Жанр: Любовные романы
Что я без тебя...
...слил с помощью моего блестящего дедуктивного метода. Я ни разу не
слышал их пения и ни разу не снял сам пальто. Это всегда делают слуги.
— Мне было так одиноко, тоскливо, что я стала бродить по дому и забрела
сюда. А в это время Эрнест задел рукой котел и ошпарил руку.
— И тогда вы решили подбодрить его, организовав хор?
— Нет, просто мне показалось, что подбодрить надо их всех, в том числе
и себя.
— Вы плохо себя чувствовали? — встревожился Стивен, внимательно
разглядывая ее лицо. Выглядела она просто блестяще: милая, возбужденная,
только очень смущенная.
— Нет, просто...
— Ну, ну, смелее!
— Мне было жаль, что вы ушли.
От этого искреннего признания у Стивена екнуло сердце... Волной накатило какое-
то незнакомое чувство. Но он не хотел сейчас ни о чем думать. Как бы то ни
было, в настоящий момент она его невеста. А потому вполне уместно, а еще
более приятно чмокнуть ее в покрасневшую щечку, забыв о данной себе клятве
поддерживать с ней чисто платонические отношения. И ничего не было страшного
в том, что он не ограничился щечкой, а стал целовать ее в губы. И обнял за
плечи. Не была только уместной и безобидной мгновенная реакция его самой
уязвимой части тела, сегодня уже отработавшей свое, когда Шерри слегка
прижалась к нему и положила руку ему на грудь, а также вдруг пронзившая его
сладостная мысль:
Мне не хватало тебя этой ночью
.
Стивен отпустил ее, словно обжегся, и отпрянул назад, но при этом ни единый
мускул не дрогнул на его лице. Одолеваемый лишь одной мыслью, он машинально
кивнул, когда Шерри сказала ему, что сейчас приготовит что-нибудь выпить.
Расставив на подносе чашки и заварной чайник, Шерри вернулась к столу и села
напротив Стивена.
Подперев подбородок ладонями, она смотрела на него с легкой улыбкой, в то
время как он любовался игравшими в ее волосах отблесками огня.
— Трудно, наверное, быть графом, — заметила она. — А как вы
им стали?
— Кем, графом?
Она кивнула, бросила взгляд на чайник и поспешно встала.
— Как-то после ужина вы сказали, что ваш старший брат — герцог, а сами
вы унаследовали свои титулы случайно.
— Мне просто повезло, — небрежно бросил Стивен, не в силах
оторвать взгляд от девушки, грациозно расставлявшей на столе приборы. —
Мой брат унаследовал титул герцога и все остальные титулы от отца. А я — от
дяди. Согласно королевской грамоте, пожалованной одному из моих предков
несколько веков назад и дающей определенные имущественные права, графы
Лэнгфорды, если не имели детей, могли передавать свои титулы, кому считали
нужным.
К немалому удивлению Стивена, Шерри, рассеянно улыбнувшись, кивнула, не
выказав ни малейшего интереса к этой животрепещущей для других женщин теме.
— Шоколадный напиток готов, — сказала она, взявшись за тяжелый
поднос с чайником для заварки, чашками, ложками и аппетитными пирожными,
которые, видимо, нашла в буфете. — По-моему, я умею его готовить и
надеюсь, он вам понравится, — сказала Шерри, передавая ему поднос и
нисколько не сомневаясь в том, что таскать подносы по всему дому для графа
дело привычное. — Не знаю только, насколько хорошо он у меня
получается. — Она вспомнила, как готовится шоколад, и не могла этому не
обрадоваться.
Стивен же был несколько удивлен. Она умела делать то, что обычно делают
слуги. Впрочем, она американка и, возможно, занимается кухней больше, чем
английские женщины.
— Надеюсь, он вам понравится, — с сомнением повторила она, когда
они направились в переднюю часть дома.
— Уверен в этом, — солгал Стивен. В последний раз он пил горячий
шоколад, еще когда учился ходить. Теперь же, особенно поздним вечером,
предпочитал стакан выдержанного бренди. Но чтобы она, упаси Боже, не
догадалась о его мыслях, добавил:
— Аромат потрясающий. Так хочется поскорее отведать! Должно быть, это
после ваших песен про снег и святочное полено.
