Жанр: Любовные романы
Королевство грез
... того чтобы сопротивляться жесткому, наказующему поцелую, она
вытянулась на цыпочках ему навстречу, скользнув ладонями по груди Ройса и
обвивая руками шею.
И вместе с нарастающей страстью возникало ужасное предчувствие, что он
ошибался. Во всем. Оторвав от нее губы, он удерживал ее в крепком объятии,
переводя дух. Наконец, когда смог заговорить, слегка отодвинул ее,
подтолкнул подбородок вверх, испытывая необходимость - желание - увидеть в
глазах ответ на вопрос, который сейчас задаст.
- Посмотри на меня, Дженнифер, - тихо попросил он.
Она подняла на него невинные, бесхитростные и необычно доверчивые глаза.
И вопрос его прозвучал как утверждение:
- Ведь ты ничего не знала о заговоре отца, правда?
- Не было никакого заговора, - сказала она.
Ройс запрокинул голову и закрыл глаза, пытаясь отгородиться от очевидной
истины: принудив ее сперва выслушать в собственном доме колкости от его
соотечественников, он выволок девушку из постели, силой заставил венчаться,
протащил через всю Англию и, чтобы мило покончить со всем, час назад
галантно согласился простить ее и не поминать старое.
Стоя перед выбором - разбить ли ее иллюзии насчет отца или позволить
считать себя бессердечным безумцем, - Ройс выбрал первое. Он не настроен
любезничать, тем более ценой собственного брака.
- Дженнифер, - тихо молвил он, - я совсем не такое чудовище, как вы
имеете все основания думать. Заговор был. Вы хотя бы выслушаете мои
объяснения?
Дженни кивнула, но подаренная ему улыбка давала понять, что она считает
его престранным созданием.
- Направляясь в замок Меррик, я с полной уверенностью ожидал, что ваш
отец или кто-то из клана попытается нарушить договор, гарантирующий мою
безопасность в Шотландии на время, потребное для заключения нашего брака. Я
расставил людей на дороге, ведущей в Меррик, и отдал приказ не пропускать
никого без расспросов.
- И они не обнаружили никого, кто попытался бы нарушить договор, -
убежденно заключила она.
- Нет, - признал Ройс. - Но они обнаружили караван с аббатисой в
сопровождении дюжины человек, который с излишней поспешностью двигался к
Меррику. В отличие от того, что вы имеете все основания думать, - с кривой
усмешкой добавил он, - ни у людей моих, ни у меня нету обыкновения нападать
на священнослужителей. Однако, следуя моим распоряжениям, они расспросили
компанию, на сей чрезвычайный случай убедив аббатису, что приданы ей для
охраны. Она, в свою очередь, охотно призналась, что едет за вами.
Изящно изогнутые брови Дженни озадаченно и недоуменно нахмурились, и Ройс
почти пожалел, что решил поведать ей правду.
- Дальше, - сказала она.
- Аббатиса с компанией задержалась из-за проливных дождей на севере,
поэтому, между прочим, вашему отцу и благочестивому брату Бенедикту пришлось
изобретать бессмысленное объяснение, будто бы добрый монах на минуточку
занемог и не в силах свершить обряд. По словам аббатисы выходило, что некая
леди Дженнифер Меррик решила удалиться в монастырь в результате нежеланного
замужества. Муж, как поняла аббатиса, вознамерился воспрепятствовать решению
леди посвятить свою жизнь Богу, так что она и отправилась содействовать леди
Дженнифер, помогая ее отцу вызволить бедняжку из Меррика - и из ненавистных
объятий супруга - тайно.
Отец ваш задумывал идеальную месть: поскольку наш брак до сего
происшествия был бы уже заключен, об аннуляции для меня не могло быть и
речи. Конечно, потребовался бы развод. Лишившись возможности жениться
вторично, я лишался и возможности произвести на свет законного наследника, и
таким образом все это - Клеймор и остальное мое достояние - вновь перешло бы
к королю после моей смерти.
