Жанр: Любовные романы
Можно ли купить счастье?
...или,
что теперь он снова вспыхнул.
— Я не уверена...
— В нашем соглашении говорится, что, когда брак закончится, ты уходишь
ни с чем. Я это изменю. Установлю тебе трастовый фонд, тебе и твоей дочери.
Если захочешь, можешь выйти замуж, деньги больше никогда не будут для тебя
проблемой. Тебе нужно только поехать со мной и играть роль любящей жены — до
тех пор, пока...
— Думаешь, за деньги можно все купить? — взвилась она.
— За деньги можно многое купить. Я, например, купил себе брак, —
язвительно заметил он.
При этих словах она резко выпрямилась. Ему показалось, что в глазах ее
блеснули слезы. Но она не отвела взгляд.
— За деньги не купишь счастье. Я хочу аннулирования, — твердо
сказала она.
— Пока рано. Сначала помоги мне. — Он был уверен, что Линдси
ухватится за возможность получить побольше денег. Что с ней такое?
— Нет. Я не привыкла дурачить людей.
— Мы уже это сделали.
— Нет, мы просто расписались. Это было все, чего ты хотел. Сказал, что ничего другого не будет.
— Положение изменилось.
— А я — нет!
— Дорогая, ты изменилась больше всех. Ты совсем не похожа на угрюмую
женщину, на которой я женился.
— Угрюмую? Я была беременна!
— И работала на двух работах и пыталась учиться. Скажи, Линдси, что бы
ты делала, если бы я не сделал тебе это иррациональное предложение и не
женился бы? Продолжала работать в двух местах и при этом пыталась растить
ребенка? А если бы ты заболела? Или дочка?
Линдси проглотила ком в горле. Губы ее сжались в тонкую линию.
— Все, о чем я тебя прошу, — это помочь осчастливить деда на те
дни, что ему остались. Это ненадолго. — На этот раз Люк проглотил ком в
горле. А взамен ты сможешь и дальше нянчиться с ребенком, вместо того чтобы
таскать подносы в кафе.
— Я чувствую себя такой корыстной, — промямлила она.
— Нет, корыстны такие, как Джаннетт Салливан. Она бы сейчас уже
спросила, сколько денег я ей обещаю, и выдвинула встречное предложение. Ты
никогда не спрашивала о деньгах, даже когда выходила замуж.
— Мне было более чем достаточно, — тихо сказала Линдси.
— Куда ты дела деньги? — спросил он, оглядываясь. — Ни
мебели, ни домашней утвари.
— У нас есть все, что нужно, — она заерзала в кресле.
— Ты это уже говорила.
— Я кое-что скопила, — неохотно призналась она. — Это на тот
случай... когда ты... если мы аннулируем брак.
— Я начну аннулирование на следующий день после смерти деда, если ты
только захочешь. Пожалуйста, дай мне эти несколько недель.
— Я должна подумать. Мы же ничего не знаем друг о друге, Люк. Ты
хочешь, чтобы я изображала чувства, которых не испытываю? А остальные члены
семьи?
— Мать живет у меня, пока ее отец в таком плохом состоянии. Она знает,
что я хочу переселить тебя к себе.
— Она не любила меня в детстве, рассвирепела, когда ты на мне
женился, — как я смогу жить в твоем доме?
— Это мой дом, а ты моя жена, значит, это также и твой дом. Править
будешь ты, а не мать. Если се пребывание станет для тебя неудобным, она
уедет к себе домой и каждый день будет навещать отца.
— Нет, я не это имела в виду. Она знает, почему мы поженились?..
— Да. Ты права, она не встретит тебя с раскрытыми объятиями, она
выбрала мне Джаннетт. Но моя мать всегда умела владеть собой. Меня не
касается, что она чувствует. Я хочу убедить деда, что счастлив в браке.
— Он будет счастлив, если ты аннулируешь этот брак и женишься на
женщине своей мечты, — пробормотала Линдси.
— Ты и есть женщина моей мечты, — усмехнулся он. — Я?!
— Конечно! Какой мужчина не мечтает о жене, которая спасла бы его от
другой женщины, набивавшейся в жены? Которая никогда не вмешивается в его
дела, не придирается, ничего не требует? Ты идеальная жена!
— Если я к тебе перееду, все это кончится.
— Сомневаюсь. Ты не похожа на привереду. Линдси, скажи
да
.
