Жанр: Любовные романы
Милое дитя
... усталость и напряжение; от
их круговых движений ее голову стало затуманивать чувство, подобное
наркотическому забвению. Эллис блаженно закрыла глаза, мысли постепенно
проваливались в черную пустоту. Девушка снова издала легкий всхлип.
— Ложись-ка поудобнее, — донесся издалека до нее голос Бриса,
тихий и ласковый. Она почувствовала, как ее переворачивают на живот, и в
следующее мгновение она уже лежала лицом вниз.
Эллис едва ощущала его прикосновения, и только когда его руки, прикасаясь к
ее бедрам и икрам, вызвали легкую боль в натруженных мускулах, она испытала
слабый укол тревоги оттого, что этот массаж больше похож на ласки, чем на
физиотерапию. Но девушка проигнорировала этот знак: было легче умереть, чем
помешать ему доставлять удовольствие ей и облегчение мышцам.
Брис гладил, ласкал и массировал ее тело так, что она совсем разнежилась.
Перед мысленным взором Эллис проплывали картины летних знойных дней и тихих
осенних вечеров. Холодная родниковая вода журчала, просачиваясь сквозь песок
и гальку, и золотоволосая девчушка тянула в рот лепестки маргаритки. И еще
виделось лицо Бриса, его глаза, блестящие, мерцающие, как звезды, ироничные,
нежные, страстные.
— Ты сильно ее любил? — спросила она, уткнувшись в подушку.
— Кого? — пальцы мужчины на мгновение замедлили свое движение.
— Лидди Эванс, — напомнила она. Впрочем, когда Брис сразу не
ответил, Эллис не очень расстроилась, не вполне уверенная в том,
действительно ли задала этот вопрос или только хотела спросить об этой
женщине.
— Некоторое время я думал, что люблю ее... Мне хотелось ее
любить, — ответил наконец Брис. — Однако, как выяснилось, есть
разница между любовью к тому, кто тебе нравится, и любовью к человеку,
которому ты нужен.
Ее мозг отметил тот факт, что он прекратил массаж, но ее обнаженные нервы
продолжали еще несколько секунд ощущать его прикосновения. Затем Брис улегся
рядом с девушкой и, перевернувшись на спину, стал смотреть в потолок. Эллис
продолжала лежать на животе, закрыв глаза и повернув к нему голову.
— Это был необходимый для меня урок, потому что я больше узнал о
себе... Жаль только, что это случилось за счет Лидди, — добавил он,
говоря словно про себя, будто ее и не было рядом.
Эллис скорчила гримасу, стараясь не открывать глаз. Ей, пожалуй, не очень-то
хотелось слушать обо всем этом. Вряд ли она желала вмешиваться в жизнь
Бриса, но мысли о том, что он мог быть с другой женщиной, заставляли ее
испытывать печаль и безотчетный гнев.
— Я был с ней, потому что думал, что нужен ей, — продолжал
он. — И она тоже была со мной вначале по этой же причине.
Между нами не было никогда ничего... такого. Ну, мы, конечно, спали вместе,
но не было... возбуждения или там... вспышек страсти. Совсем не то... — Он
взглянул на Эллис с таким чувством, что она физически ощутила его
взгляд. — Совсем не то, что должно было бы быть. И еще, у нее дети —
они классные ребята, — и я думал, что я им тоже нужен. Он вздохнул и
замолчал.
— Мне всегда было плохо, оттого что я, кажется, никому не нужен так,
как нужны мне другие люди. Взрослые, я имею в виду... Бак и мама, они всегда
жертвовали ради меня всем, а я только... рос. — Он опять
помолчал. — Это был их план — мамы и Бака. Бак, он умный, ты знаешь, и
он любил школу и всегда имел хорошие баллы. Ему хотелось поступить в колледж
и стать кем-нибудь больше, чем просто рабочим на дробилке. Ну, и когда умер
мой отец, они решили, что используют страховку и все сбережения, чтобы
послать Бака в колледж, а потом, когда придет моя очередь учиться, он
поможет мне. Они все это как следует обсудили. Бак даже соврал насчет своего
возраста в анкете, так что смог работать полный день, хотя ему было только
пятнадцать, когда он закончил школу. Даже моя сестра внесла свою долю, чтобы
осуществить этот план...
