Жанр: Любовные романы
Рай
...ого превосходившем
ее собственное, Мередит оглядела его с подчеркнутой брезгливостью хорошо
воспитанного человека:
- Ты никогда ни о чем не думал, кроме денег, и лишь они для тебя имеют
значение! Я никогда не хотела выйти за тебя и не желаю твоих денег! Скорее
голодать буду, чем позволю кому-нибудь узнать, что мы вообще были женаты!
Именно этот несвоевременный момент выбрал метрдотель, чтобы появиться у
их столика. По-видимому, он собирался справиться, понравился ли им обед и не
хотят ли гости еще чего-нибудь.
- Да, - без обиняков объявил Мэтт. - Мне двойной скотч со льдом, а моей
жене, - подчеркнул он, находя мелочное злобное удовлетворение в этой
ненужной маленькой мести, - еще один мартини.
Мередит, ненавидевшая публичные сцены, разъяренно уставилась на старого
друга:
- Я дам вам тысячу долларов, если подсыплете яд в его стакан!
Джон, слегка поклонившись, улыбнулся и с вежливой любезностью пообещал:
- Конечно, миссис Фаррел. И, повернувшись к взбешенному Мэтту, шутливо
добавил:
- Мышьяк или предпочитаете что-нибудь более экзотичное, мистер Фаррел?
- Никогда не смейте называть меня этим именем! - предупредила Мередит. -
Это не мое имя.
Веселое сочувствие мгновенно исчезло с лица Джона, и он снова поклонился:
- Мои глубочайшие извинения за неподобающие вольности, мисс Бенкрофт.
Сейчас принесут напитки вместе с моими добрыми пожеланиями.
Мередит сознавала себя настоящей ведьмой. Как она могла сорвать злость на
невинном человеке! Оцепенев, она смотрела в неестественно прямую спину
удалявшегося Джона и лишь потом перевела взгляд на Мэтта. Выждав несколько
мгновений, чтобы успокоиться, она глубоко вздохнула и попросила:
- Мэтт, нам не имеет смысла обмениваться оскорблениями. Не можем ли мы по
крайней мере держаться вежливо друг с другом? В таком случае нам было бы
гораздо легче справиться со всем этим.
Мэтт понял, что она права, и после мгновенного колебания коротко ответил:
- Наверное, стоит попытаться. Как, по-твоему, это лучше всего уладить?
- Не поднимая шума, - облегченно улыбнулась Мередит. - И быстро.
Необходимость в этом куда сильнее, чем ты, возможно, сознаешь.
Мэтт кивнул, постепенно приходя в себя, чувствуя, как возвращается
ясность разума.
- Твоя помолвка? Ты собиралась выйти замуж в феврале?
- - Да. Паркер уже знает, что произошло. Именно он и обнаружил, что
человек, нанятый отцом, - вовсе не адвокат и никакого развода не было. Но
существует и еще кое-что, жизненно важное для меня...
- Что именно?
- Мне нужен немедленный развод без огласки, чтобы помешать сплетням и
публикациям в прессе. Видишь ли, отец собирается взять длительный отпуск по
болезни, и мне отчаянно нужна эта возможность, чтобы временно занять пост
президента. Необходимо доказать совету директоров, что, когда он
окончательно удалится от дел, я смогу получить эту должность. Совет
колеблется.., там очень консервативные люди и сомневаются во мне, потому что
я слишком молода для этого поста и к тому же женщина. Так что против меня
уже два довода, а пресса отнюдь не помогла, изобразив меня порхающей
великосветской бабочкой, чего им, видимо, очень хотелось. Если теперь
репортеры доберутся до истины, разразится скандал. Я объявляю о помолвке с
известным банкиром, а ты заводишь романы с полудюжиной старлеток, а
оказывается, мы до сих пор женаты! Потенциальное двоемужество отнюдь не
увеличивает мои шансы стать президентом. Если дойдет до этого, моим мечтам
конец!
- Ты можешь верить этому, но не думаю, что дела так уж плохи, - утешил ее
Мэтт.
