Жанр: Любовные романы
Что я без тебя...
...меня так, — смутившись, попросила Уитни. —
Неужели вы до конца дней будете это помнить?
— Не будем, — ответил Клейтон с легкой улыбкой. Прошел час, прежде
чем Шерри снова подошла к Стивену и остальным, с удовольствием слушая их
беседу, когда лорд Резерфорд вдруг оставил их и стал сквозь толпу
пробираться к оркестру. Вначале Шерри не придала этому значения, но потом
музыка неожиданно пошла на крещендо, и в какой-то момент замерла, призывая к
вниманию. Все с удивлением повернулись к оркестру.
— Леди и джентльмены! — с волнением обратился к собравшимся
Резерфорд. — Мне выпала высокая честь сообщить вам о важном событии —
помолвке двух наших гостей — до того как в газете появится официальное
объявление...
Многие, в том числе и Шерри, огляделись, стараясь угадать, о ком идет речь.
Девушка не заметила, как лукаво блестели при этом глаза наблюдавшего за ней
лорда Уэстморленда.
— Уверен, — продолжал между тем Резерфорд, — эта новость
обрадует холостяков в этом зале, поскольку один из самых блестящих женихов
сошел с дистанции и освободил им путь к сердцам милых дам. О, да я смотрю,
вы сгораете от любопытства, — сказал он, обводя взглядом лица гостей,
очень довольный взятой на себя миссией. — А теперь еще минуту терпения!
Я не стану называть вам имена этих двух счастливчиков, очень достойных
людей, а попрошу их оказать мне честь и открыть бал в качестве будущей
супружеской пары.
Под оживленное перешептывание и взрывы веселого смеха Резерфорд покинул
танцевальный круг, но на него уже никто не смотрел. И как только зазвучал
вальс, все стали с любопытством поглядывать друг на друга.
— Как это замечательно — объявить таким образом о помолвке! —
доверительно обратилась Шерри к своему явно повеселевшему будущему мужу.
— Вам нравится? — спросил Стивен. — Вот и прекрасно. Он взял
ее за руку и повел к танцевальному кругу. Оттуда, наверное, лучше видно,
подумала ничего не подозревавшая Шерри. Но когда они оказались в центре
круга и оркестр набрал нужный темп, Стивен шагнул к девушке, и теперь за его
широкой спиной она ничего не могла разглядеть.
— Мисс Ланкастер, — тихо произнес граф, стараясь привлечь внимание
Шерри, которая вытягивала шею и во все стороны вертела головой.
— Да? — улыбнулась она, с удивлением заметив в его глазах веселые
искорки.
— Окажите мне честь, потанцуйте со мной! — И не успела Шерри
опомниться, как он обнял ее за талию и закружил в вальсе. Так вот,
оказывается, кто они, эти счастливые жених и невеста! Со всех сторон
доносились взрывы смеха, сыпались поздравления. Поднялся невообразимый шум.
Хрустальные люстры сверкали пламенем пятидесяти тысяч свечей, а в зеркалах
вдоль стен отражалась единственная пара — высокий темноволосый мужчина и
прелестная девушка в платье цвета слоновой кости. Глядя на это отражение,
опьяненная счастьем Шерри, поддавшись романтическому очарованию момента,
посмотрела в глаза Стивену. И где-то в самой глубине этих загадочных голубых
глаз, улыбавшихся ей, заметила таинственный блеск, тоже полный очарования,
но какого-то другого, сугубо интимного... Шерри ощутила это всем своим
существом. Его взгляд звал ее, манил, завораживал.
Я люблю тебя
.
Он еще крепче прижал ее к себе, словно угадал ее мысли. Уже потом она
сообразила, что произнесла эти слова вслух.
С балюстрады ими любовалась вдовствующая герцогиня Клеймор, она вся сияла,
уже сейчас мечтая о внуках и сокрушаясь, что ее муж не может вместе с нею
порадоваться за сына и эту прелестную девушку.
Наверняка Роберт одобрил бы выбор Стивена. И герцогиня невольно погладила
обручальное кольцо, которое Роберт почти сорок лет назад надел ей на палец.
Алисия, так звали герцогиню, со счастливой улыбкой, не отрываясь, смотрела
на сына и его невесту, и ей казалось, будто Роберт здесь, рядом.
