Жанр: Любовные романы
Раз и навсегда
...ого своим горем ребенка, но ее гордый подбородок и
огонь, горевший в глазах, предупреждали, чтобы он не переходил границы
дозволенного.
Он вспомнил ее вызывающую дерзость в библиотеке, когда она нарочно прочитала
ту записку вслух, а затем даже не потрудилась скрыть своего удовлетворения
тем, что привела его в негодование. Единственной женщиной, осмеливавшейся
когда-либо бросать ему вызов, была Мелисса, но она делала это за его спиной.
Виктория Ситон делала это, глядя ему в глаза, и он, пожалуй, восхищался ею.
Когда он даже и не подумал уйти, Виктория раздраженно смахнула слезы,
натянула простыню до подбородка и села.
— Вы понимаете, что скажут люди, если узнают, что вы были здесь? —
зашипела она. — Неужели вам все равно?
— Абсолютно, — признался он, как нераскаявшийся грешник. — Я
скорее прагматик. — И, не обращая никакого внимания на грозный блеск в
глазах девушки, сел рядом с ней на кровать и предложил:
— Выпейте это.
Он поднес бокал с янтарным напитком прямо к ее лицу, чтобы она почувствовала
запах крепкого алкоголя.
— Нет, — сказала она, тряхнув головой. — Ни за что.
— Выпейте, — спокойно повторил он, — или я волью это вам в
глотку.
— Вы не сделаете этого!
— Сделаю, Виктория. А теперь послушайтесь меня, будьте хорошей
девочкой. Вам станет гораздо лучше.
Виктория видела, что спорить бесполезно, а она была так изнурена... Поэтому
она обиженно отпила с наперсток отвратительной желтой жидкости и попыталась
вернуть ему бокал.
— Я чувствую себя гораздо лучше, — с невинным видом солгала она.
В его глазах запрыгали веселые чертики, но голос оставался безжалостным:
— Допейте остальное!
— И тогда вы уйдете? — спросила она, позорно капитулировав. Он
кивнул.
Попытавшись поскорее проглотить напиток, как если бы это была невкусная
микстура? Виктория сделала два больших глотка, а затем еще два и
задохнулась, когда огненная жидкость обожгла ее нутро.
— Это что-то ужасное, — выдохнула девушка, откинувшись на подушки.
Джейсон немного помолчал, ожидая, пока бренди не окажет своего действия.
Затем спокойно сказал:
— Во-первых, объявление в газете о нашей помолвке дал не я, а Чарльз.
Во-вторых, вы так же, как и я, не горите желанием обручаться со мной, не так
ли?
— Абсолютно верно! — гордо заявила она.
— В таком случае зачем же плакать по поводу того, что мы не обручились?
Виктория одарила его взглядом, полным высокомерного презрения.
— Я и не думала плакать.
— Неужели? — Развеселившись, Джейсон посмотрел на слезинки, еще
висевшие на ее длинных загнутых ресницах, и дал ей белоснежный носовой
платок. — Тогда почему же у вас нос покраснел, глаза опухли, лицо
побледнело и...
Под действием бренди девушка чуть не хихикнула; вытерев слезы, она смущенно
сказала:
— Это совсем не по-джентельменски — замечать такие вещи.
На его суровом лице появилась ленивая улыбка.
— Пожалуй, я еще не сделал ничего такого, отчего у вас могло бы
возникнуть впечатление, что я — джентльмен!
Подобное признание Джейсона заставило Викторию неохотно улыбнуться.
— Вы абсолютно правы, — заверила она. Сделав еще глоток, она снова
откинулась на подушки. — Я плакала не из-за этой глупой помолвки. Из-за
нее я просто разозлилась.
— Тогда отчего вы плакали?
Крутя бокал между ладонями, она пристально всматривалась в янтарную
жидкость.
— Я вспоминала о маме. Леди Кирби так презрительно отозвалась о ее
репутации!.. Это настолько вывело меня из себя, что я не знала, как
ответить.