— Я не знала, что у тебя есть сестра, — прошептала Эллис, широко
открыв от удивления глаза. Сердце у нее учащенно билось от каждого
произнесенного Брисом слова. Что-то в его тихом мягком голосе, его
тональности заставило девушку, не отрываясь, смотреть на него и вслушиваться
в его рассказ.
Боль, печаль и сожаление, наполнявшие его слова, странным образом
переплетались с чувствами, которые испытывала Эллис, и связывали ее с
мужчиной, создавая ощущение их близости и единства душ.
Он повернулся набок, и его лицо оказалось в одном дюйме от ее глаз.
— Ее зовут Бри — сокращенно от Бриджитт. Она на пару лет моложе Бака и
живет с мужем в Ковингтоне.
— А что случилось? — спросила Эллис, сама удивляясь тому интересу,
который вызвала у нее эта история, и боясь показать свое любопытство. —
Почему Бак остался работать?
— Мама умерла, — просто ответил Брис и отвел глаза в
сторону. — Погибла в автомобильной катастрофе. Бак уже поступил в
колледж. Бри только-только вышла замуж и уехала. Мне было семь лет тогда.
Эллис ждала, когда он будет продолжать свой рассказ. По тому, как напряглось
его лицо, было видно, что ему тяжело говорить. Она хотела дотронуться до
него, чтобы хоть как-то облегчить его груз, но ей было ясно, что для нее это
невозможно.
— Бак вернулся, чтобы я смог выучиться, чтобы воспитывать меня. Он все
бросил ради меня.
— И он потом тебя упрекнул за это?!
О Боже! Как она могла думать, что
ей нравится Бак Ласалль!
Брис засмеялся.
— Только не Бак! Он ни разу даже не обмолвился об этом. Он не стал
относиться ко мне иначе, чем раньше. Только еще больше заботился обо мне и
показывал пример во всем, чтобы я мог вырасти нормальным парнем. Он даже не
подал вида, когда из-за меня его бросила жена.
— Так Энн его вторая жена? Брис кивнул.
— Когда он первый раз женился, он был моложе, чем я сейчас. Двадцать,
двадцать один год. Его жена бесилась по любому пустяку. Она считала, что
ферма далеко от города и дом слишком старый. А Бак очень много работал и
часто допоздна... Словом, она заскучала. Казалось, она все время на что-то
жалуется, все время чем-то недовольна. Но ее любимой и основной жалобой было
то, что она не может со мной ужиться. Мне тогда было лет девять или десять.
Кончилось все тем, что в один прекрасный день она просто собрала свои вещи и
ушла.
Брис посмотрел в сторону, на стену, словно там, как на экране, отражалось то, о чем он рассказывал.
— Бак всегда говорил, что это к лучшему, но я все время думаю, что,
возможно, у них что-нибудь и вышло бы, если бы я не путался под ногами.
— А мне кажется, туда ей и дорога! — сказала Эллис, уже
возненавидев эту женщину и возвращая Баку свое расположение и симпатии.
— Ну... — неопределенно хмыкнул мужчина и потянулся рукой к ее густым
соломенно-золотистым волосам. — ..Может ты и права. Но мне всю жизнь
казалось, что всем приходится отказывать себе во многом из-за меня. Я... Это
меня угнетало. И я никогда не мог дать людям ничего взамен. Просто не знал,
что можно дать... Пока не встретил Лидди.
Эллис нахмурилась.
— Ну, и как она все это приняла?
— Так в том-то и все дело! Никак! И когда девушка в замешательстве
посмотрела на него, Брис на секунду закрыл глаза, подыскивая, как бы лучше
ей объяснить.
— Понимаешь, когда Рубен бросил ее в первый раз, Лидди оказалась в
чертовски трудном положении. У нее была полная депрессия, она казалась
совершенно опустошенной. А ее трое ребятишек нуждались в ней и были такими
потерянными и смущенными..
— Потерянными и смущенными? — повторила Эллис, улавливая знакомую
боль в груди.
— Ну, конечно! Они же совсем не понимали, что происходит, — сказал
Брис. — Но не Лидди меня позвала. Да и вообще, не она с детьми меня
привлекли. Меня тронуло то, что они нуждались в чьей-либо поддержке. Для
меня не было лучшей возможности вернуть людям доброту, которую я от них
получил. Я просто безумно желал, чтобы они все во мне нуждались. Вначале все
так и случилось.