Глава 19
С узорчатым серебряным подносом Стивен прошел по коридору мимо трех
ошеломленных лакеев по направлению к гостиной. Кольфакс находился на своем
месте у парадной двери и поспешил к господину, намереваясь забрать у него
поднос, но Стивен шутливо заметил, что они справились сами и помощь им не
требуется.
Они уже подходили к гостиной, когда у парадной двери застучал молоточек.
Поскольку Стивен велел всем говорить, что его нет дома, то не обратил на
стук никакого внимания, однако через минуту услышал шум и веселые голоса и
про себя чертыхнулся.
— Он наверняка дома, Кольфакс, — говорила мать Стивена
дворецкому. — Приехав два часа назад в Лондон, мы нашли его записку, в
которой он сообщал о своем намерении уехать в загородное поместье. Мы могли
и не застать его, если бы не приехали несколькими днями раньше, чем
планировали. Ладно, говори, где он прячется?
Проклиная все на свете, Стивен обернулся как раз в тот момент, когда мать в
сопровождении брата, невестки и ее друга буквально вплыли в гостиную, полные
решимости наставить на путь истинный отбившегося от рук члена семьи, если
даже придется выдержать бой.
— Я не допущу этого, дорогой! — заявила мать, собираясь поцеловать
его в щеку. — Ты стал... — тут она заметила Шерри и, запинаясь, совсем
тихо проговорила:
— настоящим отшельником.
— Это уже слишком! — заявила Уитни Уэстморленд, повернувшись
спиной к гостиной, пока Кольфакс снимал с нее накидку. — Мы с Клейтоном
постараемся проследить, чтобы в ближайшие шесть недель ты посещал все
главные балы и рауты, — продолжала она, беря мужа под руку. Однако
сделав два шага, оба остановились как вкопанные.
Стивен с виноватым видом посмотрел на растерявшуюся, близкую к панике Шерри
и шепнул:
— Не волнуйтесь. Они полюбят вас, как только придут в себя от
удивления.
Стивен лихорадочно прокручивал в голове все мыслимые и немыслимые выходы из
грозившей обернуться катастрофой ситуации, но остановился на двух: попросить
Шерри выйти и дать ему возможность объясниться с родственниками, что было бы
для него унизительно, или же на ходу придумать легенду и разыграть фарс, а
когда Шерри пойдет спать, рассказать родным правду.
Склоняясь ко второму варианту, Стивен выразительно посмотрел на брата, ища у
него поддержки, однако Клейтон ничего не заметил, потому что в этот момент
переводил взгляд с Шерри на серебряный поднос в руках Стивена.
— А у вас тут все по-семейному, — сухо заметил брат. Поспешно
поставив поднос на стол, Стивен посмотрел на стоявшего в дверях и ожидавшего
указаний Кольфакса и кивнул ему. Это был молчаливый приказ, что означало
немедленно принести напитки и закуски. После чего граф стал представлять
непрошеных гостей Шерри:
— Мама, позволь представить тебе мисс Чариз Ланкастер. Боже мой! Ведь
это ее будущая свекровь, вдовствующая герцогиня. Шерри едва не умерла от
страха, с мольбой посмотрела на Стивена и шепотом, буквально взорвавшим
напряженную тишину, спросила:
— Достаточно будет обычного книксена? Стивен взял ее под локоть,
подтолкнул вперед и ободряюще улыбнулся:
— Вполне.
Шерри сделала книксен, чувствуя слабость в коленях, и, встретив холодный
взгляд старой леди, с неожиданной для самой себя смелостью вежливо
произнесла:
— Счастлива познакомиться с вами, мэм, то есть ваша светлость.
Затем она обернулась и ждала, когда Стивен представит ее невестке, жгучей
брюнетке по имени Уитни, разглядывавшей Шерри с плохо скрываемым изумлением.
Еще одна герцогиня!
— в отчаянии подумала Шерри, старше ее, но не намного.
Делать книксен или не надо? И, словно угадав ее мысли, Уитни протянула руку
и нерешительно сказала:
— Здравствуйте, мисс Ланкастер.
Шерри с благодарностью пожала руку молодой женщине и повернулась к мужчинам.
