Жанр: Любовные романы
А я права
...ь, как и в том, что могла проникнуть в каньон пешком и выбраться
из него незамеченной. Если бы Мигель проявил большее понимание и хоть какую-
то веру в нее... Если бы он все еще любил ее... Она могла бы найти отца,
вернуться потом в Пайнкрик и попытаться возобновить свои отношения с
Мигелем. А что сейчас? Как она и думала с самого начала, в их случае речь
шла о взаимном влечении противоположностей, а потому не было места
компромиссу. Его прощальные слова не оставляли никакой надежды.
Как, может быть, и те, что произнесла она.
Неважно, что Мигель противился продолжению поисков и поездке в штат Юта.
Ведь он это делал из любви к ней и из опасения за ее безопасность. Потому и
настаивал на том, чтобы она слушалась его. А она так жить не может. Она
должна делать то, что сама считает правильным. Но как больно покидать его...
знать, что никогда больше не увидишь его улыбку... не услышишь его
мелодичного голоса... не почувствуешь его горячего тела рядом...
Она металась на постели, шепча имя Мигеля. Когда-то она сочувствовала Уэйну,
после того как Рейчел оставила его, но не понимала в действительности,
каково ему было. Сейчас она поняла это.
По приезде в Моаб, она навестит Уэйна, решила она. Как он плакал на ее
плече! Теперь она поплачет на его плече. И научится жить без Мигеля.
Проснулась она с припухшими и покрасневшими веками, совсем не отдохнувшей, с
трудом поднялась с постели и вывела Коди на прогулку. Позевывая, она
следовала за ним, держа его на поводке, надеясь, что холодный утренний
воздух прояснит ее мысли. Но когда Коди успел уже обнюхать каждый куст во
дворе, она чувствовала себя по-прежнему неважно.
Дасти приняла душ, накормила пса, но сама поела без аппетита. Собрав свои
спальные принадлежности, оглядела пустую комнату, вспоминая ту ночь, когда
Мигель привез ее домой и с сочувствием выслушал ее рассказ. Глубоко
вздохнув, она решительно вышла из дома.
— К ноге! — приказала она Коди, заставляя его идти слева от себя,
чтобы не запутаться в поводке. Он подчинялся, пока они не приблизились к
виллису
, — тут пес вдруг рванул к машине. Громко лая, уперся
передними лапами в дверцу. Дасти практически ничего не видела из-за
скатанного спального мешка в руках.
— Тс-с-с, — раздраженно прошипела она. — Пусти меня, я не
могу открыть дверцу.
Дасти неуклюже возилась со своим ключом, пытаясь отпереть дверцу одной
рукой, поскольку другая была занята. Дверца открылась сама, и из нее
вывалился сонный Мигель, со спутанными волосами и с запасным ключом в руке.
Ее руки ослабли, и спальный мешок упал под джип.
Он улыбнулся, а она бросилась в его объятия и что-то залепетала, от
неожиданной радости совершенно нечленораздельно. Она уже не ждала, что он
снова взглянет на нее с таким огоньком в глазах, не думала даже вообще
увидеть его, не говоря уже о его обнимающих горячих руках. И он поцеловал
ее, прекратив попытки произнести что-либо вразумительное.
— Извини, любимая, — наконец сказал Мигель. — Я вел себя как
мальчишка, как злой и глупый мальчишка. — Некоторое время он впитывал в
себя это пленительное зрелище — ее неподдельно радостное, улыбающееся
лицо. — Ты рада видеть меня?
— Да! — Она снова сжала его в своих объятиях. — Я люблю тебя.
Теперь я знаю это.
Издав вопль восторга, он поднял ее на руки и начал кружиться вместе с ней.
Дасти отпустила поводок Коди, и тот запрыгал вокруг них, желая принять
участие в их радости. Мигель опустил Дасти на землю и поймал поводок.
— И я люблю тебя, — произнес он, надевая петлю поводка на руку и
соединяя пальцы на ее талии. — И я постараюсь научиться, как говорит
мама, принимать тебя такой, какая ты есть, — такой независимой, что в
пору прийти в ярость. А ты, быть может, научишься полагаться на меня немного
больше?
