Жанр: Любовные романы
Леди из Миссалонги
... обмолвился, что к нему в магазин приходила
Мисси и купила три отреза ткани — сиреневую для тети Друси и голубую для
тети Окти. Кто угадает, какого цвета был материал для сестрички Мисси?
— Коричневого! — заорали все в один голос, и послышался взрыв
смеха.
— У меня есть идея! — закричала Лавиния, когда веселье стихло.
— Почему бы тебе не отдать Мисси одно из своих старых платьев
подходящего цвета?
— Да я лучше подохну, — презрительно сказала Алисия. — Чтобы
мое хорошенькое платье надевало это неумытое страшилище? Если тебе это прямо
покоя не дает, почему бы тебе самой не выделить что-нибудь из своего старья?
— Потому, — едко отвечала Лавиния, — что я не в таком уютном
финансовом положении, как ты, Алисия, — вот почему! Подумай над этим,
если уж тебя так раздражает ее вид. Ты часто носишь янтарный цвет,
абрикосовый, цвет старого золота. Думаю, что-нибудь из этого диапазона на
Мисси смотрелось бы прекрасно.
Тем временем Мисси удалось встать на четвереньки и выбраться из кустов, а
затем на дорожку. Она передвигалась таким манером до тех пор, пока из окна
ее уже нельзя было заметить, затем встала на ноги и пустилась бежать. Слезы
заливали ей лицо, но она не собиралась останавливаться, чтобы вытереть
их, — злость и стыд были слишком велики, чтобы думать об этом.
Никогда она не представляла себе, что кто-нибудь когда-нибудь может говорить
о ней такие обидные вещи. Тысячи раз прокручивала на все лады слова
сочувствия и жалости, какие только могли бы сказать о ней. На самом-то деле
обидно вовсе и не было. Ножом в сердце, скорее, были ужасные слова Алисии и
ее подружек о ее матери и обо всех этих бедных тетушках, старых девах,
безобидных и милых, зарабатывающих свой хлеб нелегким трудом. Как благодарны
они бывают за любое проявление внимания, и в то же время гордость не
позволяет им принять ничего, в чем можно заподозрить милостыню. Как она
только посмела говорить об этих достойных бесконечного восхищения женщинах в
таком пренебрежительном тоне, с такой бездушностью! Как бы Алисия запела,
если б ее саму поставить в такие условия!
Пробегая через Байрон и снова чувствуя, как жгучая боль вонзается в бок,
Мисси взмолилась, чтобы библиотека была открыта — тогда на месте была бы
Юна. Ох, как Юна была ей сейчас необходима! Но за шторами было темно, а
табличка на дверях просто сообщала: ЗАКРЫТО.
Октавия, уже переодевшаяся в каждодневное платье, сидела на кухне
Миссалонги, а на плите тихонько булькала в горшке их вечерняя трапеза —
тушеное мясо. Спицы в искалеченных руках тетушки проворно мелькали, рождая
на свет замечательную по своей ажурной тонкости вечернюю шаль,
предназначенную в подарок неблагодарной Алисии.
Когда Мисси вошла в кухню, Октавия отложила работу в сторону и сказала:
— Ты приятно провела время, дорогая? Мать пришла вместе с тобой?
— Отвратительно я провела время, поэтому я ушла раньше, — коротко
ответила Мисси и, схватив ведро для молока, тут же испарилась. Корова
терпеливо ожидала, когда ее заведут в сарай, Мисси, протянув руку, погладила
бархатистую темную коровью морду и заглянула в большие добрые глаза.
— Ты, Лютик, гораздо милее Алисии, и я просто не понимаю, почему, если
женщину называют коровой, это считается таким смертельным оскорблением.
Теперь всех женщин, которых называют коровами, я буду всегда называть
Алисиями, — ласково разговаривая с коровой, Мисси завела ее в сарай, и
корова сама зашла на доильный станок. Доить Лютика было всегда легче, чем
остальных коров, она никогда не сопротивлялась и никогда не жаловалась, если
вдруг руки у Мисси оказывались холодными, а бывало это частенько. Поэтому и
молоко от нее было таким хорошим; приятные коровы всегда дают приятное
молоко.
Когда Мисси вернулась со двора, Друсилла была уже дома. Молоко обычно
наливалось в большие широкие кастрюли, которые обитали на веранде, на задней
стороне дома, где было попрохладнее; разливая молоко, Мисси слышала, как ее
мать во всех деталях описывает Октавии все, что происходило на вечеринке.
