Жанр: Любовные романы
Королевство грез
... - изрек он, кивая в ту сторону, куда был искоса устремлен ее
взгляд, - не тот конь, каким был его отец. Ему недостает целого года
тренировки.
Дженни, вздрогнув при первых его словах, возразила;
- Он... мне он кажется великолепным.
- Ну да, конечно, - подтвердил Годфри. - Да только присмотритесь к
коленям Ройса, вон, видите, как ему приходится подталкивать, чтобы Зевс
повернул? Тор взял бы такой поворот при касании не сильней этого... - Годфри
дотянулся и чуть дотронулся до руки Дженни большим пальцем. Дженни пронзило
чувство вины при мысли о прекрасном коне, которого она погубила, и следующие
речи Годфри не принесли облегчения.
- Когда в бою приходится управлять конем с такими усилиями, какие Ройс
должен будет прикладывать на турнире, это может стоить вам жизни.
К ним подошли Юстас с Гэвином, только что слезшим с седла, и оруженосец,
услышав слова Годфри, мгновенно и яростно бросился защищать Ройса.
- Нечего беспокоиться, миледи, - провозгласил он. - Ройс - лучший воин из
всех, живущих на свете, вы сами увидите на турнире.
Заметив, что товарищи наблюдают за ним со стороны, Ройс остановил Зевса,
собравшегося сделать еще один поворот, и поскакал к ним, Годфри с Гэвином
загораживали Дженни, так что он обнаружил ее, только когда остановился перед
всей компанией, и Гэвин воскликнул:
- Покажите леди Дженнифер, как вы скачете на столб!
- Я уверен, - проговорил Ройс, бросив сперва испытующий взгляд на
безразлично-вежливое лицо жены, - леди Дженнифер уже достаточно насмотрелась
на вас.
- Однако, - с многозначительной ухмылкой вмешался Годфри, поддерживая
просьбу Гэвина, - могу поклясться, твоих промахов она никогда не видала.
Давай-ка продемонстрируй нам, как это делается.
Неохотно кивнув, Ройс повернул Зевса, заставив описать небольшой круг,
приказал замереть на месте и погнал рысью вперед.
- Он собирается промахнуться нарочно? - спросила Дженни, с невольным
страхом ожидая тошнотворного звука от удара мешка с песком.
- Смотрите, - с гордостью сказал Гэвин, - нету другого рыцаря, способного
на такое...
В этот миг Ройс нанес мощный удар копьем, но не в щит, а в плечо
"рыцаря". Мешок бешено завертелся и не попал в него, так как Ройс низко
пригнулся, припав к развевающейся гриве коня, и Дженни едва удержалась от
восторженно-удивленных аплодисментов.
Она озадаченно поглядела на Юстаса, потом на Годфри, ожидая объяснений.
- Такая уж у него реакция, - гордо сообщил Гэвин. - Ройс умеет собраться
в мгновение ока.
Ей припомнился веселый голос Ройса в тот вечер, что был одним из
счастливейших в ее жизни: "Взгляните на любого воина, который пытается
уклониться от стрел и копий, и увидите удивительнейшие танцевальные па и
кульбиты".
Гэвин прищелкнул пальцами для иллюстрации и добавил:
- Он с такой же быстротой уворачивается и от меча, и от булавы, и от
кинжала.
На сей раз Дженни вспомнила о кинжале, торчащем в груди Уильяма, и это
вытеснило прежнее болезненно-сладкое воспоминание.
- Милый трюк у столба, - проговорила она без всякого выражения, -
который, однако, не сможет помочь в битве, ведь в доспехах он никогда не
сумеет прильнуть к холке коня.
- Нет, сумеет! - радостно возразил Гэвин, но физиономия его вытянулась,
ибо леди Дженнифер деликатно пошла прочь.