Герцог, высокий, темноволосый, был очень похож на ее жениха: такие же тонкие
черты лица, такой же рост, такие же широкие плечи.
— Ваша светлость, — пробормотала Шерри, снова присев в книксене.
Четвертому гостю, Николасу Дю Виллю, было лет тридцать пять. Он галантно
поцеловал ей руку, сказал, что счастлив познакомиться, и подарил ей улыбку,
способную заменить самый лучший комплимент Но почему никто из родных Стивена
не поздравляет ее с тем, что она скоро станет членом их семьи, или не
пожелает ей счастья. Все словно онемели.
— Мисс Ланкастер болела, — сказал Стивен, и три пары глаз
уставились на нее, словно боялись, что она вот-вот упадет в обморок, но
больше всех этого боялась сама Шерри.
— Не просто болела, — уточнила она, — а получила травму
головы.
— Почему бы нам не присесть? — заметил Стивен, проклиная судьбу-
злодейку, усугубившую и без того сложную ситуацию. В отличие от Шерри он
хорошо это понимал. Его, как говорится, застали на месте преступления. В
доме у него — женщина. Одна, без провожатых. Комментарии тут излишни.
Настоящая леди да и просто порядочная женщина себе такого не позволит. А он
просто спятил, притащив домой такую женщину, когда в любой момент могут
явиться гости, не говоря уже о том, что нарушил все приличия, представив ее
родственникам. Теперь им оставалось лишь терпеливо ждать от него объяснений:
кто она... где ее провожатые... где, наконец, его голова?
Пытаясь выиграть время, Стивен поднялся навстречу дворецкому, который принес
поднос с графином и рюмками.
— Ага, вот и Кольфакс! — промямлил он. — Что будешь пить,
мама?
Герцогиня бросила на него удивленный взгляд, но, догадавшись, что он попал в
неловкое положение и ищет поддержки, с улыбкой посмотрела на поднос,
принесенный Стивеном.
— Судя по аромату, там, по-моему, горячий шоколад? — весело
сказала она и обратилась к дворецкому:
— Охотно выпью горяченького.
— Выпей лучше шерри, — с волнением произнес Стивен.
— Нет, шоколад, — категорически заявила герцогиня и, призвав на
помощь свою дипломатичность, о которой ходили легенды, повернулась к
Шерри. — У вас американский акцент, мисс Ланкастер, — вежливо
заметила она. — Давно вы в Англии?
— Чуть больше недели, — в смятении ответила Шерри. Почему никто из
них ничего не знает о ней, ведь она помолвлена с их ближайшим родственником
Что-то тут не так.
— Вы здесь впервые?
— Да, — овладев собой, сказала Шерри, с недоумением глядя на
Стивена Сердце сжалось от ужасного предчувствия.
— А что привело вас в Англию?
— Мисс Ланкастер обручена с англичанином, — пояснил Стивен, придя
Шерри на помощь и моля Бога, чтобы мать не хватил удар.
Но герцогиня, казалось, испытала облегчение, и улыбка ее потеплела.
— Это прекрасно, — сказала она и нахмурилась, поскольку дворецкий,
вопреки ее желанию, вместо шоколада протянул ей рюмку шерри. —
Кольфакс, нечего размахивать рюмкой у меня перед носом. Я же сказала, что
хочу горячего шоколада.
И она улыбнулась Шерри, пока Кольфакс раздавал рюмки с вином остальным
гостям.
— С кем же вы помолвлены, мисс Ланкастер? — весело
поинтересовалась она, подвигая к себе чашку шоколада.
— Со мной, — как ни в чем не бывало, без обиняков ответил Стивен.
Воцарилась тишина. Не будь ситуация столь трагичной, Стивен расхохотался бы,
глядя на произведенную его заявлением реакцию.
— С... тобой? — переспросила мать, близкая к обмороку, отодвинула
чашку и схватила с подноса рюмку. Брат, сидевший справа от Стивена,
удивленно уставился на него, а невестка застыла с рюмкой в вытянутой руке,
словно собиралась произнести тост. Кольфакс сочувственно смотрел то на
старую герцогиню, то на Шерри, а Николае Дю Вилль сосредоточенно
рассматривал обшлаг рукава, видимо, проклиная себя за то, что оказался в
этот момент здесь.
