Жанр: Любовные романы
Рай
...но заплакала, и не успел Мэтт выругать себя за
то, что обидел ее, Мередит обхватила его шею и притянула к себе. Зарывшись
лицом в его грудь, она заплакала еще громче, так что затряслись худенькие
плечи. Мэтт молча растянулся рядом, и когда через несколько мгновений
Мередит заговорила, слова было почти невозможно разобрать за потоком слез и
громкими всхлипами:
- А жена фермера должна консервировать и мариновать овощи?
Мэтт едва успел подавить неуместный смех и, гладя ее роскошные волосы,
выдавил:
- Нет.
- Хорошо, потому что я ничего не умею.
- Но я не фермер, - напомнил он. - Ты ведь знаешь.
И настоящая причина ее страданий вырвалась вместе с новым потоком слез:
- - Я должна со следующего месяца начать учебу в колледже, - с глубокой
искренней скорбью проговорила она. - Мне необходимо поступить в колледж. Я
собираюсь когда-нибудь стать президентом, Мэтт.
Пораженный Мэтт опустил голову, пытаясь разглядеть ее лицо.
- Весьма благородная цель, - объявил он торжественно. - Президент
Соединенных Штатов...
Он говорил так серьезно, что, непредсказуемая молодая женщина в его
объятиях невольно сквозь слезы взвизгнула от смеха.
- Не Соединенных Штатов, а универмага, - поправила она, и теперь ее
великолепные глаза искрились смехом. Куда подевались боль и отчаяние?
- Благодарение Богу и за малые милости, - пошутил Мэтт, вне себя от
облегчения, что она наконец улыбнулась. - Через несколько лет я стану
богатым человеком, но даже к тому времени вряд ли смогу купить тебе пост
президента страны.
- Спасибо. - шепнула она.
- За что?
- За то, что заставил меня смеяться. Я не плакала так сильно с тех пор,
как была совсем ребенком. А теперь, кажется, остановиться не могу.
- Надеюсь, ты не смеялась над тем, что я когда-нибудь разбогатею.
Несмотря на небрежный тон, Мередит почувствовала, что он не шутит, и
мгновенно стала серьезной. В этом лице с квадратным подбородком светились
решимость, ум и тяжело доставшийся жизненный опыт. Судьба не подарила ему
тех преимуществ, которые имели мужчины ее класса, но Мередит инстинктивно
чувствовала в Мэтте Фарреле редкое сочетание силы с несгибаемой волей и
стремлением к успеху. И, несмотря на некоторый его цинизм и привычку
повелевать, она чувствовала, что глубоко в душе Мэтта таится нежность.
Сегодняшнее поведение было тому доказательством. Она сама была виновата в
том, что произошло полтора месяца назад, и беременность и поспешное
замужество, несомненно, так же гибельны для его жизни, как и для нее. Однако
Мэтт ни разу не упрекнул Мередит за беспечность и глупость, не послал к
черту, когда она попросила его жениться на ней.., а ведь она ожидала взрыва
негодования.
Мэтт понимал, какими невероятными казались его претензии, особенно
сейчас, и видел, что Мередит исподтишка изучает его и взвешивает его шансы
на успех. В ночь их первой встречи он выглядел как один из тех, среди
которых она жила. Теперь же она поняла, из каких низов вышел ее жених,
видела, как он, весь в грязи, копается в моторе. Мэтт вспомнил ее
потрясенное брезгливое выражение лица. И теперь, глядя в это прекрасное
лицо, почти ожидал, что она рассмеется... Нет, Мередит слишком хорошо
воспитана для этого, скорее всего скажет что-то снисходительное, и он, Мэтт,
сразу все поймет, эти нелгущие глаза выдадут ее.
И наконец Мередит заговорила - спокойно, задумчиво улыбаясь:
- Собираешься перевернуть мир?
- Вверх дном, - кивнул он.
