Жанр: Любовные романы
А я права
...ую грудь. Короткие рукава не могли скрыть
прекрасно развитые бицепсы. А темно-красный цвет пуловера выявлял смуглость
его кожи и блеск черных волос.
Мигель улыбнулся.
— Я приношу дары. — Он протянул пакет с булочками и бумажные
стаканчики с кофе. — Можно войти?
— Я собиралась проведать
виллис
.
—
Виллис
уже забрали в гараж.
— Это я могла сделать сама.
— Разве я это отрицаю? Но проснувшись, я подумал, что лучше всего
начать день, вызволив леди из беды. — Он хохотнул. — Если уж не
проснуться в одной постели с ней, разумеется.
Дасти даже испугалась, не догадался ли Мигель, в какой роли выступал в ее
снах, но он всего лишь шутил по поводу их размолвки накануне. Почувствовав
облегчение и одновременно наслаждаясь ароматом свежесваренного кофе, она
отступила, пропуская его в дверь. Он прошел через комнату, поставил
стаканчики с кофе и пакет на холодильник и сел на пол, что свидетельствовало
о его невинных намерениях и вроде как обмануло ее надежды.
Дасти опустилась на постель в ожидании объяснений.
— Мы оба устали прошлой ночью, — заговорил он, передавая ей
стаканчик с кофе, — и нами овладело раздражение. Не простить ли нам
друг друга и не начать ли все заново?
Дасти улыбнулась: он уберег от извинения не только ее, но и себя самого. Она
согласно кивнула.
— Возьми, — предложил он, открывая бумажный пакет и передавая ей
свежую булочку. — Колесница с четырьмя ведущими колесами ждет
тебя. — Он сделал паузу. — И никаких условий, кроме одного: поведу
я.
Дасти схватила кофе и сделала большой глоток, чтобы было легче вместе с ним
проглотить и собственную гордыню. Прожевав половину пончика с шоколадом, она
проронила:
— Спасибо за желание помочь.
— Я джентльмен даже в отношении свободной леди. — Он проглотил
одну слойку с кремом и потянулся за второй.
— Разве эти термины не противоречат друг другу?
— Свободная леди? — Мигель покачал головой. — Это зависит от
определения терминов.
—
Свободный
означает, что думаешь и действуешь самостоятельно. Не
нуждаясь ни в ком. Независимость в противовес зависимости, — сказала
она.
— А
леди
?
Выражение его лица подсказывало, что он готов схохмить, но Дасти продолжила:
— Леди всегда говорит тихо, сидит со скрещенными щиколотками, носит
платья и — из-за высоких каблуков — не ходит, а семенит ногами.
— Ну, если ты так считаешь. — Мигель бросил пустые стаканчики в
пустой бумажный пакет и скомкал его. — Поехали.
Дасти смотрела на него с открытым ртом.
— Ты, что же, согласен со мной?
— Не совсем. — Он ухватил ее за руку и поднял на ноги. — Но
не спорить же целый день по этому поводу.
Его рука была гладкой в сравнении с ее грубой рукой, покрытой мозолями от
летнего скалолазания. Дасти высвободила свою руку и подхватила рюкзак.
— А каково твое определение
леди
? — все же не удержалась она,
выйдя вслед за ним и запирая дверь.
— Женщина, наслаждающаяся своей женственностью.
— Это не про меня. — Дасти поспешила за ним по коридору.
— Почему? — спросил он, открывая перед ней входную дверь, но она
проскользнула мимо не ответив. Как объяснить, что она чувствовала себя
отгороженной своим полом с того дня, когда отец сказал ей, что место девочки
с ее матерью? — Спасибо, — поддел он, выйдя за ней на тротуар.
— Я не просила тебя открывать передо мной дверь.
— Но я сделал это из учтивости. Неужели свободная леди... женщина не
может быть взаимно вежлива?
— Все это кажется мне вышедшим из обихода вздором.
— Значит, я старомодный мужик.
— Но я-то не старомодная женщина, нуждающаяся в заботе мужчины.
— Ну, разумеется. — Они подошли к красному пикапу марки
тоета
.
На его двери красовалась надпись:
Разбивка садов
. — Поэтому-то и не
тянет выручать дамочек в беде, ведь...
