Жанр: Любовные романы
Королевский шанс
...dash; Ни слова больше, — предупредил Оуэн. — Всякий бизнес между нами закончен.
Навсегда. И больше не появляйся на моей земле.
Декинс окинул Оуэна и Делфайн ненавидящим взглядом, но вышел из дома,
забрался в грузовик и, взревев мотором, отъехал.
После его ухода Оуэн наконец осмелился посмотреть на Делфайн. Он тяжело
дышал, глаза его потемнели от гнева.
— Как ты?
— Все в порядке. — Она неистово помотала головой. — Он просто напугал меня.
Дотронулся до моей щеки и смотрел так, словно собирался...
Оуэн прижал ее к себе. Стиснул изо всех сил.
— Мне он никогда не нравился. Дрянь, а не человек.
Закрыв глаза, Делфайн опустила голову на грудь Оуэна. Здесь она в
безопасности. Но...
— Я частично сама виновата. Я впустила его. Очень глупо с моей стороны. И...
типично для меня. Андреас и вся семья не зря волнуются. Я сначала делаю, а
после думаю. Моя вина тут не меньше, чем этого человека.
— Черта с два. Для мужчины, пытающегося дотронуться до сопротивляющейся
женщины, нет оправдания.
— Но, может, впустив его, я невольно дала повод считать... Иногда подобные вещи так и происходят...
Ей вспомнились ее прошлые ошибки. Делфайн закрыла глаза. Оуэн поднял ее на
руки, усадил на диван.
— Какие вещи? Кто посмел что-то сделать с тобой, Делфайн?
Она прижалась к нему, забывая дышать:
— Я не хочу тебе рассказывать. Никому не хочу.
— Словно это остановит меня. Теперь, когда я знаю, что кто-то обидел тебя,
то... Говори.
— Услышав, ты перестанешь уважать меня. — Она издала смешок. — Мой брат
поручил меня тебе, потому что жить самостоятельно мне не доверили. Как можно
уважать такую?
— Ты понятия не имеешь, что я о тебе думаю. Если честно, я вообще стараюсь
поменьше о тебе думать. Но уж когда .разрешаю себе это, в моих мыслях нет
ничего неуважительного.
Секунд пять они смотрели друг на друга.
— Итак, скажи, Делфайн, что с тобой приключилось?
Она заколебалась.
— Уж такой я уродилась. Всегда рассчитывала на лучшее, не думая, что со мной
может произойти что-нибудь плохое. Должно быть... в глубине души верила в
сказки со счастливым концом. Даже когда родители нашли подходящего кандидата
и договорились о свадьбе, мне казалось, что это понарошку, а на самом деле
для меня возможен брак по любви.
— Ты говоришь о прошлом времени. Теперь что-то изменилось?
— Мне было семнадцать. Тогда у нас были гости, и среди них — мальчик чуть
старше меня. Мы флиртовали, ходили купаться, танцевали, даже целовались как-
то. Я вообразила себя влюбленной. Думала, теперь моя жизнь изменится.
Представляла, как мы будем болтать по телефону, переписываться, бывать друг
у друга в гостях. Убедим родителей разорвать мой и его брачные контракты. Но
в ночь перед отъездом он попытался... позволил себе больше, чем я готова
была допустить, и я сказала ему, что надо подождать, пока мы не узнаем друг
друга лучше.
Она помолчала, перебирая пуговицы рубашки Оуэна.
— Он не согласился? — Его руки непроизвольно сжались в кулаки.
— Он посмеялся надо мной. Сказал, что у нас не будет возможности узнать друг
друга лучше. Что это всего лишь легкий флирт, развлечение на выходные. Видя
мою покладистость, он решил, что я не против секса. И наверняка я уже этим
занималась. Он-то уж точно занимался. И нет, он нисколько меня не любит.
Оуэн успокаивающе погладил ее руку.
— Мне очень жаль, что тебя так обидели, Делфайн.