- Я... я не верю вам, - бесцветным голосом проговорила Дженни, а потом с
разрывающей сердце искренностью призналась:
- Но не сомневаюсь, что вы в это доверили. Только правда в том, что отец
никогда не запер бы меня на всю жизнь, не позволив по крайней мере самой
сделать выбор.
- Запер бы, и собирался запереть. Дженни затрясла головой с такой силой и
яростью, что Ройс вдруг понял: она не вынесет этого разоблачения.
- Отец... любит меня. Он не сделал бы этого. И даже не стал бы вам
мстить.
Ройс сморщился, чувствуя себя тем самым варваром из-за того, что пытался
разбить ее иллюзии.
- Вы совершенно правы. Я... это была ошибка. Она кивнула:
- Ошибка.
И улыбнулась мягко и счастливо, отчего сердце его чаще забилось, ибо это
не походило ни на одну другую подаренную ему прежде улыбку. Эта улыбка была
полна доверчивости, и одобрения, и чего-то еще, чего он не мог распознать.
Дженни пошла к окну, глядя в звездное небо. На башнях горели факелы, и
силуэт дозорного на стене четко вырисовывался на оранжевом фоне. Но мысли ее
были заняты высоким черноволосым мужчиной, стоящим позади нее. Он
намеревался жениться на ней, и открытие это наполняло ее таким пьянящим,
всепоглощающим чувством, что рядом с ним меркли все мысли о патриотизме и
мести.
Она протянула руку, лениво обводя кончиком пальца его красивое отражение
в холодном стекле, вспоминая все те бессонные ночи в замке Меррик, когда
тело ее казалось опустошенным, горящим и требовало его. Она слышала, как он
приближается к ней, и знала, что сейчас произойдет между ними, так же точно
как знала, что любит его. Не взыщи. Господи, любит врага своего семейства.
Она знала это в Хардине, но тогда была сильней... и боялась. Боялась того,
что с ней станется, если она позволит себе полюбить человека, который,
казалось, видит в ней только временную забаву. И так же точно Дженни знала,
что и он ее любит. Это все объясняло - его гнев, его смех, его терпение...
его речь во дворе.
Она осязаемо чувствовала его присутствие еще до того, как он медленно
обвил ее рукой, привлекая к себе. В оконном стекле их глаза встретились, и
Дженни, не отводя взгляда, попросила его дать одно обещание, которое сняло
бы с нее вину за то, что она подарит ему любовь и жизнь. Тихим, дрожащим
голосом она промолвила:
- Вы поклянетесь никогда не посягать на жизнь моих родичей?
И он ответил страдальческим шепотом:
- Да.
Она содрогнулась от пронзительного прилива нежности, смежила веки и
прислонилась к нему спиной. Он склонил голову, прижался губами к виску,
ладонь не спеша поползла вверх ласкать полную грудь. Губы провели жаркую
дорожку по щеке к ушку, рука пробралась под платье, ладонь охватила грудь,
большой палец принялся играть с напрягшимся соском.
Купаясь в море чистейшего наслаждения, Дженни не чувствовала ни стыда, ни
вины, когда платье упало к ногам; когда лежала в постели, а он шел к ней, и
голые плечи бронзой отливали в пламени свечей; когда он прильнул к ней,
умело раздвинув языком губы. Покоряясь, она с тихим стоном закинула руки ему
на шею, поглаживая пальцами завитки на затылке, изо всех сил прижимая к себе
его голову. Изголодавшееся тело Ройса не могло вытерпеть этого невинного
порыва. Приподняв ее бедра, он соприкоснулся с ней своими напрягшимися
чреслами, и тела их слились.