Посмотри на них, любовь моя, — мысленно шепнула герцогиня. — Он
так похож на тебя, Роберт, а она напоминает меня в молодости
. Алисии
показалось, будто Роберт коснулся ее талии и, наклонившись, прошептал ей на
ухо:
Именно этого, дорогая, Стивену не хватало для полного счастья
.
Вспомнив, что сыграла не последнюю роль в этом счастливом событии, герцогиня
с гордостью улыбнулась. Недаром Стивен пришел в неописуемую ярость, когда
она вручила ему список будущих претендентов на руку Шерри, — он даже не
подумал о том, что все они давно уже немощны и как будущие мужья абсолютно
несостоятельны.
Да, — с удовлетворением думала герцогиня, — это
моя заслуга
.
А неподалеку от нее, глядя на жениха и невесту, Хью Уайткомб вспоминал о тех
далеких вечерах, когда Алисия с Робертом, а сам он со своей Мэгги танцевали,
бывало, всю ночь напролет, и восторженно причмокивал, радуясь осуществлению
своего хитроумного плана. Лучше не думать о том, что будет, когда к Шерри
вернется память. Разразится настоящая буря. Но девушка полюбила Стивена
Уэстморленда, а он полюбил ее. Хью в этом не сомневался.
Я добился своего,
Мэгги, старушка
, — мысленно сказал он жене, и услышал в ответ:
Да,
дорогой, все это благодаря тебе. А теперь пригласи Алисию на танец. В этот
незабываемый момент
.
— Алисия, — робко обратился он к герцогине, — вы не хотели бы
потанцевать?
Она ответила ослепительной улыбкой и положила руку ему на плечо.
— Спасибо, Хью! Отличная мысль! Прошла целая вечность с тех пор, как мы
танцевали с вами.
Стоявшая несколько в стороне мисс Чарити Торнтон постукивала по полу носком
туфли в такт волшебному вальсу, ее выцветшие голубые глаза сияли, а сама
она, казалось, сейчас растает от удовольствия, наблюдая за графом,
выполнявшим свою первую обязанность в качестве будущего супруга Шерри. Когда
же и остальные участники бала закружились в вальсе, она услышала у самого
своего уха голос Николаев Дю Вилля и удивленно обернулась.
— Мисс Торнтон, — сказал он, ослепив ее своей белозубой
улыбкой. — Окажите мне честь, позвольте пригласить вас на тур вальса?
Млея от счастья, что в такой торжественный момент Дю Билль пригласил ее
танцевать, она расплылась в улыбке и с готовностью положила ему на рукав
свою маленькую руку, снова почувствовав себя юной, когда один из красивейших
джентльменов Англии повел ее по кругу.
— Бедный Мэйкпис, — доверительно сказала она Дю Виллю, бросив
сочувственный взгляд на молодого человека, — как он страдает!
— Надеюсь, вы-то хоть не страдаете? — озабоченно сказал Ники и,
увидев, что она не поняла, добродушно добавил:
— Мне казалось, что вы за меня очень переживали!
Она выглядела чарующе взволнованной, когда Дю Вилль кружил ее в вальсе,
приноравливаясь к ее маленьким шажкам.
— Николае, — сказала она наконец, — позвольте вам открыть
правду.
— Разумеется, если вам этого хочется.
— Я стара и клюю носом, когда мне совсем не хочется спать, и временами
бываю ужасно забывчива...
— Ничего подобного за вами не замечал, — вежливо возразил Ники.
— Но, мой дорогой мальчик, — продолжала она уже сурово, пропустив
мимо ушей его возражение. — Не такая уж я простофиля, чтобы поверить,
будто вы по уши влюбились в нашу ненаглядную Шерри!
Ники сбился с ноги, так был изумлен.
— Вы... не верили?
— Конечно, нет. Все шло по моему плану.
— По вашему плану? — изумленно протянул Ники, во все глаза глядя
на мисс Чарити. Каким же надо быть дураком, чтобы ничего не заметить. Дю
Вилль вспыхнул и едва не расхохотался.
— Естественно, — с гордостью кивнула она. — Не в моем
характере хвастать, но, — тут она указала на счастливую пару, которую
все поздравляли, — это моя работа.
Все еще не веря, что это правда, Ники искоса посмотрел на мисс Чарити и
спросил:
— И что же вы, позвольте узнать, предприняли?
