Жанр: Любовные романы
Само совершенство Том 1
...хотились за ним
на Приемах, подсаживались в ресторанах, перехватывали на уликах,
преследовали на машинах и ненавязчиво опускали в его карман ключи от
гостиничного номера. И вот теперь, когда он Впервые в жизни действительно
хотел, чтобы женщина сказала хотя бы несколько добрых слов о его работе, она
предпочитает ему чуть ли не всех актеров, существующих на свете. Продолжая
хранить угрюмое молчание, он наблюдал за тем, как по экрану бегут титры.
— Хочешь немного попкорна?
— Нет, спасибо.
Исподтишка наблюдая за его лицом, Джулия пыталась Понять, что с ним
происходит. Может быть, он тоскует по ? прошлому? В таком случае, это совсем
неплохо. С одной стороны, ей очень не хотелось причинять ему какое бы то ни
было огорчение, но с другой — начинало все сильнее настораживать то, что он
ни словом не обмолвился о том, что собирается найти настоящего убийцу. Он
ведь мог хотя бы
упомянуть об этом, если уж не хочет делиться с ней более
Подробными планами. В данный же момент он сидел, скрестив руки на груди в
ожидании начала фильма, и выглядел при атом как человек, который уверен, что
непременно увидит что-нибудь неприятное.
— Нам совсем не обязательно смотреть этот фильм, — сказала Джулия.
— Ну что ты! Разве я могу упустить такую возможность? Несколько минут
спустя он презрительно фыркнул. Рука Джулии застыла на полпути к миске с
попкорном.
— Что-нибудь не так?
— Свет!
— А что со светом?
— Ты только посмотри на эту тень на его лице. Джулия внимательно
вглядывалась в экран.
— Но мне кажется, что это совершенно естественно. Ведь там ночь.
Зак метнул на нее убийственный взгляд, демонстрируя тем самым, что он думает
по поводу ее последних слов.
Грязные танцы
были одним из любимых фильмов Джулии. Ей нравилось в нем
все — и сами танцы, и музыка, и незамысловатая, бесхитростная любовная
история, лежащая в основе сюжета. Но на этот раз ни о каком удовлетворении
не могло быть и речи, потому что через пару минут раздалась следующая
реплика:
— Интересно, чем они намазали его волосы? Не иначе как машинным маслом.
— Зак, — предостерегла его Джулия, — если ты собираешься
комментировать этот фильм так же, как и предыдущий, то я просто выключу
телевизор.
— Я буду нем как рыба.
— Вот и хорошо — Правда, режиссура, сценарий и диалоги от этого не
станут лучше.
— Ну все, с меня довольно...
Увидев, что она поднимается, чтобы осуществить свою угрозу, Зак почувствовал
отвращение к самому себе. Чего ради он ведет себя как ревнивый подросток и
поносит актеров, которые были его же друзьями? Да и этот фильм совсем неплох
в своем роде Положив руку на плечо Джулии, он пообещал:
— Клянусь, что больше не скажу ни слова, кроме комплиментов. Сядь и
спокойно смотри дальше.
И Зак сдержал обещание Он не проронил ни единого слова до тех пор, пока не
началась сцена танца Свейзи и его партнерши. В этом месте он нарушил
молчание:
— По крайней мере она действительно умеет танцевать Хороший подбор
актеров.
Блондинка на экране действительно была очень хороша — Красивая, талантливая,
с потрясающей фигурой. Джулия испытала совершенно нелепый укол ревности, да
и непонятная угрюмость Зака не прибавляла хорошего настроения. Вдобавок ко
всему он, как нарочно, проигнорировал танцевальный талант самого Свейзи,
что, по ее мнению, было крайне несправедливо. Она уже готова была ехидно
заметить, что ему, судя по всему, нравятся только актрисы, как вдруг ее
осенило, что он, наверное, чувствовал то же самое, когда она расхваливала
всех актеров, кроме него. Эта мысль настолько потрясла Джулию, что у нее
невольно вырвалось:
— Ты что, ревнуешь?
Зак, казалось, искренне возмутился подобным предположением.
— К кому? К Патрику Свейзи?