Мужская ладонь скользнула по волосам Эллис, а потом девушка почувствовала,
как его рука движется вниз по ее спине.
— Мне казалось, что я умер и вознесся на небеса. Я осознавал, что
приношу огромную жертву, делая для них все, что только могу и искупая этим
свой долг перед другими людьми. Я готов был разбиться ради них в лепешку,
потому что боялся, как бы не стало заметно, что я не люблю Лидди. Ребята у
нее отличные, и мне они нравились. Но, чтобы жить в семье, надо любить
мать... а я не любил. И Лидди... Лидди оказалась не такой уж слабой и
беззащитной, как это казалось вначале. Она крепкий орешек. Просто ей нужно
было время, чтобы собраться с духом.
— Что же у вас произошло?
— Да, ничего особенного, — ответил Брис. — Однажды вечером мы
сидели за столом, ужинали, смотрели друг на друга и думали, что будем делать
дальше, когда ее потребность во мне исчезнет и станет ясно, что мы совсем не
страстно влюблены. В общем, мы так сидели, сидели, и она наконец просто
сказала:
Спасибо тебе за помощь
. И я ушел.
Брис пожал плечами.
— Но вы все еще видитесь. Вы все еще друзья... Я слышала об этом
прошлой ночью. Он кивнул один раз, очень быстро.
— Видишь ли, Рубен порядочный... — Брис нахмурился, подыскивая слово
помягче, чтобы не слишком шокировать девушку.
— Изрядная скотина, ты хочешь сказать?
— И изворотливая... Когда черт явится по его душу, он и с ним сумеет
договориться. Он себя никогда ничем не утруждал и часто уходил от Лидди и
своих же детей. Вообще-то этот тип — настоящий висельник и ни перед чем не
остановится.
Сердце Эллис сжалось от тревоги за Бриса, который, похоже, не очень-то
опасался этого страшного человека.
— Сейчас он не посмеет тронуть Лидди и пальцем. Мне удалось и ее в этом
убедить. И это, пожалуй, лучшее из того, что я для нее сделал. Правда, когда
она пришла в себя после его первого ухода, это оказалось и не очень трудно.
Я ей дал денег и отвез к адвокату, где она подала на развод. После процесса
Рубену было строжайше запрещено появляться у нее и требовать свиданий с
детьми.
— Так вот почему он хотел бы содрать с тебя кожу?
— Да, поэтому. И из-за того, что я жил с его женой почти полгода.
Рука Бриса, лежавшая у нее на спине, казалась такой уверенно-спокойной! От
него исходило тепло, повергавшее девушку в безмятежное, дремотное состояние.
— Ты лучше не выходи по ночам из дома один, — сонно пробормотала
она, и ее веки медленно сомкнулись.
— Тебе же все равно, что со мной случится, не так ли?
Эллис устало и безразлично посмотрела на Бриса. Господи, ну, конечно, ей не
все равно, она волнуется за него! В ее глазах Рубен Эванс был жалкой
прорехой на человечестве, огорчительным недоразумением, а Брис... — тут она
опять почувствовала легкое, бережное прикосновение его ладони, — Брис
был самым добрым, самым нежным, самым заботливым мужчиной из всех на свете.
А Брис, которому уже надоело говорить о печальном, желая перевести разговор
в другое русло, слегка скривился от крепкого аромата уксуса и луковой
припарки и наклонился к уху девушки.
— Не хотелось бы тебе говорить, мисс Кактус, — проворковал
он, — но запашок от тебя такой, что ангелам на небесах тошно делается.
А сам на кого похож
, — подумала Эллис, чувствуя себя слишком
утомленной, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как запах лука с
уксусом.
— Ты спишь, милая Эллис? — донесся до нее, словно издалека, его
голос. Она не ответила, она была уже в колдовской стране, где все так
спокойно и тихо и в которой ей еще никогда не доводилось бывать.
— А говоришь, у тебя нет снов и мечтаний, а только планы на будущее.
Бьюсь об заклад, что это такая же выдумка, как и твой пистолет. Хотелось бы,
чтобы у тебя было множество прекрасных иллюзий, замечательных, сладких грез.