- Неужели? - с горечью бросила она. - Вспомни, как ты вскинулся, когда я
сказала, что адвокат оказался мошенником. Немедленно решил, что я
беспомощная дурочка, неспособная управлять собственной жизнью, не говоря уже
о других людях или целой сети магазинов. Именно так посчитает и совет
директоров, потому что относится ко мне ничуть не с большей симпатией, чем
ты.
- Но не может ли твой отец просто дать им понять, что хочет твоего
назначения?
- Да, но, согласно уставу корпорации, совет директоров должен единогласно
одобрить избрание президента. Даже если отец и имел на них безусловное
влияние, не уверена, что он заступился бы за меня.
Мэтт был избавлен от необходимости отвечать, поскольку один официант
принес напитки, а другой - радиотелефон.
- Мистер Фаррел! Джентльмен говорит, что вы просили его позвонить сюда.
Зная, что это, должно быть, Том Эндерсон, Мэтт извинился перед Мередит и,
подняв трубку, без предисловий спросил:
- Как дела в Саутвилльской комиссии по районированию?
- Ничего хорошего, Мэтт, - вздохнул Том. - Они отказали.
- Но с чего это им вздумалось отказать в районировании, которое может
пойти лишь на пользу их городу? - спросил Мэтт, скорее удивленный, чем
рассерженный.
- Если верить моему человеку в комиссии, кто-то, крайне влиятельный,
велел им дать нам от ворот поворот.
- Имеешь какое-нибудь представление, кто это?
- Да. Парень по имени Паулсон, глава комиссии. Он сказал нескольким
членам, включая и моего человека, что сам сенатор Девис посчитает личным
одолжением, если просьба о районировании будет отклонена.
- Странно, - нахмурился Мэтт, пытаясь припомнить, жертвовал ли он деньги
на избирательную кампанию Девиса или его противника, но прежде чем успел
вспомнить, Эндерсон добавил исполненным сарказма голосом:
- Тебе не довелось видеть в светской хронике заметку о вечере, данном в
честь дня рождения доброго сенатора?
- Нет, а в чем дело?
- Вечер давал некий Филип Бенкрофт. Есть ли какая-то связь между ним и
Мередит, о которой мы говорили на прошлой неделе?
Ярость раскаленной волной ударила в голову, взорвалась в груди. Мэтт
пристально взглянул на Мередит, мгновенно заметив внезапную бледность,
которую можно было отнести лишь за счет упоминания о Саутвиллской комиссии
по районированию.
- Связь есть. Ты сейчас в офисе? - тихим, ледяным голосом осведомился он
у Тома. - Прекрасно. Оставайся там, я вернусь в три, и мы обсудим следующий
шаг.
Медленно отложив телефон, Мэтт вновь уставился на Мередит, которой
почему-то срочно понадобилось разгладить ногтем складочки на скатерти.
Сознание вины и угрызения совести ясно отражались на ее лице, и в это
мгновение он ненавидел ее, ненавидел и презирал почти с несдерживаемой
злобой. Она просила о встрече не для того, чтобы "зарыть топор"! Просто
хотела убить сразу нескольких зайцев - выйти замуж за своего драгоценного
банкира, занять пост президента "Бенкрофт" и добиться быстрого развода без
огласки и шума. Мэтт был рад, что она так сильно хочет всего этого,
поскольку теперь Мередит не получит ничего, кроме войны, которую обязательно
проиграет.., вместе со всем, что имеет.
Он сделал официанту знак принести счет. Мередит поняла, что делает Мэтт,
и тревога, пронизавшая ее при упоминании о комиссии по районированию,
переросла в панику. Они ни о чем не договорились, но Мэтт внезапно и резко
положил конец встрече.
Официант принес счет в кожаном футляре, и Мэтт, выдернув из бумажника
стодолларовую банкноту, бросил ее на стол и, не глядя на счет, встал.
- Пойдем отсюда, - рявкнул он, обошел вокруг стола и взялся за спинку ее
стула.