Она нерешительно кивнула, опасаясь, что он попросит ее не ездить в Моаб, но
он сказал совершенно другие слова:
— Так ты не против моей помощи в поисках твоего отца?
— О, Мигель! — Обрадованная этим предложением и обеспокоенная его
незнанием трудностей пешего туризма, она чувствовала себя счастливой и
опечаленной одновременно. — А как же работа? — спросила она,
стараясь выиграть время.
— Мама уверяет, что они справятся без меня. Мужья Кармен и Луизы будут
подменять меня. — На его лице появилась знакомая ей ухмылка. — Она
считает, что без тебя у меня будет такое вытянутое лицо, что оно будет
отпугивать клиентов. — Он коснулся губами ее щеки. — Она как
всегда права.
Дасти спрятала свое лицо на его плече, обдумывая предложение. Пусть он и
неопытен, но в отличной форме. Перспектива его присоединения позволила ей
взглянуть на дело в ином свете. Она вдруг поняла, почему он так рассердился
на нее.
— Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится, — наконец
произнесла она, не в состоянии скрыть свои опасения.
— Все наоборот теперь, да? — с улыбкой спросил он, догадываясь, о
чем она думает.
— Ты должен обещать, что будешь слушаться меня, — предупредила
Дасти. — Я займу для тебя у друзей необходимое снаряжение, а ты должен
будешь отдыхать, когда я объявлю
отдых
, и пить, когда я скажу
пить
.
Пеший поход в дикой местности — дело серьезное.
— Мало того что независимая, так еще и командирша, — весело
откликнулся Мигель. — Поехали? — Он отступил от дверцы со стороны
водителя и помог ей усесться. Вытащив ее спальный мешок из-под машины, он
загрузил его вместе с Коди в заднюю часть джипа. Недовольная его
легкомысленным ответом, Дасти попыталась втолковать ему значение своего
опыта и не торопилась заводить двигатель.
— Если ты будешь отставать, я оставлю тебя позади, — предостерегла
она, когда он занял свое сиденье.
— Не оставишь, — возразил он, — ты меня любишь.
— Я плохо разбираюсь в этой любви, — пробормотала она, поворачивая ключ в замке зажигания.
— Любовь значит, что мы поженимся, как только найдем твоего отца, потом
народим детей и заживем как в сказке.
Собравшись уже отъехать, Дасти резко нажала на тормоз.
— Где? — спросила она, повернувшись к нему. Он недоуменно
посмотрел на нее. — Где заживем? — еще громче спросила она,
испытывая скорее боль, нежели гнев. — Ты готов оставить свою семью, дом
и ресторан и остаться со мной в Юте?
Изумление в его глазах и оцепенение его красивого лица сказали ей больше,
чем слова.
— Я не просто бармен, Дасти. Я помогаю маме управляться с рестораном, и
в один прекрасный день он будет принадлежать мне и моим детям. Как я могу
оставить его?
— Знаю, — безвольно опустив плечи, она уставилась прямо в ветровое
стекло. — Так ничего не получится.
— Неужели жизнь в Пайпкрике кажется тебе такой ужасной? —
помолчав, спросил он.
— Какое-то время — нет, — призналась она. — Но когда побегут
год за годом... Я уже не уверена. — Его темные глаза отразили ее
собственное страдание. — Ты нуждаешься в обычной жене, Мигель,
довольной домашним очагом. Я оставила эту жизнь, когда ушла от матери в
восемнадцать лет. Я привыкла быть самостоятельной, делать что хочу, менять
местопребывание каждый сезон. Я люблю тебя, но...
— Ш-ш-ш. — Он прижал указательный палец к ее губам. — Первым
делом любовь, а остальное обговорим. Будем делать по одному шагу за раз,
о'кей?
— Да. — Обнадеженная его терпением, она взяла его руку в свои и
поцеловала его ладонь.
На протяжении долгого пути к Моабу Мигель обращал мало внимания на
меняющийся ландшафт. Они поднялись в сосновую страну Флэг-стаф, проехали
через резервацию индейцев навахо в северо-восточном углу штата Аризона.
Дасти показала ему Долину Памятников, и он не мог не восхититься Перчаткой и
другими скальными образованиями, неожиданно появлявшимися? над плоской
землей. Однако его мысли сосредоточились на женщине, которую он любил.