Она отвела свои губы, и он чуть не застонал от разочарования, решив, что
напугал ее безудержной страстью, но, открыв глаза, увидел на ее лице не
испуг и не отвращение, а изумление. Грудь его перехватило от нежности, он
лежал неподвижно, глядя на Дженни, которая обхватила его щеки руками,
благоговейно-ласково коснулась пальчиками век, скул, подбородка, потом
приподнялась и поцеловала со страстью, почти не уступающей его чувству. Она
извернулась в объятиях, утопила его в подушках, накрыв волосами, словно
атласной вуалью, и принялась целовать глаза, нос, уши, а когда ущипнула
губами сосок, Ройс потерял голову.
- Дженни... - простонал он, водя ладонями по ее спине, бедрам и ягодицам,
зарываясь пальцами в ее волосы, вновь прижимаясь губами к лихорадочно
горящему рту.
- Дженни... - хрипло шептал он, накрывая ее своим телом.
- Дженни... - бормотал он, жадно пробуя на вкус ее груди, живот и бедра.
Он не мог удержаться, чтобы не повторять ее имя. Оно звучало музыкой в
сердце, когда она обхватила его руками, и приподнялась, и добровольно
приняла в себя налитую мужскую плоть; оно разливалось в крови, когда она
радостно встретила первый буйный удар его тела; оно пронизывало каждый нерв,
когда она двигалась в такт его яростным целеустремленным толчкам; оно
взорвалось, точно гром, когда она крикнула: "Я люблю тебя!" - впиваясь
ногтями в спину и содрогаясь всем телом, которое сотрясали набегающие одна
за Другой волны экстаза.
Напрягшись в отчаянной жажде облегчения, Ройс отнял от нее губы и
приподнялся, опершись на руки, ожидая, когда в ней стихнет дрожь, глядя в
прекрасное затуманенное лицо. А потом, не в силах более сдерживаться, еще
раз - в последний раз - погрузился в нее, шепча это имя. Тело его
конвульсивно дрогнуло, еще, и еще, и еще раз, покуда он переливал в нее свою
жизнь.
Лежа на спине, он ждал, когда уймется безумное биение сердца, поглаживая
рукой ее атласную кожу и все еще удивляясь своей взрывной страсти. За все
годы многочисленных любовных приключений и жарких интрижек он не испытывал
ничего сродни тому потрясающему экстазу, который только что пережил.
Дженни подняла голову, он наклонился, заглянув ей в глаза. И в подернутой
дымкою синей бездне видел такое же изумление и смятение.
- О чем ты думаешь? - спросил он, нежно улыбаясь.
Ответная улыбка тронула ее губы? пальцы забегали по заросшей волосами
груди.
Дженни занимали только две мысли, и вместо того чтоб открыться в
непреодолимом желании услышать от него признано в любви, она поделилась
другой.
- Я думала, - горестно прошептала она, - что если б так было... в
Хардине... я наверняка не убежала бы с Уильямом.
- Если б там было так, - заявил Ройс с улыбкой, перерастающей в широкую
кривую ухмылку, - я кинулся бы за тобой вдогонку, Не ведая, с какой
легкостью может снова разжечь его, Дженни провела пальцами по твердому
плоскому животу.
- А почему не кинулся?
- В то время я был под арестом, - сухо отвечал он, перехватил любопытную
ручку, накрыл ладонью, чтобы она не двинулась ниже, - за отказ выдать тебя
Греверли, - добавил он и выпустил руку.
У него тут же захватило дух, ибо ладошка скользнула по внутренней стороне
бедра.
- Дженни... - хрипло предупредил он, но желание уже затопило его. Глухо
усмехнувшись, он подхватил ее, приподнял и нежно, но твердо усадил на себя.
- Делай что хочешь и сколько хочешь, крошка, - поддразнил он. - Я целиком
и полностью к твоим услугам.
Но смех его оборвался, когда жена прильнула к нему и прижалась ко рту
своими губами.
Глава 21
Дженни стояла у окна на балкон, глядела во двор, на лице ее плавала
улыбка, воспоминания о прошедшей ночи переполняли душу. Судя по положению
солнца, утро было в самом разгаре, а она поднялась меньше часа назад,
заспавшись дольше, чем когда-либо в жизни.