Это его пальцы у нее на щеке? Такие нежные и любящие.
— Я назову тебя милой, мечтательной малышкой, и это будет правдой. Или,
лучше, милой, сонной девчонкой?..
Может и так... Но за всю ее жизнь у нее никогда не было сна прекраснее, чем
этот, в котором рядом с нею был Брис...
Глава 7
— Привет, незнакомка!
— Боже милостивый! — Эллис испуганно поднесла руки к груди,
стараясь успокоить свое сердце, заколотившееся сразу же, как только она от
неожиданности подскочила футов на шесть и благополучно приземлилась на
прежнее место. — Ты меня до смерти напугал, Брис. Что ты тут делал?
— Вот уже две недели мы в этом доме только и обмениваемся приветами. Я
подумал, что мне следовало бы зайти и посмотреть, как у тебя дела. —
Слегка прихрамывая, он подошел к двери кладовой, не обращая внимания на то,
что девушка повернулась к нему спиной и возобновила уборку.
— У меня все отлично, — сказала Эллис, хотя ее слова и
противоречили слегка тому тону, которым она говорила, и прерывистому ее
дыханию.
У нее было такое ощущение, словно ей пришлось пробежать несколько миль в
гору. О, почему в его присутствии она все время чувствует себя именно так?
Просто, услышав звуки его голоса, она становится ненормальной от счастья.
Без всякой причины, только взглянув на него, она волнуется и боится этого
волнения и этого счастья больше, чем дьявольских козней.
Прошло две недели с того дня, когда она, проснувшись, обнаружила, что лежит
в кровати Бриса. Эллис долго-долго вспоминала каждое сказанное им слово. Эти
слова надолго врезались ей в память, иногда напоминая незабываемый,
восхитительный, еле уловимый запах полевых цветов, засушенных между книжными
страницами. А иногда вспоминать некоторые его слова было для нее
невообразимо больно.
Тогда она проспала весь день и всю ночь и проснулась до восхода солнца. Тело
ее отдохнуло и восстановило силы, но вот в голове была путаница и сумбур,
словно она вовсе не спала.
Брис оказался для нее тем осложнением, которого она не планировала, покидая
Стоуни Холлоу, чтобы устроить свое будущее. И он стал такой проблемой,
которой Эллис не планировала и в самом этом будущем. Ей вообще не приходило
в голову, что существуют люди, подобные Брису Ласаллю, поэтому теперь она и
не знала, как на него реагировать. Этот мужчина одновременно и смущал ее, и
вызывал восхищение. Он расстраивал ее и привлекал. Вместе с его появлением у
нее возникло множество проблем, и Эллис считала, что не должна позволить
этим сложностям запутать ее и затруднить возвращение в Стоуни Холлоу. А ей
очень необходимо туда вернуться и вернуться, как можно скорее.
Брис спокойно и тихо стоял у двери, разглядывая Эллис, и та изо всех сил
старалась показать, что не обращает на него внимания.
Шло время. Его подчеркнутый интерес к тому, чем девушка занималась, и ее
демонстративное нежелание это замечать, казалось, начинали приобретать
физические очертания, сталкиваясь, как невидимые волны горячего и холодного
воздуха. Атмосфера, словно наполняясь предгрозовым электричеством, вот-вот
должна была разразиться громом и молниями.
— Ну? — Эллис наконец не выдержала напряженного молчания и
повернулась к Брису. — Тебе еще что-то здесь надо? Я тут работаю.
— Я тебе не мешаю.
— Ага, только я не могу работать, когда ты тут торчишь и пялишься на
меня.
— Почему нет? — на его лице появилось несколько самодовольное
выражение. — Я что, нервирую тебя, а?
— Да! — Эллис решила, что врать на этот счет нет смысла.
— Почему это происходит так, Эллис? — он наклонил голову набок и
задумчиво посмотрел на нее. — Ты считаешь, что именно из-за этой
причины тебе надо было бегать от меня последние несколько недель?
— Я была занята.
— Слишком занята, чтобы поговорить с другом?