Очевидно, ему действительно просто нравилось наблюдать за красивыми
женщинами. При мысли об этом Джулия почему-то очень огорчилась, хотя умом
прекрасно понимала, что это по меньшей мере глупо. Теперь ей также стало
понятно и то, что Заку очень не нравится тот фильм, который они смотрели, да
он этого и не скрывал, несмотря на то, что продолжал хранить молчание.
Стараясь ничем не выдать собственного безнадежно испорченного настроения,
Джулия потянулась к стопке отобранных им кассет, лежащей на столе, и
спокойно сказала:
— Давай лучше посмотрим Танцы с волками
. Там прекрасно играет
Костнер, и, кроме того, сюжет наверняка понравится тебе больше.
— Я уже видел этот фильм в тюрьме.
Эта реплика несколько удивила Джулию. Он же сам ей рассказывал, что видел в
тюрьме почти все нашумевшие фильмы, вышедшие за последние пять лет, поэтому
она не понимала, какое отношение этот факт имеет именно к
Танцам с
волками
.
— Тебе он понравился?
— Мне он показался несколько затянутым в середине.
— В самом деле? — наигранно-удивленно спросила Джулия. Эта
ситуация начинала не на шутку раздражать ее. Судя по всему, третьего не дано
— придется либо посмотреть один из его собственных фильмов, либо примириться
с его угрюмостью и капризами.
— А как тебе понравился конец?
— Кевин переделал книгу. Лучше бы он оставил все как есть. — С
этими словами Зак поднялся и направился на кухню, чтобы сварить кофе. Он
тоже сдерживался из последних сил. Но он был зол прежде всего на себя
самого, на свои бессмысленные и несправедливые замечания по поводу обоих
фильмов, снятых его друзьями. Патрик сделал совсем неплохую работу, особенно
если учитывать, что
Грязные танцы
— его первый режиссерский опыт. А
Костнер, его довольно близкий друг, снял действительно прекрасную картину,
которая получила совершенно заслуженное признание, И он сам, кстати, в свое
время этому очень порадовался.
Он был настолько погружен в собственные мысли, что не замечал происходящего
на экране до тех пор, пока не дошел с чашками в руках почти до середины
гостиной. А когда заметил, застыл как вкопанный, охваченный странной
неловкостью от того, что увидел. Джулия поменяла кассеты. Но не просто
поменяла, поставив взамен
Грязных танцев
один из
то собственных фильмов.
Она включила перемотку и сейчас, выключив звук, смотрела одну из самых
откровенных постельных сцен где-то в середине фильма. Зак сразу узнал эту
сцену — из всех его фильмов
Знакомые незнакомцы
, снятый семь лет назад,
был самым откровенным с точки зрения дротики. И сейчас, наблюдая за самим
собой в постели с Гленн Клоуз в фильме, который он ни разу не видел с тех
самых пор, как тот вышел на экраны, Зак впервые в жизни почувствовал себя
по-настоящему смущенным. И дело было даже не в том, что происходило на
экране, а в том, с каким выражением лица Джулия наблюдала за происходящим.
Кроме того, она, очевидно, была не только очень хорошо знакома С его
фильмами, но даже знала, какую именно сцену следует выбрать. Глядя на ее
застывшее лицо и немигающий взгляд, устремленный на экран, Зак понял, что
лучше бы было вернуться на десять минут назад. Тогда, по крайней мере,
единственным неприятным обстоятельством была его бессмысленная и
необъяснимая ревность. Поставив чашки с кофе на стол, Зак решил все же
выяснить причины столь внезапной перемены в настроении Джулии.
— Зачем ты это делаешь, Джулия?
— Делаю что? — невинно поинтересовалась она, нажимая на кнопку
дистанционного управления, чтобы включить звук. Ее напряженный взгляд был
прикован к гигантскому экрану.
— Зачем ты это смотришь?
— Что смотрю? — с притворным безразличием спросила Джулия. Правда,
это ей с трудом удалось, потому что видеть руки Зака, обвивающие тело Клоуз,
и их губы, слитые в пылком поцелуе, было совершенно непереносимо. Его
загорелое тело отчетливо выделялось на фоне ослепительно белой простыни.
— Ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Сначала ты делала вид,
что вообще никогда не видела моих фильмов и слыхом не слыхивала о таком
актере, как Захарий Бенедикт, а потом вдруг не только ставишь один из них,
но и проявляешь завидную осведомленность, моментально обнаружив эту сцену.