- Но мы еще ничего не успели обсудить, - отчаянно запротестовала Мередит.
Мэтт, не обращая внимания на ее возражения, вцепился в локоть и почти
потащил к двери.
- Договорим в машине.
Дождь продолжал хлестать с прежней силой, и швейцар в ливрее услужливо
держал зонтик над их головами, пока они не уселись в лимузин.
Мэтт велел Джо везти их к универмагу и впился глазами в Мередит:
- Ну а теперь объясни, что ты хочешь? - мягко осведомился он.
По его тону Мередит поняла, что Мэтт не собирается упорствовать, и
почувствовала смесь облегчения и стыда, стыда за то, что произошло сегодня
на комиссии по районированию и еще произойдет в "Гленмуре". Мысленно
поклявшись каким-то образом заставить отца исправить причиненное Мэтту зло,
она спокойно ответила:
- Мне нужен быстрый, тайный развод, предпочтительно в другом штате или
даже в другой стране, с тем, чтобы никто не узнал о том, что мы вообще были
женаты.
Мэтт кивнул, словно соглашаясь, но следующие слова больно ранили ее.
- А если я не пожелаю, как сможешь отомстить мне? Откажешься подать руку
еще на одном скучном светском сборище, а твой папаша не допустит меня ни в
один чикагский загородный клуб? - холодно осведомился он.
Мэтт уже знает, что именно по настоянию отца его забаллотировали в клубе!
- Мне очень неприятно, что он решился на это. Я не лгу.
- Поверь, мне на это наплевать! - рассмеялся он. - Я ведь просил Эйвери
не беспокоиться!
Но Мередит не слишком поверила ему. Всякий человек был бы глубоко
раздосадован и смущен отказом. Угрызения совести и стыд за мелочную злобу
отца заставили ее отвести глаза. Они почти помирились и беседовали как
добрые знакомые. Так хорошо было разговаривать с ним, словно уродливое
прошлое больше не существовало! Мередит не хотела вражды: в том, что
случилось много лет назад, - не только его вина. Теперь у них обоих новая
жизнь, каждый пошел своей дорогой. Она гордится своими достижениями, Мэтт
имел полное право гордиться своими.
Рука Мэтта лежала на спинке сиденья, и Мередит обратила внимание на
элегантные плоские золотые часы, блестевшие на руке. Почему она именно
сейчас вспомнила про эти чудесные, сильные и умелые мужские руки? Когда-то
они были шершавыми и мозолистыми, теперь же - тщательно ухоженными...
Она ощутила внезапный бессмысленный порыв взять его ладонь в свою и
сказать:
- Прости, прости за все, что мы сделали, желая больнее ранить друг друга.
Прости, что мы оказались такими разными...
- Пытаешься разглядеть грязь у меня под ногтями?
- Нет! - почти вскрикнула Мередит, умоляюще глядя в непроницаемые серые
глаза, и со спокойным достоинством призналась:
- Просто на миг захотелось, чтобы все кончилось по-другому, и мы.., мы
хотя бы смогли остаться друзьями.
- Друзьями? - с уничтожающей иронией переспросил он. - В последний раз
дружеские отношения с тобой стоили мне имени, свободы и еще чертовски много
всего.
"Это стоило тебе гораздо больше, чем представляешь, - обреченно подумала
Мередит. - Того завода, что ты собирался выстроить в Саутвилле, но это я
исправлю. Заставлю отца сделать все возможное и никогда не вмешиваться
больше в твои дела".
- Мэтт, выслушай меня! - попросила она, страстно желая сломать выросший
между ними барьер. - Я готова забыть прошлое и...
- Как мило с твоей стороны! - издевательски бросил он.
Мередит застыла, едва сдерживаясь, чтобы не бросить ему в лицо
справедливый упрек. В конце концов именно она - пострадавшая сторона,
брошенная жена. Но, взяв себя в руки, она упрямо продолжала:
- Я сказала, что готова забыть прошлое, и так оно и есть. Если
согласиться на развод по обоюдному согласию, я сделаю все на свете и сумею
уладить твои дела в Чикаго...
