Жанр: Любовные романы
Раз и навсегда
... и вероломным может быть слабый пол. Но все же он не
переставал тянуться к ней, так же как не переставал надеяться, хотя это было
наивное ребячество, что они сделают друг друга счастливыми.
"Жизнь с ней никогда не будет безмятежной", - думал он с усмешкой. На
каждом жизненном повороте она будет забавлять его, разочаровывать и ставить
в тупик - в этом он был так же уверен, как в том, что она выходит за него,
потому что не имеет иного выбора. Так же, как он не сомневался в том, что ее
девственность уже была украдена ее дружком Эндрю.
Неожиданно улыбка на его губах потускнела. Он надеялся, что она будет
отрицать это, когда они разговаривали у него в кабинете. А она вместо этого
лишь отвела взгляд и попросила у него прощения.
Он был вне себя, был чертовски зол на нее, но одновременно восхищался ею
за то, что она сказала правду. Трудно винить Викторию в том, что она
отдалась Эндрю, он легко мог вообразить себе, как это произошло. Самый
состоятельный мужчина округи убедил молоденькую неопытную девушку в том, что
сделает ее своей женой.
Как только она уверилась в этом, Бэйнбриджу, вероятно, не составило
большого труда лишить ее девственности. Виктория - добрая, сердечная
девушка, и она наверняка с такой же естественностью отдалась мужчине,
которого по-настоящему любила, с какой внимательно относилась к слугам и
выказывала свою привязанность Волку.
При той распутной жизни, которую вел он сам, осуждать Викторию,
подарившую свою девственность любимому, было бы верхом лицемерия, а Джейсон
презирал лицемеров. К сожалению, ему невыносима была даже мысль о том, что
Виктория, обнаженная, лежала в объятиях другого мужчины.
"Эндрю оказался хорошим учителем, - мрачно подумал он, когда экипаж
остановился у дома номер шесть на Аппер-Брук-стрит. - Он научил, как
целоваться и как возбуждать в мужчине страсть..."
Пытаясь выбросить эти мысли из головы, он вышел из экипажа и стал
подниматься по ступеням к парадному. "У Виктории с Эндрю все кончено", -
сердито уговаривал он себя.
Джейсон постучал в дверь, сам не понимая, зачем он приехал к собственной
невесте вечером накануне свадьбы. По существу, для этого не было никаких
оснований. Разве что ему просто захотелось доставить себе удовольствие
повидаться с ней и, как он надеялся, обрадовать ее сообщением, что купленный
для нее индейский пони уже переправляется на одном из его кораблей из
Америки в Англию. Джейсону хотелось преподнести его в качестве свадебного
подарка, и, по правде говоря, ему до чертиков интересно было посмотреть на
Викторию-наездницу. Он представлял, как чудесно будет смотреться на пони ее
грациозная фигура, как ее изумительные волосы будут горсть в лучах солнца...
- Добрый вечер, Нортроп. Где леди Виктория?
- В Желтом салоне, милорд, - ответил Hopтроп - со своей сестрой.
- Сестрой? - Джейсон одновременно обрадовался и удивился. - Значит,
старая ведьма разрешила Дороти приезжать сюда, - добавил он, проходя через
холл. Довольный, что у него появился шанс познакомиться с молоденькой
сестрой Виктории, о которой она ему столько рассказывала, Джейсон открыл
дверь в Желтый салон.
- Я не вынесу этого, - утирала Дороти слезы носовым платком. - Я рада,
что бабушка не разрешает мне присутствовать на твоей свадьбе. Я бы просто
этого не выдержала, видя, как ты идешь к алтарю, и зная, что ты
представляешь идущего рядом Эндрю...
- Очевидно, я приехал не ко времени, - протянул Джейсон. Надежда, что
Виктория все-таки выходит за него по доброй воле, которую он лелеял в душе,
растаяла, как прошлогодний снег. Как больно было узнать: Виктории придется
вообразить себе, что она выходит за Эндрю, чтобы заставить себя пройти к
алтарю.
