебя как заложницу.
— Не правда! Он не собирался делать ничего подобного, — сбивчиво
пыталась объяснить Джулия. — Ему просто нужна была машина, чтобы уехать
из Амарилло, а у меня спустилось колесо, и он помог заменить его. Я,
естественно, предложила его подвезти. Он бы с радостью отпустил меня, но
ведь я видела карту и...
— Какую карту, Джулия? Карту чего? Какого места?
— — Мне пора идти, — тихо ответила Джулия.
— Джулия! — вмешался в разговор преподобный Мэтисон. — Когда
ты вернешься домой?
— Как только он позволит мне... нет... скорее, как только смогу. Я...
Мне нужно идти. Пообещайте, что никому не расскажете об этом звонке.
— Обещаем. И помни, что мы очень любим тебя, — добавил Джеймс
Мэтисон, в который раз выражая ей свое полное и безоговорочное
доверие. — Весь город молится о твоей безопасности.
— Папа, — проговорила Джулия, будучи не в силах сдержать этот
порыв. — Может быть, ты попросишь своих прихожан помолиться и о его
безопасности тоже?
— Ты что, окончательно рехнулась?! — взорвался Тед. — Этот
человек — убийца, и он... — Джулия не стала дослушивать до конца жестокие
слова брата. Она медленно положила трубку на рычаг и сглотнула подступающие
слезы. Попросив своих родных молиться о Захарии Бенедикте, она совершенно
однозначно, хотя и косвенно, признала, что является его любовницей или
сообщницей, что было абсолютно несовместимо со всем, во что они верили и чем
жили. К сожалению, это было несовместимо и с их верой в нее.
Усилием воли Джулия справилась с охватившим ее отчаянием, в очередной раз
напомнив себе о главном — Захарии Бенедикт действительно невиновен, и это —
единственное, что может иметь значение в данный момент. Помочь невинному
человеку остаться на свободе не было ни безнравственно, ни незаконно. И это
было совместимо с тем доверием, которое ей всегда оказывали Мэтисоны.
Поднявшись с дивана, Джулия подбросила в камин немного дров, спрятала
телефон в шкафчик и отправилась на кухню, чтобы приготовить что-нибудь к
тому времени, когда ее
пациент
проснется. Например, домашнее рагу. Занятая
чисткой и резкой овощей, Джулия немного успокоилась и теперь могла трезво
обдумать ситуацию. Если Зак узнает о звонке, то ей будет очень трудно, а то
и вовсе невозможно убедить его в том, что на ее родителей, братьев и бывшую
невестку вполне можно положиться и что если они пообещали, то действительно
ничего не сообщат властям. А так как у Зака было и без того достаточно
поводов для беспокойства, Джулия решила ничего не говорить ему о своем
разговоре с домом.
Она закончила кухарить и снова переместилась в гостиную, оставив радио
включенным на тот случай, чтобы не пропустить какие-нибудь новости,
связанные с Заком.
Вытянувшись на диване и задумчиво глядя в потолок, Джулия невесело
улыбнулась, подумав о том, какую злую шутку может в любой момент сыграть с
человеком судьба. Стоило долгие годы изображать из себя Мэри. Поплине и
никогда ни в чем не отклоняться от прямой дорожки, чтобы в один прекрасный
день оказаться здесь, в горах Колорадо, с человеком, которого все считают
безжалостным убийцей.
В старших классах у нее было много приятелей-мальчиков, но она никогда не
позволяла им стать чем-то большим. И они, как правило, охотно принимали
условия игры — водили ее на футбольные матчи, подвозили домой и с радостью
включали в свои веселые компании. Когда она оканчивала школу, Роб Кифер,
пользующийся заслуженной славой школьного сердцееда, поставил ее в ужасно
затруднительное положение, пригласив пойти на выпускной бал вместе с ним.
Отказ дался ей совсем нелегко. Дело в том, что она уже долгое время была
неравнодушна к Робу. Но тем не менее не могла себе позволить пойти на
выпускной бал с парнем, о котором говорили, что он способен раздеть девушку
гораздо быстрее, чем Мэри Костлер своих манекенов в витрине фирменного
магазина Костлеров.
Джулия была почти уверена в том, что Роб не станет предпринимать ничего
подобного по отношению к ней. Во-первых, положение дочери местного
священника служило своего рода
иммунитетом
против таких поползновений. И
тем не менее она все равно не могла пойти на выпускной бал с Робом, несмотря
на собственное огромное желание и его горячие заверения в том, что он будет
вести себя подобающим образом. Она не могла себе позволить рисковать
собственной безупречной репутацией. Ведь что бы там ни произошло, вся школа,
да и весь город будут уверены в том, что дочь преподобного Мэтисона
пополнила обширный список любовных побед Роба Кифера.
А поэтому Джулия отправилась на бал с порядочным и скромным Биллом
Свенсеном, чей папа руководил школьным оркестром. Роб сопровождал Денизу
Поттер — хохотушку и душу любой компании. В тот вечер Роб был провозглашен
королем бала, и Джулия, пытаясь скрыть горечь под маской высокомерного
безразличия, с завистью наблюдала за тем, как он целует свою
...Закладка в соц.сетях