— Я видела все твои фильмы, — сообщила Джулия, не отрывая взгляда
от экрана и демонстративно игнорируя то, что он сел рядом с ней. —
Причем большая часть из них, включая и этот, у меня записаны на кассетах.
Кстати, именно
Знакомые незнакомцыя смотрела, наверное, раз шесть. —
С этими словами она, не оборачиваясь, кивнула на экран:
— Как тебе освещение?
Зак на мгновение оторвал взгляд от ее застывших черт и мельком взглянул на
экран.
— Неплохо.
— А как насчет актерской игры?
— Тоже неплохо.
— Согласна. Но не кажется ли тебе, что ты не очень добросовестно
отработал этот поцелуй? Ты мог бы сделать его еще более страстным, более
глубоким. Хотя нет, — добавила она после недолгой паузы, и на этот раз
горечь в ее голосе стала совершенно очевидной. — Это вряд ли возможно.
Ты и так почти полностью засунул язык ей в рот.
Теперь, когда Зак наконец понял, что именно грызло ее все это время, он
искренне раскаялся в своем упрямстве, грубости и настырное(tm), которые
заставили Джулию пойти на такой шаг. Он даже представить себе не мог, что ее
так может расстроить обычная киношная любовная сцена, которая к тому же
снималась в присутствии десятков свидетелей.
— Интересно, что ты чувствовал, когда она целовала тебя подобным
образом?
— Мне казалось, что я сгораю в огне, — начал Зак, но заметив, как
невольно вздрогнула Джулия после этих его слов, поспешно добавил:
— Софиты были слишком яркими, и от них исходил совершенно нестерпимый
жар. Это единственное, что беспокоило в тот момент.
— Но я уверена, что в этот момент, — сказала она, кивая в сторону
экрана, по-прежнему не в силах оторвать от него взгляд, — ты все-таки
забыл о софитах. Вряд ли бы ты мог о них думать, лаская ее грудь подобным
образом.
— Совершенно верно. Насколько я помню, именно в этот момент я думал о
том, что было бы совсем неплохо задушить режиссера, если он заставит нас
делать еще один дубль.
Демонстративно игнорируя его, кстати, совершенно правдивые слова, Джулия с
горечью, которую был бессилен скрыть даже напускной сарказм, спросила:
— А что думала Гленн Клоуз, когда ты целовал ее грудь?
— Наверное, тоже замышляла убийство режиссера. Причем по той же
причине.
— В самом деле? — саркастически поинтересовалась Джулия. — А
теперь, когда ты полностью накрыл ее тело своим?
Зак протянул руку и решительно повернул лицо Джулии так, чтобы наконец
видеть ее глаза.
— Я знаю, о чем она думала. Она мысленно молилась о том, чтобы я
поскорее убрал локоть с ее живота, прежде чем она снова рассмеется и
испортит очередной дубль.
Увидев перед собой совершенно спокойное лицо Зака и невольно почувствовав
его искреннее безразличие к тому, что происходило на экране, Джулия внезапно
ощутила себя полной дурочкой.
— Прости, я вела себя как идиотка, — виновато вздохнув, сказала
она. — Я делала вид, что совершенно не интересуюсь твоими фильмами,
только потому, что боялась увидеть одну из подобных сцен. Я понимаю, что это
глупо, но все равно чувствовала какую-то... — Джулия резко осеклась,
понимая, что не имеет права произносить слово
ревность
.
— Ревность? — подсказал Зак, и в его устах это слово прозвучало
еще более омерзительно, чем показалось ей поначалу.
— Ревность — это низменное и опустошающее чувство.
— Она делает человека раздражительным и совершенно невыносимым, —
подзадорил Зак.
Мысленно похвалив себя за то, что вовремя удержалась и не произнесла этого
слова, Джулия согласно кивнула.
— Совершенно верно Просто когда я представляла тебя в одной из подобных
сцен, мне... мне хотелось посмотреть другой фильм.
— Понятно. Тогда назови любого актера, которого бы ты хотела
посмотреть.
