Жанр: Любовные романы
Можно ли купить счастье?
....
Так он думал. Но оказалось, что не замечать Линдси ему не удается. Он
смотрел на нее в полутемной спальне и видел, как светлые локоны обрамляют
лицо, словно рама из старого золота. Она казалась такой юной, так доверчиво
раскинулась во сне — что-то она скажет, когда проснется?
Странное чувство охватило его утром, когда он проснулся и увидел ее рядом с
собой на кровати. Ему захотелось прижать ее к себе и поцеловать. Сейчас она
была гораздо красивее, чем та девчонка на пляже.
Он сдержался. Встал, оделся — и сорвал свой поцелуй в столовой.
В спальне Линдси не оказалось, и Люк пошел к лестнице.
Черт возьми, где она? Раз Элли спит, она не могла уйти далеко. Он заглянул в
гостиную, затем направился в заднюю часть дома. Услышав голоса из кухни,
толкнул дверь — и остолбенел.
Линдси раскатывала тесто и болтала с Рэчел и Марабель, как с подружками.
— Линдси?
Она круто обернулась и широко раскрыла глаза.
— Привет, Люк! Ты почему так рано? — Она вытерла полотенцем руки и стояла, ожидая ответа.
— Пришел навестить деда. Он спит. Что ты делаешь?
— Яблочный пирог. Любишь?
— Да. А разве Рэчел не может... — Он обжег взглядом кухарку.
— Может, конечно, но у меня свой рецепт. Я закончу через несколько
минут.
— Когда закончишь, зайди ко мне в кабинет.
Когда Линдси вошла, Люк стоял у окна и глядел в сад. Он снял пиджак, свежая
рубашка подчеркивала ширину плеч. Эти плечи она отметила еще вчера, тогда он
снял рубашку...
Она попыталась улыбнуться.
— Ты хотел меня видеть?
Он обернулся и кивнул.
— Садись.
Возле камина был диван, вокруг стола — стулья. Она выбрала диван.
Люк подошел к камину. Его опять поразило, как она красива и как не похожа на
ту женщину, на которой он женился.
— Ты сильно похудела, — сказал он.
— Да, конечно. Когда мы встретились, я была беременна. А почему ты
говоришь об этом? Что-то не так?
— Нет. Но в дальнейшем пользуйся кроватью. Хоть ты и потеряла в весе,
но поднимать с полу спящую женщину мне тяжело.
Линдси покраснела, смущенно кивнула и отвернулась.
— Я слышал, ты носила Элли показывать деду?
— Что?.. Сиделка сказала, что он меня зовет и хочет посмотреть на
ребенка. Люк, ты что, сказал ему, что она от тебя? Кажется, он считает, что
стал прадедом. Даже велел мне следить, чтобы в доме все было сделано для
удобства ребенка.
— Значит, ты ему сказала, что Элли моя дочь?
— Вообще-то я сказала твоему деду, что Элли — ребенок от моего мужа. Я
не знала, какую историю состряпал для него ты.
Люк рывком развернул стул, оседлал его и уперся руками в спинку.
— Я не имею обыкновения стряпать истории.
Линдси пожала плечами.
— Допрос окончен? — спросила она.
— Несколько дружеских вопросов нельзя считать допросом, — твердо
глядя ей в глаза, сказал Люк.
— Твоя техника дружеского общения нуждается в доработке.
Он усмехнулся.
— В пятницу будет благотворительный бал. Мы приглашены. Я поддерживаю
эту организацию и хотел бы, чтобы мы пошли.
— Мы? — вскинулась Линдси.
— У тебя есть причины отказаться?
— Причин найдется с десяток. Первая — мне нечего надеть. Далее — кто
останется с Элли, и наконец, я никогда не бывала на балах и не знаю, как
себя вести.
— Душечка, тогда ты попала куда надо! Все организовывать — одно из
многих искусств, которыми я владею. Завтра вы с матерью пойдете в магазин и
подыщете платье. Марабель с восторгом последит за Элли, можешь не
сомневаться. Бал начнется не раньше восьми, так что Элли уже будет спать. И
на балу тебе ничего не нужно делать, только веселиться. И показывать всем,
что ты меня обожаешь.
ГЛАВА ПЯТАЯ
— Может, попрактикуемся? — вкрадчиво предложил Люк.
— Попрактикуемся? — Линдси охватило беспокойство. Эти дьявольские
огоньки в глазах! Что он замышляет?