Его прикосновение обожгло ее.
— Ты не понял, Оуэн. Другие извлекли бы из этого урок. Стали бы осторожнее в
проявлении своих чувств. Но не я. И другие мужчины стали видеть во мне
удобную цель. Я была помолвлена с человеком, которого выбрали мои родители,
и потому не могла требовать от них большего, чем они намерены были дать.
Поскольку жениха я практически не знала, они считали, что я буду рада
немного поразвлечься.
— Не хочешь ли ты сказать, что тебя принуждали?
— Нет. Я наконец поняла правила и старательно избегала таких мужчин. И
полагала себя в безопасности, но... Был еще один случай. На сей раз мне
удалось обойтись без разбитого сердца, только...
— Что?
Она выдвинула вперед подбородок.
— Два года назад мои родители давали прием в честь дня рождения Андреаса.
Пригласили группу его друзей и знакомых. Один из них, принц, проявил ко мне
усиленный интерес. Мы большой компанией отправились гулять. А потом все куда-
то разошлись, кроме этого принца. Теперь я понимаю, он, вероятно, убедил
своих друзей, что я хочу побыть с ним наедине, просто по-дружески, но
стесняюсь, так как мой отец очень строг в соблюдении формальностей.
— Значит, он прибег к хитрости?
Делфайн смотрела в сторону.
— Кажется, он думал, что я буду довольна. По-моему, я его не обнадеживала.
Мне он даже не нравился, но неожиданно мы оказались одни в темноте. Я хотела
уйти, а он схватил меня за руку и попытался... заняться со мной любовью.
Когда я оттолкнула его, он заявил, что я будто бы испускаю особенные сигналы
и мне не надо предпринимать никаких усилий, чтобы привлечь мужчин. Помню,
говорил он мягко, вкрадчиво, пытаясь представить всю ситуацию как мою идею.
Очень уж ему хотелось соблазнить меня, он даже порвал мне платье. Случайно
или нарочно, не знаю. Я убежала. К счастью, он не погнался за мной. Потом я
подозрительно относилась к плохо знакомым мужчинам, но... прошло два года.
Должно быть, осторожность опять мне изменила.
Теперь она дрожала, вспоминая о недавнем потрясении. Оуэн прижал ее к себе,
пристроил подбородок у нее на макушке.
— А Андреас знает?
Она покачала головой.
— Ему было бы неприятно. Он стал бы винить себя, потому что тот принц был из
его компании. Кроме того... теперь мне кажется, что в чем-то он был прав. Я
не защищаю его. Он, как ты сказал, дрянь. Однако импульсивность и открытость
иногда действительно привлекают ко мне людей, которые неправильно
истолковывают мои поступки.
Оуэн невнятно выругался.
— Ты не можешь нести ответственность за какого-то негодяя, не способного
держать себя в руках. Андреас и твоя семья должны все узнать, чтобы ему даже
приближаться к тебе не позволяли.
— Теперь слишком поздно. Тогда я ничего не сказала, а уж теперь тем более не
могу. Он уже женат, и у него ребенок. Не хочется устраивать скандал.
Уверена, он тогда был сильно пьян... Но до сих пор мне кажется — меня могут
не так понять. Моя семья считает меня неуправляемой, и кое в чем права.
— В тебе нет ничего дурного.
— Оуэн, я впустила в дом совершено постороннего человека.
— Он не посторонний. Бывал здесь много раз.
— Для меня он посторонний. Я все-таки очень глупая.
— Ничего ты не глупая. Андреас как-то жаловался, что ты учишься куда лучше
его.
— Ладно, пусть не глупая, но неразумная. Оуэн, я вот еще о чем подумала.
Этот человек — вдруг он подаст на тебя в суд за побои? Это несправедливо. Но
не волнуйся. Мои телохранители с ним разберутся. Они умеют.
Впервые за весь разговор Оуэн рассмеялся.
— Что? — спросила Делфайн.