Джулия уже открыла было рот, чтобы ответить, но Зак тотчас же невозмутимо
добавил:
— Правда, это не должен быть ни Свейзи, ни Костнер, ни Круз, ни
Редфорд, ни Ньюмен, ни Мак-Кин, ни Форд, ни Дуглас, ни Гир.
Джулия подняла на него удивленный взгляд — Тогда кто же остается?
Обвив рукой ее плечи, Зак притянул Джулию к себе и тихо прошептал.
— Микки Маус Джулия не знала — смеяться или требовать каких-нибудь
объяснений.
— Микки Маус! Но почему?
— Потому что, — пробормотал он, нежно касаясь губами ее
виска, — я бы, пожалуй, смог выслушивать твои комплименты Микки Маусу,
не становясь
раздражительным
и
совершенно невыносимым
.
Всячески пытаясь скрыть ту радость, которую ей доставили его слова, Джулия
подняла голову и насмешливо сказала:
— Но ведь остается еще Шон Коннери. Он великолепен в
Погоне за Красным
Октябрем
.
Зак удивленно приподнял брови и в тон ей ответил:
— Остаются еще и мои шесть фильмов, которые есть в этой видеотеке.
Теперь, когда ей удалось обернуть в шутку его признание и ни слова не
сказать о собственной ревности, Джулия вдруг устыдилась своей трусости,
которая, казалось, умаляла то, что между ними происходило. Пристально
взглянув в глаза Зака, она тихо сказала:
— Я просто не могла вынести того, как ты целовал и ласкал Гленн Клоуз.
Наградой за ее мужество был долгий, восхитительный поцелуй, во время
которого она забыла обо всем на свете.
Глава 37
Джулия взглянула сквозь кухонное окно на заходящее солнце, отложила в
сторону разделочный нож и направилась в гостиную, чтобы включить телевизор.
Спутниковая антенна, находящаяся где-то на вершине горы, позволяла им ловить
Си-эн-эн, и сейчас Джулия собиралась посмотреть вечерний выпуск новостей.
Зак сегодня целый день расчищал подъездную дорогу, ведущую к мосту, и теперь
принимал душ. Этим утром он впервые поделился с нею некоторыми своими
планами, и Джулия подумала, что им осталось быть вместе не больше суток. При
мысли о близкой разлуке она испытала такой острый приступ паники, что у нее
даже перехватило дыхание. Почувствовав это, Зак поспешил добавить:
— Когда придет время уезжать, я предупрежу тебя заранее.
Когда же она попыталась хотя бы приблизительно выяснить предполагаемую дату
отъезда, он ответил неопределенно, и у Джулии невольно создалось
впечатление, что Зак ждет чего-то... или кого-то, кто должен был выйти с ним
на связь.
Конечно, он был прав. Чем меньше ей будет известно, тем лучше для них обоих.
И вместо того, чтобы терзать себя размышлениями о будущем, лучше максимально
использовать каждую минуту из того времени, которое им суждено было быть
вместе. Зак, несомненно, был прав абсолютно во всем, но, к сожалению, Джулия
не могла не думать о том, что с ним будет дальше. Кроме того, она абсолютно
не представляла себе, как он собирается искать настоящего убийцу. Ведь при
его популярности его узнают в первую же секунду, где бы он ни появился.
Правда, Зак — актер, а следовательно, умеет гримироваться и изменять свою
внешность до неузнаваемости. Джулия искренне надеялась, что он сумеет стать
незаметным. И в то же время смертельно боялась, что у него ничего не
получится.
Включив телевизор, она направилась обратно на кухню, краем уха слушая
болтовню какого-то психолога. Только пройдя гостиную, Джулия резко
обернулась, сообразив, что речь-то идет о ней. Не веря собственным ушам, она
подошла поближе к экрану и прочитала субтитры: оратора звали Уильям
Эверхардт. С потрясающей самоуверенностью доктор Эверхардт рассуждал о том,
что именно испытывает в данный момент , заложница Джулия Мэтисон в
эмоциональном отношении.
— Проводилось очень большое количество исследований, объектами которых
служили люди, попавшие в ситуации, аналогичные той, в которой оказалась мисс
Мэтисон, — говорил он. — Я лично выступал одним из соавторов книги
по этой теме, а потому могу смело утверждать, что в данный момент эта юная
леди испытывает ряд весьма стрессовых, хотя и вполне предсказуемых эмоций.