— Я так рада, что одной из вас все-таки понравилось, — сказала
Октавия. — Все, что мне удалось добиться от Мисси — это что она
отвратительно провела время. Было бы у нее побольше друзей...
— Это правда, и я-то жалею об этом больше, чем кто-либо. Смерть
дорогого Юстиса свела на нет все шансы на то, чтобы у Мисси появились братья
и сестры. Да и дом этот так далеко от Байрона, на отшибе, вот никто и не
хочет топать такую даль, чтобы навестить нас.
Мисси ожидала, что сейчас последует разглашение ее грехов, но мать ни словом
о них не обмолвилась. Мужество вернулось к Мисси, и она зашла в дом. С того
самого дня, как с ней приключился сердечный приступ, Мисси стало легче
защищать свои права, и, похоже, также и матери становилось легче
воспринимать эти проявления независимости. На самом-то деле причиной этого
поворота был совсем и не приступ. А Юна — вот кто! Да, все началось с
появления Юны: решительность Юны, откровенность Юны, нежелание Юны, чтобы
кто-либо садился ей на голову, впечатлили Мисси. Юна бы непременно послала в
задницу этого надменного грубияна Джеймса Хэрлингфорда. Юна сказала бы
Алисии, если б вообще снизошла до нее, что-нибудь такое, что та надолго
запомнила бы, Юна заставила бы людей уважать себя. И каким-то непостижимым
образом умение Юны постоять за себя начало передаваться и Мисси.
Когда Мисси вошла, Друсилла вскочила с места, широко улыбаясь:
— Мисси, ты только представь! — радостно кричала она, доставая из-
за спинки своего стула довольно большую коробку и поставила ее на стол.
— Когда я уже уходила с вечеринки, ко мне подошла Алисия и передала для
тебя вот это, чтобы ты одела это на свадьбу. Она уверила меня, что этот цвет
будет тебе к лицу, и, по правде сказать, сама я об этом никогда не думала.
Взгляни только.
Мисси стояла, будто громом пораженная, пока ее мать, порывшись в коробке,
достала кипу помятого и слежавшегося органди и, встряхивая и расправляя,
предъявила для инспекции Мисси, которая глядела на все это круглыми глазами.
Великолепное платье цвета тоффи, не желтое, и не цвета дубовой коры, и не то
чтобы янтарного; люди с наметанным глазом сразу бы определили, по оборочкам
на юбке и по вырезу, что такие фасоны носили лет пять-шесть назад, но все
равно — это было великолепное платье. Поработав над ним, можно было
превратить его просто в чудо.
— А шляпка, ты посмотри, какая шляпка! — кудахтала Друсилла,
доставая из коробки большую шляпу с широкими полями цвета тоффи и встряхивая
ее, чтобы привести в божеский вид. — Ты видела когда-нибудь более
красивую шляпу? Мисси, дорогая, тебе обязательно нужны туфельки, пусть это
даже и непрактично!
Наконец Мисси вышла из состояния оцепенения; она шагнула вперед, протянув
руки, чтобы принять дар Алисии, и мать вложила в них и платье, и шляпку.
— Я надену свое новое коричневое платье и свою шляпку, которую мы сшили
сами, и добрые крепкие ботинки! — проговорила Мисси сквозь зубы и,
развернувшись на месте, направилась к задней двери. Масса органди вздымалась
вокруг нее, будто диафрагма плывущего трепанга.
Еще не совсем стемнело; Мисси побежала к сараю, слыша где-то позади истошные
вопли Друсиллы и Октавии, но когда им удалось догнать ее, было уже слишком
поздно. Платье и шляпка быть втоптаны в навоз подле доильного станка, а
Мисси, с лопатой в руках, занималась тем, что сооружала навозную кучу,
набрасывая на королевский подарок Алисии весь навоз, какой только могла
отыскать.
Друсилла обиделась до глубины души:
— Как ты только могла? Ну, как же ты могла? Единственный раз в жизни у
тебя была возможность выглядеть настоящей красавицей!
Мисси прислонила лопату к стене и отряхнула руки с видом полнейшего
удовлетворения.