— Чтобы было не так трудно изображать любящую жену, тебе нужно
потренироваться.
— Я могу подождать до бала, — торопливо пробормотала она, и
воображение тут же подсунуло ей ряд сменяющихся картин: после обеда она
садится к нему на колени и чмокает его в подбородок; они гуляют по саду,
находят потайную беседку, он ее целует, а она поднимается на цыпочки. А еще
есть та большая кровать, на которой они вчера спали...
Линдси задохнулась. Нужно немедленно выбросить из головы эту чушь!
— Как знаешь.
Она нахмурилась.
— Разве можно идти на бал, когда дед болен?
Веселье в его глазах мигом испарилось.
— Я стараюсь, чтобы все было как всегда, только чаще бываю дома. Он не
подозревает, что умирает.
— А это так? Он не может поправиться?
— К сожалению, нет, Линдси. Ему осталось несколько недель. Врачи
говорят, он будет все слабеть, потом не сможет сам есть, а потом наступит
кома. Она продлится от нескольких часов до нескольких недель. И все.
— Мне очень жаль...
Люк оттолкнулся от стула, рывком встал и отошел к окну. Стояло лето, конец
января, сад был весь в цвету. Страшно подумать, что следующего лета дед не
увидит. И какую боль в жизни Люка оставит после себя.
— Да, конечно, мне тоже очень жаль. Он мне как отец. С ним бывало
нелегко, но... — Стиснув руки, Люк боролся с приступом отчаяния.
Линдси встала с дивана и подошла к Люку. Осторожно дотронулась до руки,
пожала ее.
— Терять любимых всегда тяжело. Но, Люк, послушай, тебе в некотором
роде повезло: ты знаешь, что это его последние часы, и посвящаешь ему все
свое время. Я думала, что мы с Вилом будем жить вечно. А он ушел в мгновенье
ока. Можешь себе представить, он даже не знал, что я беременна! Проводи
время с дедом и будь благодарен, что оно у тебя есть. Многие теряют любимых
неожиданно, а потом всю жизнь жалеют, что не успели что-то сказать.
Он увидел слезы в ее глазах и услышал искреннее горе в голосе. Люк обнял ее
за плечи и опять стал смотреть в окно.
— Линдси, расскажи про мужа. Как ты жила после того последнего лета на
пляже? Я ничего о тебе не знаю, помню только, что ты была язва. Правда,
иногда очаровательная язвочка.
Она пожала плечами, но не высвободилась из его рук.
— Мы с Вилом оба были сиротами. Познакомились на концерте, в
переполненном фойе, представляешь? Оба пришли поодиночке. После концерта он
пригласил меня на кофе. Он был очень смешливый. Мы все время хохотали. И
пускались во всякие безумства... — Она умолкла. С трудом переведя дух,
улыбнулась.
— Например? — спросил Люк. Ему хотелось побольше узнать о той
женщине, которая в один прекрасный вечер согласилась ему помочь. Какие
воспоминания греют ей душу?
— Вил обожал воздушных змеев. Мы их конструировали, клеили, а потом
запускали в парке. Собирался народ. Кто особенно восхищался, тому Вил давал
запускать змея. Вокруг всегда была толпа, к концу дня у нас появлялось много
новых друзей, мы с ними веселились допоздна и так уставали, что утром с
трудом вылезали из кровати, чтобы идти на работу.
— Я знаю, что ты родом из Сиднея. Твоя тетка тоже жила там?
— Да. У нее была хорошая квартира. Ей не хотелось брать на себя
ответственность за ребенка, она никогда не была замужем, не имела
материнских чувств. Как только я встала на ноги, она уехала в Тасманию. Не
понимаю, почему не могла уехать раньше вместе со мной, пока я была еще
девочкой... Видимо, это была ее мечта, и она имела право жить так, как
хотела.
— А ты о чем мечтала?
— Мечты умерли вместе с Вилом. Со временем появятся новые, а пока у
меня есть ребенок и...
— И?.. — Люк слегка повернул голову, чтобы видеть ее лицо. На нем
играла озорная улыбка.
— И требовательный муж, и сварливая свекровь. И я участвую в
мистификации. Это немного не то, о чем я мечтала, но очень интересно.
Люк растянул губы в медленной улыбке. Так же медленно он наклонился; Линдси
почувствовала на щеке дыхание. Она догадалась о его намерении, широко
раскрыла глаза, но не отодвинулась, не отвернулась.