К совершенному изумлению Мэтта, Мередит Бенкрофт подняла руку, застенчиво
притронулась к его напряженной челюсти, погладила пальцем щеку, и улыбка
отразилась в ее глазах, заставив их засветиться. Мягко, но абсолютно
убежденно она прошептала:
- Уверена, что так и будет, Мэтт.
Мэтт хотел что-то сказать, но слова не шли с языка. Прикосновение ее
пальцев, близость тела, выражение глаз подействовали на него словно
наркотик. Совсем недавно его безумно влекла эта девушка, и теперь притяжение
мгновенно вернулось с прежней силой, заставившей его наклониться и завладеть
ее губами в безжалостном мучительном поцелуе. Он поглощал ее сладость,
потрясенный собственным исступлением, когда пришлось почти силой раскрыть
губами ее губы, потому что инстинктивно чувствовал: едва ли она ощущает то,
что ему приходится испытывать сейчас. И когда ее губы раскрылись, он был
ошеломлен нахлынувшим на него потоком чувств. Куда девались здравый смысл и
холодный рассудок! Мэтт наклонился над ней, оцепенев от желания, и почти
застонал, когда Мередит, отстранившись, уперлась ладонями в его грудь.
- Твои родные, - с отчаянием охнула она. - Они внизу...
Мэтт нехотя отнял руку от ее обнаженной груди. Его родные... Как он мог
забыть о них! Очевидно, отец пришел к верному выводу относительно причин
столь внезапного брака и к совершенно не правильному заключению насчет самой
Мередит. Нужно спуститься и все прояснить: не стоит укреплять отца в том
мнении, что Мередит - просто богатая потаскуха, которая сейчас не стесняется
валяться с ним в этой спальне.
Мэтт был потрясен отсутствием всякого контроля над собой там, когда рядом
была Мередит. Медленные, нежные ласки.., нет, он совсем не этого хотел..,
быстрое полное обладание - вот его цель, а такого никогда не случалось с ним
раньше.
Откинув голову, Мэтт несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться,
вскочил с постели - подальше от соблазна! - и прислонился к кроватному
столбику, наблюдая, как она с трудом садится и нерешительно оглядывает
комнату, поспешно поправляя одежду. Мэтт усмехнулся, увидев, как тщательно
Мередит прикрывает груди, которые он целовал и ласкал всего несколько
мгновений назад.
- Рискуя показаться чересчур эмоциональным, - задумчиво заговорил он, -
начинаю находить мысль о фиктивном браке не только ужасной, но и чрезвычайно
непрактичной. Очевидно, что мы испытываем друг к другу сильное сексуальное
притяжение. Кроме того, мы вместе сделали малыша. Может, стоит попробовать
жить, как все женатые пары? Кто знает, - пожал он плечами, невольно
улыбаясь, - может, нам это понравится.
Мередит не удивилась бы сильнее, даже если бы у него внезапно выросли
крылья и он начал летать по комнате. Она поняла, что Мэтт не настаивает, а
просто предлагает ей подумать и о такой возможности. Разноречивые чувства,
вызванные его хладнокровием, с другой стороны, мыслями о будущей семье,
смутили девушку, и она ничего не ответила.
- Спешить некуда, - бесшабашно улыбнулся он. - Впереди еще несколько
дней, чтобы все решить.
После его ухода Мередит с усталым недоверием взглянула на закрывшуюся
дверь, поистине ошеломленная быстротой, с которой он делал выводы, отдавал
приказы и приходил к решениям. Характер этого почти незнакомого Мэттью
Фаррела был воистину многогранен, и она никак не могла понять, какой же он
на самом деле. В ночь их встречи в нем была некая леденящая отчужденность,
граничившая с грубостью, однако чуть позже он улыбался над ее шутками,
спокойно рассказывал о себе, целовал до беспамятства и любил с
требовательной страстью и ошеломительной нежностью. Однако даже после той
ночи она чувствовала, что он может быть резок и непреклонен и не стоит его
недооценивать. Более того, чего бы ни предпочел Мэттью Фаррел добиться в
жизни, он станет силой, с которой придется считаться.