Она быстро взглянула на него из-под ресниц и, поскольку ей показалось, что
он проявляет неподдельный интерес к ее рассказу, запинаясь, продолжала:
— Моя мама была доброй, ласковой и нежной. Я начала вспоминать, какой
чудесной она была, и от этого заплакала. Понимаете, с того момента, как
умерли мои родители, на меня что-то находит — то я чувствую себя прекрасно,
то вдруг наминаю невыносимо тосковать по ним и из-за этого плачу.
— Это абсолютно естественно — плакать о людях, которых любишь, —
сказал он настолько мягко, что она не могла поверить своим ушам.
Испытывая странное чувство успокоения от его присутствия и низкого мягкого
голоса, Виктория отрицательно покачала головой.
— Я скорее плачу о себе, — виновато призналась она. — Плачу
от жалости к самой себе, оставшейся без них. Я никогда не думала, что могу
быть такой трусихой.
— Мне доводилось видеть, как плачут и храбрые мужчины, Виктория.
Она вгляделась в его суровое, как бы изваянное из камня лицо. И хотя теплый
свет свечи смягчал его резкие черты, он все равно выглядел в высшей степени
неуязвимым. Невозможным казалось представить его со слезами на глазах.
Утратив от бренди значительную долю своей обычной сдержанности, Виктория
склонила голову набок и мягко спросила:
— А вы когда-нибудь плакали?
К ее разочарованию, он невозмутимо ответил:
— Нет.
— Даже в детстве? — настаивала она.
— Даже тогда.
И он сделал резкое движение, собираясь встать, но Виктория неожиданно для
себя положила руку ему на плечо, пытаясь удержать. Джейсон скосил глаза на
ее длинные пальцы, затем перевел взгляд на ее лицо.
— Мистер Филдинг, — начала она, стараясь по возможности продлить и
закрепить их короткое перемирие, — я знаю, вам не доставляет
удовольствия мое пребывание здесь, но я не задержусь надолго — только до
того, как за мной приедет Эндрю.
— Оставайтесь сколько пожелаете, — пожав плечами, холодно ответил
он.
— Благодарю вас. — Ее милое лицо выразило смятение от резкой
перемены в его настроении. — Я все собиралась сказать вам.., что мне
очень хотелось бы установить с вами, ну.., более дружеские отношения.
— Что вы подразумеваете под более дружескими отношениями, миледи?
Плывущая по теплым волнам бренди, Виктория не уловила сарказма.
— Ну, мы все-таки дальняя родня. — Она сделала паузу, пытаясь
найти в его лице хотя бы признак благожелательности. — У меня не
осталось никого из родственников, кроме дяди Чарльза и вас. Как вы думаете,
не могли бы мы относиться друг к другу как кузены?
Казалось, он был поражен ее предложением, а затем повеселел:
— Полагаю, это возможно.
— Благодарю рас.
— Ну а теперь спите.
Она кивнула и свернулась под простыней калачиком.
— Ой, я совсем забыла извиниться — за то, что наговорила вам, когда
вышла из себя. У него скривились губы.
— Вы сожалеете о своих словах? Виктория подняла брови, глядя на него с
сонной нахальной улыбкой.
— Все, что я сказала, было вами до последнего слова заслужено.
— Вы правы, — признал он усмехаясь. — Но не задавайтесь уж
чересчур.
Подавив острое желание протянуть руку и потрогать ее пышные волосы, Джейсон
вернулся к себе и налил бренди, затем сел, положив длинные ноги на низенький
столик. Продолжая усмехаться, он углубился в размышление о том, почему
Виктория Ситон возбудила в нем такое странное покровительственное чувство.
Ведь он намеревался, как только она появится здесь, отправить ее обратно в
Америку. Причем это было еще до того, как она нарушила заведенный порядок в
поместье.
Но сейчас она выглядела такой растерянной и уязвимой, такой юной и
симпатичной, что он не мог удержаться от того, чтобы не проявить отеческую
заботу о ней. Или, может быть, на него так подействовала ее откровенность?
Или ее глаза, которые, казалось, вглядывались прямо в его душу? В ней,
чувствуется, напрочь отсутствовало стремление к флирту.
Да это ей и не
требуется, — хмыкнул Джейсон про себя, — такие глаза могут
соблазнить и святошу
.