Оторвав наконец взгляд от своих пребывавших в шоке родственников, Стивен
посмотрел на Шерри Она сидела, понурившись, испытывая стыд и обиду,
оскорбленная поведением своих будущих родичей, явно презиравших ее. Стивену
ничего не оставалась, как приободрить ее хоть чуть-чуть. Он слегка сжал ее
руку и сказал первое, что пришло в голову.
— Вы ведь не хотели объявлять о нашей помолвке до встречи с моими
родными. — И улыбнулся для большей убедительности. — Поэтому у них
такой удивленный вид.
— У нас такой удивленный вид потому, что мы удивлены, — сурово
произнесла мать, посмотрев на него как на безумного. — Когда вы успели
встретиться? Где? Ты же не был в...
— Я отвечу на все твои вопросы через минуту, — прервал он мать, не
успевшую, к счастью, проговориться, что он уже много лет не был в
Америке. — Вы очень бледны. Не хотите ли подняться наверх и
прилечь? — повернувшись к Шерри, мягко спросил Стивен.
Шерри мечтала убежать из гостиной, где царила напряженная атмосфера, но
боялась упустить момент, когда эта странная ситуация разъяснится, и сказала:
— Нет, я... пожалуй, мне лучше остаться.
Стивен вглядывался в ее полные страдания серебристые глаза и думал о том,
каким счастливым оказался бы для нее момент объявления помолвки, не загуби
он ее жениха, пусть и незавидного. Как бы то ни было, они любили друг друга,
и, конечно же, семья Берлтона не обошлась бы с ней подобным образом.
— В таком случае я поднимусь наверх и лягу в постель, —
поддразнивая ее, сказал Стивен, — а вы оставайтесь и объясняйте моим
родственникам, что я... сентиментальный идиот... пошел у вас на поводу и до
сих пор не сообщил им о нашей помолвке.
У Шерри будто камень с души свалился.
— О! — Девушка смущенно рассмеялась, обведя всех глазами. —
Так вот оно что!
— А вы разве не знали? — вырвалось у герцогини. Насколько Стивен
помнил, это был первый случай, когда мать потеряла самообладание.
— Нет, не знала. Видите ли, у меня потеря памяти, — ответила Шерри
так смело и так вежливо, что у Стивена от умиления стеснило грудь. —
Заболевание причиняет мне ужасные неудобства, но оно, к счастью, не
наследственное, уверяю вас, я потеряла память после травмы, полученной мною
на пристани, вблизи корабля...
Она умолкла, не договорив, потому что Стивен поднялся и заставил ее
последовать его примеру, предотвратив тем самым град вопросов, грозивших
обрушиться на нее в ту же минуту.
— Вы устали, и Хью Уайткомб снимет мне голову, если к его приезду у вас
на щеках не будет здорового румянца. Позвольте мне проводить вас до спальни.
Пожелайте всем доброй ночи, прошу вас.
— Всем доброй ночи, — произнесла Шерри с застенчивой
улыбкой. — Лорд Уэстморленд так заботится обо мне!
Уже уходя, она заметила по взглядам, которыми ее провожали, что все находят
ее в высшей степени странной, и только Николае Дю Вилль смотрел ей вслед с
легкой улыбкой, видя в ней, вероятно, не просто экстравагантную девицу, а
что-то более интересное. Еще долго после того как Шерри, закрыв дверь
спальни, села на кровать, одолеваемая массой ужасных сомнений и не имеющих
ответа вопросов, перед ней стояло улыбающееся лицо Николаев Дю Билля. Он
словно хотел ободрить ее.
Когда через несколько минут Стивен вернулся в гостиную, на него молча
уставились четыре пары глаз, и как только он опустился в кресло,
родственники буквально засыпали его вопросами. Первыми в один голос
заговорили женщины.
— Что за несчастный случай? — спросила мать.
— Что за корабль? — вторила ей невестка. Стивен выжидающе
посмотрел на брата, но тот, бросив на Стивена взгляд и подняв брови, не стал
задавать вопросов, лишь сухо сказал:
— Пожалуй, я не могу спокойно отнестись к поразительному открытию, что
ты просто идиот, и не только сентиментальный, но еще и заботливый.
