Жанр: Любовные романы
Можно ли купить счастье?
...росил меня выйти за него замуж, — мягко сказала она.
— Как ты себя сегодня чувствуешь? — Люк отодвинул Линдси и
подтащил к кровати стул. — Можешь поговорить о деле Блэкмана?
— Конечно. Скоро все у меня пройдет, к концу месяца пойду в офис. Я
сегодня почти в норме, правда, сестра?
— Конечно, — охотно подтвердила сиделка. — Джентльмены,
оставляю вас поговорить. Если что будет нужно, позвоните.
— Я тоже пойду, — мягко сказала Линдси.
Люк хотел попросить ее остаться, но она была уже на полпути к двери. Он
промолчал, повернулся к деду и с удивлением заметил трезвый, оценивающий
взгляд.
— Какая красавица. Пришла насовсем или мимоходом? — спросил
старик.
— Насовсем. — Люку вдруг захотелось, чтобы так оно и было.
— Пришли ее ко мне завтра. Хочу узнать, что у тебя за жена.
— Она к тебе непременно заглянет, — сказал Люк и подумал, что
Линдси может и не согласиться. Хорошо уже то, что она не излила на старика
обиду за смерть мужа. Его охватило странное чувство. Что это, ревность? Он
никогда не встречал этого человека, но ревновал к тому, что Линдси его
любила. Найдет ли он такую женщину, которая будет любить его дольше одного
дня?
Улыбаясь, он придвинул стул поближе к деду.
— Моя Мэгги тоже была блондинка, — сказал Джонатан.
— Бабушка? — Люк ее почти не помнил — она умерла, когда он был
маленький. Волосы у нее были седые.
— Да, волосы у нее были как золото. Особенно на солнце. Мягкие,
бархатные, и пахли свежестью. Я любил уткнуться в них лицом. Господи, как
мне не хватает этой женщины! Другой такой не встречал.
— Мы все горевали, когда она умерла, — сказал Люк.
— Да, я знаю. Кэтрин была страшно расстроена. Прошло немного времени, и
ее бросил муж-прощелыга. Мы с ней — два сапога пара, да? Так больше и не
нашли себе половину. Сколько мужчин ее домогалось! Она упрямая, вроде тебя.
Хорошо бы она все же кого-нибудь нашла. Люк, ты любишь эту девушку? —
вдруг резко спросил он.
— Зачем бы еще я тогда на ней женился? — уклончиво ответил Люк.
— Надеюсь, ты будешь так же счастлив, как когда-то были мы с твоей
бабушкой. Когда лежишь целыми днями, невольно начинаешь думать. —
Джонатан сбился с мысли. Текли секунды. Потом он вспомнил, что рядом
Люк. — Расскажи про дело, которое хочешь состряпать с Блэкманом. Следи
за ним, он хитрый негодяй.
Люк сидел с дедом, пока тот не заснул. Иногда, когда Джонатан бубнил о
делах, которые проворачивал в прошлом, Люк словно отключался. Вот и сейчас
он вспомнил, что почувствовал, когда Линдси сказала о своих мотивах участия
в обмане: она сделала это ради него. Давно уже никто для него ничего не
делал. Все, наоборот, хотели что-то получить. У него есть деньги, и друзья
не стесняясь занимают, а потом не отдают. У него есть власть, и каждый день
люди к нему обращаются за содействием и поблажкой, но ему самому никто
поблажек не дает. Когда же последний раз кто-то для него что-то сделал
просто так?
Он не мог разобраться в Линдси. Она ведет себя не как знакомые ему женщины.
Не заботится о нарядах. Кажется, и деньги ее не очень волнуют. И чертовски
независима, все хочет делать по-своему. Может, хорошо, что он выбрал жену не
из своего круга. Брак этот временный; придет час, и он оформит
аннулирование, и Линдси пойдет своим путем.
Люк тряхнул головой и переключился на деда. Тот еще долго говорил, но потом
умолк и закрыл глаза.
Люк опустил лампу пониже; тяжело было думать, что уходит полный жизни
человек, с которым он прожил всю жизнь. Меньше чем за три месяца из высокого
здоровяка он превратился в хрупкого, безнадежно больного старика.
Люк потер глаза. Он смертельно устал, не помог и короткий сон у Линдси дома.