Глава 8
— Не могу описать, как я сожалею о том, что произошло вчера
вечером, — говорил Чарльз Виктории на следующее утро за завтраком, и
его лицо при этом выражало искреннее раскаяние. — Я поступил не
правильно, объявив о вашей помолвке с Джейсоном, но мне так хотелось
надеяться, что ваш брачный союз возможен-. Что касается леди Кирби, то она
попросту старая карга, а ее дочка уже в течение двух лет бегает за
Джейсоном, вот почему они обе примчались сюда, чтобы взглянуть на вас.
— Нет нужды объяснять все это вновь, дядя Чарльз, — мягко сказала
Виктория. — В конце концов, это никому не причинило вреда.
— Может, и так, но в дополнение к прочим неприятным свойствам ее натуры
Кирби — худшая из сплетниц. Теперь, когда она лично удостоверилась в вашем
присутствии здесь, она непременно устроит в свете жуткий переполох, и сюда
хлынет нескончаемый поток визитеров, также жаждущих лично взглянуть на вас.
Стало быть, вам немедленно следует обзавестись подходящей компаньонкой,
чтобы ни одна душа не могла упрекнуть вас в том, что вы проживаете одна в
доме с двумя мужчинами.
Чарльз поднял голову, чтобы взглянуть на входившего Джейсона, и Виктория вся
напряглась, умоляя Всевышнего о том, чтобы перемирие, заключенное накануне
вечером, осталось в силе при свете дня.
— Джейсон, я как раз объяснял Виктории необходимость присутствия
компаньонки. Я послал за Флосси Уильсон, — добавил он, имея в виду свою
тетю — старую деву, которая когда-то помогала ухаживать за маленьким
Джейми. — Она самая настоящая чванливая гусыня, но в то же время — моя
единственная родственница и единственная подходящая компаньонка для
Виктории, которая мне известна. Несмотря на тупость, Флосси знает, как надо
вести себя в обществе.
— Прекрасно, — рассеянно сказал Джейсон, подходя к месту, где
сидела Виктория. С высоты своего роста он, как обычно, бесстрастно взглянул
на нее. — Надеюсь, у вас не осталось никаких неприятных ощущений от
бренди, с которым вы вчера вечером познакомились в своей опочивальне?
— Отнюдь, — одарила она его лучезарной улыбкой. — По правде
говоря, я полюбила бренди, когда немного привыкла к нему.
Ленивая усмешка озарила его загорелое лицо, и у Виктории сильнее забилось
сердце. У Джейсона Филдинга была такая улыбка, которая могла растопить и
ледник!
— Будьте осторожны, не переусердствуйте с алкоголем... — сказал он и,
поддразнивая, добавил:
— кузина.
Целиком погрузившись в мечты о дальнейшем развитии дружбы с Джейсоном,
Виктория больше не прислушивалась к тому, что обсуждали между собой мужчины,
пока Джейсон не обратился непосредственно к ней:
— Вы слышите, Виктория?
Девушка непонимающе взглянула на него.
— Извините, я не прислушивалась.
— В пятницу я ожидаю с визитом гостя, который недавно возвратился из
Франции, — повторил Джейсон. — Если он приедет с женой, то я хотел
бы представить вас ей.
Радость, вспыхнувшая от такого официального признания ее, быстро угасла,
когда он продолжил свою мысль:
— Графиня Коллингвуд — отличный образец того, как следует вести себя в
обществе. Вы поступите мудро, если понаблюдаете за ее поведением и
постараетесь подражать ей.
Виктория вспыхнула, чувствуя себя нашалившим ребенком, которому сказали, что
он должен следовать примеру кого-то другого. Более того, она уже
познакомилась с четырьмя английскими аристократами — Чарльзом, Джейсоном,
леди Кирби и мисс Джоанной Кирби. И пришла к выводу, что, если не считать
Чарльза, с аристократами трудно ладить, так что Виктории вовсе не улыбалась
перспектива познакомиться еще с двумя субъектами из этого племени.
Тем не менее она подавила раздражение и постаралась не думать об очередном
предстоящем кошмаре.
— Благодарю вас, — вежливо сказала она. — Буду с нетерпением ожидать встречи с ними.
Следующие четыре дня Виктория приятно провела в компании Чарльза или
занимаясь написанием писем. На пятый день после обеда она спустилась в
кухню, чтобы запастись едой для Вилли.