— Разве Хуан сможет работать на твоей спортивной машине? —
поспешно прервала она его.
— Это его собственный грузовичок с рекламой его бизнеса. — Мигель
открыл дверцу, и Дасти взобралась в кабину и пристегнула ремень
безопасности. Поскольку он стоял и ждал, она повернулась к нему и
подчеркнуто вежливо произнесла:
— Спасибо.
— Пожалуйста. — Мигель был сама искренность.
Дасти собралась объяснить ему, куда ехать, и тут только вспомнила, что
оставила свою карту в джипе. Им пришлось заскочить за ней в гараж, и только
потом они выехали из города.
Асфальтированные дороги с выстроившимися вдоль них величественными
старинными домами сменились проселками и лесом. Сосновый дух заполнил
кабину. Пробивавшиеся сквозь верхушки деревьев солнечные лучи прерывали
светлыми пятнами затененную землю.
— Если ты называешь независимостью то, что ни в ком не нуждаешься, не
одиноко ли тебе? — вдруг спросил Мигель.
— Необязательно нуждаться в ком-то, чтобы наслаждаться компанией.
— Так ты признаешь, что нуждаешься в компании?
Дасти с подозрением взглянула на него.
— К чему ты ведешь? Мигель ухмыльнулся:
— Сегодня нет настроения спорить?
— О чем спорить, если не знаешь, к чему ты ведешь?
— Твой сарказм выдает твое беспокойство. — Он лукаво взглянул на
нее, но тут же перевел взгляд на ухабистую дорогу. — Любой человек —
мужчина ли, женщина — нуждается в людях. Согласие на мою помощь не делает
тебя слабой или зависимой от меня.
— Приятно слышать.
— Означает ли это, что ты согласна с моим определением свободы?
Дасти заерзала на своем сиденье.
— Нельзя ли поточнее?
— Быть свободным означает, как ты выразилась, действовать и думать
самостоятельно, но, добавлю я, в рамках взаимосвязи с другими. Скорее
зависимость, нежели независимость. Я помогаю тебе сегодня, ты поможешь мне
завтра.
— Как это я помогу тебе?
Мигель опять ухмыльнулся:
— Подозрительная маленькая леди, а?
— Я не маленькая и не леди.
— Ты меньше меня. И ты женственная, сексапильная женщина, хоть и
отрицаешь это. Любопытно почему? Не любишь мужчин?
— Не позволяю себе превращаться в беспомощную, жеманно дыбящуюся
идиотку при появлении сексуально озабоченного мускулистого мужика.
— Это ты обо мне?
— Ты ничего, — произнесла Дасти нейтральным тоном, не осмеливаясь,
однако, взглянуть на него.
— И если бы ты призналась, что тебя влечет ко мне, то почувствовала бы
себя в невыгодном положении?
— Хочешь помериться силой рук? — Она наконец с вызовом посмотрела
на него.
Мигель ответил ей лукавым взглядом.
— Забавнее бы ног. — Его глаза пробежали по ее длинным обнаженным
ногам.
Дасти едва не задохнулась, вообразив себе переплетение своих и его ног.
Мигель потянулся и обхватил ладонью ее бицепс — его пальцы соприкоснулись.
— У меня мышцы больше, чем у тебя. — Напыжив грудь, он согнул свою
правую руку. Дасти сжала его бицепс — в два с лишним раза больше, чем у нее,
и под теплой кожей чувствовалась сталь.
— Подумаешь! — насмешливо бросила она.
— Ты не можешь не признать, что биологически я сильнее тебя. Ну почему
ты отрицаешь разницу полов? Они дополняют друг друга. Мужчинам нужны
женщины, а женщинам — мужчины. Почему это тебя пугает?
Дасти ощетинилась.
— Ничто меня не пугает! Думаю, я смогу тебя победить в армрестлинге. В
нем техника и концентрация значат не меньше силы.
— Ты уходишь от ответа на мой вопрос.
— Как и ты.
— Леди, мы сразимся. А какой приз?
— Десять баксов?
— Нет! Лучше поцелуй, а?
— В щечку?
Мигель остановил пикап посреди дороги и повернулся к ней лицом.
— Я скорее представлю себе долгое... — он растягивал слова, —
медленное... слияние губ.