Прижав губы к ее губам, он придвинулся ближе, пока не соприкоснулись их
тела. Поцелуй длился целую вечность. Ему хотелось большего; он подразнил ее
языком, и она раскрыла губы. У Люка возникло ощущение, что он наконец-то
вернулся домой.
— Ну, знаете, не лучше ли заниматься этим наедине! — выпалила
Кэтрин, как будто вылила на них ушат холодной воды.
Линдси вздрогнула, но Люк не сразу отпустил ее, с тревогой глядя в глаза.
— Тебе что-то нужно, мама?
— Я бы хотела, чтобы в доме соблюдались приличия. А если бы вошла
Марабель? — с возмущением сказала Кэтрин. Она плотно прикрыла дверь и
прошествовала по ковру.
— Ну и что? Она работает на меня. Думаешь, ее шокирует, что муж целует
жену?
Кэтрин чопорно подняла нос.
— Кабинет — не место для таких дел.
— Любое место будет
местом для таких дел
, если меня оно
устраивает, — холодно сказал Люк. — Чего ты хотела?
— Отец интересуется, где ты, — жестко сказала она.
— Я заходил к нему, как только пришел. Он спал.
— Теперь он проснулся.
— Я пойду к нему. — Люк посмотрел на Линдси. — Все в порядке?
Линдси кивнула, ни на кого не глядя. Она научилась притворяться. Ее
состояние вряд ли можно было описать словами
все в порядке
, такого ей не
приходилось испытывать еще никогда: сердце стучало, колени подгибались. От
одного-единственного поцелуя.
Изобразив улыбку, она отошла от окна; меньше всего ей хотелось остаться
наедине с Кэтрин.
— Пойду проверю пирог, — еле слышно сказала она. Ну вот, даже
голос стал фальшивый.
— Какой еще пирог? — резко спросила Кэтрин.
— Я пеку яблочный пирог на десерт, — сказала Линдси и выскользнула
за дверь. Она почти сбежала — от Кэтрин, от Люка и от собственных чувств,
грозивших ее захлестнуть.
Линдси покормила Элли, помыла и уложила спать. Приятный день быстро
пролетел. Она подошла к спальне и осторожно в нее заглянула. Люка не было.
Облегченно вздохнув, Линдси взяла одежду и пошла в душ. Она снова надела
свое единственное выходное платье и долго расчесывала волосы, пока они не
заблестели. Капнула духами на шею и запястья. Собралась с духом, чтобы идти
к обеду. Если сегодняшний вечер будет таким же, как вчера, она попросит,
чтобы ей приносили поднос с едой в комнату.
Медленно спускаясь по лестнице, Линдси твердила себе, что нужно только
выдержать обед и потом несколько часов в гостиной, а затем можно будет лечь
спать.
В кровать Люка.
Сердце сразу забилось. Она носу не высунет из-под одеяла. Но дождется ли он
ее сна?
Отбросив все мысли, она вошла в гостиную. Кэтрин сидела на диване, как
вчера. Люк со стаканом в руке стоял у окна.
— Надеюсь, я не опоздала, — сказала Линдси.
— Нет. Хочешь выпить? — отозвался Люк. Его глаза блуждали по всей
ее фигуре, и Линдси вздрогнула, словно он прикоснулся к ней.
— Спасибо, ничего не хочу. — Только удрать отсюда. Сумеет ли она
пережить этот вечер и не выставить себя дурой?
На этот раз обед не превратился в Божью кару, как вчера, но Линдси понимала,
что рядом с Кэтрин ей никогда не будет легко. Она испытала двойное
облегчение, когда под конец обеда Кэтрин предложила Люку вместе с ней
сходить к отцу.
— Он сказал, что хочет провести вечер в компании, — сказала
Кэтрин.
— Прямо сейчас и пойду, — сказал Люк. — Линдси, пойдешь с
нами?
Она хотела бы отказаться, но победило чувство долга. Она согласилась на эту
игру, чтобы убедить умирающего — его внук счастлив. Если она не будет нигде
показываться, старик засомневается.
— С удовольствием.
Кэтрин нахмурилась, но промолчала.
О своем согласии Линдси пожалела, как только уселась на стул, придвинутый
поближе к кровати.
— Что, мальчик, водишь меня за нос? — спросил Джонатан окрепшим
голосом.
— Как это, сэр? — Люк взял Линдси за руку, переплел их пальцы и
опустил сплетенные руки себе на колено. Он смотрел в глаза деду.