- Каким же это образом вы сумеете добиться этого, принцесса? - с
саркастическим удивлением спросил Мэтт.
- Не называй меня принцессой! Я вовсе не собираюсь оказывать тебе
снисхождение! Просто хочу поступить по справедливости!
Мэтт из-за полузакрытых ресниц продолжал изучать ее лицо.
- Прости за грубость, Мередит. Что ты собираешься сделать для меня?
Обрадованная очевидной сменой настроения, Мередит поспешно ответила:
- Прежде всего постараться, чтобы с тобой не обращались как с
прокаженным. Я знаю, именно отец сделал так, что тебя забаллотировали в
клубе, но попытаюсь заставить его обратиться в совет...
- Забудем обо мне, - вкрадчиво предложил Мэтт, морщась от отвращения. Что
за гнусное попрошайничество и лицемерие?! Как хорошо, что она не получит то,
к чему так отчаянно стремится! Мэтт был очень рад этому. - Так ты хочешь
тайного развода, чтобы выйти замуж за своего банкира и получить пост
президента, верно? Мередит кивнула.
- И этот пост так для тебя важен?
- Я ничего так не хотела в жизни, - горячо призналась Мередит. - Ты.., ты
согласен, верно? - спросила она, с тревогой глядя в непроницаемое лицо и с
ужасом отмечая, что машина остановилась у входа в магазин.
- Нет.
Он сказал это с такой вежливой категоричностью, что Мередит на мгновение
потеряла способность понимать слова.
- Нет? - недоверчиво повторила она. - Но развод...
- Забудь об этом! - рявкнул он.
- Забыть? Но от этого для меня зависит все на свете.
- Сожалею.
- Тогда я разведусь без твоего согласия, - вскинулась она.
- Попробуй только, и я устрою такой скандал, что ты никогда не сможешь
показаться на людях! И для начала подам на твоего ничтожного банкира в суд
за раскол семьи.
- Раскол се...
Слишком ошеломленная, чтобы помнить об осторожности, Мередит разразилась
горьким смехом.
- Да ты окончательно спятил?! Если сделаешь это, будешь выглядеть
настоящим ослом, брошенным, обманутым мужем.
- А тебя все станут считать изменницей, нарушившей супружеский долг.
Безумная ярость взорвалась в Мередит.
- Черт бы тебя побрал! - завопила она, побагровев. - Попробуй только
публично опозорить Паркера, я убью тебя собственными руками! Ты подметок его
не достоин! Он в отличие от тебя настоящий мужчина и, уж конечно, не
пытается затащить в постель каждую женщину, с которой встречается! У него
твердые принципы, он джентльмен, но тебе этого не понять, потому что под
дорогим костюмом ты по-прежнему все тот же - грязный работяга из грязного
городка с грязным пьяницей отцом!
- А ты, - в бешенстве процедил он, - злобная самодовольная сука!
Мередит размахнулась, но тут же охнула от боли:
Мэтт поймал ее запястье и с такой силой сжал, что лицо ее побелело от
боли.
Если Саутвилльская комиссия откажет мне, - ангельским голосом предупредил
он, - о разводе и речи быть не может! Если же я решу дать тебе развод, я
определяю условия, на которые ты и твой отец будете вынуждены согласиться.
Продолжая все с большей силой стискивать ее руку, он дернул Мередит на
себя, пока их лица почти не соприкоснулись:
- Поняла, Мередит? Ни ты, ни твой отец не имеют надо мной власти.
Попробуй перейти мне дорогу еще раз, и горько пожалеешь, что твоя мать не
сделала когда-то аборт!
Мередит рванулась изо всех сил, и он отпустил ее. - Ты подлое чудовище! -
прошипела она. Дождевая капля расплескалась по щеке, и Мередит, схватив
перчатки и сумочку, уничтожающе взглянула на водителя, который открыл ей
дверь, наблюдая за поединком с пристальным интересом зрителя на финальном
теннисном матче.