Николае Дю Вилль от вопросов деликатно воздержался, хотя, видимо,
догадывался, что Стивен попал в щекотливое положение, и сам по себе этот
факт его забавлял. Раздосадованный, Стивен подумал было предложить Дю Виллю
карету, но это было бы слишком бесцеремонно по отношению к давнему другу
Уитни, кроме того, мать Стивена, гордая и надменная, ни за что не позволила
бы себе при нем закатить истерику, к которой впервые в жизни была близка.
С удовлетворением констатировав, что все жаждут узнать правду, Стивен
откинулся в кресле и, возведя глаза к потолку, заговорил, едва сдерживая
волнение:
— Сцена, свидетелями которой вы только что стали, не что иное, как
беспрецедентный фарс. Все началось с аварии, случившейся из-за меня с моим
экипажем и повлекшей за собой целую цепочку событий, о которых я и собираюсь
вам рассказать. Жертвами этих событий оказались Чариз Ланкастер, вы только
что ее видели, и ее погибший жених, молодой барон Артур Берлтон.
С противоположного конца гостиной донесся взволнованный голос Уитни:
— Артур Берлтон — неисправимый шалопай, я хотела сказать, был
неисправимым шалопаем.
— Допустим, — согласился Стивен, коротко вздохнув, — но они
любили друг друга и собирались вступить в брак. И Чариз Ланкастер вовсе не
женщина легкого поведения и не коварная охотница за богатым женихом,
заманившая меня в свои сети, как это вам показалось, а невинная, достойная
жалости и сочувствия жертва моей безответственности и обмана...
Когда Стивен, окончив рассказ, ответил на вопросы, в комнате воцарилось
молчание. Все пытались переварить услышанную информацию, а Стивен отпил из
бокала шерри, словно хотел утопить в вине мучившее его чувство вины.
Первым заговорил брат.
— Берлтон сам виноват в своей смерти. Напился до положения риз и угодил
под колеса. А тут еще туман, ничего не видно.
— Виноват один я, — бросил Стивен, отвергнув попытку Клейтона
снять грех с его души. — Это я правил непривычными к городу лошадьми.
— Если так рассуждать, то и грузовая клеть, от которой пострадала Чариз
Ланкастер, сорвалась со стрелы по твоей вине?
— Конечно, — ответил Стивен. — Мы оба так были потрясены
гибелью ее жениха, что ничего не замечали вокруг, и я не помещал ей войти в
опасную зону. Если бы не я, Чариз Ланкастер была бы сегодня счастлива со
своим мужем, английским бароном.
— Итак, ты считаешь себя виновным перед этой девушкой, — сказал
Клейтон, совершенно забыв о присутствии здесь Дю Вилля, постороннего
человека. — Каково же будет наказание за совершенный проступок?
Отчаяние в голосе Стивена, взявшего на себя всю вину, очень встревожило
Клейтона, однако французу удалось разрядить обстановку.
— Чтобы избежать бессмысленной дуэли между вами на рассвете, —
весело обратился он к братьям, — а себя самого избавить от роли
секунданта и необходимости вставать чуть свет, я, с вашего разрешения,
предлагаю вам призвать на помощь свой блестящий ум и найти достойный выход
из сложившейся ситуации, вместо того чтобы анализировать ее причины.
— Николае абсолютно прав, — едва слышно произнесла герцогиня,
уставившись в пустой бокал, и, бросив взгляд в сторону француза, добавила:
— Хотя и неблагородно впутывать вас в наши семейные дела, совершенно
очевидно, что вы, как человек посторонний, способны более трезво оценить
обстановку.
— Благодарю, ваша светлость. В таком случае позвольте изложить вам свою
точку зрения по данному вопросу.
Обе женщины закивали головами, мужчины не высказали никаких возражений, и
тогда Ники продолжил:
— Насколько я понимаю, мисс Ланкастер была помолвлена с неудачником без
пенни в кармане, к которому питала нежные чувства, но который не мог
предложить ей взамен ничего, кроме дворянского титула. Верно?
Стивен невозмутимо кивнул.
— Однако случилось несчастье. Сначала с женихом, потом с невестой. И в
обоих случаях Стивен счел себя виноватым. Итак, мисс Ланкастер лишилась и
жениха, и памяти. Правильно?
— Правильно, — подтвердил Стивен.