Надо идти спать. Но если среди ночи дед проснется и захочет с ним
поговорить, он встанет и посидит с ним. Слишком мало у них осталось времени.
Из открытой двери детской в холл падал свет. Люк свернул туда. Он еще не
видел ребенка Линдси. Комнату освещал приглушенный свет лампы. Линдси
читала, тихо покачиваясь в кресле-качалке. В кроватке на животе, попкой
кверху лежал крошечный ребенок. Люк неслышно вошел, кивнул Линдси и
направился прямо к младенцу. Он посмотрел и улыбнулся. Из-под одеяла торчал
вихор темных кудрей и виднелась розовая щечка. Темные реснички отбрасывали
тень на эту пухлую щечку. Возле рта примостился крошечный кулачок.
Интересно, она сосет палец?
— Какая хорошенькая, — тихо сказал он.
— Она не проснется, — в полный голос сказала Линдси, отложила
книгу и подошла к нему. — Я боялась, что она не заснет на новом месте,
но у нее знакомое одеяло и мишка. Она уже два месяца прекрасно спит ночами,
надеюсь, так будет и сегодня. — Она перевела взгляд с Элли на
Люка. — Комната великолепная. Спасибо.
— Тебе спасибо, Линдси. Твой приезд уже помог: сегодня дед впервые
после смерти бабушки заговорил о ней. Он ее очень любил.
— Наверное, он каждый день ее вспоминал.
— Джонатан заменил мне отца, тот ушел вскоре после моего рождения.
— Тогда ты, наверное, очень его любишь.
— Не верится, что он умирает. Мне его будет не хватать.
Линдси взяла его под руку.
— Но вы долго прожили вместе. Может, не так долго, как хотелось бы, но
у тебя останутся хорошие воспоминания, правда? Ты будешь знать, что скрасил
ему последние дни. Мы притворимся лучшей в мире парой, и он умрет, зная, что
его внук счастлив. По-моему, больше ему ничего не надо.
Взявшись руками за решетку кроватки, Люк долго смотрел на девочку. Она была
очаровательна. Ему вдруг захотелось увидеть, как она проснется; выяснить,
какого цвета у нее глаза — серые, как у матери? Похожа ли улыбка? Умеет ли
она перекатываться, сидеть, или чего там еще следует ждать от ребенка ее
возраста?
Постепенно его думы переключились на женщину, тихо стоявшую рядом. Ростом
она ему до подбородка; если захочется поцеловать, не нужно сильно
наклоняться. Его рука накрывала ее руку — нежную, округлую. Он осторожно
потер кожу пальцем — она всегда такая теплая и мягкая? Глянул вниз.
— Где кольцо, которое я тебе купил?
— Понимаешь, тогда у меня отекали пальцы, а теперь кольцо стало велико,
спадает с руки. — Она осторожно вытянула из-под ворота платья цепочку,
и на ней сверкнуло золотое кольцо, которое он второпях купил перед свадьбой.
— Могла бы отдать ювелиру переделать, — сказал он, коснувшись
кольца. Оно еще хранило тепло ее тела.
Линдси пожала плечами. Ее заворожило тепло его руки, накрывшей ее руку, пока
другая играла с кольцом, символом их брака.
Почему она не отдала переделать кольцо, но носит его? Из лояльности? Люку
было все равно, главное — что носит.
— Люк...
— Да? — Он перестал играть с кольцом. — Отдай его мне, я сам
сделаю.
— Марабель отнесла мои вещи в твою комнату, — отчеканила Линдси.
— И что? — Он расстегнул цепочку, кольцо скользнуло ему на ладонь.
— Где я буду спать?
Он поймал ее тревожный взгляд и усмехнулся.
— С мужем, конечно, где же еще. Пошли.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Ты это не серьезно! — сказала она через две секунды после того,
как он втолкнул ее в комнату. При мысли о возможных последствиях в ней
вскипала кровь. Она видела широкие плечи, темные волосы, улыбающиеся глаза.
Спать с ним в одной комнате?!
— Мы муж и жена. — В глазах у него прыгали чертики. — Уже
четыре месяца.
Он стоял очень близко, и тепло его тела окружило, захватило ее. Она вдыхала
запах его одеколона, и в ней нарастало странное возбуждение, какого она не
испытывала с давних пор, с того лета на пляже.
— Люк. — Она отступила на шаг, как будто расстояние что-то
меняло. — Перестань. Мы не знаем друг друга. Мы не виделись с детства.