— Это животное так раздобреет от вашей кормежки, что на нем можно будет
ездить верхом, — добродушно предупредила ее миссис Крэддок.
— До этого еще далеко, — улыбнулась девушка. — Можно мне
взять вон ту большую косточку, или вы собираетесь положить ее в суп?
Миссис Крэддок заверила Викторию, что кость ей не понадобится и она смело
может ее взять. Поблагодарив, девушка было пошла во двор, как вдруг что-то
вспомнила и обернулась.
— Вчера вечером мистер Фил.., то есть я хочу сказать, его
милость, — осеклась она, заметив, как застыли лица присутствующих при
одном упоминании хозяина, — сказал, что такой жареной утки он не
пробовал ни разу в жизни. Не знаю, успел ли он сам сказать вам об
этом, — объяснила Виктория, прекрасно зная, что Джейсону, вероятнее
всего, такое и в голову не придет, — но мне казалось, вам будет приятно
услышать это.
От удовольствия полные щеки миссис Крэддок покраснели.
— Спасибо, миледи, — вежливо ответила она. Виктория отреагировала
на упоминание ее титула улыбкой и, махнув рукой, вышла.
— Вот это настоящая леди, — объявила миссис Крэддок подручным,
когда девушка ушла. — Она ласкова и добра и отнюдь не похожа на тех
безразличных ко всему мисс, которых можно встретить в Лондоне, или на тех
высокородных особ, которых его милость приглашает время от времени в гости.
О'Мэлли говорит, что она графиня. Он слышал, как его светлость сказал об
этом на днях леди Кирби.
Виктория понесла еду к тому месту, где она оставляла ее для Вилли уже девять
дней подряд. Вместо того чтобы попятиться назад, в тень деревьев, как он
обычно делал, пес, увидев ее, затрусил вперед.
— Вот, Вилли, — сказала Виктория ласково, — смотри, что я
тебе принесла.
Когда огромный серебристо-черный пес подошел почти на расстояние вытянутой
руки — гораздо ближе, чем прежде, — девушка не смогла сдержать
радостной улыбки.
— Если ты дашь мне себя погладить, Вилли, — сказала она, тихонько
приближаясь к нему и протягивая миску, — я принесу тебе еще одну
вкуснейшую косточку вечером после ужина.
Он остановился как вкопанный, наблюдая за ней не то со страхом, не то с
недоверием.
— Я знаю, что ты хочешь есть, — продолжала Виктория, делая еще
один маленький шаг в его сторону, — а я хочу быть твоим другом.
Наверное, ты думаешь, что я подлизываюсь к тебе, — говорила она,
потихоньку наклоняясь и ставя миску на землю между собой и собакой. — И
ты прав. Я так же одинока, как и ты, но мы с тобой могли бы стать большими
друзьями. У меня никогда не было собаки, ты знаешь об этом?
Его горящие глаза жадно уставились на еду, а затем пес перевел
вопросительный взгляд на нее. Через минуту он приблизился к миске, не
спуская с Виктории глаз даже тогда, когда, наклонив голову, начал жадно
поглощать угощение. Виктория продолжала ласково разговаривать с ним, пытаясь
уверить его в своих благих намерениях.
— Не могу представить себе, о чем думал мистер Филдинг, когда выбирал
тебе кличку, — ты совсем не похож на Вилли. Я бы назвала тебя Волком
или Императором, это бы соответствовало твоему грозному виду.
Закончив трапезу, пес было пошел прочь, но Виктория быстро вытянула вперед
левую руку, показав ему огромную кость.
— Ты должен взять ее из моей руки, если тебе хочется ее
получить. — В один миг его мощные челюсти сомкнулись, и он вырвал
кость. Виктория ожидала, что он убежит с добычей в рощу, но, к ее восторгу,
пес осторожно уселся у ее ног и начал с хрустом глодать кость.
И тут Виктория почувствовала, что небеса смилостивились над ней. Больше она
не была нежеланной гостьей в Уэйкфиуде — оба Филдинга стали ее друзьями, а в
скором времени и Вилли присоединится к ним. Она опустилась на колени и
погладила его огромную голову.