Она задремала с мыслями о том, что он достаточно опасный противник для
всех, кто вздумает стать ему поперек дороги.
Неизвестно, что сказал Мэтт отцу, но, когда Мередит спустилась вниз,
Патрик Фаррел, казалось, успел вполне смириться с тем фактом, что сын скоро
женится. Но несмотря на это, только веселая болтовня Джули помешала этому
ужину стать тяжелым испытанием для Мередит. Мэтт все это время был молчалив
и задумчив, хотя, казалось, лишь одним своим присутствием давал понять, кто
главный в этой комнате и за столом. Патрик Фаррел, номинальный глава
семейства, очевидно, уступил эту роль сыну. Худощавый, мрачный человек с
лицом, носившим следы бурной жизни и пережитой драмы, он предоставлял Мэтту
решать все дела. Мередит он показался жалким и почему-то пугающим, да к тому
же она чувствовала, что будущий свекор по-прежнему недолюбливает ее.
Джули, добровольно согласившаяся взять на себя роль кухарки и экономки,
казалась праздничным фейерверком - всякая мысль немедленно срывалась с ее
губ потоком восторженных слов. Ее преданность Мэтту была полной и очевидной;
она подскакивала, чтобы принести брату кофе, спрашивала у него совета,
слушала все, что он говорил, с таким видом, будто сам Господь спустился на
землю и проповедует верующим. Мередит, отчаянно пытавшаяся не думать о своих
бедах, не переставала удивляться тому, как удалось Джули сохранить оптимизм
и жизнелюбие. Почему такая девушка, как Джули, предпочла добровольно
пожертвовать своим будущим и карьерой ради отца и брата?
Прошло несколько минут, прежде чем Мередит сообразила, что Джули
обращается к ней:
- В Чикаго есть универмаг "Бенкрофт". Я иногда вижу его рекламу в газетах
и модных журналах. Однажды Мэтт привез мне оттуда шелковый шарф. Вы
когда-нибудь бывали там?
Мередит кивнула, невольно улыбнувшись при упоминании магазина, но не
стала вдаваться в подробности. Сейчас не время рассказывать Мэтту о том,
каким образом она связана с универмагом, да и Патрик так болезненно
отреагировал на ее машину, что не стоило делать этого сейчас. Но, к
несчастью, Джули не дала ей выбора:
- Вы, случайно, не родственница Бенкрофтов, тех людей, что владеют
магазином?
- Родственница.
- И близкая?
- Очень, - призналась она, улыбнувшись при виде восторженного блеска в
больших серых глазах Джули.
- Очень близкая? - продолжала девушка, откладывая вилку и уставясь на
Мередит с неподдельным изумлением. Мэтт не донес до рта чашку с кофе, а
Патрик, нахмурясь, откинулся в кресле.
Молча смирившись с поражением, Мередит вздохнула:
- Мой прапрадед основал магазин.
- Потрясающе! А знаете, кем был мой прапрадед?
- Нет, конечно. Кем же? - спросила Мередит, так захваченная восторженным
энтузиазмом девушки, что совсем забыла взглянуть, как отнесся Мэтт к этой
новости - - Эмигрировал в Америку из Ирландии и завел лошадиное ранчо, -
сообщила Джули и, встав, начала убирать со стола.
Мередит улыбнулась и тоже поднялась, чтобы помочь.
- А мой был конокрадом!
Мужчины взяли чашки с кофе и направились в гостиную.
- Неужели взаправдашним конокрадом? - охнула Джули, наполняя раковину
мыльной водой. - Вы уверены?
- Совершенно, - кивнула Мередит. - За это его и повесили.
Несколько минут они работали в дружелюбном молчании, но потом Джули
объяснила:
- Следующие несколько дней отец работает в две смены. Я сегодня переночую
у подруги - будем вместе готовить уроки. Утром вернусь и приготовлю завтрак.