Она медленно повернулась к нему.
— Что ты скажешь деду? Мы женаты четыре месяца и никогда еще не жили
вместе. С чего вдруг такая перемена?
Она готова согласиться! У Люка словно гора с плеч свалилась. Он откинулся в
кресле и расслабился. Самое трудное позади.
— Я все время был за границей. Неужели трудно поверить в то, что я жду
не дождусь, когда мы будем жить вместе в моем доме? Дед не знает, что после
свадьбы мы не встречались. Ведь каждый из нас жил у себя. Время от времени я
сообщал ему, что ты поделываешь. Мы просто скажем, что теперь, когда я
вернулся, ты переезжаешь ко мне.
— Думаешь, он на это купится? — скептически спросила она.
— Почему нет, если он будет видеть, что мы живем в любви и дружбе.
— Как это? — с тревогой спросила Линдси.
— Ты с обожанием смотришь на меня. Я каждый вечер прихожу домой
обедать. Когда мы заходим проведать дедушку, то держимся за руки или что-
нибудь в этом роде. Не знаю. Как ведут себя молодожены?...
— А остальные? А твоя мать? Что мы им всем скажем?
— То же самое. Если ты правильно сыграешь свою роль, он поверит в
сказку об ожившей детской любви. Линдси, дед умирает. Он хочет видеть меня
счастливым. Ты можешь днем сложить свои вещи?
— Сегодня? Побойся Бога, Люк, я ведь даже еще не сказала, что согласна.
И потом... я не успею... — Линдси встала.
— Возьми вещи на ближайшие два дня. В субботу мы с тобой приедем и
заберем остальное.
— Для меня это слишком быстро. Мне нужно подумать...
— Подумаешь у меня дома. Машина будет в четыре. Увидимся за
ужином. — Люк наклонился и чмокнул ее в губы. — Спасибо, Линдси, я
этого никогда не забуду.
Линдси молча смотрела, как он прошел через комнату и вышел. Она медленно
подняла руку и прижала пальцы к губам. Она тоже этого никогда не забудет.
— О Вил, знал бы ты, во что я ввязалась!
Порадовавшись, что Элли спит, Линдси стала торопливо разбирать свой
гардероб, решая, что ей понадобится в ближайшие несколько дней. Только она
кончила укладываться, как проснулась Элли. Пока малышка гукала и
разглядывала висевшие над кроваткой игрушки, Линдси сложила детские вещи, в
том числе мишку, подаренного Люком. Она набила все в детскую коляску,
стоявшую у двери, и тут раздался звонок.
На пороге стоял шофер в униформе.
— Миссис Винтерс? — спросил он.
Линдси задохнулась. Ее еще никто так не называл.
— Тут довольно много, — сказала она, показывая на сложенные вещи.
— Нет проблем, мадам. Схожу несколько раз. Когда все отнесу, вернусь за
вами и ребенком.
Полчаса спустя Линдси подъезжала к дому Люка, расположенному на берегу
залива, к северу от причала, возле Харбор-Бридж. Здание показалось ей
громадным. Импозантный фасад выполнен в стиле Тюдоров: оштукатуренный кирпич
и темные выступающие балки.
Шофер проводил ее до двери. Он уверенно позвонил и сказал:
— Сейчас принесу ваши вещи.
— Спасибо, — проговорила Линдси, еле ворочая языком. Девочка
сосала палец и таращила на шофера ясные глазенки.
— Миссис Винтерс? — Дверь открыла темнокожая женщина, изящная,
тонкая, с сединой в волосах. Ее глаза светились любопытством.
— Да.
— Добро пожаловать. Люк предупреждал, что вы приедете сегодня. Меня
зовут Марабель, я экономка. Я провожу вас в ваши комнаты и, когда Хедли
принесет вещи, распакую их.
— Я сама разберу свои и детские вещи, — торопливо сказала Линдси и
огляделась. На второй этаж вела широкая лестница. Из высоких окон лился
солнечный свет. Открытая арка приглашала заглянуть в гостиную. Линдси
сделала несколько шагов и тут же поняла, почему Люк удивлялся пустоте ее
комнаты. Эта была переполнена мебелью, картинами, статуэтками. То ли он
коллекционер, то ли это так декоратор потрудился...
— Сюда. — Марабель пошла вверх по лестнице.