Склонив голову набок, Джулия завороженно смотрела на экран. Было крайне
интересно услышать от этого никому не ведомого эксперта, что же именно
происходит в данный момент у нее в душе.
— На первый и второй день основным, всепоглощающим чувством является
страх. Заложник ощущает себя совершенно беспомощным. Он слишком напуган для
того, чтобы действовать, и продолжает надеяться на то, что помощь придет откуда-
то со стороны. Чуть позднее, обычно где-то на третий день, страх сменяется
яростью и обидой. Это вызвано окончательным осознанием допущенной в
отношении него несправедливости, а также насильно навязанной ему роли
жертвы.
Теперь это начало по-настоящему забавлять Джулию. Загибая пальцы, она стала
считать дни, сравнивая то, что происходило на самом деле, с оценками этого
эксперта
. В первый день страх уступил место ярости за считанные часы, и
она попыталась передать записку той девушке в
Макдональдсе
. На второй день
она попыталась бежать на площадке Для отдыха, и это ей почти удалось. А на
третий день ей действительно удалось бежать. Она, конечно, была немного
напугана и очень нервничала, но уж никак не умирала от страха. Презрительно
встряхнув головой, Джулия снова сосредоточилась на разглагольствованиях
доктора Эверхардта.
— К настоящему моменту мисс Мэтисон наверняка достигла состояния,
которое я бы назвал синдромом зависимости и благодарности. Она благодарна
своему похитителю за то, что он до сих пор не убил ее, и начинает видеть в
нем едва ли не своего защитника и союзника. А у нас нет оснований
предполагать, что Захарий Бенедикт... эээ... причинил ей какой-либо вред. В
любом случае она сейчас не испытывает никаких нежных чувств к местным
властям — ведь они оказались бессильны ей помочь, когда она в этом так
нуждалась. Она полностью разочаровалась в них, а к своему похитителю,
который так легко смог перехитрить их, начинает испытывать чувство
невольного восхищения. К этому добавляется еще и чувство благодарности за
то, что он не причинил ей вреда. Не следует также сбрасывать со счетов и то,
что Бенедикт совсем неглупый и по-своему крайне обаятельный человек. А это
значит, что и эмоционально, и физически Джулия Мэтисон находится полностью в
его власти.
Выслушав этот потрясающий набор напыщенных банальностей по отношению к себе,
Джулия недоверчиво уставилась на бородатое лицо на экране, не зная —
смеяться ей или возмущаться.
— Тебе повезло, уважаемый доктор, — обратилась она к
экрану, — что ты выступал не в шоу у Ларри Кинга! Там бы ты не
отделался так легко!
Единственная верная вещь, которую доктор Эверхардт сказал до сих пор, —
это то, что Зак умен и обаятелен. Она не могла поверить, что Эверхардту ни
разу не пришло в голову, что ее ведь захватили заложницей не в чужой стране
и похитителями были отнюдь не фанатики-террористы, а значит, вполне возможно
и то, что она вовсе не будет испытывать
ряда предсказуемых эмоций
.
— Для того, чтобы полностью оправиться от этого испытания, ей
понадобится квалифицированная помощь опытного психолога. Реабилитация займет
довольно продолжительное время, но прогноз на будущее весьма благоприятен
при том условии, что она сама будет искать помощи.
Джулия онемела от такой наглости. Этот самоуверенный болван заявлял всему
миру, что она еще и психически ненормальна! Надо будет сказать Теду, чтобы
он подал на него в суд!
— Но конечно, — вмешался ведущий Си-эн-эн, — это верно лишь в
том случае, если Джулия Мэтисон действительно является заложницей. Ведь
некоторые считают ее соучастницей.
Доктор Эверхардт немного поразмыслил над этим утверждением, поглаживая
ухоженную бородку, и задумчиво проговорил:
— Если хотите знать мое мнение по этому поводу, то, учитывая все, что
мне удалось выяснить об этой молодой женщине, я бы не стал подписываться под
подобным предположением.
— И на том спасибо, — вслух поблагодарила его Джулия. — Этой
фразой ты только что избавил себя от судебного преследования.