— Там намекнула, тут подтолкнула, мой дорогой мальчик. А теперь меня
гложет сомнение. Не знаю, стоит ли Шерри связываться с Лэнгфордом после
того, как он так распалился от ревности к Мэйкпису. — Старушка
заливисто рассмеялась, и плечи ее затряслись. — За последние тридцать
лет, насколько я помню, я не видела сцены забавнее... Во всяком случае,
никогда не забуду всех этих треволнений. С той самой минуты, как Уайткомб
попросил меня сыграть роль дуэньи, я почувствовала себя невероятно полезной.
И все время помнила, что никакая я не дуэнья. Уайткомба это вполне
устраивало, иначе он пригласил бы кого-нибудь другого.
Ники ничего не сказал, и молчание затянулось. Тогда мисс Чарити подняла на
него глаза и заметила, что он смотрит на нее так, будто видит впервые.
— Вы что-то хотите сказать, мой дорогой?
— Пожалуй, да.
— Ну и?..
— Примите, пожалуйста, мои нижайшие извинения.
— За то, что недооценили меня?
Они обменялись улыбками, и пожилая леди сказала:
— Не вы первый, мой милый.
Глава 35
— Я чувствую себя гостем в собственном доме, — пошутил Стивен,
когда вместе с братом они дожидались в гостиной женщин, чтобы отправиться в
оперу. С того момента, как на балу было объявлено об их помолвке, Стивену ни
разу не удалось побыть с Шерри наедине, и исключительно потому, что они
стали женихом и невестой. Стивен возмущался, но ничего не мог сделать —
против традиции не пойдешь.
Мать настояла на том, чтобы он переехал в дом Клейтона, а сама перебралась в
его дом, намереваясь оставшиеся до свадьбы три дня провести с Шерри, во
избежание сплетен, как объяснила она, поскольку девушка оказалась в центре
внимания всего лондонского общества.
Стивен из вежливости не возражал, втайне надеясь, что Уайткомб не допустит
этого, так как по-прежнему считает, что общение со Стивеном благотворно
сказывается на здоровье девушки, а лучшей дуэньи, чем Чарити Торнтон, вообще
не найти.
Однако Хью оказался ненадежным другом и поддержал старую герцогиню, тоже
опасаясь за репутацию девушки, тем более что хорошо знал Стивена.
В этот вечер роль компаньонки взяли на себя брат и невестка. Они согласились
сопровождать Шерри и Стивена в оперу, в то время как мать поехала по своим
делам, пообещав быть дома к их возвращению.
— Ты всегда можешь навестить Шерри у нас, — сказал Клейтон,
мысленно посмеиваясь над нелепой ситуацией, в которой очутился брат, и его
вполне объяснимым желанием побыть наедине с невестой, — и тогда снова
почувствуешь себя хозяином дома.
— Все это полный абсурд. Неужели я до этой чертовой свадьбы потащу
Шерри в постель, если ждать осталось каких-то три дня... — Он замолчал,
потому что с лестницы в это время донеслись женские голоса, и братья
поднялись со своих мест. Стивен взял свое черное пальто и поспешил навстречу
женщинам, но едва не налетел на брата, который остановился как вкопанный,
глядя, как Уитни и Шерри, покатываясь со смеху, вбегают в холл.
— Ты только посмотри... — тихо произнес он, не договорив, но Стивен и
так все понял, потому что сам не мог глаз оторвать от этих восхитительных
молодых женщин. — Они прямо как с картины, — закончил фразу
Клейтон.
Их переливчатый смех заставил мужчин усмехнуться, когда они увидели, как
герцогиня Клеймор и будущая графиня Лэнгфорд поменялись шляпками и накидками
и теперь примеряют их перед зеркалом, а Кольфакс и Ходжкин, заложив руки за
спину, словно ничего не замечая, смотрят прямо перед собой. Правда, Ходжкин
еще не научился напускать на себя непроницаемый вид и нет-нет да и
поглядывал на Шерри, кривя губы в улыбке.
Уитни приехала в ярко-голубом платье, а Шерри сказала, что наденет ярко-
зеленое, однако любуясь перстнем с огромным сапфиром, подаренным ей Стивеном
в качестве обручального кольца, тихо заметила:
— Сапфирно-голубой — мой самый любимый цвет. Теперь на Уитни было ярко-
зеленое платье, а на Шерри — голубое.
— Клейтон ничего не заметит, вот увидишь, — сказала Уитни, когда
мужчины пошли им навстречу.