— Но, как я понял, доктор считает, что память к ней может вернуться.
Да?
Стивен и это подтвердил.
— Остается вернуть жениха, — сказал Ники, — но это
невозможно, он мертв. И единственное, что вы можете сделать, чтобы снять с
себя вину и успокоить совесть, это найти мисс Ланкастер лучшего жениха, с
достойным титулом и деньгами. — И француз поднял бокал, видимо,
собираясь выпить за свою блестящую идею. — А если этот малый к тому же
окажется способным к респектабельной семейной жизни, вы не только облегчите
свою совесть, но и с полным основанием сможете считать, что уберегли девушку
от страданий и унижений. — Николае перевел взгляд с Уитни на Стивена и
спросил:
— Нравится вам мое предложение?
— Неплохо, — улыбнулся Стивен. — Ян сам об этом думал. Только
реализовать вашу идею куда сложнее, чем вы это себе представляете.
— О, я уверена, что мы справимся. Надо только хорошо все
продумать, — с жаром произнесла Уитни, готовая на все, только бы помочь
Стивену. — Представим ее нескольким подходящим мужчинам из числа
прибывших на сезон. — Уитни бросила взгляд на свекровь, ища у нее
поддержки, и та засияла улыбкой, ничем не выдав мучивших ее опасений.
— Теперь остается решить еще одну-две небольшие проблемы, — сухо
заметил Стивен, радуясь, что его родные готовы взяться за осуществление
этого плана, казавшегося ему нереальным. — Давайте до завтра подумаем и
соберемся здесь же, скажем, в час, чтобы все хорошенько обсудить, —
предложил Стивен и, когда остальные согласились, добавил:
— Только помните, Шерри нельзя волноваться, поэтому следует
предусмотреть все до мелочей и не расстраивать ее. Пошлю записку Хью
Уайткомбу, пусть подъедет и примет участие в нашем обсуждении, его мнение
как врача просто необходимо.
Когда все поднялись с намерением разойтись, Стивен перевел взгляд с матери
на невестку и сказал:
— Представляю себе, как страдает сейчас Шерри после знакомства с
родственниками жениха. Наверняка не может уснуть, бедняжка. — Не успел
Стивен договорить, как обе женщины, мучимые угрызениями совести, направились
к двери, решив во что бы то ни стало принести свои извинения мнимой невесте
Стивена.
Стоя у окна и устремив взгляд в ночь, такую же темную и беспросветную, как и
ее память, Шерри вдруг услышала тихий стук в дверь, открыла и пригласила
женщин войти.
— Мы хотим попросить у вас прощения, — сказала старая герцогиня,
приблизившись к Шерри. — Весьма досадное недоразумение. Ведь мы
абсолютно ничего не знали: ни о вашей помолвке, ни о том, что с вами
случилось, и пришлось Стивену нам все объяснять.
— Я так рада, что вы еще не уснули, — сказала невестка, виновато
глядя Шерри в глаза. — Я всю ночь проворочалась бы без сна, мучаясь
мыслью о том, как несправедливо мы обошлись с вами.
Девушка на секунду задумалась, как следует ответить на извинения двух
герцогинь, но тут же решила отбросить всякие формальности и, чего бы это ей
ни стоило, загладить неловкость.
— Не волнуйтесь ради Бога, — с подкупающей искренностью произнесла
Шерри. — Сама не знаю, с чего это мне взбрело в голову скрывать нашу
помолвку. Глядя на себя со стороны, я иногда думаю, что немного...
эксцентрична.
— Нет, — возразила Уитни Уэстморленд с нарочито грустной
улыбкой, — вы очень смелая девушка, мисс Ланкастер. — И вдруг,
будто спохватившись, протянула руки к Шерри и воскликнула с лучезарной
улыбкой:
— ..И добро пожаловать в нашу семью. Я... я всегда хотела иметь
сестренку!
Что-то в ее наигранном порыве насторожило Шерри, и девушка чувствовала, как
дрожат руки, когда протянула их своей будущей свояченице.
— Благодарю вас! — Это прозвучало так некстати, что наступило
неловкое молчание, после чего Шерри, сдерживая одолевавший ее нервный смех,
пришлось объяснить. — Не знаю,
...Закладка в соц.сетях