— Ты и впрямь импульсивна, — согласился он. — А учитывая последнее
предложение, еще и кровожадна. Но ты ни в коем случае не можешь себя винить
за то, что мужчины плохо себя ведут. И не волнуйся относительно суда. Если
на то пошло, я могу себе позволить лучших адвокатов. И даже оплатить негодяю
моральный ущерб.
Делфайн ужаснулась.
— Вот папарацци обрадуются!
— Правда. Совсем забыл. Тогда судиться не будем. Я все устрою тихо.
— Оуэн, правда. Я не желаю, чтобы ты платил ему за молчание. Даже если ты
можешь это себе позволить. — Голос ее был печальным. Он нежно обхватил её
лицо ладонями. — Не надо было Андреасу навязывать тебя мне. Теперь у тебя
рука болит, и еще придется раскошеливаться, чтобы уберечь мою репутацию,
и...
— Ш-ш-ш, — сказал он. Быстро поцеловал ее и отодвинул от себя. — Для
справки, как бы сильно ни было мое к тебе влечение, я никогда не стану
заставлять тебя сделать что-то, чего ты не хочешь.
Делфайн негодующе уставилась на него:
— Я знаю. Ты что, думаешь, я не знаю?
Он сунул руки в карманы и резко выдохнул.
— А мне известно только, что я несколько раз едва с ума не сошел, целуясь с
тобой. И не хочу быть одним из парней, пытавшихся тебя соблазнить. Ты мне
слишком нравишься для этого.
— Я понимаю.
— Ты же говорила, что плохо разбираешься в мужчинах.
— Ничего подобного. Лишь однажды, когда мне было семнадцать, я ошиблась в
мальчике.
— Ну, хорошо. Но учти, если кто-нибудь — я имею в виду кого угодно — тебя
напугает или еще какой вред попытается причинить, ори во всю мощь. Зови
меня. Только скажи, и я буду рядом. Никто не посмеет относиться к тебе
плохо, пока ты со мной.
Глава десятая
Следующие несколько дней Оуэн старался держаться от Делфайн достаточно
далеко и одновременно достаточно близко, на случай, если он ей потребуется.
Ему уже стало казаться, что он преуспел, когда Делфайн встала рядом с
грузовиком, в котором он как раз менял масло.
— Прекрати это, — заявила она, пытаясь, наклонившись, рассмотреть его лицо
под грузовиком.
Оуэн в этот момент усиленно пытался не фиксировать мысли на Делфайн,
поэтому, когда она внезапно появилась в поле его зрения, едва не решил, что
у него галлюцинации. Слишком быстро выпрямившись, он врезался лбом в днище,
грузовика. Вырвавшееся словечко при обычных условиях он никогда бы не
произнес в присутствии принцессы.
— Ой, Оуэн! — огорченно воскликнула она. — Прости, пожалуйста. Наверное, мне
следовало говорить шепотом.
Несмотря на боль, он рассмеялся.
— Загадочный шепот женщины отлично вписался бы в мои фантазии.
— О, — смутилась она. — Фантазии. Со мной?
— Не волнуйся. Я не собираюсь их воплощать.
— Нет, конечно. Ты очень ясно выразился по этому поводу однажды. — По какой-
то причине голос ее звучал обиженно. Оуэну не хотелось думать, по какой. —
Очень хорошо, с твоей стороны.
Ничего хорошего. Он не может выбросить ее из головы.
— Что ты велела мне прекратить? Ты сказала...
На мгновение она была сбита с толку. Потом скрестила руки на груди и приняла
царственный вид.
— Да, я имела в виду Ферона и Николаса. Прекрати их на меня науськивать.
— У меня создалось впечатление, что их обязанность — охрана твоей особы.