Мы провели вместе не больше двух часов. И у нас не настоящий брак.
— Настоящий.
— Но мы только притворились ради твоего деда. Это не настоящий брак.
Линдси в панике отступала, пока не наткнулась спиной на дверь спальни.
Девушка оказалась в ловушке. Она лихорадочно искала выход из положения, но
среди сумятицы мыслей была и такая: что, если он ее обнимет и поцелует? Его
руки будут твердые или мягкие, нежные или требовательные? Губы теплые или
холодные? Тело у него наверняка сильное, крепкое, оно утолит женское
желание, наполнявшее ее до краев. Они прекрасно дополнят друг друга —
нежность и сила, женщина и мужчина. Вжавшись в дверь, она затравленно
смотрела на него.
— Нет, Люк.
— Расслабься, Линдси. Я не собираюсь накидываться на тебя.
— Тогда отойди. — Она прерывисто вздохнула.
Он улыбнулся, и в глазах заплясали дьявольские огоньки.
— Боишься? — тихо спросил он, не шелохнувшись.
И она тут же поняла, что нет, не боится. Он ни за что не причинит ей вреда
намеренно. Безжалостный во многих отношениях, он терпим к матери, которая
раздражает его, и любит деда, который пытался им манипулировать. Люк —
настоящий мужчина, он не обижает тех, кто слабее.
— Нет, не боюсь. — Линдси боялась не его, а того чувства, что
нарастало в ней самой. Искушение достигло предела, когда он посмотрел на нее
вот так — странно улыбаясь. Пальцы просились погладить его твердый
подбородок, тело молило, чтобы он взял его и прижал к себе, губы горели от
желания коснуться его губ.
В отчаянии она обругала себя влюбленной дурой и отвела взгляд — он упал на
разобранную постель.
— Мы не можем спать вместе, — убитым голосом повторила она.
Люк хохотнул и отошел, на ходу снимая пиджак.
— Где же нам спать? — Он открыл гардеробную и повесил пиджак на
плечики, сдернул галстук. Повернувшись к ней, начал расстегивать рубашку.
Линдси глядела как завороженная. Он что, собирается раздеваться у нее на
глазах? Она с усилием оторвала взгляд от его голой груди.
— В доме много комнат. Покажи мне пустую.
— И наутро все будут знать, что мы спим врозь? После этого нам не
удастся обмануть Джонатана.
Он выдернул рубашку из брюк и швырнул ее на ближайший стул. У него были
широкие плечи, твердая, красивой лепки грудь, и вообще он имел вид человека,
занятого физическим, а не умственным трудом. Линдси скрестила на груди руки,
сжатые в кулаки, и отошла наконец от двери. Прочь от этой демонстрации
мужского совершенства, мечты хороши для подростков, а она мать, вдова... А
еще она — жена того мужчины, который сейчас раздевается!
— Я не знаю, что делать, но я...
— Линдси.
— Что? — встрепенулась она.
— Посмотри, какая большая кровать. В ней можно спать и не знать, есть
ли здесь кто-то еще. Я привел тебя сюда не для того, чтобы соблазнить. Даже
я не столь примитивен. Но для меня важна эта игра, и я не хочу, чтобы она
закончилась, не начавшись. Обещаю, что не трону тебя.
— Ладно. — Она закусила губу.
— Если ты сама не захочешь, — вкрадчиво добавил он.
Это, конечно, задачка. Какая-то часть ее существа действительно хотела! Она
давно ни с кем не целовалась, не занималась любовью. Пока они жили вдвоем с
Элли, это не тревожило ее, но в последние несколько часов все изменилось —
оказалось, она восприимчива к мужскому обаянию, мужскому притяжению.
— Нет, — сказала она, не зная, так ли это на самом деле.
Люк задержал на ней взгляд, потом кивнул. Он вынул из ящика свитер и нырнул
в него.
— Я буду работать в кабинете. Часа два. Ложись спать и засни до того,
как я приду. Ты даже не заметишь, что я здесь.
— Я могла бы спать на полу, — предложила она.
— Еще чего! Кровать достаточно велика. Ты включила беби-монитор?
— Что?
Он нахмурился.
— Я установил детский монитор. Приемник взяла?
Она помотала головой.
— Пошли.