— Уж вы-то, матушка, должны были бы понять, как это я могла! —
отвечала она. — Никто так не оберегает свою гордость, как вы, никто,
кого я знаю, не относится с такой щепетильностью к подаркам, .в которых
можно увидеть хоть намек на подачку. Почему же вы отбираете у меня право на
свою собственную гордость? Неужели вы сами приняли бы такой подарок? Зачем
же вы тогда взяли его для меня? Вы что, в самом деле считаете, будто Алисия
подарила мне все это из добрых чувств? Конечно, нет! Алисия озабочена тем,
чтобы ее свадьба была безупречной, а я — я все портила! Нет, пусть уж я
лучше останусь со Своим суконным рылом, но в ее калашный ряд я соваться не
хочу! Ни за какую цену. И я ей так и скажу!
И она действительно ей так и сказала, прямо на следующий же день. И хотя
Друсилла, вооружившись лампой, "и выползала ночью на улицу, но ни платья, ни
шляпки ей обнаружить так и не удалось, и она никогда их больше не видела; и
никогда ей не пришлось узнать, куда же они подевались, ибо никто ей об этом,
даже если и знал, не напомнил — настолько потрясли всех дальнейшие события,
развернувшиеся в резиденции Маршаллов в то памятное утро пятницы.
Мисси подошла к входной двери Моп Repos около десяти часов утра, отягощенная
довольно большим и даже слишком тщательно упакованным свертком, который она
держала за веревочную петлю. Если бы дворецкий знал о том, какой ужас сейчас
царил в малой гостиной, навряд ли Мисси удалось бы продвинуться дальше
крыльца, но, к счастью, дворецкий ничего не знал, и поэтому смог внести и
свою лепту в общую атмосферу катастрофы.
В малой гостиной, не такой уж, по правде говоря, маленькой, скопилось
довольно много больших людей, когда Мисси вошла в дом.
— Я не понимаю этого, — возмущался Эдмунд Маршалл, а Мисси тем
временем улыбнулась слуге и показала жестом, что она объявит о своем
прибытии.
— Я просто не понимаю, как мы упустили столько акций? Как? Кто, черт
возьми, их продал и кто, черт возьми, купил?
— Насколько известно моим агентам, — вступил в разговор сэр
Вильям, — акции, которые не принадлежали кому-либо из Хэрлингфордов,
были скуплены по цене, немного превышающей их действительную стоимость.
Затем загадочный покупатель начал подбираться к акциям, находящимся в руках
Хэрлингфордов. Не знаю, как, когда и почему, но ему удалось разыскать
каждого из Хэрлингфордов, кто был на мели, а также каждого, кто не живет в
Байроне, и сделать такие предложения, от которых ни один не смог отказаться.
— Это смешно, — возопил Тед. — Он никогда не сможет
возместить те деньги, которые потратил на покупку акций. Конечно, Бутылочная
Компания Байрон — очень милое предприятьице, но не золотое дно и не эликсир
жизни. Спекулянт мог бы заплатить большие деньги только в том случае, если
бы по секрету узнал, что заем состоит из чистого золота!
— Все это ясно, — ответил сэр Вильям, — но я не могу дать
всем совета, потому что и не знаю его!
— Дядя Билли, вы хотите сказать, что мы должны уменьшить число
держателей акций? — спросила Алисия, которая прекрасно разбиралась в
бизнесе и знала язык деловых людей, да и сама она была не самым
незначительным держателем акций в Бутылочной Компании Байрон. Тетя Алисии
отдала ей капитал, и практичная племянница не знакомила ее с тонкостями
биржевой спекуляции.
— О Господи, нет, еще нет, — воскликнул сэр Вильям, а затем более
сдержанно добавил. — Однако я допускаю, что нам нужно поискать способ
либо воспрепятствовать потоку скупаемости у нас, либо начать самим
приобретать новые акции для себя!
— А здесь в Байроне есть какие-нибудь незаметные владельцы акций? Мы
могли бы начать с них! — заметил Рэндольф.
— Есть немного. В семьях Хэрлингфордов в основном женщины и две-три
старые девы случайно получили акции в наследство, они не получают дивиденды!
— Как вы это устроите, дядя Билли? — спросил Рэндольф.
Сэр Вильям фыркнул:
— Что они понимают в акциях, эти старые вороны — Корнелия, и Джулия, и
Октавия? Я не хотел, чтобы они думали, будто держатся за что-то ценное,
поэтому не только не платил им дивиденды, но и сказал, что эти акции
бесполезны, потому что по праву принадлежат Максвеллу и Херберту. Чтобы не
поднимать шум, я просто объяснил им, что лучшим способом исправить ошибку
будет завещать акции сыновьям Максвелла и Херберта!