Она — плод крайних противоположностей. Беззаботные летние каникулы с отцом
составляли резкий контраст с полной обязанностей жизнью в школе, с долгими
месяцами, которые она проводила в доме матери. Будучи на двенадцать лет
старше, чем первая из трех сводных сестер, родившихся на протяжении шести
лет, Дасти приходила из школы домой, чтобы помогать матери в уборке, готовке
и уходе за младшими детьми.
— Каждую весну мама винила меня в том, что я уезжаю, — рассказала
ему Дасти. — Как могу я оставлять ее, когда она так нуждается во мне?
Ей нравится заботиться о доме, и она хотела и меня приучить к этому. Сделать
меня похожей на нее, но я была не такой и не хотела быть такой. Каждый раз,
поднимаясь в самолет, отправляющийся на Восток, я чувствовала себя так,
словно возвращаюсь в тюрьму.
— Ты не думаешь, что забота о нашем доме и о наших детях будет совсем
иным делом?
Дасти задумчиво пожевала губу:
— Это постоянно говорила моя мать.
— К тому же ты знаешь, что я умею готовить и убирать в доме.
— Знаю, Мигель, — тихо произнесла она. — И я хочу быть с
тобой. Действительно хочу. — Она взглянула на него, потом опять
сосредоточила внимание на дороге, но он успел заметить испуганное выражение
ее глаз. — А что если я почувствую себя в ловушке? Я буду несчастна и
сделаю несчастным тебя. И мы возненавидим друг друга. Посмотри, что
случилось с моими родителями. Отец пытался остепениться, но он просто
оказался неспособным на это.
— Но ты же не твой отец.
— Нет, но мы очень похожи.
Мигель молчал, не зная, что еще сказать. Встретив сдержанное отношение Дасти
к браку, он никак не мог побудить ее взглянуть на вещи его глазами. Но он не
собирался так просто отступать. Он любил эту сексуальную, свободолюбивую
женщину и был полон решимости уговорить ее остаться в Пайнкрике.
Но как?
12
Мигель не нашел ответа на этот вопрос к тому времени, когда они въехали в
штат Юта и поднялись на отроги горных массивов, потом спустились в страну
красных скал Моаб. Дасти остановилась перед небольшим кирпичным домиком на
окраине города. Она погудела, и из домика выбежал мужчина. Она выпрыгнула из
джипа, побежала к нему навстречу, и он заключил ее в поистине медвежьи
объятия.
Мигель не торопясь выбрался из машины. Мужчина оказался ненамного старше
его, и он почувствовал укол ревности, видя, как этот медведь тискает его
женщину. Дасти обернулась и взволнованно позвала:
— Мигель! Познакомься с Уэйном Лэндисом. Раньше он перегонял плоты по
рекам, потом закончил колледж и теперь работает археологом в Бюро управления
землями.
У мужчины были вьющиеся черные волосы и пронзительно голубые глаза. Не выше
Мигеля, он был гораздо крепче. Бросив взгляд на Дасти, он протянул руку и
проговорил:
— Вот уж не думал увидеть мужчину, который расцветит лицо Дасти такой
улыбкой.
Его рукопожатие оказалось сильным и твердым, радость — неподдельной, и
ревность Мигеля тут же улетучилась.
— Я знал эту пацанку со дня ее рождения и имел сомнительное
удовольствие нянькаться с ней чаще, чем хотелось, — продолжил
Уэйн. — Будучи ее неофициальным старшим братом, я обязан спросить,
насколько благородны ваши намерения, — Его губы улыбались, но в
проницательных голубых глазах не было и намека на шутливость.
— Более благородные, чем ей хотелось бы, — ответил Мигель. —
Я намерен жениться на ней.
Уэйн бросил взгляд на смущенную Дасти и едва не переломился от смеха. Дасти
стукнула Уэйна по плечу, но Мигель даже не улыбнулся. Взяв себя в руки, Уэйн
еще раз протянул руку.
— Желаю вам удачи в приручении этой озорницы.
— Если вы закончили с мужицкими хохмами, — сухо проговорила
Дасти, — может, зайдем в дом, и я объясню, почему мы приехали сюда?