После этого Линдси перестала понимать, что происходит вокруг, — ее
загипнотизировало прикосновение Люка.
— Когда ты собирался сказать мне о ребенке? Так-то, сэр! Я случайно
узнал от сиделки. Чуть не силком заставил твою жену принести его ко мне.
— Ребенок? — вспылила Кэтрин и вперила в Люка негодующий
взор. — Ты сказал, что Элли — твоя дочь?
— И тебе не сказал?! Черт побери, парень, я знаю, что с Джаннетт
Салливан я перестарался, но ты же не можешь вечно точить на меня зуб. Мы
проморгали рождение ребенка. Тебе давно нужно было привести ее домой, в
семью.
— Этот ребенок не... — начала Кэтрин.
— Мама, я сам за себя скажу! — оборвал ее Люк.
— Не нужно ничего говорить! — взревел Джонатан. Он тяжело
вздохнул. — Я велел сиделке пригласить моих нотариусов. Я установлю
траст для ребенка.
— Нет! — вскрикнула Линдси и почувствовала, как дрогнула рука
Люка.
— Что? Что такое? Мои деньги, что хочу, то и делаю.
— Ничего не нужно оставлять Элли, — твердо сказала Линдси. —
Нас обеспечит Люк. Если хотите кому-то завещать, завещайте Люку.
— Он получит свою долю, как и моя дочь. Почему бы не выделить часть для
ребенка?
— Потому что она не... — начала Линдси.
— Я же сказал, я сам за себя буду говорить! — оборвал ее Люк. Он
сильнее сжал ее руку. — Джонатан, я ценю твое намерение. Когда Линдси
успокоится, она тоже оценит. Но Элли не нуждается в еще одном трастовом
фонде. Я сам могу обеспечить своих детей.
Джонатан уставился на внука, потом откинулся на подушки.
— Это же смешно. Элли... — начала Кэтрин.
— Мама! — Угроза в голосе Люка была такой явственной, что женщина
уступила, только одарила Линдси выразительным взглядом.
— Человек имеет право сам распоряжаться своим имуществом, — упрямо
сказал Джонатан.
Люк непринужденно откинулся в кресле и расслабился. Весело сказал:
— Ты прав. Хочешь набивать карманы своих нотариусов — валяй, хотя я и
без того могу обеспечить Элли.
Линдси собралась было заговорить, но Люк сжал ей руку, давая знак молчать.
Она подняла на него глаза. Конечно, он не хочет, чтобы дед что-то завещал
Элли, ведь она не дочь ему.
— Чертовы законники, вечно стараются урвать кус. Особенно когда
считают, что захватили человека врасплох, — проворчал Джонатан.
Линдси едва сдержала улыбку. Люк знает, как обращаться с дедом! Конечно,
Элли — не его правнучка, но если старик думает иначе, что за беда? Пусть
будет счастлив, ему недолго осталось.
— Симпатичная девчушка, правда? — сказал Люк.
— Твоя копия, — ухмыльнулся Джонатан. Его глаза сияли от счастья.
Линдси улыбнулась. Люк и Вил были совершенно не похожи. Хотя у Элли темные
волосики, она похожа на Вила, а не на Люка. Джонатан видит то, что хочет
видеть.
— Принеси ее завтра. Хочу еще раз посмотреть. Ты теперь стала чертовски
молодой бабушкой, Кэт. — Джонатан переключил внимание на Кэтрин. —
Небось мечтаешь, как будешь таскаться по магазинам, покупать ей наряды, а
потом хвастаться.
Кэтрин глянула на Люка, потом улыбнулась отцу.
— Я всегда считала, что с девочками легче, чем с мальчиками.
— Ха! Подожди, пока вокруг нее начнут увиваться парни, тогда хлебнешь
горя. На себя посмотри: втюрилась в первого попавшегося, а через год его
бросила. За девочками нужен зоркий глаз.
При упоминании о ее замужестве Кэтрин словно окаменела. Линдси разобрало
любопытство. Кэтрин бросила отца Люка через год после свадьбы? Линдси почему-
то считала, что именно муж ушел от нее. Она задумчиво разглядывала свою
временную свекровь. Почему распался их брак? Общался ли Люк с отцом? Нет, он
говорил, что Джонатан фактически его единственный отец. Что у них случилось?