- Джейсон! - резко обернулась Виктория, опасаясь, что он услышал глупые
стенания сестры. Но, овладев собой, она протянула к нему руки и сказала с
мягкой улыбкой:
- Я так рада, что вы приехали. Пожалуйста, подойдите и покажитесь. -
Понимая, что загладить неловкость можно, только сказав правду, она
проговорила:
- Дороти слышала весьма критические замечания, сделанные компаньонкой
моей прабабушки леди Фолклин в ваш адрес, и у нее сложилось представление о
вас как о жестоком чудовище. - Она закусила губу, видя, как Джейсон с
сардоническим видом поднял бровь и молча взглянул на Дороти.
Затем Виктория наклонилась к Дороти.
- Сестренка, будь благоразумной и по крайней мере позволь мне представить
тебе лорда Филдинга, чтобы ты собственными глазами убедилась, что не такой
уж он страшный.
Оставшись при своем мнении, Дороти подняла глаза на бесстрастное,
надменное лицо мужчины, возвышавшегося над ней подобно изваянному из камня
исполину, с руками, скрещенными на широкой груди. У нее округлились глаза,
и, не говоря ни слова, она медленно встала, но вместо того, чтобы сделать
реверанс, пристально посмотрела прямо ему в глаза.
- Лорд Филдинг, - вызывающе отчеканила она, - не знаю, правда ли, что вы
не такой уж страшный, или нет. Однако предупреждаю вас, что, если вы
посмеете хоть чем-то обидеть мою сестру, я без колебаний.., застрелю вас! Я
вполне ясно выражаюсь? - От ярости и страха ее голос задрожал, но она смело
встретила взгляд его холодных зеленых глаз.
- Вполне.
- Тогда, поскольку мне не удалось убедить сестру бежать от вас, я
возвращаюсь в дом прабабушки. Доброй ночи. И она направилась к выходу, а
Виктория - за ней.
- Дороти, как ты могла? - вконец расстроившись, спросила она. - Как ты
могла так грубо разговаривать?
- Пусть лучше он считает меня грубой, чем беззащитной. Виктория с
ошеломленным видом попрощалась с сестрой и поспешила обратно в салон.
- Простите, - подавленно сказала она Джейсону, стоявшему у окна и
наблюдавшему, как отъезжает экипаж Дороти.
Взглянув на нее через плечо, Джейсон поднял бровь.
- Она умеет стрелять?
Не зная, в каком настроении он пребывает. Виктория подавила нервный
смешок и отрицательно покачала головой. Когда он снова повернулся к окну и
замолчал, она попыталась объясниться:
- У Дороти живое воображение, и она никак не может поверить, что я выхожу
за вас вовсе не потому, что горюю после предательства Эндрю.
- Не потому? - съехидничал он.
- Нет-нет!
Тогда он повернулся к ней. Его глаза были подобны осколкам
леденяще-зеленого стекла.
- Когда вы завтра пойдете к алтарю, то там вас будет ждать не Эндрю. Там
буду я.
Джейсон приехал сказать ей, что достал для нее индейского пони; он хотел
обрадовать ее и заставить улыбаться... Повернувшись, он молча вышел из
салона.
Глава 21
Небо было облачное и серое, когда сияющая черным лаком карета Джейсона,
запряженная четырьмя породистыми гнедыми лошадьми в великолепной серебряной
сбруе, мягко покачиваясь, проследовала по оживленным лондонским улицам.
Шесть всадников в зеленых бархатных ливреях возглавляли процессию, а еще
четыре в униформе - замыкали.
Виктория сидела съежившись на удобном мягком сиденье кареты Джейсона,
облаченная в сказочно красивое и неимоверно дорогое платье и погруженная в
беспросветные, как небо, мысли.
- Вы не замерзли, моя дорогая? - искательно спросил Чарльз, сидевший
напротив.
Она покачала головой, все еще с досадой задаваясь вопросом, почему
Джейсон настоял на том, чтобы превратить свадьбу в такое грандиозное
зрелище.