— Лорду Уэстморленду наверняка все равно, какое я надену платье и
подойдет ли к нему сапфир, — смеясь произнесла Шерри. — Его больше
интересуют... — Она хотела сказать
поцелуи
, но вовремя спохватилась.
— Ну что, пора? — с трудом сдерживая смех, сказал Стивен брату.
— Пора, — ответил тот. Тут Стивен без лишних слов пошел за Уитни,
а Клейтон подал руку Шерри, вызвав звонкий смех девушки, когда прошептал ей
на ухо. — Говорил ли я тебе прежде, моя любовь, как тебе к лицу
зеленое?
Уитни натягивала перчатки, когда Стивен взял ее за плечи и задышал прямо в
ухо.
— Шерри, — шепнул он, и ее плечи задрожали от смеха, но она не
обернулась, — брат обещал оставить нас наедине, когда вернемся из
оперы, и отвлечь Уитни...
Тут Уитни не выдержала и, круто повернувшись, хотела как следует отчитать
деверя, когда заметила его лукавую улыбку.
— Стивен Уэстморленд, если только ты посмеешь... Мимо дома номер
четырнадцать по Алпер-Брук-стрит вереницей двигались роскошные экипажи с
фонарями, похожими на золотистых светлячков. Был среди них и экипаж герцога
и герцогини Дранби. Ее светлость с восхищением оглядела сквозь окошко
великолепный дом графа Уэстморленда и вздохнула.
— Дранби! Где мы теперь найдем для Джулиет такого жениха, как Лэнгфорд?
Элегантного, с утонченным вкусом и... — Она не договорила, так как в это
время парадная дверь дома распахнулась, и из нее выскочили две хохочущие
пары, а граф собственной персоной гнался за своей невестой, сбегая по
ступенькам.
— Шерри, — кричал он, — я знал, что это не ты! Девушка,
смеясь, что-то крикнула в ответ и устремилась к карете герцога Клеймора,
стоявшей позади кареты Стивена. Герцог и герцогиня буквально прилипли лбами
к окошку экипажа и с изумлением увидели, как граф выхватил свою невесту из
экипажа Клейморов, поднял на руки и перенес в свою карету.
— Дранби! — выдохнула герцогиня. — Вот это сцена! В жизни не
видела ничего подобного! По крайней мере будет что рассказать. Настоящая
сенсация года!
— Даже не заикайся об этом, послушайся моего совета, — сказал
герцог, откинувшись на сиденье.
— Господи, почему?
— Потому что ни одна душа тебе не поверит.
Роскошные экипажи потоком вливались в Бау-стрит, заполнив ее до отказа, и
там останавливались у ярко освещенного фасада Ковент-Гардена, чтобы высадить
пассажиров.
— Похоже на греческий храм! — восторженно воскликнула Шерри, глядя
в окно кареты. — Как на картине в вашей библиотеке.
Ее энтузиазм передался Стивену, и он наверняка уже в сотый раз взглянул на
Королевскую оперу.
— Она построена в стиле храма Минервы в Афинах. Придерживая свою
роскошную юбку и опираясь на руку Стивена, Шерри вышла из кареты и
огляделась, прежде чем они вошли внутрь.
— Как красиво! — сказала она, не обращая внимания на устремленные
на нее любопытные взгляды, пока они шли через просторный вестибюль, а потом
вверх по лестнице мимо величественных ионических колонн и сверкающих
греческих светильников. В Лондоне принято скрывать свои эмоции, но Шерри это
не волновало. Она вся сияла от удовольствия и остановилась в фойе, где были
расположены ложи нижнего яруса, разглядывая изящные колонны и ниши с арками,
украшенные картинами с изображением сцен из трагедий Шекспира.
Стивен не хотел ее торопить, однако они мешали проходить остальным, и он,
коснувшись ее локтя, тихо сказал:
— Мы не скоро уйдем отсюда, так что у вас будет время все осмотреть.
— О, прошу прощения. Просто не верится, что все проходят мимо такой
красоты, не замечая ее.
Из ложи Стивена были видны как на ладони и сцена, и весь зрительный зал, и
когда они вошли внутрь, Стивен бросил взгляд на Шерри, желая узнать, какое
это на нее произвело впечатление, однако девушка в это время с восхищением
рассматривала ложи на противоположной стороне яруса, такие же элегантные, с
канделябрами и украшенными золотистыми цветами и звездами барьерами.