Уэйн провел Мигеля в дом, а Дасти в это время выпустила Коли из машины и
завела его в загон из металлической сетки. Когда все трое вооружились
банками с пивом, а Уэйн достал из морозилки бифштексы и сунул их в
микроволновую печь, они сели за стол в застекленном углу, служащем столовой.
Уэйн с хмурым лицом выслушал рассказ Дасти.
— Не уверен, что они охотятся за черепками, — заметил он, когда
она закончила. — Кости динозавров идут сегодня по гораздо более высокой
цене. В Моабе есть магазин, который продает примерно тонну костей в месяц.
— Вы ходите по магазинам? — удивился Мигель.
— Неофициально. Я не могу ничего поделать без доказательств, что кости
были взяты на государственных землях или на частных землях без разрешения их
собственников, однако я напоминаю, что мое Бюро следит за ними.
— Отец находил ископаемые кости, но его больше интересуют руины, —
возразила Дасти.
— И все же это может быть та же самая шайка, — настаивал на своем
Уэйн. — Вероятно, потому, что мы прижимаем магазины ископаемых костей,
они вернулись к разграблению древних могил.
Дасти промолчала, а Уэйн продолжал размышлять:
— Джек упоминал находку в районе Игл, до того как уехал в Пайнкрик. Он
собирался показать ее мне по возвращении.
— Каньон Соленый Ручей, — подтвердила она.
Уэйн покачал головой:
— Это чуть ли не самый популярный маршрут в районе. Если бы кто-то вел
там раскопки, об этом уже поступили бы сообщения.
— Некоторые из боковых каньонов имеют свои собственные притоки, —
парировала Дасти, — а там, где есть вода, встречаются и пещеры-жилища.
— В боковые каньоны нет дорог, — возразил Уэйн.
— Тем лучше, — настаивала Дасти. — Поэтому им остается
беспокоиться лишь о случайных экскурсантах.
Внешне убежденный ею, Уэйн встал и нырнул в соседнюю комнату, потом вернулся
с картой и разложил ее на столе. Мигель никогда не видел ничего подобного.
Это была, как он понял из подписи в углу, топографическая карта. Дасти и
Уэйн обсуждали каждый боковой каньон, который мог выбрать Джек. Дасти,
заметил Мигель, уступает Уэйну не чаще, чем ему.
Проголодавшись и будучи не в состоянии участвовать в их разговоре, Мигель
предложил приготовить обед. Уэйн оторвал голову от карты, чтобы показать ему
на заднюю дверь, где у него находился гриль, и вернулся к спору. Когда угли
были готовы, Мигель запек картофель и нашел все необходимое для салата.
— Я дам тебе шесть дней, — говорил Уэйн, когда он принес
наполненные тарелки на стол.
— Но этого едва хватит, чтобы обследовать один или два боковых
каньона! — запротестовала Дасти.
— Шесть дней. — Уэйн взглянул на садившегося Мигеля. — В
каньонах невозможно поддерживать радиосвязь, поэтому мне нужно знать, когда
ждать вас назад, — пояснил он. — Полдня, чтобы добраться туда на
машине, полдня на обратный путь, и пять дней остается на пешие розыски.
Шесть дней, и я пошлю по вашему следу Парковую службу.
— По-моему, нормально, — согласился Мигель.
— Неделю, — настаивала Дасти, нахмурившись. Уэйн уступил.
Несколько минут они ели молча, потом Уэйн спросил Дасти, в порядке ли ее
виллис
. — В Пайнкрике отказал карбюратор, — сообщила она, —
но его отремонтировали, и теперь все хорошо.
— Возьми — мой вездеход, — предложил Уэйн. — Не стоит
рисковать там, где можно встретить
могилокопателей
.
— Джип в отличном состоянии, — вмешался Мигель. — Я попросил
механика проверить его от и до.
— Что-что? — в голосе Дасти прозвучало скорее недоверие, нежели
благодарность, и Мигель поморщился. Вместо того чтобы ублажать ее, он опять
затронул ее колючую независимость. — Сколько я тебе должна? —
холодно поинтересовалась Дасти.
— Счет дома, я даже не помню. — Глядя в свою тарелку, он
набросился на бифштекс, раздирая его на волокна.