- Гэвин, - бешено прорычал Годфри, - отсутствие у тебя всякого
соображения меня просто пугает. Иди чистить доспехи Рейса, и держи язык за
зубами! - Он раздраженно повернулся к Юстасу и добавил:
- И почему это Гэвин так здраво мыслит в бою, и так туп, когда дело
касается всего остального?
Глава 24
- Как по-вашему, сколько тут собралось народу, миледи? - спрашивала
Агнес, стоя рядом с Дженни на обходной стене. На прошедшей неделе служанке
пришлось так усердно трудиться, что госпожа настояла и вывела ее подышать
свежим воздухом.
Дженни смотрела на невероятное зрелище, развернувшееся по приказу короля
Генриха, которое некогда представляло собой деревенские состязания.
Дворяне, рыцари и зрители из Англии, Шотландии, Франции и Уэльса
приезжали тысячами, и теперь уже вся долина с окрестными холмами была сплошь
покрыта яркими цветными палатками и павильонами, которые каждый вновь
прибывающий возводил для себя, и напоминала, по мнению Дженни, узорчатое
море красок, пестрящее флагами.
Она устало улыбнулась в ответ на вопрос Агнес:
- По-моему, тысяч шесть или семь. Может, и больше. И Дженни знала, зачем
они здесь: они здесь в надежде помериться силой с легендарным воином Генриха
- с Волком.
- Смотрите, вон еще одни едут, - заметила она, указывая на восток, где на
подъем взбирались всадники и пешие.
Примерно с неделю народ прибывал компаниями человек по сто с лишним, и
Дженни успела познакомиться с английским обычаем семейного приезда гостей.
Сперва подъезжала небольшая группа, включающая трубача, который трубил в
горн, объявляя о вступлении в окрестности своего великолепного лорда. Задача
сей первой группы - прискакать в Клеймор и известить о скором приезде лорда
- не имела теперь ни малейшего смысла, ибо все покои в Клейморе, начиная с
шестидесяти комнат в караульной и заканчивая крошечными чердачками над
залом, были полным-полны благородных гостей. Замок был набит так, что
сопровождающим и слугам дворян пришлось остаться за воротами, где они очень
мило устроились сами по себе в семейных павильонах.
За трубачами и квартирьерами следовала группа побольше, в том числе лорд
и леди верхом на пышно наряженных лошадях. Потом шла армия слуг и фургонов,
везущих палатки и все, что требовалось для благородного семейства: скатерти,
блюда, драгоценности, горшки, кастрюли, постели и даже ковры.
За последние четыре дня Дженни попривыкла к этой картине. Для дворянских
семейств путешествие за сотню миль, разделявших их замки, было обычным
делом, но никто - по крайней мере до сего дня - не забирался в такую даль,
чтобы увидеть турнир, который обещал стать крупнейшим в их жизни.
- Мы никогда не видали ничего подобного... ни один из нас, - призналась
Агнес.
- Деревенские жители сделали то, что я им предложила?
- Ага, миледи, и вечно будем благодарить вас за это.
И правда, ведь за неделю мы все заработали больше денег, чем за всю
жизнь, и никто не осмелился смошенничать, как раньше бывало каждый год,
когда они съезжались на состязания, Дженни улыбнулась и подняла волосы с
шеи, чтобы затылок обдуло прохладным в конце октября ветерком.
Когда в долину явился первый десяток гостей и они начали ставить палатки,
у вилланов принялись требовать скотину для личных нужд, а в утешение
горюющим семьям, растившим животных, перепадало лишь несколько мелких монет.
Дженни проведала о происходящем, и отныне на каждом доме в долине и на
всех животных красовались кокарды с головой волка, кокарды, позаимствованные
Дженни у стражников, рыцарей, оружейников и у всех, у кого их можно было
найти. Кокарда означала, что каждый ее обладатель либо является
собственностью Волка, либо находится под его защитой.