Утром Ройс долго и настойчиво занимался с нею любовью, на сей раз с такой
редкостной сдержанной нежностью, что даже сейчас сердечко Дженни усиленно
билось. Он не сказал, что любит ее, но любил ее - она, будучи совершенно
неискушенной в любовных делах, была в этом уверена. Зачем бы ему иначе так
ее одаривать? Зачем так заботиться о ней в постели?
Дженни погрузилась в раздумья и не заметила, как в комнату вошла Агнес.
По-прежнему улыбаясь, она обернулась к служанке, державшей еще одно поспешно
перешитое для нее одеяние, теперь из мягкого кремового кашемира. Невзирая на
суровое, полное мрачных предзнаменований выражение лица горничной, Дженни
окончательно преисполнилась решимости разбить все преграды и подружиться с
прислугой. Разумеется, раз уж она покорила Волка, наладить добрые отношения
со слугами не составит труда.
Подыскивая, что бы сказать горничной, она взяла платье, и на глаза ей
попалась бадья в алькове. Уцепившись за это как за безопасную тему для
разговора, она заметила:
- Этот чан так велик, что в него можно засунуть человека четыре, а то и
пять. Мы дома купаемся в озере или в маленьких деревянных бадьях, вмещающих
столько воды, чтоб покрыла тебя по грудь.
- Тут Англия, миледи, - указала Агнес, собирая наряд, который Дженни
надевала прошлым вечером. Госпожа бросила на нее изумленный взгляд, не
уверенная, прозвучала ль в ответе нотка превосходства или нет.
- А что, разве в Англии во всех больших домах такие огромные чаны, и
настоящие камины, и... - она подняла руку, широким жестом охватив роскошную
комнату с бархатными драпировками и толстыми коврами, устилающими пол, -
...и все такое?
- Нет, миледи. Да только вы в Клейморе, а сэр Альберт - управляющий
нашего хозяина и управляющий старого лорда - получил указание содержать
Клеймор как замок, достойный самого короля. Серебро чистят каждую неделю и
пыли не дозволяют садиться ни на ковры, ни на пол. А если что-то приходит в
негодность, его выбрасывают и. приносят другое.
- Должно быть, надо много трудиться, чтобы держать все в таком идеальном
порядке, - заметила Дженни.
- Правда, но раз новый хозяин сказал сэру Альберту, что тот должен
делать, сэр Альберт, хоть он упрям и горд, подчинится, чего бы он там про
себя ни думал про того, кто ему приказывает.
Последнее поразительное замечание было наполнено такой колкостью и
негодованием, что Дженни ушам своим не поверила. Нахмурившись; она
повернулась кругом и посмотрела на горничную:
- Агнес, что вы хотите сказать?
Агнес явно сообразила, что сболтнула лишнее, побледнела, замерла и
глянула на Дженни с неописуемым испугом.
- Я ничего не сказала, миледи! Ничего! Мы все очень гордимся, что новый
хозяин вернулся домой, и ежели все его враги нагрянут сюда, мы с гордостью
отдадим ему свой урожай, и своих мужчин, и своих детей, если это понадобится
для битвы. С гордостью! - выкрикнула она низким, отчаянным голосом. - Все мы
- люди добрые, верные и не держим на хозяина никакого зла за то, что он
сделал. И надеемся, что и он на нас зла не держит.
- Агнес, - мягко проговорила Дженни, - вам не надо бояться меня. Я вас не
выдам. О чем вы говорили, упоминая "то, что он сделал"?
Бедную женщину била сильная дрожь, и когда Ройс, приоткрыв дверь,
просунул внутрь голову, напоминая, что Дженни пора присоединиться к нему
внизу за завтраком, Агнес уронила бархатное платье, подхватила его и
выскочила из комнаты. Прорываясь в тяжелую дубовую створку, она оглянулась
на Рейса, и Дженни на сей раз определенно увидела, как горничная опять
крестится.
Забыв в руках кашемировый наряд, Дженни уставилась на захлопнувшуюся
дверь, задумчиво сморщив лоб.