Мередит, удивленная упоминанием об уроках, совершенно не обратила
внимания на то обстоятельство, что остается наедине с Мэттом.
- Ты учишься? Но почему? Разве сейчас не каникулы?
- Я хожу в летнюю школу. Таким образом, я смогу окончить ее в декабре,
через два дня после того, как мне исполнится семнадцать.
- Но это слишком рано.
- А Мэтту было шестнадцать.
- Неужели? - удивилась Мередит, засомневавшись в качестве подобного
обучения в сельских школах, позволяющего так быстро усвоить школьную
программу.
- А что ты станешь делать потом?
- Поступлю в колледж. Собираюсь специализироваться в одной из
естественных наук, но еще не решила, в какой. Возможно, в биологии.
- В самом деле?
Джули, кивнув, с гордостью объявила:
- У меня полная стипендия. Мэтт до тех пор не хочет уезжать, пока не
убедится, что я смогу справиться без него. Правда, нет худа без добра: он
смог получить степень магистра по управлению предприятием за это время. Хотя
ему пришлось оставаться в Эдмунтоне и продолжать работать, чтобы оплатить
медицинские счета матери.
Мередит удивленно уставилась на девушку:
- Мэтт сумел.., что?!
- Получить степень магистра по управлению предприятием. Ее получают после
степени бакалавра, - пояснила девушка. - В колледже Мэтт специализировался
по двум предметам - экономике и финансам. У нас в семье все головастые, -
добавила она, но, увидев потрясенное лицо Мередит, остановилась и
нерешительно пробормотала:
- Ты.., на самом деле.., ты ничего о нем не знаешь, верно?
"Только как он целуется и занимается любовью", - со стыдом подумала
Мередит.
- Не много, - тихо призналась она вслух.
- Ну не стоит так уж винить себя. Большинство людей считают, что Мэтта не
так-то легко узнать, а вы были знакомы всего два дня.
Это прозвучало таким осуждением, что Мередит отвернулась, не в силах
встретиться с ней взглядом, и, подняв кружку, начала старательно вытирать
ее.
- Мередит, - шепнула Джули, тревожно глядя на нее, - тут нечего
стыдиться, я хочу сказать.., для меня все одно, беременна ты или нет.
Мередит уронила кружку, и она покатилась по линолеуму под раковину.
- Но это так, - настаивала Джули, нагибаясь и подбирая кружку.
- Это Мэтт сказал вам, что я беременна? - едва выговорила Мередит. - Или
ты сама догадалась?
- Мэтт потихоньку шепнул отцу, а я подслушала, хотя к тому времени уже
поняла все сама.
- Чудесно, - пробормотала Мередит, сгорая от стыда.
- Вот именно, - согласилась Джули. - То есть до того, как Мэтт все
рассказал отцу о вас, я чувствовала себя так, словно осталась единственной
шестнадцатилетней девственницей в округе...
Мередит закрыла глаза, понимая, что вот-вот лишится сознания от унижения
и гнева на Мэтта. Как он мог обсуждать ее с отцом!
- Должно быть, они здорово посплетничали на мой счет, - с горечью бросила
она.
- Но Мэтт не сплетничал о тебе. Просто объяснил па, какая ты на самом
деле.
Мередит стало неизмеримо легче, и, увидев это, Джули немного изменила
тему:
- Тридцать восемь из двухсот девушек в нашей высшей школе забеременели в
этом году. По правде говоря, - призналась она с некоторым унынием, - мне не
приходилось беспокоиться об этом. Большинство парней боятся даже поцеловать
меня.
Чувствуя, что от нее ждут какой-нибудь реплики, Мередит, откашлявшись,
спросила:
- Почему?
- Из-за Мэтта, - с удовольствием поведала Джули. - Любой мальчишка в
Эдмунтоне знает, что Мэтт - мой брат. И представляет, что он сделает с ним,
если обнаружит, что он распускает руки. Если речь идет о защите женской
добродетели, иметь Мэтта в родне все равно что носить пояс целомудрия.