- Мой муж, - объясняла она, раздавая значки сотням слуг и вилланов,
собравшихся во дворе, - не допустит, чтобы кто-либо обращался с его людьми
таким подлым образом. Можете продавать все, что хотите, но, - улыбаясь,
предупредила она, - будь я на вашем месте и имей нечто, что все желают
купить, я бы изо всех сил постаралась продать тому, кто даст больше, а не
первому, кто предложит хоть что-нибудь.
Когда все это кончится, - говорила Дженни, - я разузнаю, где можно найти
новые ткацкие станки, о которых рассказывала деревенским женщинам. Если
вложить заработанные за эту неделю монеты в такие станки, они будут давать
вам все больше и больше прибыли. Подумайте хорошенько, - твердила она, - раз
турниры пойдут ежегодно, всем вам надо бы вырастить побольше скотины,
обзавестись всякими другими товарами, чтобы торговать в следующем году. Это
для вас очень выгодно. Я обсужу дело с герцогом и бейлифом, а потом, если
захотите, помогу вам составить планы.
Взор Агнес затуманился.
- Сам Господь послал вас сюда, миледи, вроде как в благословение. Мы все
так считаем и очень извиняемся за встречу, которую оказали вам по приезде.
Все знают, что я слушаю ваши речи, будучи личной горничной, и расспрашивают
всякий день, чтобы удостовериться, известно ли вам, как мы благодарны.
- Спасибо, - просто сказала Дженни и с кривой усмешкой добавила; - Если
честно, должна вам признаться, что идея получить прибыль от турниров,
станков и всего прочего - шотландская, вы ведь знаете, до чего мы экономны.
- Вы теперь англичанка, простите за прямоту.
Вышли замуж за нашего лорда и стали одной из нас.
- Я шотландка, - спокойно молвила Дженнифер. - И ничто этого не изменит,
даже если бы я пожелала.
- Да, только завтра на турнире, - с отчаянной решимостью продолжала
Агнес, - мы надеемся - все, и в Клейморе, и в деревне, - что вы будете
сидеть на нашей стороне.
Дженни разрешила слугам замка присутствовать на турнире либо завтра, в
самый важный день, либо послезавтра, и за крепостными стенами царила
атмосфера напряженного ожидания, взбудоражившая всех, кто там жил и работал.
От необходимости отвечать на невысказанный вопрос Агнес о том, где она
намерена сидеть на турнире, Дженни избавило появление всадников, готовых
сопровождать ее со двора. Она предупредила Ройса, что намерена посетить
павильон Мерриков на западном краю долины, и он согласился лишь при условии,
что ее проводят туда его люди. Во дворе она увидала эскорт, который Ройс,
видимо, счел необходимым: все пятнадцать его личных охранников, включая
Арика, Стефана, Годфри, Юстаса и Лайонела, верхом и с оружием.
При ближайшем рассмотрении долина с яркими, красочными навесами и
палатками, полосатыми павильонами выглядела еще живописнее и праздничней,
чем показалось Дженнифер с обходной стены. На каждом свободном пятачке
проходили тренировочные поединки, перед каждой палаткой, в которой
расположился рыцарь, были воткнуты в землю его флаг и копье. И все пестрело
разнообразными цветами - шатры в широкую красную, желтую и синюю полосу;
знамена, щиты и флажки с изображениями красных соколов, золотых львов,
зеленых решеток, а некоторые стяги почти полностью были покрыты таким
изобилием символов, что Дженни не могла сдержать улыбки.
За откинутыми пологами больших палаток она видела роскошные ковры и
белоснежные полотняные скатерти, расстеленные на столах, за которыми семьи
рыцарей обедали на серебряных блюдах и пили из драгоценных кубков. Некоторые
восседали на пышных шелковых подушках, у других были стулья, столь же
изящные, как в большом зале Клеймора.