— Да, но они подчиняются мне, а сейчас я в них не нуждаюсь. Никакие
незнакомцы больше не появляются. Нечего и волноваться. — (Конечно, от ее
самоуверенности он заволновался еще больше.) — Знаю, о чем ты думаешь, но я
теперь вооружена. Лидия дала мне свисток и немного красного перца. И еще
велела посмотреть видеокассету по самообороне. Я потренировалась на Фероне и
теперь могу при случае сбить человека с ног. Лидия меня экзаменовала.
— Сбить мужчину с ног в драке? Хм, напомни мне дать Лидии прибавку.
— И, Оуэн, знаешь что? Мое пребывание здесь подходит к концу. Все со мной
теперь познакомились. Не хочу я больше прятаться. Хочу больше узнать о
ранчо. А?
— Подумаю, как это устроить.
— И все мне показать должен только ты. Никому другому я не доверяю.
Плевать, что у него колени подгибаются. Она доверяет ему. Он должен быть
достоин этого.
— Постараюсь на время перепоручить всю работу Эннису, Лену и Моргану. Тогда я буду к твоим услугам.
— Не к услугам. Просто станешь моим проводником и другом. Единственным другом-
мужчиной, который у меня есть.
Груз ответственности становился все тяжелее. Остается молить небеса о
ниспослании ему сил, чтобы сдерживаться и не прикасаться к ней.
Ну вот, я решила и сделала это, размышляла Делфайн на следующее утро.
Конечно, она будет очень ценить дружбу Оуэна.
Беда в том, что девушка не могла думать о нем только как о друге. Рядом с
ним внутри как будто все начинало дрожать — даже если он просто смотрел на
нее.
— Ладно, я попросила и, черт возьми, хочу этого. Пожелай мне удачи,
Тимбелина, — сказала она, подбирая с пола симпатичную кошечку.
— Тимбелина? — спросил подошедший сзади Оуэн.
Пожалуйста, снова все дрожит внутри.
— Сначала я предположила, что это мальчик, и звала его Тимом, а когда
обнаружила, что пушистик беременна, решила переименовать ее в Тимбелину.
Ясно?
Он хмыкнул:
— Мне ясно, что твоя кошка хочет гулять.
Тимбелина действительно рвалась на свободу.
Может, потому, что, растерявшись в присутствии Оуэна, Делфайн прижала ее к
себе слишком сильно.
— Прости меня, — сказала она кошке, оглянувшейся на нее с весьма
сочувственным видом. То ли четвероногому созданию было жаль человека, не
умеющего обращаться с кошками, то ли она чувствовала особенную уязвимость
Делфайн перед Оуэном.
— Готова к походу? — спросил он.
— Наверное.
Погрузившись в грузовичок, они отправились в путешествие.
— Ну, что бы ты хотела увидеть?
— Все самое интересное. И поучаствовать. Помочь как-нибудь.
— Как, например?
— Не знаю. Разве женщины не работают на ранчо?
— Кое-кто работает. А есть женщины, которые сами владеют ранчо.
Делфайн просияла.
— Как здорово! Значит, мое появление никому не причинит неудобств?
— Меня не беспокоит, что ты кому-то причинишь неудобства. Я боюсь, что тебе
причинят вред. Тут может быть опасно.
Она кивнула.
— Я тебе верю, но... Ладно, ты, наверное, прав. Мне надо долго учиться,
чтобы стать действительно полезной. Хорошо, тогда просто экскурсия.
Оуэн рассмеялся.
— Как мило с твоей стороны столь быстро уступить.
— Я просто стараюсь вести себя как положено хорошему гостю.
— Умеешь ты ездить верхом?
— Пробовала.
— Я не про то спросил.
— Это не проблема.
Она как будто прячет взгляд?
— Делфайн?
— Не смотри на меня так. День быстро пройдет, ты и не заметишь.
Что-то тут было не так, но взгляд девушки умолял. И Оуэн свернул в сторону
конюшни. Подумав, оседлал Дугната и Кити.
— Раз ты интересуешься жизнью ковбоев, то поедешь сегодня со мной проверить,
как у ребят идут дела, а после возвращения покормишь и почистишь лошадей.