Они прошли в детскую. Ночник на стене излучал слабый свет. Люк подошел к
комоду, достал из ящика маленький приемник, чем-то щелкнул и подал ей.
— Видишь эту штучку на стене над кроватью? Она ловит все шумы в
комнате. Если ребенок ночью проснется, ты его услышишь через приемник.
Диапазон такой, что достает с любого места в доме и со двора.
Линдси была тронута: Люк подумал о том, чтобы она могла спокойно отходить от
Элли и не бояться, что та проснется.
— Спасибо, Люк.
— Спокойной ночи, Линдси.
Когда наутро Линдси проснулась, она лежала на кровати. Одна. Было тепло и
мягко.
У нее глаза полезли на лоб. Она в кровати Люка? Как, когда? Она отчетливо
помнила, что накануне устроила себе постель под окном на полу. Повернув
голову, увидела там ворох одеял. Она что, среди ночи забралась на кровать?
Или ее перенес Люк?
Интересно, а Люк вообще приходил? Или он спал где-то еще? Вмятина на
соседней подушке говорила, что он спал на кровати. Вытянув руку, она
погладила холодную простыню. Наверное, давно ушел. Она даже слегка
обиделась, что он оказался прав и она не заметила, что оба спали в одной
кровати. Как же она не проснулась, когда Люк перенес ее? А что, если бы Элли
среди ночи заплакала? Она бы и это проспала?
Линдси торопливо приняла душ и оделась. Элли скоро проснется, а она не
хотела, чтобы девочка кому-то доставляла неудобство. Быстро подобрав с полу
одеяла, она сложила их и засунула в шкаф, где вчера нашла. Раз они
продолжают свою игру, Марабель или кто-то другой не должны знать, что она
устраивала себе постель на полу.
Только Линдси сунула ноги в туфли, как из приемника послышался знакомый
плач. Схватив прибор, Линдси помчалась в детскую.
Через полчаса они обе спустились по широкой лестнице на первый этаж. Замирая
от смущения, Линдси вошла в столовую. Люк заканчивал завтрак.
— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе утро. — Он встал и, не сводя с нее глаз, подошел и
поцеловал сначала ее, потом ребенка.
Головка Элли качнулась, и она во все глаза уставилась на стоявшего рядом
мужчину.
— Можно подержать? — Он неловко взял ребенка на руки.
Линдси не могла сдержать усмешку. С младенцем на руках Люк выглядел еще
громаднее. Было что-то очень привлекательное в этой картине: большой сильный
мужчина прижимает к груди малюсенького ребенка. Элли не плакала, не ерзала,
а просто заняла свое место у него на руках. В это время вошла Марабель с
чайником на подносе. Она расплылась в улыбке.
— Доброе утро, миссис. Как спала деточка?
— Она спала прекрасно. По крайней мере, я ее ночью не слышала. —
Она бросила смущенный взгляд на Люка. Насколько крепко спала она сама?
— Я заходил к ней перед сном, она мирно спала, — сказал
Люк. — Марабель, вы не могли бы найти детскую сумку?
— Люк, я не хочу мешать тебе завтракать!
— Я хочу, чтобы обе мои девочки завтракали со мной. Не возражаешь,
Элли? — сказал он, глядя на Линдси.
— Но если она начнет капризничать, не говори, что тебя не
предупреждали, — ответила Линдси. Она все еще не пришла в себя после
его поцелуя. Короткий, почти безликий поцелуй, но он вдруг наполнил ее
позабытым восторгом. Идя за мужем к столу, она быстро облизала губы — может,
удастся почувствовать его вкус?
Она села, нервно оглядела комнату и, убедившись, что они одни, сказала:
— Кажется, в конце концов мы оказались в одной постели?
— И ничего не случилось, так ведь?
— Кажется, нет.
— Все-таки удобнее, чем на полу?
— Вот, пожалуйста, — сказала Марабель, внося сумку,
предназначенную для носки младенцев. Она поставила ее возле Элли,
удовлетворенно кивнула и вышла.
— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил Люк после того, как
ребенка уложили в сумку.
— Хочешь, чтобы я что-то сделала? — Ей очень хотелось оказаться
полезной.
— Нет. Вчера Хедли перевез твои вещи, но я забыл про машину. Если
хочешь, он ее сегодня пригонит.
— У меня нет машины, — сказала она, намазывая тост джемом.
— Нет машины?