В большом зале почти не осталось следов вчерашнего веселья; пиршественные
столы, заполнявшие помещение, сложили и убрали на место. Собственно говоря,
единственным напоминанием о ночной пирушке служил десяток-другой рыцарей,
все еще спавших на скамьях вдоль стен, ритмично и монотонно похрапывая.
Несмотря на кипящую вокруг видимость бурной деятельности, Дженни
сочувственно отметила, что слуги еле ноги таскают и почти ни один из них не
сумел увернуться от полновесных пинков одного рассерженного рыцаря на
скамейке, не желающего, чтоб тревожили его сон.
Ройс поднял глаза на подходившую к столу Дженни и вскочил на ноги с той
легкой, кошачьей грацией, которая всегда восхищала ее.
- Доброе утро, - интимно молвил он низким голосом. - Надеюсь, ты хорошо
выспалась?
- Очень, - смущенным шепотом отвечала она, но, когда усаживалась с ним
рядом, глаза ее сверкали.
- Доброе утро, моя дорогая! - радостно вскричала тетушка Элинор, отводя
взгляд от стоящего перед нею подноса с холодной закуской, на котором она
изящно резала тонкими ломтиками кусок оленины. - Кажется, ты в прекрасном
расположении духа нынче.
- Доброе утро, тетушка Элинор, - проговорила Дженни и окинула любопытным
взором молчаливых присутствующих - сэра Стефана, сэра Годфри, сэра Лайонела,
сэра Юстаса, Арика и брата Грегори. Заметив странное безмолвие и потупленные
глаза мужчин, она с нерешительной улыбкой сказала:
- Всем доброе утро.
Ей навстречу медленно подались пять мужских физиономий - бледных,
натянутых, выражавших разнообразные чувства, от глухого страдания до полного
смятения.
- Доброе утро, миледи, - вежливо откликнулись присутствующие, но трое при
этом скривились, а двое заслонили глаза руками. Этим утром один только Арик
оставался нормальным. Полностью его проигнорировав, Дженни посмотрела на
брата Грегори, который выглядел не лучше других, а потом на Ройса.
- Что со всеми стряслось? - спросила она. Ройс взял себе белого
пшеничного хлеба и холодного мяса, стоявшего на столе, и мужчины неохотно
последовали его примеру.
- Расплачиваются за вчерашнюю ночную оргию с попойкой и дев... гм... и с
попойкой, - ухмыляясь, растолковал Ройс.
Изумленная Дженни оглянулась на брата Грегори, только что поднесшего к
губам кружку с элем.
- И вы тоже, брат Грегори? - поинтересовалась она, и бедняга поперхнулся.
- В первом грешен, миледи, - виновато признался он, - но утверждаю
полнейшую свою невиновность во втором.
Дженни, не успевшая расслышать поспешно проглоченное Рейсом второе слово,
удивленно уставилась на монаха, но тут встряла тетушка Элинор:
- Я предвидела именно эти хвори, моя дорогая, и раненько утречком
спустилась было на кухню приготовить чудесное подкрепляющее, да нашла там
всего лишь щепотку шафрана!
Упоминание о кухне немедленно привлекло внимание Ройса, и он, кажется, в
первый раз принялся с большим интересом изучать леди Элинор.
- Вы считаете, что на моих кухнях недостает многого... что помогло бы
сделать все это, - он обвел жестом довольно-таки неаппетитные остатки
вчерашней еды, - намного приятней на вкус?
- Ну конечно же, ваша светлость, - с готовностью подтвердила она. - Я
испытала серьезное потрясение, обнаружив такую прискорбно пустую кухню. Там
есть розмарин и тимьян, не нет ни изюма, ни имбиря, ни корицы, ни майорана,
не говоря уж о гвоздике. Я нигде не увидела ни одного ореха, за исключением
единственного жалкого, высохшего каштана! Орехи - это ж великолепнейшая
добавка к деликатесным соусам, изысканным десертам...