— О! — ничего иного Дасти не смогла придумать в ответ. Ее глаза
никак не могли оторваться от крошечного углубления над его верхней губой.
Она подавила стон, не в состоянии отрицать, что жаждет его поцелуя... не в
состоянии отрицать, что боится своего желания.
— Какой приз потребуешь ты, если победишь? — Его мягкий, но
глубокий голос наполнил ее, словно полноводная река. Ее груди, казалось,
начали набухать в жажде прижаться к его мужской мускулистой груди, а мышцы в
месте схождения бедер стали сокращаться, как бы умоляя заполнить пустоту
между ними.
Ее взгляд задержался на едва заметной, как тень, бороде, проступившей на его
щеках, и ей тут же представилось, как его щетина покалывает ее кожу. Потом
заглянула в его глаза — тяжелые веки, темные зрачки, светящиеся внутренней
теплотой. Эти глаза опалили ее от головы до ног.
— Тот же, — отозвалась Дасти таким грудным голосом, что сама не
узнала его. Она услышала, как Мигель с шумом втянул в себя воздух, и
увидела, как задвигался его кадык, когда он сглотнул слюну.
— Прекрасно, — промолвил он тоже грудным голосом. — Похоже,
ни один из нас не проиграет. — Его чувственная улыбка таила обещание.
И он включил передачу и поехал дальше!
Но что он делает? Дасти рассердилась. Она практически предложила ему себя на
блюдечке с голубой каемочкой, а он бросил:
Прекрасно
— и поехал дальше!
Она была вне себя. Да и не знала она почти ничего о таких вещах. Стремясь
быть с отцом и противясь стараниям матери внушить ей женское начало и любовь
к домашнему уюту, Дасти преднамеренно избегала скромные двуполые игры
подростков. Ее опыт ограничивался одной короткой любовной связью.
Летом после окончания средней школы, когда она спускалась на плотах по реке
Колорадо с более зрелыми, чем она, гидами, Дасти угнетала ее девственность.
Поэтому она и отнеслась благосклонно к заигрываниям одного туриста, немногим
старше ее и не более опытного. Чад был мягок, добр и неуклюж. Она не
переживала, когда после коротких каникул он вернулся на Восточный берег, и
не испытывала с тех пор искушения пройти через то же самое еще раз.
— Вот и Подкова, — вклинился в ее мысли Мигель, затормозив. —
Куда теперь?
Дасти посмотрела на деревянный магазин с бензозаправочными колонками и
привязями для лошадей.
— А здесь живут, оказывается. — Она достала свою карту.
— В основном отдыхающие из Феникса. — Мигель показал пальцем на
несколько замысловатых бревенчатых хижин, прятавшихся в тени
деревьев. — Я собираюсь купить содовой. Тебе взять чего-нибудь?
— Кока-колу, пожалуйста. — Она погрузилась в изучение карты, а он
пошел в магазин.
Мигель улыбнулся продавщице за прилавком, ответил на ее вежливое приветствие
и по узкому проходу направился к секции охлажденных продуктов. Открыв
стеклянную дверь, он окунулся в холодный воздух, заменивший ему холодный
душ, и прислонился лбом к ледяной полке.
Выражение глаз Дасти, когда она заявила, что согласна на поцелуй, если
проиграет в схватке в армрестлинг, просто воспламенило его. А ее нижняя
губа, выпятившаяся в явном приглашении! Если бы он хоть на секунду остался с
ней наедине в кабине, то не сдержался бы и накинулся на нее.
Мне следовало бы, подумал он, осматривая полки с прохладительными напитками,
купить мешок со льдом и пристроить к своему паху. Он желал и других женщин,
но не так, как желал Дасти. В ней была очаровательная смесь силы и
ранимости, а пробуждаемые ею чувства даже пугали его.
Только дураки торопятся там, где ангелы боятся ступить. А он не был ни тем,
ни другим. С Дасти он будет поспешать медленно. По шагу за раз.
Предостережение Моны о том, что ему еще придется подавать Дасти шлепанцы,
звучало в его голове.
Взяв несколько банок содовой и сэндвичи, он вернулся к прилавку, купил там
мешок со льдом и загрузил часть своих покупок в холодильник грузовичка.