— Нет. У нас с Вилом была, но она разбилась. Я не стала тратить
страховочные деньги на новую и ездила на автобусе. Мне нужны были деньги,
чтобы подольше не работать после родов.
— Машину ты получишь, а пока, если надумаешь куда-то ехать, скажи
Хедли, и он отвезет.
— Мне не нужна машина. Ради Бога, Люк, я здесь только... — она
запнулась, поняв, что не следует упоминать о смерти деда, — только
временно.
— Я куплю тебе машину, а когда будешь уходить, возьмешь ее с собой.
Она опустила ложку и сердито повернулась к нему:
— Люк, ты не должен покупать мне машину! Он пожал плечами.
— Почему? Ты моя жена.
В этот момент заявилась Марабель, и Линдси сдержала раздражение. Не все
покупается за деньги. Не нужна ей его машина! Плохо уже то, что она у него
на содержании.
— Яйца и сосиски, — провозгласила Марабель и поставила перед
Линдси тарелку. — Чай горячий. Люк, передайте ей молоко. Еще чего-
нибудь нужно?
Линдси помотала головой. Ей не терпелось, чтобы Марабель поскорее ушла и она
могла бы ответить на последнее замечание Люка.
— Это временный брак, — прошептала она, когда за экономкой
закрылась дверь. — Я обращусь к Хедли, когда он будет свободен. А
возить он должен тебя.
— Хедли не мой шофер, а Джонатана. Хедли сейчас нечего делать. Если
захочешь куда-то поехать, он будет под рукой. Это даст ему возможность как-
то оправдать свое жалованье.
— Доброе утро, Люк — Кэтрин Винтерс в атласном халате вплыла в
столовую. Она остановилась возле пустого стула и посмотрела на стоявшую
посреди стола детскую сумку, в которой лежала Элли.
Встретившись взглядом с Линдси, она вежливо улыбнулась.
— У вас очень красивый ребенок, — натянуто сказала она.
— Благодарю вас. Ее зовут Элли, — откликнулась Линдси.
Кэтрин хотела сказать что-то еще, но только кивнула по-королевски и
подождала, когда Люк придвинет ей стул.
— Люк, мне сегодня нужно послать Хедли с поручением. Скажи ему,
пожалуйста.
— Если только он не нужен Линдси, — сказал Люк, сел во главе стола
и развернул газету.
— Конечно, твоя жена во всем должна быть первой, — съязвила
Кэтрин.
— Мама! — Тон Люка предупреждал об ужасающих последствиях, которые
ждут Кэтрин, если она будет продолжать в таком же духе.
Мгновенно приняв решение, Линдси одарила улыбкой Кэтрин и Люка.
— Вообще-то Хедли с утра мне будет нужен. Мы вернемся после ланча,
когда Элли пора будет спать, и днем он — к вашим услугам. — Она твердо
выдержала взгляд Кэтрин. Если Люк хочет установить в доме свою иерархию, то
она не станет лишать его этого удовольствия. Напрасно Кэтрин ее раздражает.
Пускай теперь ждет.
Кэтрин поджала губы, но кивнула.
— Прекрасно.
Линдси поспешила покинуть столовую, сказав, что ей нужно переодеть ребенка,
и хмуро прошагала в детскую. Решение воспользоваться услугами Хедли было
вызвано отчаянием. Просто не хотелось без Люка оставаться в его доме. Она
повезет ребенка в парк; может быть, навестит Джека, поболтает с ним,
перекусит, потом вернется домой. Старик любит Элли, и Линдси всегда рада его
видеть.
Когда они вернулись домой, Элли вся извертелась, готовая разразиться плачем.
Она уже с утра была раздражительной, к тому же пропустила обычное время сна.
Ничего, сейчас заснет, и Линдси на несколько часов будет свободна.
— Хорошо погуляли в парке? — спросила Марабель, как только Линдси
открыла дверь. Элли изогнулась, чтобы посмотреть на экономку, сунула палец в
рот и приготовилась зареветь.
— Да, хорошо. Но нам давно пора спать. Надеюсь, она сейчас заснет. Что
я буду делать, когда Элли начнет ходить?
— Дети могут вывести из терпения. К тому же чем они старше, тем меньше
спят. Это несправедливо, — согласилась Марабель.
Линдси с улыбкой посмотрела на дочку, и сердце ее наполнилось нежностью.