С другом? Ей всегда было значительно спокойнее с разными там белками и
другими лесными зверюшками. Правда, мысль подружиться с кем-нибудь тоже не
совсем ей чужда. Ей частенько хотелось иметь кого-то особенного, с кем можно
было поговорить или посмеяться так, как это иногда на ее глазах делали
другие люди. Ей нравилось рассказывать Брису о своих планах на будущее. И
она чувствовала нечто необычное, когда он рассказывал ей о своих отношениях
с Лидди Эванс. Ему часто удавалось рассмешить ее, если только он не очень
старался ее разозлить. И она никогда прежде не знала человека, который бы
относился к ней с такими пониманием и добротой.
Конечно, — думала
Эллис, — как друг Брис был бы не хуже любого другого, а может, и
лучше
. Мысль об этом была ей приятна, но... Она хочет быть с ним честной до
конца.
— Ты знаешь, будь у меня друг, я бы даже не знала, что с ним
делать, — сказала девушка, сметая грязь и пыль в мусорное ведро. Брис
по-прежнему молчал, и тогда она, выпрямившись, посмотрела ему в лицо. —
И вообще, у меня никогда еще не было друзей.
— Один у тебя уже есть, — отозвался Брис.
Улыбка его стала такой теплой, глаза засветились такой открытостью и
искренним расположением, что Эллис даже против воли захотелось довериться
ему.
— Но я, честное слово, никогда не смогу решить, что с тобой
делать, — призналась она. — Даже если я назову тебя другом, от
этого ничего особенного не изменится.
— Может, и нет, — кивнул он, — но тебе, по крайней мере, не
придется беспокоиться о том, что я тебя покину, когда ты попросишь оставить
тебя в покое. Но я не собираюсь тебя покидать, Эллис. Просто друзья так
никогда не поступают.
Она не сразу почувствовала усмешку в его словах, а когда поняла, что он
подшучивает, приняла его игру.
— То есть, ты хочешь сказать, друзья все время болтаются вместе, пока
не надоедят друг другу до чертиков?
Он ухмыльнулся.
— Ага, вроде этого. Хорошие друзья могут крепко надоесть друг дружке.
Эллис, прищурившись, взглянула на Бриса. Почему-то вот эти его балагурство и
несерьезность располагали к себе больше, чем все остальные его качества. И,
повинуясь своему первому безотчетному чувству, импульсивно желая совершить
нечто необычное, сумасшедшее, словом то, что ей уже давно хотелось сделать,
Эллис решила открыть другу один свой секрет.
— Ты знаешь, сегодня — мой день рождения.
Она настолько внезапно сделала свое объявление, что Брис сначала даже не
понял, что ему сказали.
— Ого! — наконец выдавил он, по достоинству оценив
откровенность. — С днем рождения! Это надо отпраздновать. Да! —
Брис понял, что подобная ситуация дает ему возможность растопить
недоверчивость девушки и ее пугливую осторожность. — Слушай, мы это
отметим! Это ж тебе двадцать один, да? Господи, ты же теперь
совершеннолетняя! Нет, это определенно повод для праздника. Таг дико
радуется, когда у людей наступает возраст, после которого можно выпивать.
Отлично! Давай-ка мы...
Он схватил девушку за руку и попытался вытащить ее из комнаты, которую она
убирала, как вдруг, оглянувшись на нее, увидел, что Эллис словно приросла к
полу.
— Что случилось? — озабоченно спросил он.
— Мы не должны больше никому говорить об этом.
— Да почему, черт возьми? Двадцать один год бывает раз в жизни,
Эллис! — Он посмотрел на нее с видом старшего, опытного
товарища. — Как твой друг я тебе советую: ты должна отпраздновать эту
дату.
— Может... в следующем году? Когда мне исполнится двадцать один.
— Так тебе только... — У него раскрылся от удивления рот и слова
застряли, когда полный смысл ее фразы дошел до него.
В штате Кентукки разносить крепкие спиртные напитки разрешалось только с
двадцати лет, и это значит, что Таг Хоган, у которого она работала уже
несколько недель и который дорожил своей лицензией на продажу спиртного
больше, чем жизнью, побелеет от злости, если узнает, какому риску подвергла
его Эллис.
Собственно, она дала знать Брису не столько даже о своем возрасте, сколько
показала ему все, чего он от нее хотел, — свою веру в него и доверие к
нему. Ей было известно также хорошо, как и Брису, что Таг сотрет ее в
порошок, если узнает, что она скрыла свой подлинный возраст.