— Ты посадил меня на диету? — спросила Дасти, когда он сунул ей
банку содовой и сел за руль. — Твоя мать старается, чтобы я
поправилась, а ты хочешь, чтобы я похудела?
Мигель взглянул на банку в своей руке — тоже диетическая. Он ненавидел
привкус искусственной сладости. Открыв банку, он сделал большой глоток и
проронил:
— Сахар вреден. Я пью только диетическую. Хочешь, чтобы я отнес твою
банку обратно?
— Я сама это сделаю. Заодно поспрашиваю, не видел ли кто отца. —
Она выпрыгнула из грузовичка и побежала в магазин. Мигель прижал холодную
банку ко лбу, пожирая глазами ее обтянутые круглые ягодицы и длинные
загорелые ноги, поднимающиеся по ступеням крыльца. Вид спереди, когда она
шла обратно, был не менее соблазнительным: ее ничем не скованные груди под
просторной маечкой прыгали и раскачивались от быстрой ходьбы.
— Ну как, узнала что-нибудь? — спросил он, когда Дасти забралась в
кабину и открыла свою банку воды.
Она кивнула:
— Он покупал тут продукты, но с тех пор прошло уже несколько
недель. — От беспокойства ее гладкий лоб сморщился. Сексуальное
влечение, овладевшее Мигелем, было вытеснено охватившим его чувством вины.
Он и забыл о поисках ее отца.
— Куда двинем теперь? — спросил он, надеясь скорее успокоиться.
— Держи прямо и высматривай лесную дорогу № 163. Она может
оказаться такой же плохой, как и те, на которых я побывала в последнее
время. Хочешь, я поведу?
— Ты сомневаешься в моих способностях? — возмутился он и наградил
ее мрачным взглядом.
— Не в способностях, а в опыте, — поправила она его. —
Вездеход — это тебе не спортивная игрушка на асфальте.
— Думаю, справлюсь.
— Ремни безопасности! — скомандовала Дасти, пристегиваясь сама.
Мигель последовал се примеру.
Когда они добрались до нужной дороги, он включил переднюю ось и выругался,
когда подъем оказался слишком крутым. Он взял его медленно, но твердо,
понимая, что, если не справится, они застрянут в колее. Дасти от души
похвалила его, когда они наконец преодолели подъем, и он расплылся в улыбке,
получив безмерное наслаждение от этой похвалы.
— Высматривай черный
форд
— пикап с самодельной будкой, —
подсказала Дасти, когда дорога выровнялась. — Он обычно разбивает
лагерь в стороне от дороги. Поэтому поезжай медленно и заглядывай во все
тропы, куда можно заехать, особенно там, где есть вода.
Мигель уже не ехал, а полз. Многие боковые тропы оказывались тупиками, из
которых приходилось выбираться задним ходом. В каждом тупике он
останавливался, чтобы она могла осмотреть в бинокль овраги. Дело двигалось
медленно и муторно, и Мигель заметил, как ею все больше овладевает уныние.
Время они убивали разговорами. Дасти начала расспрашивать о его жизни, и
Мигель охотно отвечал. Его отец приехал сюда из Феникса и в двадцатилетнем
возрасте открыл
Маргариту
. Мать начинала уборщицей. Это была любовь с
первого взгляда, и они поженились в день ее восемнадцатилетия. Через десять
месяцев родился Мигель, через два года — Кармен, еще через два — Рамона и
пятью годами позже—Луиза.
— Мне было десять, когда отец погиб. Он поехал в Феникс, чтобы получить
заем для расширения своего заведения. Он остановился на красный свет. У
ехавшего сзади грузовика отказали тормоза, и он вытолкнул машину отца под
поперечное движение. Смерть наступила мгновенно.
— Как ужасно!
— Он был хорошим человеком. Может, и не таким святым, как его
изображает мама, но он любил ее и нас. Он вкалывал вовсю и восполнял своим
вниманием недостаток тех материальных благ, которые не в состоянии был дать
нам.
Мигель углядел за деревьями залитую солнцем лужайку и предложил:
— Давай остановимся перекусить. Уже третий час, и пора размять ноги.
Он свернул на заросшую колею, но поскольку небольшой ручей уводил ее в
сторону от лужайки, остановился.
— Нельзя разве пожевать на ходу? — спросила Дасти. — Это
обещающее место — папа любит разбивать лагерь у воды.