— Мистер Джонатан в дальней комнате на первом этаже. — Она
показала на дверь напротив гостиной: — А вот ваша комната. Ваша с
Люком, — сказала она, распахивая дверь.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Где комната Элли? — спросила Линдси, заглянув в огромную
хозяйскую спальню, — и замерла. Она не увидела ничего, кроме громадной
кровати у стены. Придется поговорить с Люком и все окончательно прояснить.
Спать вместе не входило в условия сделки.
— За вашей комнатой. — Марабель прошла через длинный холл, открыла
дверь и отступила в сторону.
Линдси во все глаза смотрела на миленькую детскую. Новая роскошная кроватка
с вышитыми простынками, висячие яркие погремушки. Возле окна стоял ящик с
игрушками, полки были заставлены всякими зверушками, куклами и детскими
книжками. В углу — детский столик и два стульчика, рядом кресло-качалка. На
высоких окнах занавески невероятной белизны. Серебристый ковер на полу будет
греть ножки ползунка и ребенка постарше. Неужели Люк считает, что они здесь
пробудут так долго?
— Чудесно, — сказала Линдси, прижимая к себе Элли.
— Люк сам заказывал всю мебель и игрушки, — с некоторой гордостью
сообщила Марабель.
— Когда? — Линдси медленно прошла к кроватке и положила малышку.
Девочка обвела глазенками все вокруг и сосредоточилась на висящих игрушках.
— Все было сделано вчера. Люк, как только прилетел, первым делом
отправился в магазин детских товаров. Можно было поручить это персоналу, но
Люк желал все сделать сам. Мы понимали, вам не хотелось сюда переезжать,
пока он отсутствовал, — сказала Марабель.
Линдси стрельнула в нее коротким взглядом. Люк был так уверен в ее согласии?
— Пойду к Хедли. Он принесет ваши вещи, — сказала Марабель.
Как только экономка ушла, Линдси обошла детскую, до всего дотрагиваясь и
поглядывая на дочку.
— Вот разница между денежным изобилием и бедностью, — пробормотала
она, подтолкнув висящую игрушку. Мебель, которую она купила для Элли, была
из комиссионки — чистая, но явно бывшая в употреблении, — другую она не
могла себе позволить. — Доченька, теперь мы будем жить с тобой здесь.
Наслаждайся сколько можешь, это продлится недолго.
Линдси подошла к окну и увидела прекрасный сад. Сколько же времени им
суждено пробыть здесь? Будут ли еще цвести цветы, когда им придется покинуть
этот дом?
К тому времени, когда пора было идти на обед, Линдси превратилась в комок
нервов. До этого она сходила на кухню, чтобы перед кормлением Элли выпить
чаю. Она познакомилась с кухаркой Рэчел, выразила свой восторг по поводу ее
булочек с кремом и пообещала принести показать ребенка, когда он проснется.
Линдси распаковала детские вещи и разложила их в комоде. В одном из ящиков
она обнаружила пеленки, еще один знак заботы Люка. Линдси вдруг
запаниковала: нельзя и дальше принимать, ничего не давая. Нужно это с Люком
обсудить, пока игра не зашла слишком далеко.
Покормив Элли, Линдси искупала ее и переодела. Укачивание для обеих было
приятной процедурой. Когда глазенки малышки закрылись, Линдси крепче прижала
к себе дочурку. Единственное родное существо в этом огромном доме, слишком
богатом и слишком официальном для Линдси.
Уже выходя из комнаты, она призадумалась, будет ли Элли ночью спокойно спать
в незнакомом месте. Конечно, дети приспосабливаются легче, чем взрослые,
думала Линдси, заходя в спальню, на которую ей раньше указала Марабель.
Легкий запах крема после бритья остановил ее. Мгновенно в воображении возник
образ Люка. Комната удивительно подходила ему. Кровать массивная, но ведь и
Люк высокий. К тому же здесь свободно могут уместиться двое. На миг ей
захотелось, чтобы они действительно были мужем и женой, чтобы это была их
кровать, по утрам Элли прибегала бы и будила их, залезая под одеяло. Они бы
смеялись, обнимались и были совершенно счастливы...
Она прогнала видение. Темные шторы на окнах пропускали меньше света, чем
занавески в комнате Элли. Хотелось раздвинуть их, впустить солнце, рассеять
полумрак. Полированная мебель, толстые ковры и небольшой диванчик завершали
убранство комнаты.