Вошла Марабель, внесла нарезанный яблочный пирог и кофейник. Она быстро всех
обслужила, Джонатану тоже дала кусочек и ушла.
Когда Люк сообщил, что пирог пекла Линдси, старик глянул на нее.
— Как это кухарка пустила тебя на кухню?
— Линдси — хозяйка дома, — спокойно сказал Люк. — Она может
ходить куда захочет.
— Это я здесь гостья, папа, — сказала Кэтрин. Она вежливо
улыбалась, но глаза ее, обращенные к Линдси, были холодны. — Вкусно. У
вас много талантов.
Линдси поблагодарила и постаралась съесть свой кусок так быстро, как только
позволяли приличия. Наконец она смогла попрощаться и отправилась к Элли.
Теплый свет ночника освещал головку и круглый кулачок возле рта спящей
девочки. Линдси тихонько прикоснулась к щечке, подоткнула одеяло. Вот ее
сокровище. Ей на ум вдруг пришли слова Джонатана. Ей-то самой казалось, что
Элли совсем не похожа на Люка, но может, старик видит лучше? Или он видит
то, что хочет видеть?
Надев ночную рубашку, Линдси решительно пошла к кровати. Никаких колебаний!
Она нырнула под одеяло и выключила свет.
Это было не платье, а мечта! Она никогда не носила ничего подобного. Цвета
глубокой ночи, платье облегало ее как перчатка; спереди высокий ворот, спина
открыта чуть не до пояса и перекрещена шнуром; короткое, так что отлично
смотрятся ноги. Линдси рассматривала себя в четырехстворчатом зеркале и
улыбалась. Ни за что не скажешь, что у нее четырехмесячный ребенок: изящная
и гибкая, она похожа на подростка. Еще бы: когда чуть не целый день таскаешь
на руках пятикилограммового ребенка, быстро похудеешь.
Любуясь своим отражением в высоком зеркале, она решила, что нужно еще
подровнять волосы и сделать макияж. Люку будет не стыдно вывести
официантку
в люди.
Элли скривила личико. Линдси так и подпрыгнула.
— Что это, улыбка?! О моя деточка! — Она нежно поцеловала дочку.
Элли улыбнулась! Надо будет сказать Люку!
Возле магазина в лимузине ждет Хедли. Он отнесет пакеты с покупками и
посадит ее в машину. Наверное, так себя чувствовала Золушка, отправляясь на
бал, думала Линдси. Ее не оставляло возбуждение от перемен в ее жизни. Пусть
это ненадолго и скоро пробьет полночь. Но пока она будет наслаждаться!
Выходное платье она нашла, теперь надо купить все остальное.
О своих планах она не сказала утром ни Люку, ни Кэтрин. Вот уж чего ей не
надо так это ходить по магазинам вместе с Кэтрин, часа за обедом с этой
дамой ей более чем достаточно.
— Ну как? — Продавщица просунула голову в примерочную.
— Что вы об этом думаете? — настороженно спросила Линдси. Нужно,
чтобы кто-то, кроме Элли, оценил платье.
— Великолепно! Как будто на вас сшито. Наденете темные чулки, один-два
бриллианта — и будет законченный наряд. Муж призадумается, стоит ли
показывать вас другим, и решит остаться дома, — пошутила продавщица.
Линдси прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Вряд ли она может сравниться с
красотками, с которыми привык иметь дело Люк, но комплимент был приятен.
— Я беру это платье, — весело сказала она.
Успокаивать и забавлять ребенка во время марафона по магазинам — нелегкая
задача, думала Линдси к концу дня. Хорошо хоть Элли заснула. Они приехали на
свою квартиру. После дома Люка она показалась маленькой и какой-то серой. Но
это был ее дом, тот единственный дом, куда они вернутся, когда умрет
Джонатан Балком.
Линдси уложила Элли в ее кроватку и несколько минут подождала, пока не
услышала ровное дыхание спящей девочки. Затем она просмотрела почту,
оплатила счета, письмо кинула на стол, чтобы ответить позже, и выбросила в
мусор рекламки. Быстро протерла пыль в комнате и на кухне. Жаль, нет здесь
горничной Тилли, она проворная, в четыре руки они бы живо справились. Зато
работа помогает ей вспомнить подлинную жизнь — ту, к которой она вернется
через несколько недель.
Она кончила пылесосить спальню, когда зазвонил телефон.
— Алло?
— Линдси?
— Да. Привет, Люк. Что-то случилось?