- Мне почему-то... - выпалила Мередит, не сумев сдержаться, - мне не
кажется это правдой.
Джули рассмеялась, и Мередит неожиданно засмеялась вместе с ней.
Когда они присоединились к мужчинам в гостиной, Мередит ожидала, что ей
предстоит провести два скучных часа у телевизора, но Джули вновь взяла
инициативу в свои руки.
- Что будем делать? - спросила она, выжидающе переводя взгляд с Мередит
на Мэтта. - Может, сыграем в карты? Нет, подождите, как насчет чего-нибудь
совсем дурацкого?
Джули повернулась к книжным полкам и провела пальцем по коробкам с
играми:
- "Монополия"! - объявила она, оглядываясь.
У Мэтта не было никакого желания играть, особенно в "монополию", и он уже
хотел было предложить Мередит прогуляться, но подумал, что, вероятно, ей
лучше снять напряжение, а их беседа может опять расстроить ее. Кроме того,
Мередит подружилась с Джули и освоилась с ее присутствием. Он кивнул,
пытаясь сделать вид, что в восторге от предложения, и вопросительно взглянул
на Мередит. Та тоже, казалось, не слишком обрадовалась, но улыбнулась, и
кивнула.
Два часа спустя ему пришлось признаться себе, что игра в "монополию"
оказалась неожиданно интересной, и даже он постепенно увлекся. Джули
веселилась от, души, и не без ее влияния игра постепенно стала чем-то вроде
фарса, причем обе девушки из кожи вон лезли, чтобы победить Мэтта, а если
это не получалось, бессовестно жульничали. Дважды он поймал Джули на том,
что та успела стащить выигранные им деньги, а теперь Мередит выдвигала самые
невероятные причины, чтобы не платить ему штраф.
- Никаких извинений на этот раз, - предостерег он Мередит, когда ее фишка
оказалась на собственности, которой он владел. - За это ты должна мне тысячу
четыреста долларов.
- Ни за что! - самодовольно ухмыльнулась она и, показав на маленькие
пластиковые макеты отелей, которые он построил па своей земле, постаралась
незаметно подвинуть один из них кончиком пальца.
- Этот отель построен на моей земле, так что плати за незаконное
вторжение.
- Я сейчас захвачу все, что у тебя есть, - пригрозил он, - если не отдашь
моих денег. Мередит, смеясь, повернулась к Джули:
- У меня только тысяча. Одолжишь мне?
- Конечно, - заверила та, хотя уже успела потерять все деньги.
Потянувшись к груде банкнот, лежавших рядом с Мэттом, она выхватила пару
пятисотдолларовых бумажек и протянула Мередит.
Несколько минут спустя Мередит признала поражение. Джули отправилась
собирать книги, а Мередит убрала игру и поднялась, чтобы поставить ее на
книжную полку. Патрик Фаррел встал.
- Мне пора, - объявил он. - Мэтт, ты оставил грузовик в гараже?
Мэтт кивнул и сказал, что утром попросит кого-нибудь подвезти его в
гараж. Патрик обернулся к Мередит, На протяжении всей веселой игры она
чувствовала на себе его взгляд. Теперь же он улыбнулся - нерешительной,
угрюмой улыбкой:
- Спокойной ночи, Мередит.
Мэтт тоже встал и спросил, не хочет ли она пойти на прогулку. Радуясь
каждой отсрочке, которая могла бы помешать ей отправиться спать, вне себя от
тревоги, Мередит кивнула:
- С удовольствием.
Ночной воздух был теплым и свежим, а луна проложила по двору широкую
дорожку. Не успели они спуститься с крыльца, как сзади возникла Джули с
перекинутым через плечо свитером и учебниками в руках:
- До завтра! Джоэль ждет меня в конце подъездной дорожки. Я еду к ней
домой готовить уроки. Мэтт, сдвинув брови, резко обернулся:
- В десять часов вечера?
Джули на миг остановилась, опершись на перила, и раздраженно улыбнулась.