Делфайн быстро кивнула. Не побледнела ли она слегка? Нет, фантазии.
— Решено, — сказала она.
— Справишься? По-моему, принцессы обычно оставляют лошадь заботам конюха?
— Не волнуйся. Я сумею сама. Так ублажу лошадей, что они будут рыдать после
моего отъезда.
Оуэн рассмеялся. Вместе с тем, когда он вывел Кити, спокойную пегую лошадку,
ему опять показалось — что-то неладно, У Делфайн был такой вид, словно ей
предложили прокатиться на льве.
— Ты уверена, что ездила верхом?
— Я принцесса, — бросила она. Но, конечно, это не ответ. Кити сразу приняла
Делфайн. Впрочем, она отличалась исключительно миролюбивым нравом.
Несмотря на протесты Делфайн, Оуэн подсадил ее в седло, не дожидаясь, пока
она заберется на лошадь сама.
И понял, что совершил тактический просчет. В грузовике Делфайн выглядела
очаровательной, но смирной, сев же верхом, она стала прекрасной,
поразительно гордой собой и счастливой. Лицо ее пылало.
— Поехали, — только и сумел выговорить он.
— Кити совсем не огромная. И такая лапочка! Несмотря на уроки верховой езды,
я дважды падала с лошади, заработав в результате сломанную руку, сломанную
ногу, ушиб мягких тканей и еще много чего. Отец потом продал ту лошадь.
Боялся, я шею себе сломаю. И велел мне забыть о лошадях. Из-за этого с
верховой ездой у меня не очень. Но Кити — просто прелесть.
— Что?! — взревел Оуэн. — Ты боишься лошадей и ничего мне не сказала?
— Я не боюсь, просто не очень уверенно держусь в седле. Но, если б я
призналась, ты бы засунул меня в грузовик и начал возить, как какую-нибудь
трусливую горожанку, точно?
Он покачал головой.
— Совершенно не обязательно ехать верхом. На машине мы тоже отлично
добрались бы.
— Нет, я уже сижу.
— Делфайн...
— Что?
— Тебя спасает лишь то, что ты... несколько пугливо относишься к лошадям.
Иначе я с радостью свернул бы тебе шею, принцесса ты там или нет. Есть еще
что-либо, о чем ты забыла меня предупредить?
Последние следы нервозности пропали с ее лица, уступив место радостной
улыбке.
— Масса всего. Серьезно, Оуэн, думаю, я справлюсь. Только поедем медленно.
— Тут даже обсуждать нечего. Задумаешь падать — кричи. Кити и не такого
наслушалась. А я подхвачу тебя и посажу рядом с собой.
Тогда она окажется прижатой к нему. Оуэн молился, чтобы подобных мер не
потребовалось.
Лишь в уголке души затаилась надежда — а вдруг?
И зачем надо было сообщать Оуэну о своих глупых страхах перед лошадьми? —
ругала себя Делфайн. Он й так трясется над ней; а уж такое признание
наверняка вызвало у него острое чувство вины.
К собственному удивлению, сидя на этой милой лошадке, с Оуэном рядом,
Делфайн ощущала себя в полной безопасности. Ощущала она и другое: влечение,
жар, томление. Он такой мужественный, так непринужденно держится в седле.
Как тут не мечтать о его прикосновениях, о его поцелуях?
Делфайн покачнулась, Кити мигом отозвалась на ее движение, Оуэн дернулся.
Делфайн успокоила его взмахом руки.
— Все в порядке. — Надо воздержаться от запретных мыслей. — Расскажи мне о
ранчо, — попросила она.
Он передернул плечами, и даже этот жест вышел у него сексуальным.
—
Второй шанс
— крупное владение, по меркам Монтаны, поэтому мы посетим,
сегодня лишь несколько участков. Посмотришь, как люди работают. Хотя сразу
предупреждаю — это окажется совсем не таким увлекательным, как в фильмах и
книгах.