Нахмурившись, Линдси поискала свои сумки. Марабель велела шоферу принести их
сюда. Где они? Люк их убрал? Или его еще нет дома?
Она с любопытством открыла дверь в гардеробную и увидала длинный ряд
костюмов, рубашек и джинсов. Джинсы? Наверное, для отдыха. В дальнем конце
висели ее платья.
Так-то Марабель слушается новую хозяйку! Линдси внятно сказала ей, что
распакует сама. Теперь придется все перетаскивать в комнату, которую Люк
предназначит для нее. Взглянув на часы, Линдси решила, что с этим можно
подождать. Марабель говорила, что обед в семь, а сейчас уже больше половины
седьмого.
Линдси сняла с вешалки лучшее платье, в одном из ящиков комода нашла свое
белье. Взяв то, что ей нужно, она поспешила в ванную. Быстро приняла душ,
надела платье — и вот она готова к вечеру.
Ровно в семь она спустилась вниз. Из фойе в открытую дверь столовой было
видно, как сверкают серебро и фарфор на столе, но ее внимание привлек гул
голосов в гостиной. Задержавшись у входа, Линдси глубоко вздохнула. Люк
стоял возле камина с бокалом аперитива в руке. На диване сидела его мать.
Она была элегантна, темные блестящие волосы, тронутые сединой, были стильно
уложены, макияж безупречен, платье оригинально, а на шее и пальцах сверкают
бриллианты. Линдси тронула обручальное кольцо, висевшее на золотой цепочке
под высоким воротом ее платья, и глубоко вздохнула.
— Надеюсь, я не опоздала, — сказала она и с высоко поднятой
головой вошла в комнату.
Женщина на диване повернулась и оглядела Линдси с головы до пят. Было
заметно, что она невысоко ее оценила.
— Не опоздала. Ну как ты? — Люк подошел к ней, взял за руку, чуть
сжал ее и, наклонившись, потерся губами о щеку.
Ошеломленная звенящей тревогой, вызванной его прикосновением, она вцепилась
в него и посмотрела с удивлением. Почувствовал ли он такой же толчок, что и
она, как будто все тело пронизал электрический ток? Если это и так, он ничем
не проявил своих чувств.
— Мама, я хотел бы, чтобы ты приветствовала Линдси в нашем доме.
Линдси, ты помнишь мою маму, Кэтрин Винтерс? — Люк подтолкнул ее к
дивану.
— Наконец-то появилась забытая невеста. — Кэтрин Винтерс не
сделала попытки встать или как-то приветствовать невестку.
— Забытая невеста? — переспросила Линдси.
— Люк забыл о вас на несколько месяцев сразу после свадьбы. Будем
надеяться, что этот несчастный эпизод останется в прошлом.
— Мама! — В голосе Люка послышалось предостережение.
— Добро пожаловать в ваш новый дом, Линдси, — ровным голосом
сказала Кэтрин, глаза ее были холодны и неприветливы.
— Выпьешь перед обедом? — спросил Люк.
Напряжение нарастало. И причина — в ней. Угасла надежда что-то уладить за
время своего пребывания здесь.
— Марабель сказала, что обед в семь. Я не хотела бы вас задерживать.
— Марабель будет делать так, как ей скажут. Если хочешь выпить, время
есть, — высокомерно сказал Люк.
— Нет, все в порядке.
— Мама? — Люк смотрел, как мать встает и ставит бокал на кофейный
столик.
— Я готова идти обедать, — сказала она.
Кэтрин подошла к нему, он подставил согнутый локоть, другой предложил
Линдси. Она продела руку и еле сдержала смешок. Неужели они будут
разыгрывать эту комедию каждый вечер? У себя дома она ела на кухне. Если в
доме никого нет, кроме ребенка, к чему эти условности?
Люк сел во главе стола, мать по левую руку от него, Линдси по правую. Как
только они расселись, Марабель внесла супницу.
— Люк говорил, до замужества вы работали официанткой, — сказала
Кэтрин, подождав, когда ее обслужат. Весь вид ее говорил о том, что это выше
ее понимания.
Вскинув голову, Линдси улыбнулась.
— Можно и так сказать. А можно сказать, что я была студенткой, потому
что не прекращала учебу. Или распространителем литературы, потому что
работала также в книжном магазине, — весело сказала она. Этой женщине
ее не запугать!