Заговорив на кулинарную тему, тетушка Элинор вдруг оказалась в центре
безраздельного мужского внимания. Один только Арик не проявил ни малейшего
интереса, упорно предпочитая поедаемую им холодную гусиную ногу деликатесным
приправам и десертам.
- Продолжайте, - пригласил Ройс, сосредоточенно и восторженно взирая на
нее. - Что бы вы могли приготовить, подразумевая, конечно, наличие всех
потребных для этого ингредиентов?
- Ну, дайте подумать, - сказала она, слегка хмуря лоб. - Прошел не один
десяток лет с тех пор, как я распоряжалась на кухнях в своем собственном
милом замке, но... ах да, жареные свиные отбивные с корочкой, до того
воздушные и восхитительные, что просто тают во рту; или взять, например,
курицу, которую вы едите, - заметила она в адрес сэра Годфри, наслаждаясь
новой для себя ролью специалиста в области кулинарии. - Вместо того чтобы
жарить ее на вертеле и подавать высушенной и жесткой, как холщовая тряпка,
можно было бы потушить ее в бульоне пополам с вином, прибавив корицы,
муската, укропа и сладкого перца, а потом выложить на хлебный поднос,
пропитав хлеб вкусным соком. А уж что можно сделать из фруктов, скажем, из
яблок, или груш, или айвы!.. Только мне понадобился бы мед, и миндаль, и
финики для глазури, впрочем, и корица тоже; но, как я уже сказала, на
здешних кухнях ничего этого не найдется.
Ройс напряженно созерцал ее, позабыв о своем холодном гусе.
- Вы сумеете раздобыть все, что требуется, здесь, в Клейморе, или, может
быть, на деревенском рынке?
- Надо надеяться, многое, - охотно отозвалась тетушка Элинор.
- В таком случае, - провозгласил Ройс тоном, приличествующим оглашению
королевского эдикта, - кухня отныне в ваших руках, а мы все ждем будущих
великолепных блюд. - Взглянув на сэра Альберта Пришема, стоящего подле
стола, Ройс поднялся и сообщил ему:
- Я только что передал кухню в распоряжение леди Элинор.
Худая физиономия управляющего усердно демонстрировала равнодушие, но
пальцы на набалдашнике белой трости сжались в кулак, когда он, вежливо
кивнув, ответил:
- Как я уже говорил, еда меня мало интересует.
- А ведь она должна чрезвычайно интересовать вас, сэр Альберт, - со
знанием дела уведомила его тетушка Элинор, - поскольку вы употребляете в
пищу все, что не следует. Люди со вкусом никогда не едят брюкву, жирные
блюда и твердые сыры.
Физиономия управляющего окаменела.
- Я не обладаю вкусом, мадам.
- Но будете обладать! - весело предрекла тетушка Элинор, тоже вставая и
всем сердцем стремясь приступить к промыслу ингредиентов по садам и лесам.
Игнорируя словоохотливую леди, сэр Альберт обратился к хозяину;
- Ежели вы готовы приступить к осмотру поместья, можем отправиться
тотчас. - Ройс кивнул, и управляющий холодно добавил:
- Надеюсь, кроме как в кухнях, вы нигде не найдете недостатков в моем
руководстве.
Ройс метнул в него странный острый взгляд, потом улыбнулся Дженнифер,
запечатлел на ее щеке почтительный поцелуй, а на ушко шепнул:
- Предлагаю хорошенько выспаться, ибо намерен снова мешать тебе спать всю
ночь.
Дженни почуяла жар, заливающий щеки, в то время как Арик поднялся с явным
намерением держаться бок о бок с Ройсом во время осмотра поместья. Ройс
остановил его.
- Сопровождай леди Элинор в ее походе, - велел он и с непонятной
многозначительностью добавил:
- И гляди, чтоб плохого ничего не случилось.
Арик застыл, потом зашагал прочь, положительно источая негодование и
чувство оскорбленного достоинства, а леди Элинор взволнованно засеменила
следом.