Улыбнувшись Марабель, она пошла вверх по лестнице.
— Сейчас мы тебя переоденем, и ты поспишь, девочка. А когда проснешься,
мы пойдем в сад, посмотрим, как тебе там понравится, — приговаривала
Линдси, надевая на нее ползунки.
— Извините, миссис Винтерс.
Линдси обернулась. В дверях стояла медсестра.
— Мистер Балком хотел бы видеть вас и ребенка, если вы можете уделить
ему пару минут.
— Я укладываю Элли спать. Она переутомилась.
— Я понимаю, но он не станет с этим считаться. К тому же режим сна для
него важнее, чем для малыша. Пожалуйста.
Линдси медленно кивнула. Жаль, что Люка нет дома. Ей не хотелось одной
встречаться с Джонатаном Балкомом.
Остановившись в дверях, Линдси увидала, что старик полусидит в кровати и
неотрывно смотрит на ребенка. Медсестра что-то пробормотала и скрылась.
— Вы хотели нас видеть? — спросила Линдси, подходя к кровати.
— Твоя дочь? — рявкнул Джонатан, не сводя глаз с Элли.
Линдси через силу кивнула. Неужели Люк ничего не говорил деду об Элли?
Джонатан с трудом опустился на подушки.
— Я не знал про ребенка. Он не говорил. Проклятье! Люк должен был
сказать!
— Ей пора спать, я пойду отнесу ее, — сказала Линдси.
— Погоди. Не каждый день человек встречается с правнуками. Как ее
зовут?
Линдси открыла было рот, чтобы сказать, что Элли Люку не дочь, но тут же
закрыла, увидав в глазах старика нечто похожее на радость; у него порозовели
щеки, и вообще он выглядел лучше, чем вчера.
— Ее зовут Элли.
— Теперь понятно, почему он женился на тебе, а не на Джаннетт. Привет,
Элли, — сказал Джонатан. — И ведь ни разу не заикнулся о ребенке!
А должен был. Я люблю детей.
Малышка перестала вертеться и повернула головку на звук его хриплого голоса.
— А ты не дурачишь моего внука, а? — прорычал он, уставившись на
Линдси.
— Это ребенок моего мужа, — сказала она, вздернув подбородок.
— А-а... — довольно протянул старик. — Постреленок. Сколько
ей?
— Четыре месяца.
— Для своего возраста мелковата. Люк — здоровый малый.
Линдси пожала плечами. Она повернула Элли так, чтобы старику было лучше
видно.
— Ты получше за ней следи. Смотри, чтобы Марабель и другие держали дом
в чистоте. Тут много такого, что не годится для ребенка. Не хочу, чтобы она
поранилась.
Линдси смотрела на него, и голову сверлила мысль: лучше бы он следил за
оборудованием своей компании. Ее Вил не просто поранился...
— Я буду следить, — холодно сказала она и вышла из комнаты.
Люк направился к деду; в этот момент из комнаты вышла сиделка, сестра
Спенсер, и плотно закрыла за собой дверь.
— Он спит?
— Ой, как вы меня напугали, сэр! Да, он прикорнул.
— Как у него сегодня дела?
— Как обычно. Визит вашей дочери очень его взбодрил, — сказала
сиделка. — Я решила, что могу погулять.
— Сегодня чудесная погода, — осторожно сказал Люк.
Он развернулся и направился к лестнице. Его дочь, хмм? Зачем Линдси потащила
ребенка к Джонатану? Люк быстро рассмотрел ситуацию под разными углами. Она
добивается денег? То-то он удивился, когда пообещал установить трастовый
фонд для них обеих, а она не закинула удочку на куш побольше! А Линдси,
выходит, догадалась, что ей выгоднее влезть в душу к старику и урвать кусок
пожирнее!
Люк резко распахнул дверь. Элли крепко спала в кроватке. Журнал, который
Линдси вчера читала, так и лежал на кресле-качалке.
Он пошел в спальню.
Вчера он просидел в кабинете сколько мог, ушел тогда, когда начал клевать
носом. Открыв дверь спальни, увидел пустую кровать и решил, что она все же
перебралась в другую комнату, но тут заметил ворох одеял под окном. Она
спала. Разрываясь между удивлением и злостью, он перенес ее на кровать. На
такой огромной кровати можно спать и не замечать, что под одеялом еще кто-
то
...Закладка в соц.сетях