— Почему бы тебе не сказать просто
спасибо
? — спросил
Уэйн. — Человек сделал тебе одолжение, а ты...
Дасти отодвинула от себя тарелку, не съев и половины.
— Поэтому я и не могу выйти за него замуж. Он считает, что я нуждаюсь в
попечителе. Когда
виллис
не завелся, я решила, что дело в карбюраторе. Я
могла бы отвести джип на прицепе в гараж, где мне его отремонтировали бы. Но
он опередил меня и обо всем договорился, не посоветовавшись со мной. Теперь
оказывается, что он заказал полное обслуживание, даже не предупредив меня!
— Ну и что? — спросил Уэйн, а Мигель шумно вздохнул.
— А то, что я сама могу позаботиться о моей машине!
— Но не позаботилась, — напомнил ей Уэйн. — А техобслуживание
нужно было пройти до того, как ты помчалась в Пайнкрик.
Дасти вскинула руки:
— О'кей, о'кей! — Она отодвинула стул от стола и встала. — Я
надеялась найти отца и вместе с ним перебрать движок, но я не нашла его, и у
меня не было денег, чтобы оплатить работу механика. Ты доволен?
Она подхватила свою тарелку и поспешила на кухню, но Мигель успел заметить
слезы, заблестевшие на ее глазах. Она все еще была на взводе, сообразил он,
пребывала в напряжении и тревоге за своего отца и за будущее их отношений.
Он тоже поднялся.
— Не давите на нее особо, будьте тактичны, — посоветовал
Уэйн. — Даже ребенком она хотела делать все сама. Она предпочитала
падать целый день, наступая на шнурки своих ботинок, лишь бы никто не
завязывал их для нее.
— В это легко верится, — ухмыльнулся Мигель.
— Вы должны знать, что, уговорив ее пойти под венец, вы не получите
жену, создающую семейный уют.
— Я не ищу себе служанку, — улыбка исчезла с лица Мигеля. —
Нам обоим придется пойти на определенные уступки, но мы как-нибудь
договоримся.
Уэйн внимательно присмотрелся к нему, потом кивнул:
— Верю, что вам это удастся. — Мигель ответил ему прямым взглядом,
молча благодаря его за одобрение. — У вас случайно нет сестер с
подобным поведением, а? — поинтересовался Уэйн, разряжая обстановку.
— Двух уже взяли замуж, а третьей всего лишь двадцать один.
— Слишком молода. — Уэйн покачал головой. — Хотел бы я
увидеть женщину, которая понимает значение слова
компромисс
.
Несмотря на шутливый тон Уэйна, Мигель почувствовал в его словах горечь.
— Если через пару лет вы все еще будете холосты, я посоветую Моне
позвонить вам.
— Ага, договорились.
Мигель кивнул и отправился на кухню. Дасти стояла у раковины со склоненной
головой. Он тихо позвал ее, и она резко повернулась.
— Чего ты хочешь? Извинения? Или моей вечной благодарности? — Ее
голос дрожал, и она сделала глубокий вдох. — О'кей, признаю, я сделала
глупость, а ты спас положение. Спасибо.
Не обращая внимания на ее гнев и сарказм, Мигель привлек ее к себе.
— Мне ничего этого не нужно, — заверил он. Хочу только, добавил он
про себя, чтобы ты положилась на меня, призналась, что нуждаешься во мне,
чтобы мы могли стать одной командой, парой, мужем и женой, соединенными на
всю жизнь. — Думаю, тебе следует отдохнуть, — только и сказал он
вслух. — У тебя был трудный день. — Он взял ее голову в руки и
положил на свое плечо, потом стал массировать обеими руками ее спину. Она
постепенно расслаблялась.
— Я недостойна тебя, — тихо произнесла она. — Извини за мою
вспышку. Молодец, что велел механику заняться
виллисом
.
Мигель поцеловал ее в макушку. Может, у них все же есть шанс.
Встали они до рассвета. Накануне Дасти неохотно, но призналась в своей
усталости, и они сразу отправились спать. Уэйн встал вместе с ними, но было
ясно, что он долго не ложился. Он выложил необходимые продукты на кухонный
стол, частью свежие, частью замороженные, и наполнил водой фляги. У двери
лежали его спальный мешок, поролоновая подстилка и рюкзак.