То и дело звучали приветствия, обращенные к рыцарям Ройса их приятелями,
но хотя эскорт ни разу не остановился, все же потребовался чуть ли не целый
час, чтобы проложить путь через долину к западному склону холма. Как и в
реальной жизни, шотландцы не позволили себе смешаться с ненавистными
англичанами - долина входила в английские владения, но северный холм
принадлежал Шотландии. Больше того, западный склон был французской
провинцией. Поскольку ее родичи прибыли в Клеймор одними из самых последних,
их палатки приткнулись на северном склоне с краю, высоко над другими. А
может быть, нехотя подумала Дженни, отец предпочел это место, чтобы стоять
вровень с горделиво высящимся замком Клеймор.
Она оглянулась на раскинувшиеся вокруг "вражеские лагеря", подчинившиеся
на время законам мирной жизни. Веками копившаяся ненависть была ненадолго
отринута, и все стороны блюли древнюю традицию, гарантирующую любому рыцарю
беспрепятственный проезд и спокойное проживание в ожидании турнира. Словно
читая ее мысли, Стефан, ехавший рядом сказал:
- Наверно, впервые за многие десятилетия столько людей из трех наших
стран пребывают на одной территории и не сражаются за нее.
- И я думала примерно о том же, - с удивлением призналась Дженни.
Хотя он обходился с ней с неизменной любезностью, Дженни чувствовала
нарастающую неприязнь Стефана. Она догадывалась, что он считает ее
неблагоразумной. Может быть - если б он, всякий раз попадаясь на глаза
Дженни, так мучительно не напоминал ей о Ройсе, - она приложила бы больше
стараний установить с ним такие же теплые отношения, как сложились у нее с
Годфри, Юстасом и Лайонелом. Эта троица осторожненько балансировала на краю
широкой пропасти, которая пролегла между нею и Рейсом, но из их поведения
явствовало, что они по крайней мере понимают причины, толкнувшие ее на
конфликт. Столь же определенно они были уверены в том, что разрыв ее с
Рейсом трагичен, но не безнадежен. Дженни не приходило в голову, что брат
гораздо лучше друзей знал, как болезненно переживает Ройс этот разрыв и как
глубоко сожалеет о содеянном.
Причина сегодняшней доброжелательности Стефана не составляла для Дженни
тайны - вчера отец известил ее о своем прибытии, и Бренна вложила
собственное послание, которое она, не читая, передала Стефану.
Дженни отослала гонца обратно к отцу, сказав, что сегодня приедет к нему.
Ей хотелось попытаться объясниться и извиниться за чересчур пылкое и
несправедливое отношение к его намерению отправить ее в монастырь. Но самое
главное, ради чего она здесь, - попросить у него прощения за невольное
пособничество в гибели Уильяма.
Она не надеялась, что отец и остальные члены клана простят ее, но
чувствовала необходимость побеседовать. По правде сказать, Дженни скорей
ожидала, что с ней обойдутся как с отверженной, однако, останавливаясь перед
палатками Мерриков, сразу увидела, что этого не произойдет. Отец стоял у
входа в палатку, и прежде чем Стефан Уэстморленд успел спешиться и помочь ей
сойти с седла, лорд Меррик сам обхватил Дженнифер за талию. Другие члены
клана выскочили из шатров, и Дженни вдруг очутилась в объятиях, и ей
пожимали руку Гаррик Кармайкл и Холлис Фергюссон. Даже Малькольм коснулся
ладонью ее плеча.
- Дженни! - крикнула Бренна, когда смогла наконец подобраться к сестре. -
Я так по тебе скучаю, - призналась она, яростно тиская Дженни в объятиях.
- И я по тебе, - отвечала Дженни охрипшим от переизбытка чувств голосом.
- Заходи, моя дорогая, - настаивал отец и, к полнейшему потрясению
Дженни, сам принялся извиняться за то, что ошибочно истолковал ее желание
уйти в монастырь вместо того, чтобы жить с мужем. Но это не принесло
облегчения, а, напротив, только усугубило чувство вины.
- Это принадлежало Уильяму, - сказал отец, протягивая ей резной кинжал. -
Я знаю, он любил тебя больше всех из нас, Дженнифер, и желал бы, чтобы он
был у тебя. Ему хотелось бы, чтобы ты в его честь носила завтра этот кинжал
на турнире.