— Тебя нужно хорошенько расчесать, — сказала девушка, наблюдая,
как его острые, цвета слоновой кости клыки впиваются в столь редкий для него
деликатес. — Как бы мне хотелось, чтобы тебя увидела Дороти, —
мечтательно продолжала она. — Она любит животных и умеет с ними
обращаться. Да она бы запросто научила тебя всяким трюкам. — Эта мысль
заставила девушку улыбнуться, а затем затосковать по сестре.
Была середина следующего дня, когда Нортроп сообщил о прибытии лорда
Коллингвуда и о том, что лорд Филдинг просит Викторию спуститься к нему в
кабинет.
Виктория опасливо взглянула на себя в зеркало над туалетным столиком, а
затем присела на пуф, чтобы привести в порядок прическу, перед тем как
встретиться с, по-видимому, тучным, бесстрастным и гордым вельможей,
характером, конечно же, напоминающим леди Кирби.
— Коляска, в которой она ехала сюда, сломалась по дороге, и фермеры
взяли ее с собой, — рассказывал Джейсон Роберту Коллингвуду с
усмешкой. — Когда с повозки снимали ее чемодан, два поросенка
выпрыгнули на землю, и Виктория поймала одного из них как раз в тот момент,
когда Нортроп открыл парадное. Увидев в ее руках поросенка, он принял ее за
крестьяночку и велел пойти с товаром на задний двор. Когда Виктория
пропустила это мимо ушей, он велел лакею выдворить ее из поместья, —
закончил Джейсон, передав Роберту Коллингвуду рюмку кларета.
— Бог ты мой! — смеялся граф. — Ну и прием! — Подняв
рюмку, он предложил тост:
— За твое счастье и долготерпение твоей невесты.
Джейсон нахмурился. Пытаясь разъяснить свою мысль, Роберт добавил:
— Поскольку она не убежала и не села на первое же судно, отправляющееся
в Америку, могу лишь предположить, что мисс Ситон отличается исключительным
терпением — а это самая положительная черта для жены.
— Объявление о помолвке в
Таймс
— дело рук Чарльза, — без
обиняков сказал Джейсон. — Виктория — его отдаленная родня. Когда он
узнал, что она осталась сиротой, и пригласил ее к себе, то решил, что мне
следует жениться на ней.
— Ты хочешь сказать, что он предварительно не переговорил с
тобой? — недоверчиво спросил Роберт.
— Я узнал о помолвке также, как и все, — через газету. Добродушные
карие глаза графа загорелись веселыми искорками.
— Представляю, какой это был сюрприз!
— Я был взбешен, — поправил Джейсон. — Кстати, раз уж мы об
этом заговорили: я надеялся, что ты сегодня приедешь с супругой и Виктория
сможет познакомиться с ней. Кэролайн лишь немного старше ее, и я уверен, что
они могли бы стать друзьями. По правде говоря, Виктории нужна здесь подруга.
Когда ее мать вышла за ирландского врача, в свете был скандал, и старая леди
Кирби явно намерена снова подлить масла в огонь.
А тут еще бабушка Виктории — герцогиня Клермонт, которая, очевидно, не хочет
признавать девушку своей родственницей. По родовой линии Виктория — графиня,
но, для того чтобы ее приняли в обществе должным образом, одного этого
недостаточно. Конечно, поддержка Чарльза ей обеспечена, и это поможет. Никто
не осмелится дать ей от ворот поворот.
— Не забудь, что ей обеспечена и твоя весомая поддержка, а это
немаловажно.
— Нет, — сухо возразил Джейсон, — если речь идет о
поддержании репутации целомудренной девственницы, лучше обойтись без моей
поддержки.
— Верно, — хмыкнул Роберт.
— Во всяком случае, пока Виктории довелось в качестве образцов
английской аристократии познакомиться лишь с семейством Кирби. Я надеюсь,
что твоя супруга произведет на нее гораздо лучшее впечатление. Я уже
предложил, чтобы она рассматривала Кэролайн как достойный образец в плане
манер и поведения...
Роберт Коллингвуд откинул голову назад и захохотал.