— Все равно. Рассказывай дальше.
— Работа здесь ведется круглый год, без перерывов, семь дней в неделю. Полно
грязной работы — вообще грязи. Дурные запахи, дурная погода, непослушные
животные. — (Она рассмеялась.) — Что?
— Звучит так, словно ты ранчо терпеть не можешь, а ведь я знаю — это не так.
— Для меня — да, но для большинства... несколько недель на ранчо могут
внушить отвращение к нему на всю жизнь. Коровы по большей части что-нибудь
жуют, а значительную часть года травы нет, поэтому приходится запасать сено.
Это тяжелая, изнурительная работа. Зимой бывает очень холодно, но все равно
даже день пропустить нельзя.
Потом он заговорил о поддержании в рабочем состоянии оборудования, заботе о
здоровье животных, проблемах отела.
— Но ты все это делаешь.
— Это моя работа, такая же, как у тебя посещение больниц и благотворительных
мероприятий.
— И тебе она нравится.
— Откуда такая уверенность?
— Ты же здесь?
— Я всегда буду здесь. — Потому что здесь его сердце. Здесь похоронен его
ребенок.
Похоже, Делфайн поняла, о чем он думает, потому что заставила Кити подойти
ближе и тронула его за руку.
— Надеюсь, ты не извиняешься за то, какой ты есть.
— Упрямый?
Она рассмеялась, но спорить не стала.
Они подъехали туда, где Николас ворошил сено. Рядом Ферон чистил
ирригационную канаву. Оуэн указал на людей, перегоняющих в отдалении стадо
коров. Следующим пунктом их маршрута оказался прелестный узенький ручей, у
которого располагался небольшой старый домик.
— Какое славное место. Здесь кто-нибудь живет?
Оуэн спрыгнул с коня и подошел к ней, помогая спуститься. Ее тело скользнуло
вдоль его тела, мгновение они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза.
Больше всего Делфайн хотелось прижаться к нему, человеку, получить которого
она не могла. Один поцелуй, всего один поцелуй, подумалось ей.
Следующей мыслью было: этого не хватит.
Невероятным усилием воли она сняла руки с его плеч и отодвинулась. Он
опустил ее на землю.
— Нет. Давно уже нет.
— Как жаль.
— Нам пора возвращаться, — напомнил Оуэн.
— Да, верно. Спасибо, что привез меня сюда.
Твое ранчо прекрасно. Оно дает возможность вернуться к тем временам, когда
люди спали под звездами. Теперь такое редко случается. Уехав, я буду о нем
вспоминать.
— Ты вечно меня удивляешь. Зачем такой, как ты, спать на улице, если есть
возможность спать в постели?
Только не с тобой, возразила она мысленно. С тобой мне спать нельзя.
— Должно быть, я романтик.
— Тебе бы не понравилось, — скривился он. — Ты ночевала когда-нибудь на
открытом воздухе?
— Нет, но часто мечтала об этом.
— Воображение может подвести. Мошкара. Ни мягких матрасов, ни удобств.
Многие не могут с этим смириться.
Делфайн поняла — Оуэн вспомнил о Файе. Он подсадил ее на лошадь. В молчании
они отправились домой.
— Тебе не обязательно этим заниматься, — предупредил он, когда Делфайн
попросила объяснить, как ухаживать за Кити. — У тебя есть чем заняться, а
лошади не относятся к числу твоих любимых животных.
— Кити теперь моя любимица наравне с Тимбелиной. Она была так мила со мной,
в отличие от того громадного зверя, на котором я училась по настоянию моего
тренера.
Оуэн показал ей, как чистить Кити. Положил свою руку поверх ее руки, и они
начали выписывать на лошадиной шкуре круги, пока Делфайн уже не могла больше
выносить его прикосновения.
— Ты можешь уйти, — процедил Оуэн сквозь зубы.
— Не прогонишь же ты меня только из-за существующего между нами притяжения.