А еще через несколько минут она подала герцогу Атертону руку и вышла из
кареты, после чего они медленно двинулись вверх по лестнице, ко входу в
массивную готическую церковь. В это мгновение Виктория чувствовала себя
подобно ребенку, которого родители ведут на какое-то страшное представление.
Вместе с Чарльзом она вошла в церковь и застыла у самого входа, стараясь
не думать о чудовищности того, на что согласилась, и бесцельно скользя
взглядом по массе собравшихся. В ее смятенном мозгу мелькнула случайная
мысль об огромной разнице между разодетыми в шелка и парчу лондонскими
аристократами, которые пришли на ее свадьбу, и простыми, добрыми жителями
родной деревни, которые пришли бы к ней на свадьбу на родине. Вряд ли она
была знакома с большинством присутствующих - некоторых Виктория вообще
видела впервые. Намеренно из" бегая смотреть на алтарь, у которого в
ближайшие минута ее будет ждать не Эндрю, а Джейсон, она огляделась.
В первом ряду справа зияло свободное место" оставленное для герцога,
остальные же скамьи были заполнены гостями. С другой стороны от прохода, на
первой скамье, которую обычно занимают члены семьи невесты, сидела пожилая
леди, опиравшаяся на трость из эбенового дерева; на ее голове красовался
ярко-пурпурный шелковый тюрбан.
Фигура леди в тюрбане показалась ей знакомой, но Виктория слишком
нервничала, чтобы вспомнить, где она ее видела, а Чарльз отвлек ее внимание,
жестом указав на приближающегося лорда Коллингвуда.
- Джейсон приехал? - спросил герцог, когда Роберт подошел к ним.
Граф, согласившийся быть шафером Джейсона, поцеловал Виктории руку,
успокаивающе улыбнулся и ответил:
- Он здесь и ждет, когда вы будете готовы. У Виктории подогнулись колени.
Она не была готова.
Она вообще не была готова ко всему этому!
Кэролайн расправила шлейф голубого шелкового с бриллиантовыми блестками
платья невесты и улыбнулась мужу.
- Ну что, лорд Филдинг нервничает?
- Говорит, что нет, - ответил тот. - Но ему хотелось бы начать церемонию.
"Как он равнодушен, как бесчувствен", - подумалось Виктории, и ее страх
уже стал граничить с паникой.
Чарльз засуетился.
- Мы готовы, - с энтузиазмом объявил он. - Давайте начинать.
Чувствуя себя марионеткой, которую все, кому не лень, дергают за нитки,
Виктория взяла Чарльза под руку, и они двинулись по залитому светом свечей
проходу, который, казалось, никогда не кончится. Голубой шелк свадебного
платья переливался и мерцал, соперничая с блеском искрившихся бриллиантов,
подобных крошечным мигающим огонькам, в ее волосах, на шее и на фате. Вверху
на хорах запели, но Виктория этого не слышала. Ей казалось, что с каждым
шагом все дальше за ее спиной оставались детство, полное родительской любви,
тепло родного дома и беззаботные дни девичества. А впереди.., впереди ее
ждал Джейсон, облаченный во что-то великолепное, дорогое, иссиня-голубое и
бархатное... Его лицо было в тени, и он выглядел ужасно высоким и смуглым,
даже скорее темным. Темным и непонятным, как.., как ее будущее.
Зачем ты это делаешь ?! - панически зашептал ее мятущийся рассудок, когда
Чарльз повел ее к жениху.
Сама не знаю, молча ответила она. Наверное, потому, что я, нужна
Джейсону.
Разве это причина?! - возмутился разум. Ты все еще можешь избежать
несчастья. Поворачивай и беги!
Не могу! - воскликнуло ее сердце.
Можешь. Просто развернись и беги. Именно сейчас, пока не поздно.
Не могу! Я не могу его бросить.
Да почему же?
Это унизило бы его - даже больше, чем его когда-либо унижала первая жена.