— Это ты мне скажи. Что ты там делаешь?
— В данный момент убираюсь. — Что?!
— Ну, привожу все в порядок. Уезжая отсюда, я не успела прибраться...
— Линдси, если тебе нужно убрать квартиру, найми уборщицу. Ты вообще
собираешься возвращаться домой?
Линдси так и подмывало ответить, что она как раз вернулась домой, но неужели
в его голосе она слышит неуверенность? Чепуха, такой человек никогда ни в
чем не сомневается.
— Откуда ты узнал, что я здесь?
— Марабель сказала, что ты с утра уехала, и я позвонил Хедли в машину.
— Если бы мы встретились за завтраком, я бы тебя предупредила, —
выпалила она.
— Ага, скучала утром без меня? — коварно спросил он.
У Линдси отнялся язык. Да, скучала, была разочарована, что он ушел раньше,
чем они с Элли спустились к завтраку. Но раскрывать себя перед этим
человеком она не собирается. Он и так о себе высокого мнения, ее обожание
ему не нужно.
Обожание?! Нет, нет — уважение. Ну, может быть, симпатия.
— Только потому, что некому было оградить меня от твоей матушки. Но мне повезло, она не пришла.
— Она совсем невыносима? Тогда я ее отошлю.
— Нет, не делай этого! Она хочет быть возле отца. Я уверена, что заодно
она рада возможности побыть и с тобой.
— Сомневаюсь. Она никогда к этому особенно не стремилась. Кэтрин думает
в первую очередь о себе, во вторую и очень дальнюю — о других.
— Она твоя мать.
— К ее великому сожалению. Линдси, я буду дома около четырех. Приезжай.
Линдси повесила трубку и уставилась на аппарат. Загадочный звонок. Что Люку
было нужно? Он, несомненно, питает к ней интерес. Настолько, что ему
потребовалось убедиться, что она вернется. А может, он питает к ней интерес
настолько, что останется другом и после того, как закончится их брак? Хорошо
бы узнать, о каком деле они вчера говорили с Джонатаном. Рядом с ним она
чувствует безопасность. И возбуждение.
Ничего себе сочетание — безопасность и возбуждение! А где романтика? Ей бы
хотелось хоть немного романтики. Вил умер больше года назад. Пора бы ей
собраться с духом и двинуться дальше. Но почему-то теперь Линдси не
представляла себе, как двигаться дальше без Люка...
Прервав работу, она посмотрела на фотографию Вила, стоящую на полке. Он ей
улыбался. Она задумалась. У Вила глаза были светло-карие, волосы чуть
потемнее. В сравнении с черными волосами и черными глазами Люка он выглядел
почти бесцветным. Нет смысла сравнивать Люка с кем бы то ни было. Вот
отпадет у него надобность в ней, и она опять будет предоставлена самой себе.
А сейчас ей нужно убрать квартиру.
— Я принесу пакеты, мадам, — сказал Хедли, открыв заднюю дверь
лимузина. Линдси вылезла из машины с Элли на руках.
— Спасибо, Хедли, буду очень признательна. Пойдем, моя крошка, мы еще
успеем до обеда погулять в садике. Хочешь посмотреть на цветочки?
Линдси поднялась по широким ступеням и позвонила. Опять возникло чувство,
что она вернулась домой.
Она ожидала, что откроет Марабель, но это был Люк.
— Тебе нужен ключ, — сказал он и протянул руки, чтобы взять Элли.
Линдси не успела ответить, как ребенок уже сидел у него на руках, а Люк
наклонился и поцеловал ее в губы.
— Кажется, я слышала звонок, — раздался голос Марабель у него из-
за спины.
— У нас не найдется для нее ключа? — спросил Люк, не сводя глаз с
ее губ. Линдси пылала.
— У нас есть несколько запасных ключей. Я позабочусь, чтобы у Линдси
был ключ.
— Хорошо.
Вошел Хедли, нагруженный пакетами.
— Я с утра ходила по магазинам, — объяснила Линдси, пытаясь не
обращать внимания на жар в груди. Поцелуй напоказ для прислуги, не больше.
Надо быть полной дурой, чтобы принимать его всерьез.
— Вижу. Скупила несколько магазинов?
— Такое впечатление, да? Я купила всего несколько вещей.
— Я отнесу, — сказала Марабель. — Вы ведь хотите погулять с
малышкой в саду? А раз мистер
...Закладка в соц.сетях