— Умно! — восхитилась Алисия.
Сэр Вильям одарил ее одним из своих сладострастных взглядов. Про себя она
уже начала подумывать, как легко будет держать дядю Билли на расстоянии
после своей свадьбы и переезда в усадьбу Хэрлингфордов, a потом и убрать его
с пути.
— Мы должны завладеть акциями старых дев сейчас! — мрачно
проговорил Эдмунд Маршалл. — Хотя, если быть честным, Билли, я не знаю,
где возьму наличные сейчас. Я мог бы начать экономить, но для моей семьи
сейчас это не самое лучшее время — свадьба Алисии, ты знаешь!
— Старина, все в таком же положении, — проговорил сэр Вильям, хотя
слова застревали у него в глотке. — Вся эта возня из-за войны в Европе,
черт ее возьми! Все держится на слухах.
— Зачем покупать акции? — спросила Алисия с легким оттенком
презрения к их тупости. — Все, что вы должны сделать — это пойти к
тетушке Корни, и тетушке Джулии, и тетушке Окти и попросить акции. Они
отдадут их вам не пискнув.
— Я представляю, что с этими тремя, да еще с Друсиллой это пройдет. Я
спрашиваю вас, чем таким, в конце концов, владел Малькольм Хэрлингфорд,
чтобы оставить акции своим дочерям? Он всегда был мягок со своими девочками.
Слава Богу, Максвелл и Херберт не унаследовали от него эту черту. — Сэр
Вильям нетерпеливо вздохнул. — Мы в неприятной ситуации. Даже если, как
говорит Алисия, старые вороны отдадут акции без слов, нам еще придется иметь
дело с кучей обедневших Хэрлингфордов и их родственниками, которые наверняка
не захотят расстаться с акциями, доставшимися им даром. Я не сомневаюсь, у
нас все получится, но до тех пор, пока они не пронюхают о загадочном
покупателе. Нам не тягаться с его ценами.
— Что мы поскорее можем продать, чтоб раздобыть деньги? — жёстко
спросила Алисия.
Все обернулись к ней, а Мисси, которую еще не заметили, тихонько
передвинулась со своего места перед дверью, на фоне которой ни она, ни ее
платье не были видны, на более безопасное. Она встала за одной из пальм,
которыми Аурелия уставила свой милый домик.
— Для начала — горячих лошадок леди Билли, — с удовольствием
сказал сэр Вильям.
— Мои украшения, — решительно предложила Аурелия.
— Книги, — вмешалась Алисия, бросив злобный взгляд на мать и желая
опередить ее.
— Дело в том, — сказал Эдмунд, — что загадочный покупатель,
кто бы он ни был, кажется, знает о владельцах акций Бутылочной Компании
Байрон больше, чем мы, Совет директоров! Я заглянул в списки держателей
наших акций и обнаружил, что во многих случаях акции перешли от лица,
именуемого в списке владельцем к другому, чаще всего сыну или племяннику, и
никогда не переходили в чужие руки. Мне бы ив голову не пришло, что кто-либо
из Хэрлингфордов подпишет дарственную на акции этой чертовой ветви семьи.
— Времена меняются, — вздохнула Аурелия. — Когда я была
ребенком, о клане Хэрлингфордов ходили легенды. А сейчас, наверно, некоторые
юные отпрыски рода гроша не дадут за семью.
— Их избаловали, — сказал сэр Вильям. Он откашлялся, упер руки в
бока и твердо продолжил. — Ладно, я предлагаю оставить все как есть до
понедельника, а после выходных мы серьезно займемся проблемой и найдем
деньги.
— А кто пойдет к тетушкам? — спросил Тед.
— Алисия, — неожиданно сказал сэр Вильям. — Только лучше,
когда день ее свадьбы будет поближе. В таком случае она заставит их думать,
будто они делают ей свадебный подарок.
— А загадочный покупатель не опередит нас? — спросил Тед, который
всегда находил поводы для беспокойства и сейчас легко принялся просчитывать
ситуацию.