- Мы очень мило проведем с вами время, дорогой мальчик, - с энтузиазмом
заверяла она, - хотя на это уйдет не один день, а несколько, ибо нам
совершенно необходимы ингредиенты для моих целебных отваров и растираний,
равно как и для приправ к блюдам. Я должна отыскать гвоздику для лечения
сухожилий и мышц, и "мускатный цвет", разумеется. "Мускатный цвет", как вам
известно, предупреждает колики, понос и запор, а есть еще и мускатный орех,
весьма полезный при простуде и сильной хандре. И я особенно позабочусь о
вашей диете в частности, ибо вы, как вам известно, весьма нездоровы. Вы
расположены к меланхолии, я это сразу подметила... Сэр Юстас с кривой
ухмылкой оглядел других рыцарей. - Лайонел, - кликнул он достаточно громко,
чтоб уходящий гигант расслышал, - не кажется ли тебе, что наш Арик в данный
момент выглядит меланхоличным?
Или лучше будет сказать, обиженным?
Сэр Лайонел перестал жевать, оценивающе окинул сверкающими от
удовольствия глазами застывшую широченную спину Арика и через секунду
сосредоточенного размышления отвечал:
- Арик выглядит раздраженным.
Сэр Годфри вытянулся, чтоб посмотреть самолично.
- Удрученным, - заключил он.
- У него колики, - с усмешкой добавил Стефан Уэстморленд.
Мужчины дружно посмотрели на Дженни, приглашая ее принять участие в
забаве, однако та вынуждена была отказаться, потому что в этот миг Арик
оглянулся и метнул в когорту товарищей мрачнейший взгляд, способный обратить
в прах камень и с легкостью устрашить большинство мужчин. К несчастью, на
рыцарей он произвел обратный эффект, и они разразились хохотом, который,
отскочив от стен, прокатился эхом под балками потолка, провожая Арика до
самых дверей.
Только юный Гэвин, появившийся как раз вовремя, чтобы стать свидетелем
отбытия Арика с леди Элинор, заступился за великана. Сердито зыркнув на
остальных из-за стола, он изрек:
- Неподобающее занятие для рыцаря - прислуживать старушке, когда она рвет
травы и собирает орехи. Это больше пристало хозяйкиной служанке.
Лайонел отвесил мальчишке добродушный тумак.
- С подобными рассуждениями ты навсегда останешься в немилости у леди
Анны, мой мальчик. Если б ты провожал ее собирать цветы, то продвинулся бы
гораздо дальше, нежели задираясь и пытаясь произвести впечатление мужской
доблестью, как вчера вечером. - Обернувшись к Дженнифер, сэр Лайонел
пояснил:
- Этот малец предпочитает бахвальство галантному обхождению. А пока он
бахвалился, Родерик мило отплясывал с леди Анной и завоевал честное девичье
сердце. Не желаете ли просветить его с женской точки зрения?
Сочувствуя юношеским переживаниям Гэвина, Дженни молвила:
- Не могу говорить за леди Анну, но я, например, не нашла в личности сэра
Родерика ничего, что заставило б женщину обратить на него внимание.
В глазах Гэвина засветилась признательность, он послал приятелям
самодовольную улыбку и принялся за невкусную еду.
Остаток утра и часть дня Дженни провела, запершись со швеей, нанятой
сэром Альбертом в деревне, чтобы помочь госпоже с подготовкой одежды.
Управляющий, безусловно, успешно справляется со своими обязанностями, думала
Дженни, роясь в доставленных к ней сундуках. Весьма старателен и весьма
холоден. Он ей совсем не понравился, хоть она не могла точно понять, почему.
Судя по оброненным Агнес нынче утром словам, все слуги в Клейморе
определенно высоко ценят этого человека. Ценят и опасаются. Расстроенная
своей слишком чувствительной реакцией на окружающих и бесконечным,
настороженным молчанием
...Закладка в соц.сетях