— Надеюсь, вы любите оперу, — сказал Стивен, усаживаясь рядом с
Шерри и небрежно кивнув друзьям в ложе справа. — Если удается, я бываю
здесь каждый четверг.
Шерри подняла на него глаза, боясь поверить своему счастью.
— Наверное, люблю. Я так взволнована, а это, должно быть, хороший знак.
Он улыбнулся ей одними глазами, и вдруг Шерри заметила, что выражение их
изменилось: сквозь полуопущенные веки он посмотрел на ее губы и снова поднял
глаза.
Поцелуй!
Он мысленно ее поцеловал. И хотел, чтобы она это почувствовала. И
она почувствовала. Шерри нашла его руку, как в первый день, когда к ней
вернулось сознание.
Это был всего лишь миг, и он мог остаться незамеченным, если бы даже Стивен
смотрел на нее, а не на друзей, зашедших в ложу. Шерри сделала вторую
попытку, и на этот раз он своей ладонью накрыл ее руку, а его сильные пальцы
переплелись с ее пальцами. Искра пробежала по телу девушки, когда Стивен
стал гладить большим пальцем ее ладошку, делая круговые движения. Это тоже
был поцелуй, но какой-то другой, более медленный, долгий, глубокий. И у
Шерри перехватило дыхание.
Сердце у нее учащенно забилось, когда она посмотрела на красивую мужскую
руку, лежавшую на ее коленях под раскрытым веером, а сама она готова была
растаять от его прикосновений.
В партере и амфитеатре было шумно, все с любопытством разглядывали публику,
занимавшую ложи, и Шерри стоило огромных усилий скрывать свое волнение.
Подумать только, что может сделать с ней палец Стивена! А ведь ничего
особенного не произошло. Он просто провел пальцем по ее ладони.
Наконец он отпустил ее руку, и сердце девушки вошло в свой обычный ритм.
Шерри простить себе не могла подобную глупость. От какого-то случайного
прикосновения вообразила Бог знает что. И все же, то ли из озорства, то ли
из любопытства, решила еще раз все повторить и погладила большим пальцем его
пальцы, рассеянно слушая его разговор с братом. Никакой реакции. Стивен
просто раскрыл ладонь, и Шерри даже показалось, что он сейчас уберет руку.
Однако этого не произошло, и поскольку он повернул ладонь кверху, она
опустила глаза и погладила все его пальцы, один за другим, от самых кончиков
и до основания, а он продолжал увлеченно беседовать с братом. Снова никакой
реакции. Тогда Шерри стала водить пальцем по его ладони, не пропуская ни
одной линии, словно писала:
Я люблю тебя! Люби меня тоже, пожалуйста
.
Бывали моменты, когда Шерри почти не сомневалась в его любви. Как страстно
он ее целовал, как ласково ей улыбался. Но ни разу не сказал:
Я люблю
тебя
. А Шерри это было необходимо, как воздух. И она продолжала водить
пальцем по его ладони.
Стивен больше не мог притворяться, что поглощен умным разговором, и бросил
взгляд на склоненную голову Шерри. Ее вполне безобидные прикосновения
привели Стивена в полную боевую готовность, словно он уже целый час
занимался сексуальными играми. Сердце его гулко стучало от
неудовлетворенного желания, однако он старался продлить удовольствие и
пошире раскрыл ладонь. А что еще ему оставалось в этом гудевшем, как
пчелиный рой, многолюдном зале? Стивен испытывал наслаждение не только от ее
прикосновений, но и от сознания, что эти прикосновения ей приятны.
В том блестящем и насквозь фальшивом мире, в котором он жил, роли были четко
распределены: жена производит на свет наследника, муж содержит семью,
создает положение в обществе, а с любовницей удовлетворяет страсть. Поэтому
сплошь и рядом случались супружеские измены, поскольку в брак вступали не по
любви, а по расчету. Едва ли в двадцати семьях из тысячи, знакомых Стивену,
мужья и жены испытывали друг к другу нечто большее, чем простую
привязанность. Зато в сотнях семей и этого не было, не говоря уже о каких-то
прикосновениях, которые нисколько не волновали супругов. Однако Шерри они
волновали.