- Да... - сказала Дженни с полными слез глазами. - Я надену.
Потом он рассказал, как им пришлось похоронить Уильяма в простой могиле,
в неосвященной земле <В неосвященной земле хоронят умерших без покаяния и
церковного отпущения.>; рассказал о молитвах, которые они произнесли за
отважного будущего лорда Меррика. злодейски убитого во цвете лет.
Когда он закончил, Дженни показалось, что Уильям вновь умер, - так живо
все это предстало в памяти.
Когда настала пора уезжать, отец жестом указал на сундук в углу палатки.
- Это вещи твоей матери, дорогая, - объяснил он, пока отец Бекки с
Малькольмом выносили сундук наружу. - Я знал, что тебе захочется их иметь,
тем более раз ты вынуждена жить с убийцей своего брата. Они утешат тебя и
будут напоминать, что ты - графиня Рокбурн и всегда ею останешься. Я
позволил себе, - добавил он, когда пришло время отъезда, - выбросить твой
собственный стяг, стяг Рокбурнов - пусть он взовьется средь наших над
павильоном на завтрашнем турнире. Я подумал, тебе захочется, чтобы он стоял
там, над тобою, когда будешь оттуда смотреть, как мы бьемся с убийцей
возлюбленного твоего брата Уильяма.
Дженни была так удручена болезненными переживаниями и ощущением вины, что
едва могла говорить, а выйдя из палатки отца на меркнущий дневной свет,
обнаружила, что все, кого она не увидела по приезде, собрались теперь в
ожидании, когда можно будет ее поприветствовать. Казалось, сюда прибыла вся
деревня близ Меррика имеете со всеми ее родичами мужского пола.
- Мы скучаем по тебе, крошка, - сказал оружейник.
- Мы заставим тебя завтра гордиться нами, - объявил дальний кузен,
никогда прежде ее не любивший. - Точно так, как мы сами гордимся, что ты
шотландка!
- Король Иаков, - объявил отец, обращаясь к ней доверительным тоном,
который, однако, был хорошо слышен всем и каждому, - просил меня передать
тебе его личные приветствия и сказать, что он заклинает тебя никогда не
забывать гор и торфяников своей родины.
- Не забывать? - отвечала Дженни сдавленным шепотом. - Как я могу
забыть?
Отец обнимал ее долго и нежно, и с его стороны жест этот был столь
необычным, что Дженни едва удалось сохранить самообладание и удержаться от
просьб не возвращаться в Клеймор.
- Я надеюсь, - добавил он, подводя ее к лошади, - твоя тетка Элинор
надлежащим образом всех вас лечит?
- Лечит нас?. - тупо переспросила Дженни.
- Э-а-э... - Он быстро поправился и неопределенно уточнил:
- ...готовит отвары и снадобья, находясь при тебе? Чтоб ты была здорова?
Дженни с отсутствующим видом кивнула, сжимая кинжал Уильяма, смутно
припоминая многочисленные походы тетушки Элинор в лес за травами. Она уже
садилась в седло, когда отчаянный, умоляющий взгляд Бренны напомнил ей
наконец об осторожно сформулированной просьбе сестры, переданной на словах
вчера вечером.
- Отец, - сказала она, поворачиваясь к нему и искренне желая получить
благоприятный ответ, - нельзя ли Бренне поехать со мной и провести вечер в
Клейморе? Мы приехали бы на турнир вместе.
Лицо отца на миг отвердело, потом на губах появилась слабая улыбка, и он
тут же кивнул.
- Ты можешь гарантировать ее безопасность? - спросил он, словно бы
спохватившись.
Дженни кивнула.
Еще несколько минут после того, как Бренна и Дженни ускакали со своим
вооруженным эскортом, граф Меррик простоял у палатки с Малькольмом, наблюдая
за ними.