— Ты можешь быть абсолютно уверенным, Тед, что никому из этих глупых
старых сов не придет в голову мысли расстаться с чем-либо, принадлежащим
Хэрлингфорду, не спросив сначала меня и Херберта. Покупатель может
предлагать им целое состояние, но они будут настаивать на предварительной
консультации со мной или Хербертом. — Сэр Вильям был так уверен в этом,
что даже улыбнулся, сказав это.
Воспользовавшись суматохой и тем, что собравшиеся, уставшие и издерганные,
выжидали удачный момент, чтобы разойтись, Мисси прикрыла дверь и шумно
вступила в комнату. Ее сразу заметили все, хотя никто не обрадовался ее
появлению.
— Что тебе нужно? — грубо спросила Алисия.
— Я пришла сообщить вам, что я думаю о твоей благотворительности,
Алисия. Предупреждаю, на твою свадьбу я с удовольствием приду в старом
коричневом платье. — Мисси прошагала через комнату и бросила на стол
перед Алисией пакет. — Вот. Спасибо, но не тебе.
Алисия уставилась на нее с таким выражением лица, с каким она, наверно,
посмотрела бы на собачье дерьмо, на которое чуть не наступила.
— Делай что хочешь.
— Я и собираюсь, прямо сейчас. — Она посмотрела на гораздо более
высокую Алисию (все думали, что ее рост 178 см, но на самом деле она была
185) со злобной усмешкой. — Давай, Алисия, развязывай, я выкрасила его
в коричневый специально для тебя.
— Что ты сделала? — Алисия так начала путаться в узлах на веревке,
что Рэндольф поспешил к ней на помощь с перочинным ножом. Веревку разрезали,
и бумага развернулась сама: на столе лежало прекрасное платье из органди и
роскошная шляпа в безобразных пятнах чего-то жидкого, что пахло как свежий и
здоровый навоз.
Алисия испустила стон ужаса, который постепенно перешел в протяжный вой, и
отскочила от стола, тогда как ее мать, отец, братья, тетя и жених столпились
вокруг.
— Ты... ты мерзкая маленькая дрянь! — прокричала Алисия сияющей
Мисси.
— О, совсем нет, — ответила Мисси довольно.
— Ты хуже, чем дрянь. Тебе повезло, я слишком воспитана, чтобы сказать,
кто ты на самом деле, — задыхаясь, выпалила Алисия.
— В таком случае, можешь считать, что тебе не повезло. Я скажу, тебе
точно, кто ты, Алисия. Я старше тебя всего на три дня, а значит, ты чуть-
чуть ближе к тридцати четырем годам. И все же ты, баран, наряженный овцой,
блестящей как начищенная медь, собираешься выйти замуж за человека почти в
два раза младше тебя. Возраст его отца гораздо более подходит для тебя. Ты
хладнокровная развратница, и после того, как умер Монтгомери Мэсси (ты не
успела притащить его к алтарю) он избежал судьбы гораздо худшей, чем смерть,
на твоем горизонте не оказалось достойной добычи. Но после ты выследила
несчастного Маленького Вилли, у которого молоко на губах не обсохло, ты
легко вскружила ему голову. Однажды ты решила стать леди Вилли. Я не
сомневаюсь, что при других обстоятельствах ты бы была не менее счастлива
стать не леди Вилли, а леди Билли. Может, даже более счастлива. Я восхищаюсь
твоим нахальством, но не тобой, Алисия. И мне очень жаль бедного Маленького
Вилли, ему придется вести жалкую жизнь, разрываясь между тобой и своей
матерью.
Объект ее жалости стоял, окруженный своими родственниками, вытаращив глаза,
как будто Мисси голая танцует канкан. У Аурелии начиналась тихая истерика,
но все были загипнотизированы выступлением Мисси и не замечали этого. Первым
очнулся сэр Вильям:
— Вон из этого дома!
— Я у себя дома, — сказала Мисси довольно.
— Я никогда не прощу тебе этого, — кричала Алисия. — Как ты посмела! Как ты посмела!
— Укуси себя за задницу, дорогая, — ответила со смехом Мисси и
добавила: — Она достаточно большая, — и удалилась.
Это была злосчастная последняя капля. Алисия замерла и окаменела совершенно,
издала воюще-булькающий хрип и повалилась на пол, где уже лежала ее мать.
