Жанр: Любовные романы
Что я без тебя...
...й, посещала бы шикарные магазины,
которые видела на Бонд-стрит и Пиккадилли. И сейчас, в эту самую минуту, в
прелестном утреннем платье с оборками отправилась бы с визитом к какой-
нибудь из своих новых знатных подруг, в один из роскошных особняков на Аппер-Брук-
стрит или Пэлл-Мэлл.
Но вместо этого Чариз истратила все свои деньги на одно-единственное платье
и пошла в Грин-парк, где вечером прогуливались знатные дамы, которые не
удостоили ее даже взглядом, словно ее вообще не существовало. Она и не
подозревала, как важно иметь титул, прежде чем прошлась накануне по парку,
когда поняла, до чего закрыто и недоступно спаянное крепкими узами
аристократическое общество в Лондоне.
Однако чаша ее терпения переполнилась, когда ненавистный супруг едва не
расплакался, узнав, сколько она заплатила за платье. Вместо того чтобы
выразить восхищение ее тонким вкусом и удивительным изяществом ее фигуры, он
заботился только о деньгах.
Это ей надо плакать, думала она, глядя на него с ненавистью, пока он читал
газету. Дома, в Ричмонде, ей завидовали, старались ей подражать. А теперь
она ничто, нуль. Снедаемая завистью, Чариз каждый день посещала парк,
пожирая глазами представительниц высшего общества, по-прежнему не обращавших
на нее никакого внимания.
Весь ужас в том, что Томас Морисон не видит в ней ничего особенного, как это
было в ее родном Ричмонде. Даже ее отец, к которому она относилась с
пренебрежением, отдавал ей должное. А этот высокий, красивый болван, ее муж,
не в состоянии оценить ее по достоинству, как ни старается она объяснить ему
это. Мало того, он оскорбил ее, утверждая, что она такая, как все. Чариз
пришла в бешенство и заявила, что поведение человека определяется отношением
к нему других людей! Но этот глубокомысленный ответ, достойный скорее мисс
Бромлей, чем Чариз, не произвел на Томаса никакого впечатления.
Впрочем, чего ждать от человека, который настолько лишен вкуса, что никак не
мог решить, кого предпочесть? Компаньонку богатой наследницы или саму
наследницу.
Поначалу он увлекся этой Бромлей. И неудивительно: Шеридан Бромлей —
выскочка. Начиталась романов, в которых гувернантки выходят замуж за лордов,
а когда Чариз посмеялась над ней, заявила, что для людей, по-настоящему
любящих друг друга, титулы и богатство не имеют никакого значения.
По правде говоря, с горечью размышляла Чариз, отрезая ломтик ветчины, если
бы не Шеридан Бромлей, она не оказалась бы в таком отчаянном положении! Ведь
ей захотелось увлечь Морисона лишь потому, что он и эта жалкая компаньонка,
как ей показалось, симпатизировали друг другу, и она решила сбежать с ним,
чтобы доказать всем на судне, а в особенности этой выскочке, что Чариз
Ланкастер способна влюбить в себя любого мужчину, какого только пожелает.
Так что во всем виновата эта рыжая бестия, вбившая себе в голову всякую
чепуху о любви, которая бывает только в романах, когда деньги и титулы не
играют никакой роли.
— Чариз?
Она не разговаривала с мужем уже два дня, но что-то в его голосе заставило
ее насторожиться. А уж когда увидела его лицо, то чуть было не спросила, что
он там вычитал в газете и почему у него такой идиотский вид?
Однако Морисон сам задал ей вопрос:
— Не помнишь? Была на нашем судне еще одна Чариз Ланкастер? Ведь Чариз
не такое уж распространенное имя! Верно?
Она смерила его презрительным взглядом. Только дурак может задать такой
дурацкий вопрос. В ней все уникально, не только имя.
— Если верить газете, — сказал он, ошеломленно уставившись на
нее, — Чариз Ланкастер, прибывшая в Лондон три недели тому назад на
борту
Утренней звезды
, только что обручилась с графом Лэнгфордом.
— Это невозможно! — кипя от злости, воскликнула Чариз, выхватывая
у него газету. — На судне не могло быть еще одной Чариз Ланкастер.
— Прочти сама, если не веришь, — сказал он, но она уже пробежала
глазами объявление и в ярости швырнула газету на стол.
— Кто-то под моим именем втерся в доверие к графу. Какая-то подлая
интриганка...