- Как по-вашему, все получится? - спросил Малькольм, сверля спину Дженни
холодным презрительным взглядом.
Лорд Меррик кивнул и уверенно отвечал:
- Ей напомнили о долге, а чувство долга в ней таково, что преодолеет
любую похоть, какую она испытывает к мяснику. Она будет сидеть в нашем
павильоне, она будет радоваться не за англичан, а за нас на глазах у своего
мужа и его народа.
Не пытаясь скрыть ненависть к сводной сестре, Малькольм задал подлый
вопрос:
- Будет ли она радоваться, когда мы убьем его на поле? Я сомневаюсь, В
ночь нашего приезда в Клеймор она чуть не кинулась к нему и буквально молила
простить за то, что упрашивала вас отослать ее в аббатство.
Лорд Меррик повернулся кругом, и глаза его блестели как льдинки.
- В ее жилах течет моя кровь. Дженни любит меня.
Она покорится моей воле - уже покорилась, хоть и не поняла этого.
Двор был залит оранжевым пламенем факелов и переполнен улыбающимися
гостями и восхищенными слугами, наблюдающими, как Ройс посвящает в рыцари
оруженосца Годфри. Ради безопасности присутствующих шести сотен гостей и
трех сотен вассалов и слуг решено было провести эту часть церемонии во
дворе, а не в церкви.
Дженни тихо стояла недалеко от центра, с почти незаметной улыбкою на
устах, и печали ее отступили на время под воздействием торжественного обряда
и присущей ритуалу помпезности. Оруженосец, мускулистый юноша по имени
Бадрик, стоял на коленях перед Рейсом, обряженный в символическую длинную
белую тунику, красный плащ с капюшоном и черный камзол. Он сутки постился,
провел Ночь в церкви в молениях и раздумьях, на восходе солнца исповедался
брату Грегори, прослушал мессу и причастился Святых даров.
В данный момент другие рыцари и несколько леди из числа гостей совершали
обряд "вооружения" - каждый из них выносил по одной принадлежности новеньких
сверкающих доспехов и складывал рядом с Бадриком к ногам Ройса. Когда была
принесена и положена последняя, Ройс поднял глаза на Дженни, державшую
золотые шпоры, главный символ рыцарства.
Подхватив длинную юбку зеленого бархатного платья, Дженни шагнула и
положила их на траву у ног Ройса. Наклоняясь, она взглянула на золотые шпоры
на кожаных, натянутых до колен сапогах Ройса и вдруг подумала, было ли его
посвящение в рыцари на поле битвы при Босворте хоть сколько-нибудь похожим
на это грандиозное торжество.
Годфри улыбнулся ей, выступил вперед, неся на вытянутых руках последнюю и
самую важную деталь снаряжения - меч. После того как и меч занял свое место
рядом с Бадриком, Ройс задал юноше три вопроса тихим и строгим голосом.
Похоже, что ответы Бадрика явно удовлетворили Ройса, и он кивнул. Засим
последовала традиционная акколада <Акколада - здесь ритуальная пощечина в
обряде посвящения в рыцари.>; Дженни невольно затаила дыхание, когда Ройс
широко размахнулся и звонко ударил Бадрика по лицу.
Брат Грегори быстро огласил церковное благословение новому рыцарю, воздух
наполнился радостными криками, сэр Бадрик поднялся, и к нему подвели коня.
Соблюдая традицию, он взлетел в седло без помощи стремян и достойнейшим
образом объехал переполненный двор, швыряя слугам монеты.
Леди Катарина Мельбрук, симпатичная брюнетка, всего чуточку старше
Дженни, подошла к ней и улыбнулась, наблюдая за гарцующим на коне под
аккомпанемент менестрелей рыцарем. На прошлой неделе Дженни с изумлением
обнаружила, что кое-кто из англичан нравится ей, и изумилась еще больше,
когда показалось, что и они ее приняли.