Мигель решительно вынул ключ из замка зажигания.
— Мы лучше усвоим пищу, если наши желудки не будут прыгать вверх-
вниз. — Он выпрыгнул из кабины и подошел к другой дверце. — Поедим
и тогда проверим эту дорогу до конца.
Он открыл для нее дверцу, отстегнул ремень безопасности и поднял ее на руках
прежде, чем она успела запротестовать. Дасти уставилась на него, явно
удивленная той легкостью, с которой он поднял ее.
— Легонькая как пушинка, — улыбнулся Мигель, видя ее удивление. Но
опустив ее, перестал улыбаться, чувствуя, как вплотную к нему вздымаются и
опускаются ее груди.
Не сейчас, успокаивал он волнение в своем паху. Он поспешил к кузову
грузовичка, достал и бросил Дасти одеяло, потом вытащил холодильник и понес
его между деревьями на луговину. Она догнала его и расстелила одеяло рядом с
холодильником.
— Мама всегда помогала в ресторане, — продолжил Мигель, едва
сдерживая искушение опрокинуть Дасти на одеяло и навалиться на нее всем
телом. Он хотел заняться любовью не спеша. — ... И взяла его в свои
руки. Ее родители хотели, чтобы она переехала к ним, но она не пожелала
продавать ресторан, творение моего отца. — Мигель открыл холодильник,
дал один сэндвич Дасти, а другой взял себе. — Она работала по
восемнадцать часов в день и держала Мону в манеже на кухне, пока мы не
приходили из школы. Перед нами она демонстрировала свою силу, но я слышал,
как она плакала, засыпая по ночам. Она плакала в подушку, но я все равно
слышал. — Он откусил от своего сэндвича. — Я был единственным
мужчиной в доме. Об этом мне говорили все на похоронах. Но мне было всего
десять. Что я мог?
Он не скрывал своей горечи. Дасти честно рассказывала ему о своей семье, и
он не считал нужным скрывать свои чувства. Она жевала сэндвич с ростбифом,
не спуская с него карих глаз.
— Я не мог помочь маме деньгами, но заботился о девочках, и мы трое
убирали дом, как могли. — Он ухмыльнулся. — Я даже научился менять
Моне пеленки! И теперь напоминаю ей об этом, когда хочу поддразнить ее.
Дасти невольно улыбнулась:
— Вы и сейчас очень дружная семья, правда? — И ему послышалась
зависть в ее голосе.
Он кивнул:
— Хотя меня иногда и обвиняют в том, что я слишком много на себя беру.
— Нет?! — воскликнула Дасти в притворном изумлении и
расхохоталась.
Мигель опять ухмыльнулся:
— Кармен клялась, что ни один парень не назначал ей второго свидания
после допроса, который я ему устраивал. Они с Луизой упрашивали маму
отправить меня учиться в колледж. Она согласилась с ними и сказала, что мне
пора зажить самостоятельно. И я ее уважаю за это.
Дасти согласно кивнула. Некоторое время они молча жевали, потом она
поинтересовалась:
— Поэтому ты и помогаешь мне? Как и твои сестры, я вызываю в тебе
желание защитить?
Мигель отложил свой сэндвич и внимательно посмотрел на нее.
— Поверь мне, Дасти, — проговорил он без улыбки, — я к тебе
отношусь отнюдь не как брат.
Он проследил, как она проглотила кусок сэндвича и тоже отложила остаток. В
ее взгляде появилась заинтересовавшая его робость. Он наклонился к ней, но
краем глаза заметил какое-то движение сзади нее.
— Не шевелись, — тихо предостерег он и потянулся за камнем, не
спуская глаз с койота, крадущегося к ним в высокой траве. — Будь готова
бежать к ближайшему дереву. — Он поднял руку с увесистым камнем, а она
обернулась.
— Не надо! — крикнула она и выбила камень из его руки. — Это
Коди, пес отца!
4
— Ты уверена? — Мигель уже тянулся за другим камнем, а зверь
затаился в траве.
— Коди, это я! — Дасти поднялась на колени и хлопнула в
ладоши. — Иди ко мне, мальчик!
Пес рванулся к ней с радостным лаем. Прижав его к груди, Дасти опрокинулась
на одеяло. Мигель откинул камень и схватил остатки двух сэндвичей.