О, как это было приятно! Но радость Мисси уменьшилась, пока она спускалась
по Джерри-стрит, которая выходила на главную улицу Байрона. По сравнению с
тем, что она услышала, находясь в комнате еще незамеченной, испоганенное
платье Алисии было ерундой. Как все женщины, как ее мать и ее тетки, Мисси
плохо разбиралась в бизнесе, но она была достаточно умна, чтобы уловить
обидный смысл речи сэра Вильяма. Она знала о существовании акций Друсиллы и
Октавии, которые Друсилла держала вместе с другими документами, касающимися
дома и пять акров земли, в маленькой жестяной коробке в платяном шкафу. У
каждой по десять акций, всего двадцать да наверняка еще столько же у тети
Корнелии и тети Джулии. Дивиденды, которые им никогда не платили, что
означает, что компания имеет с них некоторый доход. Затем ее мысли приняли
другое направление. Насколько жалки почти всё знакомые ей мужчины! Сэр
Вильям так поставил себя в доме, стремясь сохранить стиль сэра Вильяма
Первого, чтобы незадачливые женщины в его семье, придавленные мучительной,
но благородной бедностью, никогда бы не получили ни капельки из того, что
причиталось семье и что, по сути дела, давалось во имя бога, в конце концов,
а не кого-либо из Хэрлингфордов. Дядя Максвелл, худший из воров, богатый, но
крадущий яйца, масло и фрукты у своих бедных знакомых, хитростью убеждал их,
что продавать что-то было бы непростительным и предательским поступком.
Таким же хитрецом был и его брат, Максвелл. В свое время он купил дома на
территории в шестьдесят пять акров по цене, намного меньшей их стоимости. Но
он еще умудрился вернуть то малое, что он заплатил, сказав своим жертвам,
что его план сделать из
немногого
чуть больше
провалился.
Да и знакомые женщины не лучше, поправилась Мисси, желая справедливо
распределить свою критику. Если бы все эти Августы, Антонии и Аурелии начали
действовать, выйдя замуж за состояние клана, им бы удалось что-то изменить,
потому что самые отъявленные подлецы боятся, что их жены одурачат их самих.
Ладно, надо что-то делать. Но что? Мисси рассуждала про себя: новости,
которую она несла домой, вряд ли поверят, а если поверят, то наконец-то ее
мать и тетю перестанут водить за нос из-за их денег. Надо было уже начать
действовать, пока Алисия не начала втираться к ним в доверие, дабы
обезопасить акции, что она, так или иначе, сделает.
Библиотека была открыта сегодня. Мисси заглянула в окно, ожидая увидеть за
столом мрачную фигуру тети Ливиллы, но там оказалась Юна. Мисси
проскользнула в дверь.
— Мисси! Вот это сюрприз! Я не думала увидеть тебя сегодня,
дорогая, — улыбнулась Юна.
— Я жутко зла, — громко сказала Мисси, опустившись в жесткое
кресло, поставленное для читателей, и прикрыла глаза рукой.
— Что случилось?
Мисси опомнилась и подумала, что вряд ли стоит рассказывать об этой
маленькой неприятной семейной сцене человеку, состоящему в столь дальнем
родстве с Хэрлингфордами, живущими в Байроне, поэтому она нашла отговорку:
— . Так, ничего, особенного.
Юна не стала расспрашивать. Она просто кивнула и улыбнулась — от ее кожи,
волос и ногтей исходила такая приветливость, что Мисси начала успокаиваться.
— Как насчет чашечки чая на дорожку? — спросила она, вставая. Чай
сейчас с успехом мог бы заменить эликсир жизни.
— Да, пожалуйста, — с жаром ответила Мисси. Юна исчезла за
последней книжной полкой в конце комнаты, где было специальное место со всем
необходимым для приготовления чая. Туалета здесь не было, что считалось
нормой в магазинах в Байроне. Все должны были пользоваться туалетами
городских бань и, желательно, справляться со своей нуждой побыстрее.
Заполнить ожидание рытьем в книгах показалось Мисси неплохой идеей. Она
стала изучать книги на полке, которая упиралась вплотную в край стола тети
Ливиллы. Мисси окинула всю полку взглядом, и в самой дальней точке в поле ее
зрения попала знакомая связка бумаг — сертификаты акций Бутылочной Компании
Байрона.
Появилась Юна.
— Чайник греется на спиртовке, это займет некоторое время.
Она проследила за взглядом Мисси.
— Здорово, да?
— Что здорово?
...Закладка в соц.сетях