Из-под полуприкрытых век Стивен изучал ее профиль, в то время как она своими
нежными пальчиками гладила его ладонь, ставшую необычайно чувствительной, и
когда начала в третий раз, он, с трудом превозмогая желание, разлившееся по
телу горячей волной, попытался сосредоточить внимание на ее движениях.
Кончиками пальцев Шерри начертила на его ладони полукруг, а рядом — две взаимно-
перпендикулярные линии. Получились две буквы:
Ч
и
Л
, ее инициалы — Чариз
Ланкастер.
Стивен перевел дух, оторвал взгляд от ее пальцев и подумал о том, с каким
удовольствием увел бы ее сейчас в какой-нибудь укромный уголок и впился
губами в ее губы... Воображение уже рисовало ему ее восхитительные груди,
когда в партере началось оживление, обычное перед началом спектакля, и Шерри
оставила в покое его руку, отчего он испытал облегчение, смешанное с
сожалением.
Девушка всем телом подалась вперед, следя за тем, как под изящной аркой с
изображениями женщин, держащих трубы и лавровые венки, раздвигался занавес.
По дороге домой Стивен не выпускал ее руки из своей, чувствуя себя глупым
влюбленным мальчишкой.
— Кажется, спектакль вам понравился, — заметил он, когда по
залитой ярким светом полной луны дорожке они шли к парадному входу.
— Очень понравился! — Глаза Шерри светились восторгом. —
Музыка показалась мне знакомой. Только музыка — не слова.
За этой новостью последовала другая, тоже приятная. Помогая Шерри снять
накидку, Кольфакс сообщил, что старая герцогиня уже изволит почивать.
— Благодарю, Кольфакс, ты можешь последовать ее примеру, —
недвусмысленно сказал Стивен, которому воображение снова стало рисовать
волшебные картины. Дворецкий пошел к себе через холл, по пути гася свечи,
оставив свет только в приемной зале. Стивен посмотрел на Шерри, которая
собиралась пожелать ему спокойной ночи.
— Благодарю вас за чудесный вечер, милорд, и...
— Мое имя Стивен, — сказал он, поражаясь, что до сих пор не
попросил ее называть его по имени.
Шерри понравилось это интимное обращение, и она решила тут же его
использовать.
— Благодарю вас, Стивен, — очень довольная, произнесла она, но не
успела войти во вкус, как он взял ее за локоть и повел в залитый лунным
светом салон, закрыл дверь на ключ и, вместо того, чтобы пройти в глубину
комнаты, повернулся к Шерри.
Оказавшись между запертой дверью и Стивеном, девушка смотрела на его лицо,
наполовину освещенное луной, пытаясь понять, что он собирается делать здесь
в темноте.
— Что?.. — начала было она.
— Вот что... — ответил он и уперся руками в дверь так, что ее голова
оказалась прижатой к двери.
Затем, не дав Шерри опомниться, он прильнул губами к ее губам, крепко
прижался к ней и стал шевелить бедрами. Трудно описать, что творилось с
Шерри.
Она тихонько застонала, обвила его шею руками и ответила на его поцелуй.
Боже, какое счастье ощущать во рту его язык, слышать его учащенное дыхание,
когда он неистово целует ее, и полностью отдаться этим восхитительным
движениям его бедер.
С утренним выпуском
Пост
в руке Томас Морисон прошел в уютную маленькую
столовую и с опаской посмотрел на молодую жену, которая, так и не доев
завтрака, сидела, устремив взгляд в окно, на шумную лондонскую улицу.
— Чариз, в последние дни тебя что-то беспокоит?
Чариз посмотрела на его лицо, казавшееся таким прекрасным на корабле, потом
обвела взглядом крохотную столовую в его таком же крохотном доме и от злости
даже не удосужилась ответить. На судне он казался таким обаятельным,
романтичным в своей форме, вел себя с ней так галантно! Но после венчания
все изменилось. Он требовал, чтобы она вытворяла с ним всякие мерзкие вещи в
постели, и рассердился, когда она отказалась, потому что ей было противно.
Это была их первая ссора. Потом она заявила, что не желает проводить медовый
месяц в Девоншире. Но когда он привез ее в Лондон, к себе, Чариз была просто
убита. Ни великолепного дома, ни высокого дохода. Все его обещания оказались
враньем. Она была обречена на полунищенское существование, которое презирала
так же, как и собственного супруга.
Выйди она за Берлтона, стала бы баронессо
...Закладка в соц.сетях