Улыбка сначала засветилась где-то на самом дне его глаз и, наконец,
показалась на губах.
— Стыдно, Эллис! — Его улыбка стала еще шире, когда он внезапно
снова вспомнил, что до сих пор не знает ее фамилии. — Вот проклятье! У
меня еще никогда не было друга, о котором бы я так мало знал. Какая, черт
возьми, у тебя фамилия?
— Я употребляю фамилию Джонсон, — у Эллис было удивительно легко
на душе, потому что она с необыкновенной ясностью осознала: Брис сохранит
все ее секреты.
Она поставила к стене щетку и направилась к выходу из кладовой, в которой
убирала. У нее теперь две работы и один друг. Что еще могла просить от жизни
девушка в день своего двадцатилетия? Если бы ко всем этим подаркам можно
было добавить то, что она оставила в Стоуни Холлоу...
—
Употребляешь Джонсон
? — недоуменно переспросил Брис, чувствуя,
что ее фраза, пожалуй, несколько странновата даже для деревенского диалекта.
Эллис прошла вперед в короткий холл, через который можно попасть в бар.
— Видишь ли, у меня никогда не было собственной фамилии, пока я не
вышла за мистера Джонсона. Правда, я все равно не уверена, что это законно,
потому что во время церемонии и он, и священник были в стельку пьяны.
Брис остолбенело застыл на месте, растерянно глядя на девушку, не имея сил
произнести ни слова и пытаясь сглотнуть комок в горле. Он чувствовал себя
так, словно ему пришлось съесть гнилую картофелину. И он подумал, что,
пожалуй, совсем не хотел узнавать так много, когда спрашивал о ее фамилии.
Но теперь уже очень поздно что-то менять. Она слишком ему нравилась, и он
так хотел быть с нею, заботиться о ней, чтобы вдруг отступиться от этой
девушки.
— Эй, подожди секунду! — наконец окликнул он ее и быстро догнал.
Она уже взялась рукой за дверную ручку, чтобы выйти в бар, когда Брис
повернул Эллис лицом к себе.
— Почему же ты мне не сказала раньше, что замужем?
— Это было...
— Да, да, знаю. Не мое дело, — торопливо заговорил Брис и
досадливо поморщился, с болью в сердце осознавая, что муж Эллис как раз-таки
его дело
.
— А где твой муж? Он знает, где ты сейчас?
Она посмотрела на него, словно сомневаясь, стоит ли продолжать этот
разговор.
— Как ты думаешь, могут друзья говорить друг другу то, что у них на
сердце, даже если это и не очень приятные вещи, и все-таки остаться
друзьями?
Ей было в диковинку это новое для нее ощущение полной свободы, когда можно с
кем-то говорить буквально обо всем.
— Конечно! По крайней мере, мне ты можешь говорить смело. Раз уж мы
друзья, то должны знать все друг о друге.
Брис подумал о том, как бы не пришлось пожалеть о только что сказанном. За
те десять минут, что они назвались друзьями, ему уже стало известно о том,
что Эллис нарушила закон и, вдобавок, замужем. Она улыбнулась.
— Ну, тогда можно признаться. Я искренне надеюсь, что он сейчас
выпивает где-нибудь в аду. — Она немного помолчала. — Я, конечно,
не должна о нем так говорить — о мертвых плохо не говорят, но... Этот тип,
право, заслужил того.
— Так он умер?! — Сказать, что у Бриса с сердца свалилась гора —
значило не сказать ничего.
— Скорее, черт забрал его.
Ну, до чего же приятно говорить то, что думаешь, не скрывая своего отношения
к тому, что было, и не боясь быть превратно понятой!
Посмотрев на Эллис, Брис тихонько засмеялся.
— Не очень-то ты жалеешь этого мистера Джонсона!
— Даже ни капельки не жалею. Эллис толкнула дверь, и отдаленный
монотонный гул, слышавшийся за ней, сразу превратился в шум наполненного
посетителями пивного зала.
— Сколько же времени ты была замужем? — поинтересовался Брис,
следуя за девушкой. Он уже был готов ко всему и хотел знать теперь о ней
все, опасаясь только, как бы она вновь не замкнулась в себе.