Подобное отношение к ней так разительно отличалось от их поведения на
свадебном вечере в Меррике, что у нее остались кое-какие сомнения на сей
счет. Однако Катарина Мельбрук стала единственным исключением, заводя
откровенные и дружелюбные разговоры, и Дженни полюбила ее и прониклась
доверием с самого первого дня, когда та, хохоча, заявила:
- Слуги болтают, будто вы - нечто среднее между ангелом и святой. Нам
рассказывали, - поддразнила она, - как вы два дня назад разжаловали своего
управляющего за то, что он высек кого-то из ваших вассалов. А с
провинившимся пареньком, поразительно метким охотником, обошлись более чем
милосердно.
С этого момента завязалась их дружба, и Катарина постоянно оказывалась у
Дженни под рукой, помогая вести дела и распоряжаться слугами, когда они с
тетушкой Элинор разрывались на части.
В данный момент она отвлекла внимание Дженни от сэра Бадрика, шутливо
заметив:
- Известно ли вам, что ваш супруг и сейчас сверлит вас взглядом, который
даже мой совершенно неромантический муж называет "нежным"?
Дженни невольно устремила взор в ту сторону, куда смотрела Катарина
Мельбрук. Ройса окружала толпа гостей, среди которых был и лорд Мельбрук, и
он, кажется, был поглощен завязавшейся среди мужчин беседой.
- Он отвернулся в тот самый момент, как вы взглянули, - фыркнула
Катарина. - Однако вчера вечером он смотрел совсем по-иному, когда лорд
Брафтон таскался за вашими юбками. То был взгляд бешеного ревнивца. Кто б
мог подумать, - перескакивая с одного на другое, болтала она, - что наш
дикий Волк станет ласковее ручного котенка меньше чем за два месяца после
женитьбы?
- Он не котенок, - возразила Дженни с таким чувством, что у Катарины
вытянулось лицо.
- Я... пожалуйста, Дженни, простите меня, ведь вы в самом деле попали в
ужасное положение. Мы все понимаем, поверьте.
Глаза Дженни тревожно расширились при мысли о том, что ее чувства к Ройсу
каким-то образом могли стать общим достоянием. Несмотря на отчуждение, они
более двух недель назад, когда в ворота начали въезжать нежданные гости,
прибывающие на турнир, договорились не посвящать посторонних в свои
разногласия.
Все понимаете? - осторожно переспросила Дженни. - Что именно?
- Ну, как трудно вам будет завтра... сидеть на турнире на галерее мужа и
оказывать ему знаки внимания на глазах у своих родичей.
- Я этого делать не собираюсь, - со спокойной решимостью заявила Дженни.
- Дженни, но не собираетесь же вы сесть на другой стороне... с
шотландцами?
- Я и есть шотландка, - провозгласила Дженни. но внутри у нее что-то
мучительно сжалось. - Теперь вы Уэстморленд... Сам Господь заповедал жене
прилепиться к мужу! - Прежде чем Дженни смогла ответить, Катарина схватила
ее за плечи и отчаянно проговорила:
- Вы даже не представляете, что наделаете, если публично уйдете на
сторону его противников! Дженни, здесь Англия, а ваш муж - это... это
легенда! Вы выставите его на посмешище! Все, кто успел полюбить вас, сменят
любовь на ненависть, пусть даже в тот же момент будут презирать вашего мужа,
не сумевшего покорить собственную жену! Пожалуйста... я умоляю, не делайте
этого!
- Я... мне надо напомнить мужу о времени, - безнадежно отвечала Дженни. -
Еще не зная, что у нас будет столько гостей, мы отвели этот вечер вассалам,
прибывшим в Клеймор для принесения присяги на верность.
Торчавшие позади нее слуги глядели ей вслед как побитые, потом кинулись к
кузнецу, стоявшему в компании двух десятков конюших из Клеймора.
- Ее лордство, - не веря самому себе, выпалил один из слуг, - будет
завтра сидеть
...Закладка в соц.сетях