Она вышла из машины, и Эрнст бросился вперед, мгновенно узнав хозяйку,
готовый защитить ее от любой опасности.
- Вы видели этого человека в машине? - резко спросила она и, когда тот
кивнул, заявила:
- Прекрасно! Если он когда-нибудь близко подойдет к магазину, вызывайте
полицию.
Глава 28
Джо О'Хара подкатил к зданию "Интеркорпа", и, прежде чем водитель успел
остановить машину, Мэтт распахнул дверцу и спрыгнул на тротуар.
- Попросите Тома Эндерсона подняться сюда, - велел он мисс Стерн, почти
пробегая мимо ее кабинета. - И попытайтесь найти мне аспирин.
Через две минуты секретарь появилась у его стола со стаканом холодной
воды и двумя таблетками аспирина.
- Мистер Эндерсон сейчас подойдет, - сказала она, неодобрительно глядя на
Мэтта, глотающего таблетки. - У вас сегодня крайне напряженный график.
Надеюсь, у вас не грипп. Мистер Харш уже заболел, как, впрочем, и два
вице-президента и половина отдела по разработке процессоров. Начинается
именно с головной боли.
И поскольку Элинор раньше никогда не проявляла интереса к состоянию его
здоровья, Мэтт, естественно, предположил, что она беспокоится лишь из-за
того, что он не сможет выполнить намеченные на сегодня дела.
- У меня нет гриппа, - коротко сообщил он. - И я никогда не болею.
Он рассеянно положил руку на шею, массируя ноющие мускулы. Боль, которая
с утра едва беспокоила его, сейчас разрывала виски.
- Если это грипп, он может продолжаться несколько недель и закончиться
воспалением легких. Именно так и случилось с мистером Моррисом из рекламного
отдела, мистером Латропом из отдела кадров, и оба они в больнице. Возможно,
вам стоило бы отдохнуть, вместо того чтобы лететь на следующей неделе в
Индиану. Иначе ваш график...
- У меня нет гриппа, - подчеркнуто сухо объявил Мэтт. - Обычная головная
боль, ничего из ряда вон выходящего.
Несвойственный ему, почти грубый тон настолько поразил Элинор, что она
оцепенела, повернулась на каблуках и молча промаршировала к порогу, едва не
столкнувшись с Томом.
- Что это с мисс Стерн? - удивился тот, оглядываясь.
- Боится, что придется пересмотреть график этой недели, - нетерпеливо
бросил Мэтт. - Лучше поговорим о комиссии по районированию.
- Прекрасно, и что я должен делать?
- Пока что просить об отсрочке выдачи постановления.
- А потом?
Вместо ответа Мэтт поднял трубку и позвонил Вандервилду:
- Сколько стоят акции "Бенкрофт"? - И, получив ответ, велел:
- Начинайте покупать. Пользуйтесь тем же методом, какой применялся для
приобретения "Хаскелла". Только без шума и суеты.
Повесив трубку, он взглянул на Тома:
- Проверь каждого члена совета директоров "Бенкрофт". Один из них может и
продаться. Постарайся обнаружить, кто именно и какова его цена.
Ни одного раза за все те годы, что они сражались плечом к плечу в
корпоративных битвах, которые вы игрывали одну за другой, Мэтт не опускался
до такой низости, как подкуп.
- Мэтт, ты говоришь о взятке...
- Я говорю о том, чтобы побить Бенкрофта его собственными картами. Он
использует свое влияние, чтобы купить голоса в комиссии, а мы пустим в ход
деньги и купим голоса в его же совете. И когда я покончу с этим мстительным
старым ублюдком, он будет выслушивать мои приказания в своем собственном
кабинете и покорно кивать головой!
- Ладно, - после нерешительной паузы пробормотал Том. - Но это нужно
делать в строжайшей тайне.
- И не только, - наставлял Мэтт, входя в конференц-зал, примыкающий к его
кабинету.