- Мэтт! - охнула она, закатив глаза, возмущенная таким бесцеремонным
вмешательством в ее дела. Мэт согласно кивнул:
- Передай Джоэли привет. Джули поспешно сбежала по ступенькам, и
помчалась к концу дорожки на свет фар, а Мэтт, обернувшись к Мередит,
спросил ее о том, что, очевидно, не давало ему покоя:
- Откуда ты знаешь о захвате собственности и нарушении границ?
Мередит, откинув голову, любовалась полной луной, висевшей в небе, словно
огромный золотой диск:
- Отец много говорил со мной о бизнесе. Как-то у нас возникла проблема,
связанная с нарушением границ зоны, когда мы построили филиал универмага в
предместье города, и еще одна, с полосой отчуждения, когда подрядчик залил
асфальтом автостоянку.
И поскольку он задал вопрос первым, Мередит, в свою очередь, спросила о
том, что мучило ее вот уже много часов. Остановившись, она сорвала листок с
низко висевшей ветки, безуспешно пытаясь не выказать осуждения.
- Джули сказала, что у тебя степень магистра по управлению предприятием.
Почему ты позволил мне думать, что не поднялся выше простого плавильщика,
который отправляется в Венесуэлу, чтобы попытать удачи на нефтяных полях?
- А что заставило тебя считать, что все плавильщики - обычные люди, а
магистры - что-то особенное?
Мередит расслышала мягкий упрек в его сливах и вся сжалась. Прислонившись
к стволу дерева и чувствуя спиной шершавую кору, она сказала:
- Я похожа на сноба?
- А ты и есть сноб? - спросил он, сунув руки в карманы и внимательно
изучая ее.
- Я... - Она поколебалась, пристально вглядываясь в смуглое лицо,
испытывая странное искушение сказать ему то, что он так хотел услышать, но
твердо отказываясь от соблазна:
- Возможно.
Мередит не расслышала отвращения в собственном голосе, но Мэтт все понял,
и обаяние его неожиданной ленивой улыбки заставило сильнее забиться ее
сердце:
- Зато я сомневаюсь.
Эти три слова доставили ей огромную радость.
- Почему?
- Потому что снобы не заботятся о том, снобы они или нет. Чтобы ответить
на твой вопрос, могу сказать: отчасти я скрыл это, потому что степень ничего
не означает для меня, по крайней мере пока не могу ею воспользоваться.
Сейчас у меня множество идей и планов, которые, однако, могут не сработать
так, как было задумано. Джули сказала, что многие считают Мэтта слишком
замкнутым, и Мередит могла легко поверить этому. И все же по временам она
чувствовала себя настолько настроенной на одну волну с ним, что, кажется,
могла читать его мысли.
- Думаю, что ты позволил мне считать тебя простым литейщиком еще и
потому, что хотел посмотреть, значит ли это что-нибудь для меня. Это..,
что-то вроде испытания, не так ли?
Мэтт невольно хмыкнул:
- Скорее всего. Кто знает, может, я никогда не поднимусь на другую
ступень...
- Но теперь ты возвысился от сталелитейных заводов до нефтяных вышек, -
пошутила она, смеясь глазами. - Наверное, потому что хотел получить работу
пошикарнее.
Мэтт последним усилием воли противился искушению схватить ее в объятия и
заглушить смех губами. Она еще так молода и избалована, а он уезжает в чужую
страну, где элементарные удобства считаются роскошью. Внезапный сумасшедший
порыв взять ее с собой продолжал терзать мозг - совершенный бред. С другой
стороны, она такая храбрая, милая и беременна его ребенком. Его ребенком. Их
ребенком. Возможно, идея не так уж безумна.
Откинув голову, он тоже поглядел на луну, пытаясь не думать о навязчивой
идее, но тут же обнаружил, что пытается найти самое разумное решение.
- Мередит, - сказал он, - большинству женатых пар требуется не один
месяц, чтобы узнать друг друга до свадьбы, а у нас всего несколько дней и
меньше недели после свадьбы, когда мне придется отправиться в Южную Америку.