Но только не трогай больше. Я... пожалуйста.
Он отшатнулся от нее, как от раскаленного угля.
— Ты права. Мне не стоило тебя трогать.
— Не думай, что я отношу тебя к категории людей, прикосновений которых не
желаю. С тобой-то как раз желаю. Просто это неправильно.
Делфайн старательно следовала инструкциям Оуэна. Время от времени их пальцы
соприкасались, и у девушки сжималось горло. Желание терзало ее, хотелось
спрятать горящее лицо в гриве Кити. Оуэну не следует знать, насколько сильны
ее переживания.
— Пойду теперь помогать Лидии.
Неожиданно зазвонил телефон. В доме и конюшне линия была общая. Звонок
смолк, значит, кто-то ответил в доме.
— О господи, Делфайн, иди скорей, — позвала Лидия. — Я совсем не готова, а
он уже едет. Честно. Я даже не начинала одеваться, думала — он шутит.
Делфайн поспешила к дому, бросив:
— У Лидии свидание.
— С кем?
— Беном Вичклифом.
— С эти старым растяпой?
Делфайн резко повернулась.
— Он прекрасный человек, Лидия ему нравится. И... — Она понизила голос. — Ты
слышал, какой у нее голос? Бен тоже ей нравится.
— Но... Лидия? Она же никогда...
— Никуда не выходила, потому что была слишком занята заботами о тебе и твоем
доме.
— Это ты им помогла, — мягко заметил Оуэн.
— Ерунда.
Он улыбнулся.
— Не ерунда. Ты внушила Бену эту мысль. Обнадежила его.
— Да ты видел его? Не очень-то ему требовалось поощрение.
Оуэн внезапно запрокинул голову и расхохотался.
— Тише, Лидия услышит.
— Я не над Лидией смеюсь. Над тобой. Ты — вечный сюрприз.
— Знаешь, я это много раз слышала. Слишком много раз.
Притормози, приказал себе Оуэн. Его привязанность к Делфайн постоянно росла.
Ему не хотелось покидать дом, даже когда было надо. Нельзя перекладывать
свои обязанности на кого-то еще. На него и так начали странно посматривать —
словно он постепенно сходил с ума.
Более того, даже в присутствии Делфайн он не мог успокоиться. Теперь в доме
постоянно вертелся Бен, с круглыми восторженными глазами, не видящими
ничего, кроме Лидии. Да и экономка явно пребывала во влюбленном состоянии.
Даже беременная Тимбелина выглядела удовлетворенной и в кого-то влюбленной,
пусть даже в перспективу стать матерью. Это всеобщее довольство жизнью
просто убивало Оуэна.
А Делфайн должна была скоро уехать. Дни и недели летели быстро. Ему бы
радоваться...
Всякий раз, когда она требовала показать ей на ранчо еще что-то, он
просто...
— Вы, верно, думаете, я должен радоваться ее энтузиазму? — Оуэн обнаружил,
что обращается к Джейку и Альфу, прыгающим вокруг него. — Но что мы с вами
знаем о женщинах, задержавшихся здесь надолго? Энтузиазм проходит. Он — вещь
ненадежная, и... она уезжает, ребята. Не надо, чтобы она слишком привыкла и
потом грустила.
Он взял Делфайн еще в пару поездок. Позволил прибить несколько гвоздей,
испачкать руки в земле. Ее восхищение очаровывало.
— Это долго не продлится, — докладывал он собакам. — Рано или поздно она
наткнется на паука или змею или решит покончить с грязью...
Распахнув дверь, он заглянул на кухню. Лидии видно не было. Зато Делфайн
просматривалась отлично. Вернее, отлично просматривался ее хорошенький
круглый зад — девушка стояла, склонившись над плитой. Оуэн мигом вспотел. От
охватившего его желания он никак не мог вобрать в легкие достаточно воздуха.
Но когда Делфайн выпрямилась и повернулась, он сразу же
...Закладка в соц.сетях