— Нет ничего плохого в этих занятиях, включая и работу
официанткой, — твердо сказал Люк, глядя на мать.
Линдси попыталась сменить тему разговора. Она зачерпнула ложку супа,
попробовала его и сказала:
— Как вкусно!
Марабель задержалась в дверях.
— Спасибо, я передам это Рэчел. — С триумфальной улыбкой она
выплыла из комнаты.
— Как Джонатан? — спросил Люк.
— Все так же, — ответила Кэтрин, как-то сразу поникнув. — Я
сидела с ним днем. Он хотел, чтобы я читала ему газеты — естественно, раздел
бизнеса. Утверждает, что в конце месяца пойдет в офис. Люк, меня очень
тревожит его вид. Может, обратимся к другому врачу?
— Мама, у нас их уже три. Все говорят одно и то же: лучше ему не
станет. Тут ничего не поделаешь...
Кэтрин опустила глаза в тарелку. Линдси показалось, что в глазах ее блеснули
слезы, и сочувствие сжало ей сердце. Она знала, что такое терять отца.
Кэтрин еще повезло, что он прожил так долго.
— Как устроилась Элли? — спросил Люк.
— Элли? — вскинула глаза Кэтрин, и Линдси решила, что слезы ей
померещились. Ничего подобного в этих холодных глазах не было.
— Это дочка Линдси.
Кэтрин впилась в Линдси свирепым взглядом.
— Значит, родилась девочка? Этим, значит, вы заманили в ловушку моего
сына?
— Простите? — изумилась Линдси.
— Вы забеременели, чтобы изловить моего сына?
— Мама!
Линдси покачала головой.
— Я бы сказала, что он женился на мне, несмотря на беременность. —
Она покосилась в сторону Люка, не зная, что же он говорил семье о своей
женитьбе.
— Мы все так удивлялись, зачем он женится. Вы не слишком хорошо
разыграли эту карту, раз смогли въехать в его дом только через четыре
месяца.
— Я уже объяснял тебе, что Линдси было неудобно переезжать, пока я был
в Лондоне, — раздраженно сказал Люк.
— Мог бы перевезти ее до отъезда, — ехидно отозвалась Кэтрин, не
спуская с Линдси прищуренных глаз. Неприязнь была откровенной.
— Мама...
— Люк, я отвечу сама. Я не выходила за вашего сына замуж из-за денег.
Кажется, это его невеста считала пакет акций единственной причиной для
свадьбы, — твердо сказала Линдси.
— Джаннетт подходила ему гораздо больше, чем вы. Она, по крайней мере,
умеет одеваться. — Кэтрин закончила обвинительную речь, бросив
презрительный взгляд на платье Линдси.
Линдси засмеялась. Или это был плач?
— Извините, если не соответствую вашим стандартам. Дома я даже не
переодеваюсь к обеду. Сажусь в том, в чем ходила весь день. И обедаю обычно
на кухне. Я не разделяю ваши причуды, миссис Винтерс. И не стремлюсь к тому,
что вы находите важным. У меня есть моя дочь, я ее нежно люблю. Вместе с ней
мы семья.
— А когда вы увидали мою семью, вам не захотелось вступить в нее?
Линдси была потрясена.
— Извините. Я не искала выгоды. Я рада, что теперь могу создать такую
семью, какую хочу.
Кэтрин отодвинула тарелку и выпрямилась.
— У Люка всегда были самые благоприятные условия. Несмотря на то, что
его отец бросил нас, я и его дед сделали все, чтобы Люк ни в чем не
нуждался.
— Я ничего о вас не знаю, — кивнула Линдси. — Вы любите сына,
и не мне вам указывать, как следует проявлять свою любовь. Наверное, мне
лучше обедать в своей комнате, чтобы вам не мешать.
— Хватит! — Люк хлопнул рукой по столу. — Линдси моя жена и
будет обедать вместе со мной. Если кому и понадобится уносить поднос в
комнату, то это, скорее, маме. Но не понадобится. Здесь умирает человек. Я
хочу, чтобы его последние дни были счастливыми, и все для этого сделаю! Так
что больше никаких ссор, оскорблений, инсинуаций. Обе ведите себя прилично,
иначе пожалеете, видит Бог!