— Какого дьявола, ты куда собралась?
— К моему новому жениху.
Глава 38
Что-то мурлыкая про себя, Шерри разложила на кровати платье, в котором
собиралась через час идти на венчание. Менять утренний наряд на более
роскошный, голубой было еще рано, а стрелки часов на каминной полке,
казалось, застыли на месте.
Пригласить всех друзей на венчание было невозможно, и, чтобы никого не
обидеть, решили ограничить круг гостей членами семьи. В этом случае
церемония пройдет в спокойной, интимной обстановке, как того хотела Шеридан,
и можно будет несколько недель подождать со свадьбой, чтобы она не казалась
чересчур поспешной.
Это последнее обстоятельство особенно беспокоило старую герцогиню. Она
говорила, что скоропалительные свадьбы неизбежно вызывают массу сплетен и
слухов. Накануне герцогиня попросила Шерри называть ее матерью. Кроме
родственников, на церемонию была приглашена и мисс Чарити, не внести ее в
список гостей было бы верхом бессердечности, и ее ждали с минуты на минуту.
Сделали исключение и для доктора Уайткомба, но он прислал записку, в которой
сообщал, что из-за срочного вызова приедет позже, на бокал шампанского.
Герцог Клеймор должен был привезти на церемонию мать и Уитни через час, а
Стивен — приехать часом позже, в одиннадцать, к самому венчанию.
Шерри слышала, что в Англии подобные церемонии проводятся с восьми утра до
полудня, чтобы проснувшись, при ярком утреннем свете будущие супруги могли
еще раз продумать всю важность предпринимаемого ими шага. Полностью
осознавая отведенную ему в бракосочетании графа Лэнгфорда роль, викарий,
боясь опоздать, прибыл еще час назад, о чем Кольфакс, облаченный, как и
остальные слуги, в ливрею, не без иронии сообщил Шерри, а также сказал, что
все они горят желанием спеть в этот торжественный день для Шерри старинную
английскую песню, которую отрепетировали на кухне. Тронутая таким вниманием,
Шерри пришла в восторг и не задумываясь согласилась.
Только дворецкий и сама невеста в этот день четко справлялись со своими
обязанностями. У остальных все валилось из рук. Камеристка чуть ли не все
утро потратила на то, чтобы привести Шерри в порядок. Без конца роняла
заколки, подавала не те полотенца. Наконец Шерри отослала ее, чтобы
помечтать в ожидании решающего момента.
Девушка подошла к туалетному столику и невольно залюбовалась ожерельем из
бриллиантов и сапфиров, которое получила утром от Стивена. И когда с улыбкой
дотронулась до него, тройная нитка бриллиантов и сапфиров весело засверкала
на белом бархате шкатулки, сияя, как сама Шерри. Ожерелье выглядело слишком
торжественным и роскошным для ее платья, но Шерри решила его надеть,
поскольку это был подарок от Стивена.
Стивен... Ее будущий муж... Девушка невольно вспомнила, как после
возвращения из оперы он повел ее в салон и там зацеловал, заласкал. Он
гладил ее груди, прижимаясь к ней всем телом, и при каждом движении его
бедер Шерри млела и таяла от какого-то еще непонятного ей чувства. Потом
вдруг Стивен задышал часто-часто, слегка ослабив объятия, в то время как
Шерри прильнула к нему в полном изнеможении.
— Вы хоть представляете себе, сколько в вас страсти? — шепнул он.
Наверное, Стивен так говорил, потому что она позволила ему себя целовать и
ласкать, подумала Шерри, однако не найдя в этом ничего ужасного, вместо
ответа обвила его руками и прижалась лицом к его мускулистой груди. Не то
усмехнувшись, не то застонав, Стивен осторожно убрал ее руку и отступил на
шаг.
— Хватит, леди! Если не хотите, чтобы наш медовый месяц начался до
свадьбы, придется вам удовлетвориться несколькими целомудренными
поцелуями... — Должно быть, она выглядела разочарованной, потому что он
ласково улыбнулся ей, снова обнял и поцеловал.
Мысли Шерри были прерваны стуком в дверь.
— Простите, миледи, — сказал Ходжкин, необычно бледный, со
страдальческой гримасой на лице. — Там внизу какая-то молодая — не могу
даже назвать ее леди, так вульгарно она выражается — какая-то молодая
женщина настаивает на встрече с вами.