Вспомни, что говорил отец: "Не позволяй никому убедить себя, что можешь
быть счастлива с тем, кто не любит тебя". Вспомни, как несчастлив был он
сам. Беги. Скорее! Улепетывай, пока не поздно!
Сердце девушки проиграло борьбу со страхом, когда Чарльз вложил ее
холодную как лед руку в теплую ладонь Джейсона и отступил в сторону. Она уже
приготовилась бежать, свободной рукой подобрала свои юбки, дыхание ее
участилось. Она уже было попыталась вырвать правую руку из его руки, но в
тот самый момент он захватил ее пальцы железной хваткой и резко повернул
голову в ее сторону, впиваясь глазами в ее лицо и как бы предупреждая не
делать этого шага. Затем его хватка внезапно ослабла, а глаза стали пустыми
и равнодушными. Он отпустил невесту, дав ее руке упасть, и взглянул на
архиепископа.
"Он собирается прервать церемонию!" - поняла Виктория, когда архиепископ
поклонился и сказал:
- Так начнем, милорд?
Джейсон покачал головой и открыл было рот...
- Не делайте этого! - шепнула девушка, пытаясь остановить его.
- Что вы сказали? - улыбаясь, переспросил архиепископ.
Виктория подняла глаза на Джейсона и увидела, как он унижен.
- Я просто испугана, милорд. Пожалуйста, возьмите мою руку.
Он поколебался, всматриваясь в ее глаза, и чувство облегчения постепенно
проступило сквозь мрачность его лица. Его рука успокаивающе коснулась ее
запястья.
- Итак, можно начинать? - недовольно спросил архиепископ.
Губы Джейсона шевельнулись:
- Да, пожалуйста.
Пока шла долгая венчальная служба, Чарльз любовался женихом и невестой;
его сердце готово было разорваться от счастья, но, краем глаза уловив
отблеск пурпура, он вдруг почувствовал, что за ним наблюдают. Он посмотрел
влево и весь напрягся, когда его взгляд скрестился со взглядом
бледно-голубых глаз герцогини Клермонт. Он пристально посмотрел на нее, и на
его лице отразился холодный триумф, затем, напоследок презрительно прищурив
глаза, он отвернулся и выбросил мысль о ее присутствии из головы.
Он смотрел, как его сын стоит рядом с Викторией; двое гордых, прекрасных
людей дают клятву, которая соединит их навечно. Слезы подступили к его
глазам, когда архиепископ торжественно произнес:
- А вы, Виктория Ситон?..
"Кэтрин, любовь моя, - шептал про себя Чарльз, - видишь ли ты наших
детей? Разве они не прекрасны, стоя здесь вместе? Твоя бабушка не дала нам
возможности соединиться, моя дорогая, - это была ее победа, но теперь -
победили мы. Теперь у нас с тобой будут внуки, моя радость. Моя родная,
прекрасная Кэтрин, у нас будут внуки".
Чарльз наклонил голову, не желая, чтобы старая женщина, сидевшая
напротив, увидела, что он прослезился.
Но герцогиня Клермонт не могла ничего увидеть, потому что слезы застили
ей глаза и катились по ее морщинистым щекам.
"Кэтрин, любовь моя, - шептала она про себя, - посмотри, что я наделала.
В своем глупом, слепом эгоизме я не позволила тебе выйти за него и иметь с
ним детей. А теперь получилось так, что вместо этого у вас будут общие
внуки. О, Кэтрин, я так тебя любила! Я хотела, чтобы весь мир лежал у твоих
ног, и не верила, что для тебя весь мир заключался в одном этом человеке..."
Когда архиепископ попросил Викторию произнести за ним слова клятвы, она
вспомнила просьбу Джейсона и постаралась принять влюбленный вид.
Глядя на его лицо, она попыталась говорить ясно и уверенно, но в тот
момент, когда прозвучали слова о любви, Джейсон неожиданно возвел глаза к
куполу церкви и на его губах появилась сардоническая улыбка. Девушка поняла,
что он изучает место, где молния должна пробить свод, и все ее напряжение
вылилось в подавленный смешок, отчего архиепископ укоряюще нахмурился.