Линдси опустила ложку. Она перевела дух и твердо посмотрела на Люка.
— Люк Винтерс, ты говорил, что не любишь, чтобы тобой помыкали. В этом
мы схожи. Я тоже не дам собой помыкать. Я нахожусь здесь ради тебя. Если
тебе не нравится, как я себя веду, я уйду.
Люк схватил ее за руку и крепко сжал.
— Ты мне не угрожай. Я мигом срежу тебе фонды, так что у тебя не будет
денег даже на завтрак.
Линдси подергала руку, но безуспешно.
— У меня есть немного денег в банке, и я не сомневаюсь, что смогу
устроиться на работу и прокормить себя и Элли. Твои деньги нам не нужны.
— Тогда зачем ты здесь?
— Я сочувствую твоему желанию скрасить последние дни деда. Это больше,
чем досталось Вилу.
— Кто такой Вил? — насторожилась Кэтрин.
— Ты делаешь это ради денег, — заявил Люк, и глаза его сверкнули.
— Нет, Люк. Я делаю это ради тебя.
— Кто такой Вил? — повторила Кэтрин.
В этот момент открылась дверь и вошла Марабель, держа в каждой руке по
большому блюду — одно с нарезанным мясом, другое с рыбой.
Линдси едва ли запомнила, что было на обед. После того как им подали второе,
они почти не разговаривали. Она беспокоилась об Элли. Еще нужно было
перенести свои вещи от Люка. И выдержать процедуру знакомства с Джонатаном
Балкомом.
Встреча прошла не так уж плохо. Больше всего Линдси боялась за себя: как она
отреагирует на человека, косвенно виновного в смерти Вила. Но Люк взял ее за
руку, сплел их пальцы и ввел в комнату деда, и она забыла о злости, которая
охватывала ее при мысли о Джонатане Балкоме. Она и собственное имя-то
забыла. Люк крепко держал ее за руку, и от этого ее тянуло к нему как
магнитом. Было приятно, что они держатся за руки, как влюбленные. Он
сильный, он заслоняет ее от страхов, которые сулит будущее. И он нежный, вон
как хорошо позаботился о ее дочке. На миг Линдси захотелось, чтобы это была
не игра, чтобы у них была настоящая семья и им не приходилось бы лгать
умирающему.
Стоя чуть позади Люка у кровати больного, она увидела фигурку, затерявшуюся
на огромном ложе.
— Джонатан? — негромко позвал Люк. Сиделка включила лампу, но так,
чтобы свет не мешал больному.
Он поднял веки, и Линдси поняла, от кого у Люка темные глаза. Даже сейчас
взгляд Джонатана оставался пронизывающим.
— Наконец-то заявился. Если я передал тебе бизнес, это не значит, что
ты можешь скрывать от меня, что там происходит. Если вляпаешься в беду, мне
же придется тебя выручать.
— Сейчас все дела в порядке. Я хотел познакомить тебя с Линдси.
Джонатан повернул голову и стал всматриваться в полумрак.
— Кто это?
— Моя жена Линдси. — Люк подтолкнул ее вперед и положил руку на
плечо на случай, если она вздумает удрать.
— Здравствуйте, мистер Балком, — мягко сказала она.
— Ха! Официантка. Наконец-то ты ее ввел в дом.
— Вообще-то я студентка, если вам непременно нужно навесить
ярлык, — твердо сказала она. — Почему члены вашей семьи выделяют
работу именно официантки? Я еще работала в книжном магазине.
— И сейчас бы работала, если бы не этот дурак. — Джонатан перевел
взгляд на Люка. — Говорил и скажу. Дурак и недоросль.
— Я-то думал, ты обрадуешься. Ты столько лет изводил меня требованием
жениться. Вот я и женился.
— Джаннетт Салливан подошла бы больше.
— Нет, она больше устраивала тебя и мать.
— Итак, эта молодуха и есть та великая страсть, ради которой ты бросил
все на свете? — Джонатан впился в Линдси испытующим взглядом.
— Похоже, ваша семья столкнулась с драмой, — пробормотала Линдси,
бросив быстрый взгляд на сиделку.
— Что такое? Говори громче, — потребовал Джонатан.
— Я счастлива познакомиться с членами семьи Люка, — сказала Линдси
чуть погромче.
— А еще того больше — что подцепила Люка.
— Это он п
...Закладка в соц.сетях