Помощник дворецкого развел руками, и видно было, как они у него дрожат:
— Эта женщина говорит, что она — это вы, мисс.
— Простите, не поняла.
— Она утверждает, что не вы мисс Чариз Ланкастер, а она.
— Это... — Шерри хотела сказать
странно
, но почему-то осеклась, и
сердце ее учащенно забилось.
Страстно желая услышать от Шерри, что все это выдумка, ложь, Ходжкин
умоляющим тоном добавил.
— Многое из того, что она говорит, верно. Я... я это знаю, миледи,
потому что в свое время служил у барона Берлтона.
Берлтон... Берлтон...
Берлтон... Берлтон
. Это имя леденящим душу воплем отозвалось в мозгу.
— Она требовала... свидания с графом, но вы всегда были ко мне так
добры... ко всем нам... и если у вас, не дай Бог, случится что-нибудь
непредвиденное, вы сможете рассказать об этом мне, а не идти сразу к
графу... или еще к кому-нибудь. Разумеется, я не скрою от графа, что его
хотела видеть какая-то женщина, когда он явится на церемонию венчания, но,
может быть, лучше, если вы первая встретитесь с ней, пусть она немного
успокоится...
Шерри ухватилась за туалетный столик, чтобы не упасть, и велела дворецкому
привести женщину, назвавшуюся Чариз Ланкастер, после чего крепко зажмурилась
и попыталась сосредоточиться.
Берлтон... Берлтон... Берлтон.
В голове замелькали образы, зазвучали голоса, все быстрее, быстрее, обгоняя
друг друга.
...Судно, каюта, перепуганная горничная.
А вдруг жених Чариз подумает, что
мы убили ее или продали, в общем, причинили ей какой-то вред? Скорее поверят
барону, чем вам, ведь вы никто, так что закон будет на его стороне. Это
Англия, а не Америка...
...Факел, грузчики, высокий, сурового вида мужчина у трапа.
Мисс Ланкастер,
сожалею, но случилось несчастье. Вчера лорд Берлтон погиб
.
...Хлопковые поля, луга, фургон с товарами, маленькая рыжая девочка...
Мой
папа называет меня морковкой из-за моих волос, а зовут меня Шеридан. Маме
очень нравилась роза
Шеридан
, и она дала мне это имя
.
...Норовистый конь, суровый индеец, запахи лета.
У белых не такие красивые
имена, как у индейцев. Ты не цветок. Ты — огонь. Пламя. Огненные волосы
.
Костры, лунный свет, прекрасный испанец со смеющимися глазами и гитарой в
руках, музыка, вибрирующая в ночи.
Спой со мной, сага
.
Маленький, чистый домик, разбушевавшаяся девочка, рассерженная женщина.
Патрик Бромлей, тебя следовало бы выпороть за то, что ты так плохо воспитал
свою дочь. Она не умеет ни читать, ни писать, у нее ужасные манеры, волосы
торчат во все стороны. Она заявила мне, что
втюриласьв какого-то Рафаэля
Бенавенте и когда-нибудь попросит его жениться на ней. Она намерена сама
предложить руку, да еще какому-то испанскому бродяге, картежному шулеру. Я
уже не говорю об индейце, который спит с собаками, тоже ее друге. Если у
тебя есть еще остатки совести и любви к ней, то ты оставишь ее здесь со мной
.
...Двое мужчин с мрачными лицами стоят во дворе, третий — в дверном проеме.
Слушайся тетушку Корнелию, дорогая. А я вернусь за тобой, через год, самое
большее — через два. Оглянуться не успеешь
.
...Убитая горем девочка цепляется за него.
Нет, папа, прошу тебя! Не
оставляй меня здесь! Пожалуйста! Пожалуйста! Я буду носить платья и приведу
в порядок волосы, только не оставляй меня здесь. Я хочу поехать с тобой,
Рафи и Спящей Собакой! Там мое место, не слушай, что она говорит! Папа,
папа, подожди...
Женщина с постным лицом и седыми волосами, маленькая девочка должна звать
ее тетя Корнелия
.
Не пытайся смутить меня таким выражением лица, дитя. Я давно освоила точно
такое выражение много лет назад, еще в Англии, и меня этим не проймешь. В
Англии это могло бы тебе послужить, будь ты законной внучкой эсквайра
Фарадея, но здесь-то Америка. Здесь я учу правилам этикета детей таких
людей, которых когда-то считала ниже себя, и мне еще повезло с работой .
...Другая женщина, полная, очень симпатичная, решительная.