— Ты это серьезно? Тогда, будем надеяться, леди Виктория не последует
твоему совету. Манеры Кэролайн изысканны, причем настолько изысканны, что,
по-видимому, даже ты поверил в то, что она являет собой образец для
подражания, но дело в том, что я постоянно выручаю ее из неприятных
ситуаций. Я в жизни не встречал более своенравной молодой женщины, —
заключил он, но в его тоне звучала нежность к жене.
— В таком случае Виктория и Кэролайн прекрасно подойдут друг
другу, — сухо заметил Джейсон.
— Я вижу, ты проявляешь особый интерес к мисс Си-тон, — пристально
глядя на него, сказал Роберт.
— Только в качестве вынужденного попечителя. У дверей кабинета Виктория
расправила складки яблочно-зеленого муслинового платья, негромко постучала в
дверь и вошла. Джейсон сидел за своим письменным столом в кожаном кресле с
высокой спинкой и беседовал с мужчиной, которому на вид можно было дать лет
тридцать с небольшим.
Увидев ее, мужчины прекратили разговор и одновременно встали — и в этом
движении, казалось, отразилось сходство между ними. Как и Джейсон, граф был
высок, красив, атлетически сложен, но его волосы были песочного цвета, а
глаза ярко-карие. От него исходило такое же ощущение уверенности в себе, как
и от Джейсона, но он не выглядел таким устрашающе грозным. В его глазах
мелькали веселые искорки, а улыбку, пожалуй, можно было назвать даже
дружелюбной. Однако он, видимо, был не из тех людей, кого стоит иметь своим
врагом.
— Простите меня за столь пристальный взгляд, — извиняющимся тоном
сказала девушка, когда Джейсон представил их друг другу. — Но когда я
увидела вас рядом, мне показалось, что между вами есть что-то общее.
— Уверен, что вы делаете нам комплимент, миледи, — улыбнулся
Роберт Коллингвуд.
— Нет, — пошутил Джейсон, — это не так. Виктория попыталась
подыскать подходящий ответ, но ничего не приходило в голову. Однако выручил
граф, который бросил возмущенный взгляд на Джейсона и заметил:
— Ну и как же мисс Ситон должна реагировать на это заявление?
Ответа Джейсона Виктория не услышала, так как ее внимание отвлек еще один
гость — очаровательный мальчуган приблизительно трех лет, стоявший возле
графа и в немом восхищении взиравший на нее, так что за этим занятием даже
забыл о паруснике, зажатом в его пухлых ручонках. С курчавыми волосиками
песочного цвета и карими глазами, он был миниатюрной копией отца, в таких
же, как и тот, коричневых бриджах для верховой езды, коричневых кожаных
сапогах и коричневой курточке.
Зачарованная этим зрелищем, Виктория улыбнулась:
— Кажется, нас никто не представил...
— Простите, это моя вина, — торжественно улыбнулся граф. —
Леди Виктория, позвольте представить вам моего сына Джона.
Мальчонка положил парусник на стул возле себя и с важным видом поклонился.
Виктория ответила низким реверансом, на что малыш громко хихикнул, а затем
указал пухлым пальчиком на ее волосы и вопрошающе посмотрел на отца.
— Рыжие? — с восторгом спросил он.
— Да, — согласился Роберт. Ребенок засиял.
— Прелесть, — прошептал он, вызвав веселый смех отца.
— Джон, ты еще чересчур молод, чтобы пытаться привлекать к себе
внимание леди.
— Но ведь я не просто леди, — сказала Виктория, совершенно
очарованная малышом. И бойко добавила, обращаясь к нему:
— Я морячка!
В его глазах появилось сомнение, тогда она заверила:
— Правда, правда. Мой друг Эндрю и я любили делать кораблики и пускать
их по реке вместе с другими ребятами, хотя наши кораблики были куда меньше
по размеру, чем твой. Может, пойдем на речку испытать твой парусник?
Он кивнул, и Виктория вопросительно взглянула на лорда Коллингвуда.
— Я позабочусь о мальчугане, можете не сомневаться, — пообещала
она. — И конечно, о кораблике.
Когда граф согласился, Джон взял ее за руку и они церемонно покинули
кабинет.
— Видно, что она обожает детей, — заметил Роберт, когда Виктория и ее юный спутник вышли.
— Она сама еще ребенок, —
...Закладка в соц.сетях