Он нажал кнопку на стене, и зеркальная панель, скрывающая бар, бесшумно
скользнула вбок. Мэтт снял с полки бутылку шотландского виски, налил в
стакан и сделал большой глоток.
- Я хочу знать все, что возможно, об операциях "Бенкрофт". Прошу тебя
поработать над этим с Вандервилдом. Все, до последней мелочи, - финансы,
администраторы, руководство. И особенно слабые места.
- Насколько я понял, ты собираешься захватить их. Мэтт сделал еще один
огромный глоток.
- Я позже решу. Пока мне нужен достаточно большой пакет акций, чтобы
получить контроль.
- А как насчет Саутвилла? Мы вложили в эту землю целое состояние.
Невеселая улыбка скривила губы Мэтта.
- Я позвонил Пирсону и Левинсону из машины, - сообщил он, имея в виду
чикагскую юридическую фирму, с которой у него был договор об обслуживании, -
и объяснил, что мне нужно. Мы добьемся решения о районировании и получим от
"Бенкрофт" солидную прибыль.
- Но как?!
- Еще не решен маленький вопрос о хаустонском участке, который им так
сильно необходим.
- И?
- И теперь он принадлежит нам. Эндерсон кивнул, направился к двери,
остановился и, обернувшись, нерешительно сказал:
- Поскольку мне придется быть рядом с тобой в первых рядах во время битвы
с "Бенкрофт", я бы хотел знать, с чего все началось.
Будь на месте Эндерсона любой другой служащий, Мэтт дал бы ему отповедь,
которую тот не скоро бы забыл. Доверие было роскошью, которую люди положения
и богатства Мэтта не могли себе позволить. Он, как и другие, поднявшиеся
наверх, успел усвоить, что рискованно и даже опасно исповедоваться кому бы
то ни было - часто даже лучшие друзья использовали полученные сведения к
собственной выгоде, а иногда просто рассказывали о доверенных секретах
направо и налево, желая доказать, что находятся на короткой ноге со
знаменитым человеком. Из всех знакомых ему людей лишь четверым Мэтт доверял
безоговорочно: сестре, отцу. Тому и Джо О'Хара. Том был с ним в прежние
времена, когда Мэтту удавалось выжить лишь благодаря уму и отваге и
построить империю, имея в своем распоряжении чутье, дерзость и очень мало
наличных денег. Он доверял Джо и Тому, потому что те доказали свою
преданность, и отчасти потому, что они вышли из тех же неимущих слоев
общества, что и он сам, и не имели за спиной элитарных частных школ и
колледжей.
- Десять лет назад, - ответил наконец Мэтт, нерешительно помолчав, - я
сделал то, что не очень понравилось Бенкрофту.
- Иисусе, здорово ты, должно быть, ему насолил, если он до сих пор не
забыл о мести. И что же ты такого сотворил?
- Осмелился забыть о том, кто я и где рос, и вторгнуться в его
неприкосновенный уютный мирок.
- Каким же это образом?
Мэтт последним глотком осушил стакан, чтобы смыть горечью виски горечь
слов и воспоминаний.
- Женился на его дочери.
- Женился на его... Мередит Бенкрофт? Его дочь?
- Да, именно та самая, - мрачно кивнул Мэтт. И пока Эндерсон в
потрясенном молчании глазел на него, Мэтт добавил:
- Есть еще кое-что, о чем тебе так или иначе следует знать. Мередит
сегодня сказала мне, что развод, который, как все считали, получен
одиннадцать лет назад, недействителен. Адвокат, оказавшийся мошенником, так
и не представил прошение в суд. Я велел Левинсону все проверить, но
чувствую, что это правда.
После нескольких минут ошеломленного молчания острый ум Тома вновь начал
функционировать.
- И теперь она требует целое состояние в возмещение морального ущерба?
- Она желает развода, - поправил Мэтт, - и вместе с отцом хотела бы
уничтожить меня, но, помимо этого, если верить ее словам, не просит ни
единого цента.