Но кратковременный приступ веселья тут же прошел, когда на всю церковь
прозвучал глубокий, звонкий голос Джейсона, обещавшего быть ей верным в
радости и горе. На этом служба окончилась.
- Можете поцеловать невесту, - сказал архиепископ. Джейсон повернулся и
посмотрел на нее, и его глаза сияли таким явным, таким неожиданным и таким
пугающим триумфом, что, когда он обнял ее, она вся окаменела. Наклонившись к
Виктории, он запечатлел на ее дрожащих губах такой долгий и смелый поцелуй,
что архиепископ рассердился, а некоторые гости ухмыльнулись; затем Джейсон
поднял голову и взял ее за руку.
- Милорд, - умоляюще шептала она, когда они направлялись по проходу к
выходу, - пожалуйста, я не успеваю за вами.
- Называй меня Джейсоном, - бросил он, но шаг замедлил. - И в следующий
раз, когда я буду целовать тебя, притворись, что это тебе по душе.
Его ледяной тон подействовал на нее так, будто ее окатили ведром холодной
воды, но ей удалось все же изобразить на напряженном лице улыбку, когда она
стояла на паперти между Чарльзом и Джейсоном, приветствуя восемьсот гостей,
собравшихся здесь, чтобы пожелать им обоим счастья.
Чарльз повернулся, чтобы переброситься парой слов с одним из друзей,
когда из церкви вышла последняя гостья, тяжело опиравшаяся на отделанную
драгоценными камнями трость из эбенового дерева.
Не обращая никакого внимания на Джейсона, герцогиня Клермонт, а это была
она, приблизилась к Виктории, устремив взгляд прямо в ее синие глаза.
- Вы меня знаете? - без обиняков спросила она, когда Виктория вежливо
улыбнулась.
- Нет, мэм, - сказала девушка. - Мне очень жаль, но не знаю. Кажется, я
видела вас где-то, потому что ваше лицо мне знакомо, и все-таки...
- Я ваша прабабушка...
Виктория непроизвольно еще крепче ухватилась за руку мужа. Так вот какова
ее прабабушка, женщина, отказавшаяся дать ей кров и разрушившая счастье ее
матери. Виктория вздернула подбородок.
- У меня нет прабабушки, - с ледяным спокойствием произнесла она.
Этот резкий выпад произвел самое странное действие на вдовствующую
герцогиню. Ее глаза загорелись восхищением, и суровое лицо смягчила еле
заметная улыбка.
- О, моя дорогая, у вас есть прабабушка. Есть, - повторила она почти
влюбленно. - Ваша внешность унаследована от матери, но эта вызывающая
гордость - это мое. - Она усмехнулась, покачав головой, когда девушка
попыталась возражать. - Нет-нет, не трудитесь вновь отрицать мое
существование, ибо в ваших жилах течет моя кровь, а в движении вашего
подбородка я вижу собственное упрямство. У вас глаза вашей матери, но моя
воля и характер...
- Держитесь от нее подальше! - неистово прошипел Чарльз, резко
обернувшись. - Уходите!
Герцогиня застыла, словно превратилась в камень, но глаза ее метали
молнии.
- Не смейте говорить со мной таким тоном, Атертон, или я...
- Или что? - оборвал Чарльз. - Не пытайтесь угрожать мне. Я больше не в
вашей власти. Теперь у меня есть все, что мне нужно для счастья.
Вдовствующая герцогиня Клермонт смерила его с головы до ног ледяным
взглядом, повела своим аристократическим носом и затем победоносно заявила:
- У вас это есть только потому, что я так решила, глупец!
И, не обращая больше внимания на ошеломленный вид и неистово горящие
глаза герцога, она вновь повернулась к Виктории, и ее лицо просветлело. Она
протянула старческую сухонькую руку и потрепала девушку по щеке, ее глаза
увлажнились.