Она была настолько поглощена происходящим на экране, что не сразу различила
шум вертолета, который, судя по звуку, кружил где-то над домом. А когда
наконец услышала, ее первой реакцией было удивление — звуки казались
странными и чужими в зимнем безмолвии. Прошло некоторое время, прежде чем
Джулия поняла, что это может значить, и тогда ее охватила паника.
— Зак! — закричала она, вылетая из гостиной и чуть не сбив его с
ног. — Там вертолет! Он очень низко... Он завис над домом! —
Последние слова застряли у нее в горле — в руках у Зака был хорошо знакомый
ей пистолет.
— Беги, прячься в лесу! — коротко приказал он, подталкивая ее к
двери и попутно натягивая на нее первую попавшуюся под руки куртку. —
Не смей приближаться к дому до того, как я тебе не разрешу, или пока они не
достанут меня отсюда!
Одновременно Зак успел зарядить пистолет и сейчас уверенно держал его в руке
дулом вверх. Он обращался с оружием с пугающей сноровкой человека, который
прекрасно умеет стрелять и твердо решил при необходимости этим
воспользоваться. Когда они подошли К двери, Зак резко отодвинул Джулию в
сторону и выглянул наружу, прислушиваясь к шуму винтов. Только убедившись,
что непосредственной опасности нет, он освободил проход и подтолкнул ее
вперед.
— Беги!
— Послушай, Зак, ради всего святого! — предприняла Джулия
последнюю попытку образумить его. — Ты же не собираешься и в самом деле
стрелять из этой штуки! Ведь должен же быть...
— Беги!!! — оборвал ее он, явно начиная терять терпение.
Джулия подчинилась. Чувствуя, как отчаянно колотится сердце, она побежала,
увязая в глубоком снегу. Достигнув спасительного леса, она оглянулась.
Темная фигура Зака отчетливо вырисовывалась в громадном окне.
Вертолет покружил над домом, взял немного влево, потом опять вернулся на
прежнее место. В какое-то жуткое мгновение Джулии показалось, что Зак
поднимает пистолет, но потом она поняла, что это всего лишь бинокль. Сделав
круг, вертолет развернулся и начал медленно удаляться от дома. Когда он
окончательно пропал из виду, Джулия почувствовала, что ноги больше не держат
ее — дало себя знать страшное напряжение последних минут. Но перед глазами у
нее неотступно стояло лицо Зака — когда с пистолетом в руке он подталкивал
ее к двери. Казалось, она наблюдала сцену из какого-то жуткого боевика. За
единственным исключением — все, что происходило с ними, было совершенно
реально. Джулия почувствовала резкий приступ дурноты и прислонилась к
дереву, судорожно сглатывая, пытаясь хоть немного унять тошноту... и страх.
— Все в порядке, — сказал Зак, подходя к ней. Джулия завороженно
смотрела на вороненое дуло, по-прежнему высовывавшееся из-за пояса
джинсов. — Это были всего лишь лыжники. Наверное, слегка перепили и
спустились слишком низко.
Джулия перевела взгляд на его лицо, но не смогла заставить себя сдвинуться с
места.
— Пойдем, — мягко сказал Зак, — давай руку.
Она отрицательно покачала головой, пытаясь стряхнуть парализовавший ее страх
и говорить как можно ровнее:
— Нет-нет. Со мной все в порядке. Я сама.
— С тобой совсем не все в порядке! — резко возразил Зак, хватая ее
в охапку. — Ты вот-вот хлопнешься в обморок.
Тошнота и головокружение наконец немного ослабли, и Джулии даже удалось
выдавить из себя подобие улыбки:
— Ты, надеюсь, не забыл, что мой брат — полицейский? Мне уже
приходилось видеть оружие. Я... я просто была не совсем к этому готова.
Джулия быстро приходила в себя. При мысли о том, что опасность позади, ее
голова начинала снова кружиться, но уже от радости и облегчения.
— Выпей это, — Зак протянул ей бокал с бренди. — Залпом и до
дна, — добавил он, после того как Джулия сделала лишь крохотный глоток
и попыталась вернуть ему бокал. Джулия заставила себя отпить еще немного и
поставила бокал на стойку.
— Я больше не хочу.
— Ладно, — не стал настаивать Зак.&
...Закладка в соц.сетях