У нас может быть
вакантное место для вас в школе. Я слышала очень неплохие отзывы о вас от
вашей тетушки, мисс Бромлей .
...Голоса маленьких девочек.
Доброе утро, мисс Бром-лей . Этих совсем еще
юных леди в белых чулках и с лентами в волосах Шеридан учит делать
реверансы.
Шерри бросило в пот. Наконец отворилась дверь, и в комнату вошла
светловолосая молодая женщина.
— Вы — гнусная лгунья! — прямо с порога накинулась она на Шерри.
Очнувшись от прошедших перед ее мысленным взором воспоминаний, Шерри с
трудом открыла глаза, подняла голову, и взгляд ее упал на зеркало. Там рядом
с ее лицом появилось еще одно — очень знакомое.
— О Боже! — простонала Шерри и едва не рухнула на пол. Невероятным
усилием воли она все же заставила себя оторвать руки от столика и медленно
повернулась. И тут ее сжал тисками панический страх, она не могла унять
охватившую ее дрожь. Каждое слово расходившейся Чариз Ланкастер словно
молотом било по голове.
— Вы — презренная потаскушка! Грязная шлюха! Посмотрите на этот дворец!
Посмотрите на себя! — Она буквально пожирала глазами окружавшую ее
роскошь. — Вы заняли место, которое по праву принадлежит мне!
— Нет! — крикнула Шеридан каким-то не своим, севшим от отчаяния
голосом. — Я не нарочно. Так получилось. Боже мой, не...
— Вас не спасут никакие мольбы, я упеку вас в тюрьму! — заорала ее
бывшая ученица с искаженным от ярости лицом. — Вы захватили мое
место... Забили мне голову сказками о романтической любви, чтобы я вышла за
Морисона, а сами заняли мое место.
— Нет, пожалуйста, выслушайте меня. Со мной случилось несчастье. У меня
амнезия!
Тут Чариз окончательно потеряла контроль над собой.
— Амнезия?! — завизжала она. — Как же тогда вы узнали
меня? — И без лишних слов она повернулась на каблуках. — Сейчас
приведу полицейских, тогда посмотрим, какая у вас амнезия!
Не помня себя, Шерри схватила Чариз за плечи, пытаясь ей все объяснить, пока
та не осуществила свою угрозу.
— Чариз, пожалуйста, выслушайте меня. После травмы головы я забыла, кто
я такая. Пожалуйста, выслушайте меня... Вы не представляете, какой можете
нанести вред ни в чем не повинным людям!
— Да я сейчас же отправлю вас в тюрьму! — продолжала орать Чариз,
вырываясь от Шерри. — Пусть узнают, какой глупец ваш драгоценный
граф...
В глазах у Шеридан потемнело. Газеты, набранные жирным шрифтом заголовки...
Разоблачение... Скандал... Тюрьма.
Это Англия, ты здесь никто, так что
закон будет на их стороне!
— Я ухожу! — обезумев от страха, крикнула Шерри, в отчаянии пятясь
к двери. — И не вернусь. Не надо скандала. Не приводите полицейских.
Эта семья не вынесет такого позора. — Шерри выскочила из спальни и,
сбегая с лестницы, едва не сбила с ног лакея. Комок подкатил к горлу при
мысли о том, что через час в этот холл войдет Стивен. Что будет, когда он
узнает, что невеста исчезла перед самым венчанием? Ей казалось, что сердце
сейчас выскочит из груди. Шерри бросилась в библиотеку, впопыхах написала
записку, сунула ее дворецкому. Очутившись наконец на улице, девушка
продолжала бежать, и лишь свернув за угол, остановилась, в полном
изнеможении прислонившись к стене какого-то здания, и закрыла глаза. И тут
из недалекого прошлого до нее донесся голос любимого. Он рассказывал то,
чего никогда не было, женщине, которую прежде никогда не встречал. Во время
нашей последней встречи в Америке мы поссорились. Пока вы болели, я об этом
не вспоминал, а когда пошли на поправку, почувствовал, что наша ссора все
еще беспокоит меня
.
А из-за чего мы поссорились?
Я приревновал вас. Мне показалось, что вы увлеклись другим мужчиной .
В полном смятении Шерри побрела дальше, невидящими глазами глядя на
проезжавший мимо экипаж. Значит, дело было вовсе не в ревности. Просто он не
знал, что ответить, когда она спросила, очень ли они любят друг друга. Да и
о какой ревности или любви могла идти речь, если они вообще не были знакомы?