- Надеюсь, вы заедете к нам в Клермонт-Хаус повидать Дороти, когда она
вернется из Франции. Было не просто держать ее вдали от вас, но она бы все
испортила своей глупой болтовней о старом сканда.., о старой сплетне, - тут
же поправилась она.
Затем герцогиня повернулась к Джейсону, и ее лицо резко посуровело.
- Я вручаю мою правнучку под вашу опеку, Уэйкфилд, но вы будете головой
отвечать за ее счастье, вам понятно?
- Вполне, - торжественно заявил он, но при этом зоркий взгляд со стороны
мог бы заметить, что его явно забавляют угрозы маленькой, хрупкой старушки,
стоящей перед ним.
Герцогиня пристально вгляделась в его лицо, затем кивнула:
- Поскольку мы поняли друг друга, я ухожу. - Говоря это, она приблизила к
его губам тыльную сторону ладони. - Можете поцеловать мне руку.
Сохраняя потрясающее самообладание, Джейсон взял ее крошечную руку и
галантно поцеловал в запястье.
Снова обратившись к Виктории, герцогиня печально сказала:
- Наверное, было бы уже сверх меры просить... Виктории трудно было
осмыслить, что произошло за те несколько минут, когда ее прабабушка подошла
к ней, но одно ей было совершенно ясно: чувство, которое она видела в глазах
старой женщины, было любовью - любовью и неподдельным раскаянием.
- Бабушка, - еле слышно выдохнула она и тут же оказалась в крепких
объятиях надменной герцогини.
Герцогиня чуть отпрянула от нее с неловкой, смущенной улыбкой; затем
бросила властный взгляд на Джейсона:
- Уэйкфилд, я решила не уходить на тот свет до тех пор, пока не подержу в
руках своего праправнука. И поскольку я не могу жить вечно, то не потерплю
никаких отсрочек с вашей стороны.
- Я с должным вниманием отнесусь к поднятому вами вопросу, ваша
светлость, - со строгим выражением лица ответил Джейсон, но в его
малахитово-зеленых глазах искрились смешливые огоньки.
- Я не потерплю никаких промедлений и колебаний и с твоей стороны, моя
дорогая, - шепнула герцогиня вспыхнувшей правнучке и, снова потрепав девушку
по щеке, задумчиво добавила:
- Я решила удалиться в деревню. От Уэйкфилда до Клермонта всего час езды,
так что, возможно, ты будешь временами навещать меня.
Сказав это, она сделала знак своему поверенному, ожидавшему у входа в
церковь, и величественно произнесла:
- Дай мне руку, Везерфорд. Я увидела то, что хотела увидеть, и сказала
то, что хотела сказать.
Бросив последний победный взгляд на застывшего в недоумении герцога, она
повернулась и ушла с высоко поднятой головой и расправленными плечами; и ее
трость лишь слегка задевала за землю.
Многие гости все еще толпились вокруг, ожидая экипажей, когда Джейсон
провел новобрачную через толпу к своей роскошной карете. Виктория через силу
улыбалась, отвечала на приветственные взмахи рук, но она была так измучена
за это полное душевных потрясений утро, что ничего не видела перед собой до
того момента, пока они не подъехали к деревне в окрестностях Уэйкфилда. И
только тут, виновато вздрогнув, она вдруг поняла, что за целых два часа езды
не проронила и десятка слов.
Из-под ресниц она бросила быстрый взгляд на красивого мужчину, который
теперь стал ее мужем.
Он сидел, отвернувшись от нее, его профиль был подобен жесткой,
вырезанной из дерева маске, не способной ни посочувствовать, ни понять. Он
был зол на нее за то, что она хотела бросить его у алтаря, она понимала это,
- зол и не в состоянии простить. Страх перед неотвратимостью его мести
приводил в полное расстройство ее нервы, и без того натянутые до предела. В
ужасе она подумала, не стала ли причиной такого разлада между ними, который
уже ничем нельзя загладить.
- Джейсон, - начала она, робко назвав его по имени, - прости меня за то,
что произошло в церкви.