Том саркастически рассмеялся. Безусловная преданность другу требовала
немедленных и решительных действий.
- Когда мы покончим с ними, они Бога будут молить о милости и каяться,
что начали эту войну! - пообещал он, шагнув к двери.
После его ухода Мэтт подошел к окну и долго стоял, глядя на небо, такое
же серое и угрюмое, как и его настроение. Эндерсон, возможно, прав
относительно исхода всей этой истории, но ощущение торжества уже таяло. Он
чувствовал себя.., опустошенным. Мэтт смотрел, как струи дождя хлещут по
тротуарам и мостовой, а в мозгу неустанно прокручивались прощальные слова
Мередит: "Ты подметок Паркера не достоин! Он.., настоящий мужчина! Под этим
дорогим костюмом ты по-прежнему все тот же - грязный работяга из грязного
городка с грязным пьяницей отцом!"
Он пытался забыть обо всем, прогнать из памяти эти жестокие фразы, но они
продолжали преследовать его, мучить, показывать, как он был глуп, как наивен
и каким дураком всегда оказывался там, где дело касалось Мередит. Все эти
годы, даже уверенный в том, что они разведены, Мэтт не мог выбросить ее из
сердца. Он доводил себя работой едва ли не до полусмерти, чтобы создать свою
империю, подстегиваемый все той же идиотской, полубессознательной мечтой
когда-нибудь вернуться победителем и потрясти Мередит всем, чего он достиг.
Губы Мэтта дернулись в горькой издевательской гримасе. Сегодня у него
была возможность произвести на нее впечатление: он богат, носит костюм,
стоивший дороже грузовика, который у него был, когда они встретились, он
повез ее в прекрасный дорогой ресторан в огромном лимузине и после всего
этого оказался не кем иным, как "грязным работягой". Обычно Мэтт гордился
своим происхождением, но слова Мередит заставили его ощутить себя каким-то
мерзким, покрытым слизью чудовищем, выползшим со дна вонючего болота,
чудовищем, сменившим чешую на человечью кожу.
Было уже почти семь вечера, когда Мэтт наконец покинул здание. Джо открыл
дверцу автомобиля, и Мэтт скользнул внутрь. Он почему-то необычайно устал
сегодня и сразу же прислонился больной головой к спинке сиденья, пытаясь не
обращать внимания на все еще витавший в салоне легкий запах духов Мередит.
Он снова перебирал в памяти события сегодняшнего обеда. Как ослепительно она
улыбалась, когда говорила о магазине! Улыбалась ему с типично бенкрофтским
высокомерием, просила об одолжении - разводе без ссор, скандалов и огласки -
и в то же время публично унизила его, отказавшись подать руку, и втайне
помогала отцу, задумавшему разорить бывшего зятя. Ну что ж, Мэтт был готов
дать ей развод. Только не сейчас. Не сейчас. Лимузин неожиданно резко
свернул, и позади раздались истошные вопли клаксонов. Мэтт испуганно открыл
глаза и заметил, что Джо наблюдает за ним в зеркальце заднего обзора.
- Тебе никогда не приходило в голову, - резко спросил Мэтт, - хотя бы
время от времени глядеть на дорогу? Конечно, приключений будет куда меньше,
но есть все шансы остаться в живых.
- Не выйдет. Я впадаю в транс, если глазею на дорогу слишком долго. Итак,
- объявил он, переходя к предмету, который, по-видимому, не давал ему покоя
весь день после стычки Мэтта и Мередит, - это и есть твоя жена, Мэтт?
Мельком посмотрев на дорогу, он вновь обратил внимание на Мэтта.
- То есть вы спорили о разводе, вот я и допер, что она, должно быть, твоя
супружница, верно?
- Верно! - рявкнул Мэтт.
- Настоящая злючка! Огонь девка! - хмыкнул Джо, полностью игнорируя
сузившиеся глаза Мэтта. - И к тому же ты, кажется, не очень ей по нраву
пришелся, так ведь?
- Не очень.
- К
...Закладка в соц.сетях