— Вы захватили с собой теплое пальто? — спросил он Мигеля,
перекладывавшего одежду из своего чемодана в рюкзак. — После захода
солнца становится довольно прохладно.
Мигель показал ему свою летную кожаную куртку, и Уэйн, заметив, что она
слишком объемная, чтобы носить ее под рюкзаком, одолжил ему легкую, из
водоотталкивающей ткани куртку и хлопчатобумажную футболку с длинными
рукавами, чтобы поддевать ее под фланелевые рубашки или свитера.
— Секрет сохранения тепла тела в нескольких слоях одежды, —
подсказал Уэйн, потом осмотрел его ноги. — Теннисные туфли недостаточно
прочны для продолжительных пеших походов, особенно по камням.
Туристические ботинки Уэйна были на номер больше, но с лишней парой носков
они оказались как раз впору. Напоследок Уэйн предложил ему револьвер. Мигель
посмотрел на него с испуганной зачарованностью. Он никогда еще не
дотрагивался до оружия, не говоря уже о том, чтобы стрелять из него.
— У меня в
виллисе
есть пистолет 22-го калибра, — сказала Дасти.
— Он хорош для охоты на зайцев, — проворчал Уэйн. — Вам может
понадобиться остановить дичь покрупнее. Возьмите этот.
Дастй засунула его в свой рюкзак.
— Ты знаешь, как им пользоваться? — поинтересовался Мигель, когда
Уэйн протянул ей коробку с патронами.
Дасти кивнула:
— Отец научил меня. В глуши оружие необходимо, но мне еще не
приходилось пользоваться им.
Еще, повторил про себя Мигель. Тебе не приходилось еще и отправляться на
поиски преступников. Он-то считал, что преимущество обладания оружием
блекнет перед возможностью его применения против тебя самой. Ему оставалось
только молиться, чтобы им так и не пришлось воспользоваться оружием.
Они попрощались с Коди, ибо Уэйн настоял на том, чтобы они оставили его,
высказав опасение, что, почуяв запах Джека, он мог выдать их присутствие.
Дасти хотела взять пса с собой в надежде, что с его помощью ускорится поиск,
но Мигель поддержал Уэйна, и она сдалась.
Они загрузили джип, и Дасти села за руль.
— Если что-нибудь будет не так, возвращайтесь, — посоветовал
Уэйн. — И не думайте сами спасать Джека. Возвращайтесь и сообщите о
потрошителях могил, а я вызову инспекторов Бюро по управлению землями и
Парковой службы.
Полностью с ним согласный, Мигель пожал его руку и занял сиденье пассажира.
Согласие Дасти было более сдержанным.
— Одну неделю, — крикнул им вслед Уэйн, — или я пошлю за вами
войска!
Направляясь на юг от города, Дасти выдала Мигелю речь гида. Моаб лежит в
долине кочующей пустыни, наполненной выходами выветренного песчаника и
огражденной с востока, юга и юго-запада заросшими сосняком горными массивами
и чуть дальше с севера — многоцветными скальными образованиями. Когда они
проехали Арку Уилсона, расположенную около шоссе, она заметила, что эта арка
всего лишь намек на красоты Национального парка, открывающиеся к северу от
Моаба.
— Когда отец вновь обретет свободу, мы покажем тебе весь район, если,
конечно, у тебя найдется время до...
— До моего отъезда домой? — закончил он за нее. — Почему не
нашего?
Дасти бросила на него мимолетный взгляд, потом снова сосредоточилась на
дороге, поскольку они уже подъезжали к нужному им повороту. Она включила
правую мигалку и повернула, старательно избегая глаз Мигеля, наполнившихся
страданием.
— Не знаю, — отозвалась она наконец. Как бы сильно она ни любила
Мигеля, возвращение в этот скалистый каньон возродило ее сомнения
относительно возвращения в Пайнкрик. Она была свидетелем ухудшения отношений
между своими родителями, и ей была невыносима сама мысль о том, что такое же
случится и у нее с Мигелем. Дасти предпочла бы расстаться и сохранить добрые
воспоминания об их любви.
Отгоняя от себя столь болезн
...Закладка в соц.сетях