— Коди, познакомься с Мигелем, — подсказала Дасти. Пес лизнул ее в
щеку, потом сел и протянул одну лапу, постукивая хвостом по земле. —
Самый очаровательный дурачок на всем Западе, — гордо отрекомендовала
его Дасти, и Мигель осторожно пожал псу лапу. — Ты принял его за
койота? — Мигель кивнул. — Ты прав примерно па четверть, —
добавила она, — происхождение остального — тайна. — Она
рассмеялась и потрепала собаку за уши, но его внимание явно сосредоточилось
на еде, лежавшей на одеяле рядом с Мигелем. — Отдай ему мясо из моего
сэндвича. Папа здорово его разбаловал, и он будет просить, пока его не
накормишь.
— Где твой хозяин, а, пес? — спросил Мигель, давая ему небольшие
кусочки ростбифа.
— Его лагерь должен быть недалеко, — сказала Дасти,
вставая. — Кодн обычно вьется вокруг него. — Она прикрыла ладошкой
глаза, вглядываясь в тени деревьев, окружавших луговину. — Может, чуть
дальше по дороге?
Обернувшись к Мигелю, увидела, как он скармливает собаке индюшатину из
своего сэндвича, потом отстранился, когда Коди попытался в благодарность
лизнуть его в лицо. Приглядевшись к псу, Дасти заметила, что его шерсть
потускнела и в ней было полно репьев. Он был худее, чем она его помнила, и
вел себя необычно. В нормальных условиях он танцевал бы вокруг нее, кидался
в сторону и приносил ей палки, приглашая играть.
— Что-то с ним не так, — сказала она, опускаясь рядом с собакой на
колени. Коди зевнул и прижался еще ближе к Мигелю, в глазах которого
отразилось ее беспокойство. Она гладила пса и легко нащупала ребра под его
свалявшейся шерстью.
— Поедем или пройдемся дальше по дороге? — спросил Мигель.
— Поедем. Они оба встали, и Коди с трудом поднялся с одеяла. — Он
оголодал и изнурен. Отец не довел бы его до такого состояния.
Что случилось с отцом? Уж не свалился ли он в заброшенную шахту? Или
сорвался со скалы, сломал ногу и послал Коди за помощью? Или его укусила
гремучая змея? В ее голове прошли чередой все доводы за то, чтобы не
путешествовать в одиночестве по дикой местности, доводы, над которыми они с
отцом смеялись, оставляя их неопытным людям. Она заморгала, пытаясь
проглотить волны страха и паники, поднимавшиеся в ее горле.
Мигель заключил ее в свои объятия и попытался, ободрить.
— Коди, наверное, погнался за зайцем и заблудился. Возьмем его в
грузовик и покрутимся тут.
Дасти прижалась к нему, положив голову на его плечо. Мигель ведь не знал,
что Коди редко отходил от ее отца, который тоже никогда не расстался бы с
псом по своей воле. Но его предположение будило надежду, и она ухватилась за
нее. Сообразив, что все еще прижимается к сильному телу Мигеля, она
освободилась из его объятий и изобразила жалкую улыбку, молча благодаря его
за дружескую поддержку.
— Мы его найдем, — тихо, но решительно заверил ее он. Погладив ее
по щеке, он подхватил пса и отнес в пикап.
В лесу за луговиной тропа сужалась и расширялась, извивалась и сворачивала,
следуя руслу небольшого ручья и уводя все выше в горы. По мере удаления от
луговины росла тревога Дасти. Но тут, за следующим поворотом, лес с обеих
сторон поредел, и они попали в каньон с голыми каменными стенами. На его
противоположной стороне ручей падал с обрыва и образовывал заводь, укрытую
густой кроной тополей. Пожелтевшие осенние листья сверкали в солнечных
лучах, и металлический блеск горной воды в тени деревьев вызвал у Дасти
вздох облегчения.
Коди сел и принюхался, потом залаял. Мигель прибавил газу и понесся по
ровному дну каньона. Коди лаял все громче по мере их приближения к тополиной
рощице. Мигель затормозил. Едва Дасти успела открыть свою дверцу, как Коди
перепрыгнул через ее кол
...Закладка в соц.сетях