Он равнодушно пожал плечами.
Его молчание лишь усугубило тревогу Виктории, но вот карета сделала
поворот и въехала в живописную деревушку возле Уэйкфилда. Она уже собиралась
снова просить прощения, как вдруг зазвонили колокола деревенской церкви, и
новоявленная маркиза Уэйкфилд увидела нарядных местных жителей,
выстроившихся вдоль дороги.
Женщины и мужчины улыбались и махали им, пока карета проезжала мимо, а
маленькие детишки с букетами полевых цветов, крепко зажатыми в кулачках,
выбегали на дорогу и через открытое оконце кареты преподносили цветы
новобрачной.
Один малыш лет четырех споткнулся о толстый древесный корень на обочине
дороги и растянулся, упав прямо на свой букет.
- Джейсон, - взмолилась Виктория, забыв о натянутости, возникшей меж
ними, - попроси кучера остановиться, пожалуйста!
Джейсон остановил карету, и Виктория открыла дверцу.
- Какие прекрасные цветы! - воскликнула она, глядя на малыша,
поднимающегося с земли под смех старших мальчишек. - Они для меня? - ласково
спросила она, кивнув на поломанные стебли.
Малыш шмыгнул Носом, утирая слезы грязным кулачком.
- Да, мэм, они были для вас, пока я на них не упал.
- Можно мне взять их? - улыбнулась Виктория. - Они замечательно подойдут
к моему букету. Малыш робко протянул свои цветы.
- Я их сам собирал, - гордо сообщил он, глядя во все глаза, как
прекрасная дама аккуратно вставляет его подарок в свой большой букет. - Меня
зовут Билли, - сказал он, глядя на Викторию левым глазом, так как правый
смотрел в другую сторону. - Я живу вон там, в сиротском приюте.
Девушка улыбнулась и мягко ответила:
- А меня зовут Виктория. Но мои близкие друзья зовут меня Тори. Хочешь
звать меня так?
Малыш гордо выпятил грудь, но прежде чем радостно кивнуть,
предусмотрительно взглянул на Джейсона. Джейсон не возражал.
- Хочешь как-нибудь на днях зайти в Уэйкфилд и помочь мне запускать
воздушного змея? - продолжала Виктория, а Джейсон задумчиво наблюдал за ней.
Улыбка мальчика увяла.
- Я не умею хорошо бегать, все время падаю, - смущенно признался он.
Виктория понимающе кивнула:
- Вероятно, из-за глаза. Но может быть, мне удастся помочь тебя. Когда-то
я знала другого маленького мальчика. Он тоже косил. Однажды, когда мы с
ребятами играли в индейцев и белых поселенцев, он упал и повредил здоровый
глаз. Мой отец наложил ему повязку, которую тот носил до самого
выздоровления. И вот когда здоровый глаз был завязан, больной глаз начал
выравниваться, - видимо, больному глазу пришлось поработать сразу за двоих,
и он выправился. Хочешь, я заеду к тебе и мы попытаемся повторить тот
удачный опыт?
Мальчик заколебался:
- Боюсь, я буду очень смешно выглядеть с повязкой, мэм.
- Да, тот мальчик, Джимми, с повязкой выглядел точно как пират, -
рассмеялась Виктория, - и скоро все наши ребята стали носить такие же
повязки на одном глазу. Хочешь, я навещу тебя и мы поиграем в пиратов?
Он кивнул и весело улыбнулся стоявшим позади него детям.
- Что, что сказала леди? - наперебой спрашивали его, когда Джейсон дал
кучеру сигнал продолжать путь.
Билли сунул руки в карманы штанишек, выпятил грудь и гордо объявил:
- Она сказала, что мы можем звать ее Тори. Дети и взрослые единой
процессией следовали за каретой вверх по холму, и Виктория решила, что,
видимо, такова одна из праздничных традиций местных жителей. К тому моменту,
когда лошади рысцой въехали в массивные чугунные ворота Уэйкфилд-Парка, з
...Закладка в соц.сетях