Как думаешь, сумеем мы втиснуть пять-шесть месяцев в два-три дня?
- Наверное, - протянула она, сбитая с толку неожиданной напряженностью в
его голосе.
- Вот и хорошо, - пробормотал Мэтт, почему-то растерявшись и не зная, с
чего начать теперь, когда она согласилась. - Что бы ты хотела узнать обо
мне?
Проглотив непрошеный смущенный смех, Мередит оцепенело взглянула на
Мэтта, гадая, ждет ли он вопросов о наследственности, которые она могла бы
задать отцу своего будущего ребенка.
- То есть... - нерешительно начала она, - я должна узнать, не было ли в
твоей семье сумасшедших и нет ли у тебя приводов в полицию?
Мэтт, в свою очередь, едва удержался от смеха, и с притворной
торжественностью объявил:
- На оба этих вопроса могу ответить отрицательно. Как насчет тебя?
Мередит серьезно покачала головой:
- Ни безумия, ни приводов.
И тут он заметил, как весело блестят ее глаза, и во второй раз за
несколько минут испытал непреодолимое желание схватить ее в объятия и
прижать к себе.
- Теперь твоя очередь спрашивать, - напомнила она. - Что ты хочешь
узнать?
- Только одно, - объяснил Мэтт с беспощадной откровенностью, упираясь
обеими руками в ствол. - Ты хотя бы наполовину так сладка, как я думаю?
- Возможно, нет.
Он выпрямился и улыбнулся, уверенный в том, что она ошибается.
- Давай поговорим, прежде чем я забуду о том, что мы должны тут делать. В
интересах полной истины, - добавил он, когда они повернулись и направились
по тропинке, ведущей к шоссе. - Я только сейчас вспомнил, что имел два
привода.
Мередит остановилась как вкопанная, а он, повернувшись, добавил:
- Когда мне исполнилось девятнадцать.
- Но что ты сделал? - - Дрался. Участвовал в уличных потасовках, если
сказать точнее. Перед смертью матери я умудрился убедить себя, что если у
нее будут лучшие доктора и лучшие больницы, тогда она не умрет. И у нее было
все самое лучшее. Когда деньги по страховке кончились, отец продал
сельскохозяйственный инвентарь и все, что мог, лишь бы оплатить счета. Но
она все равно умерла.
Мэтт говорил старательно бесстрастным тоном.
- Отец запил, а я не знал, что с собой делать, и много месяцев после
этого каждый день искал, с кем бы подраться, на ком сорвать злость. И
поскольку не мог добраться до Бога, в которого так верила мать, был рад
надавать тумаков любому смертному. В Эдмунтоне совсем нетрудно затеять
драку, - добавил он, сухо улыбаясь, и только сейчас осознал, что
исповедуется восемнадцатилетней девушке в таких вещах, в которых не
признавался никому на свете. И эта самая восемнадцатилетняя девушка глядит
на него со спокойным пониманием взрослой, умудренной жизнью женщины. - Два
раза копы успевали вмешаться и забирали всех в каталажку. Но в этом нет
ничего особенного. Только в Эдмунтоне знают о приводах.
Тронутая его доверием, Мередит тихо сказала:
- Ты, должно быть, очень любил ее. И понимая, что ступила на очень зыбкую
почву, вздохнула:
- Я совсем не знала мать. Она уехала в Италию сразу после развода. Думаю,
мне повезло.., потому что лучше уж совсем не видеть кого-то, чем любить и
потерять.
Мэтт отлично понял, в чем она пытается убедить его, и не стал
обескураживать ее.
- Очень мило, - объявил он со спокойной торжественностью, - очевидно, у
меня в самом деле превосходный вкус в том, что касается женщин.
Мередит разразилась смехом, но тут же с восторгом почувствовала, как его
рука, скользнув по ее спине, обвилась
...Закладка в соц.сетях