В голове у нее все перепуталось.
Стивен, одетый с иголочки, как и положено жениху, размашистыми шагами вошел
в холл и улыбнулся Кольфаксу.
— Викарий здесь?
— Да, милорд, в голубом салоне, — ответил дворецкий с
отсутствующим видом, что было странно для такого праздничного дня.
— Мой брат с ним?
— Нет, ваш брат в гостиной.
Стивен знал, что до начала церемонии не должен видеться с невестой, и
спросил:
— Мне можно туда войти?
— Разумеется.
Стивен быстро прошел через холл в гостиную. Клейтон стоял спиной к нему у
камина.
— Я приехал чуть раньше, — заговорил Стивен. — Мать и Уитни
появятся с минуты на минуту. Ты видел Шерри? Ей ничего не нужно?
Клейтон медленно повернулся к нему с таким видом, что Стивен моментально
умолк.
— Что случилось?
— Она ушла, Стивен.
Не веря своим ушам, Стивен словно онемел и уставился на брата.
— Вот записка, — сказал Клейтон, протягивая ему сложенный листок
бумаги, и добавил без тени усмешки:
— А тебя ждет какая-то женщина, которая утверждает, что она настоящая
Чариз Ланкастер.
Стивен развернул написанное в спешке коротенькое письмо, быстро пробежал
глазами. Каждое слово обжигало душу и мозг.
Я не та, за кого вы меня принимали. И не та, за кого я сама себя
принимала. Пожалуйста, поверьте мне. Пока этим утром в моей комнате не
появилась настоящая Чариз Ланкастер, я ничего не помнила о себе, знала лишь
то, что мне говорили после случившегося со мной несчастья. Теперь же, когда
мне все известно, нет сомнения в том, что наш брак невозможен. Боюсь, что вы
скорее поверите Чариз Ланкастер, чем мне, хотя в моей записке нет ни слова
лжи. Сама мысль об этом причиняет мне нестерпимую боль.
Не знаю, как смогу жить с этой болью дальше, сознавая, что вы поверили,
будто я мошенница и интриганка. Но вы не поверите, я в этом не сомневаюсь.
Шеридан Бромлей
Шеридан. В эту самую страшную минуту своей жизни Стивен вглядывался в ее
подпись. Каждое слово коротенького послания врезалось в память.
Так вот, значит, каково ее настоящее имя! Чудесное, уникальное. Оно куда
больше ей подходит, чем Чариз.
— Женщина, которая явилась сюда, говорит, что тебя бессовестно
обманули.
Стивен скрутил записку в шарик и бросил на стол.
— Где она? — резко спросил он.
— У тебя в кабинете.
Охваченный отчаянием, мрачный, Стивен вышел из комнаты, полный решимости
доказать, что эта новая Чариз Ланкастер сама интриганка и мошенница либо
просто заблуждается насчет Шеридан, считая ее обманщицей.
И все же, как ни больно сознавать это, Шерри чувствовала за собой вину.
Иначе не сбежала бы вместо того, чтобы, глядя ему прямо в глаза, все
объяснить...
Не пройдет и двух часов, утешал себя Стивен, торопясь в кабинет, как Шерри
вернется. Она убежала потому, что была в шоке, на грани истерики. Уайткомб
как-то сказал, что потеря памяти — одна из форм истерии. Возможно, и
возвращение памяти тоже.
С мыслью о том, что Шерри сейчас одна, в смятении бродит по городу, Стивен
вошел в кабинет. Окинув ледяным взглядом дожидавшуюся его блондинку, он
опустился в кресло у письменного стола, все еще уверенный в том, что сейчас
опровергнет лживые обвинения в адрес Шерри.
— Садитесь, — почти приказал он. — Послушаю, что вы мне
скажете.
— О, у меня есть что вам сказать! — воскликнула блондинка, и
Стивен с мимолетной иронией подумал о том, что именно такой и представлял
себе Чариз Ланкастер — светловолосой, с кудряшками, — когда ждал ее на
пристани.
Чариз сразу почувствовала его враждебность, и при мысли о том, что этот
красивый, богатый мужчина мог каким-то непостижимым образом стать ее мужем,
пришла в еще большую ярость и утроила усилия. Обескураженная его более чем
холодным приемом, она лихорадочно думала, с чего бы начать разговор, когда
он грозным тоном сказал:
— Вы бросили убийственные обвинения в адрес женщины, которая не имеет
возможности защитить себя. Объяснитесь!
— О, я вижу, вы не верите мне! — взволнованная и в то же время
взбешенная, воскликнула она. — Я тоже не могла поверить, когда прочла
объявление в газете. Она обманула вас так же, как и всех остальных.
— У нее была амнезия — она потеряла память!
— Но стоило ей увидеть меня, как память сразу нашлась. Чем вы это
можете объяснить?
Стивен не мог этого объяснить, да и не хотел, и вообще не собирался с ней
обсуждать случившееся.
— Она лгунья и интриганка, это у нее в характере! На корабле она мне
сказала, что намерена подцепить жениха побогаче да познатнее, и, как видите,
ей это удалось. Не так ли? Сначала она пыталась соблазнить моего мужа, а
потом взялась за вас!
— Пока она не вернется и не поговорит с вами с глазу на глаз, чтобы
опровергнуть все ваши обвинения, я считаю их измышлением разъяренной
ревнивой девчонки!
— Ревнивой! — взорвалась Чариз, вскочив со стула. — Да как вы
смеете? Чтобы я ревновала к этой рыжей шлюхе?! К вашему сведению, милорд,
она убежала, опасаясь разоблачения, и никогда не вернется. Слышите? Никогда!
Она призналась в своем обмане.
Стивену казалось, что грудь его стянута канатом, и с каждым словом этой
блондинки канат затягивается все туже и туже. Она не лгала, это видно было
по ее лицу, выражавшему ненависть к Шеридан Бромлей и презрение к нему.
— По пути из Америки она уговорила меня бежать с мистером Морисоном
вместо того, чтобы выйти замуж за Берлтона. Не понимаю только, почему она не
обручилась с моим собственным женихом!
Под наплывом самых противоречивых чувств Стивен вдруг вспомнил, что сидевшей
перед ним девушке, сжимавшей от отчаяния кулаки, предстоит узнать две
печальные новости, которые в его нынешнем состоянии он не собирался
утаивать, а намерен был выложить прямо сейчас. Хватит и того, что он без
конца лгал Шерри, стараясь скрыть от нее информацию, не имевшую к ней ни
малейшего отношения. И, сбавив тон, он сказал:
— Берлтон погиб.
— Погиб? — Чариз зарыдала в отчаянии. Не покидавшая ее все это
время надежда выйти за Берлтона, если удастся избавиться от Морисона,
разлетелась в прах. — Как? — едва слышно прошептала она, достав из
ридикюля кружевной платок и утирая слезы.
Стивен рассказал, при каких обстоятельствах погиб ее жених, и, увидев, как
лицо ее исказила гримаса страдания, подумал, что она и сейчас не лжет, а
искренне горюет.
— Бедный отец. Я не знала, как посмотрю ему в глаза, после того, как
негодная Бромлей уговорила меня бежать с мистером Морисоном. Боялась даже
написать ему. Наверное, мне лучше всего поехать домой, — сказала Чариз,
на ходу придумывая похожую на правду легенду, надеясь, что отец примет ее,
уплатит за развод или за аннулирование брака, да мало ли за что. —
Прямо сейчас отправлюсь домой.
— Мисс Ланкастер, — сказал Стивен, и ему стало не по себе оттого,
что он этим именем называл не Шерри, а совсем другую, чужую ему
женщину. — У меня есть для вас письмо от поверенного вашего отца. Его
прислал лендлорд, у которого Берлтон арендовал землю. — Отвлекшись на
секунду от своего страшного горя, Стивен достал из ящика стола письмо и
банковский чек и неохотно передал их Чариз. — Боюсь, это письмо не
обрадует вас.
Дрожащими руками Чариз взяла письмо, быстро просмотрела его, затем взглянула
на чек, и глаза ее наполнились слезами.
— Это все, что у меня есть?
Ее материальное положение не касалось Стивена, поскольку она обманула
Берлтона и вышла замуж за другого. Но она собиралась устроить скандал и
опозорить его семью и его самого, а этого он не мог допустить.
— Я не верю, что Шеридан Бромлей намеренно воспользовалась вашим
именем, — заявил он без обиняков. — Но я готов дать вам солидную
сумму, ну, скажем, для того, чтобы облегчить ваше горе... в обмен на ваше
молчание.
— Что значит солидную?
Стивен готов был послать все проклятия
...Закладка в соц.сетях
