Жанр: Любовные романы
С тобой мои мечты
...уа сделает
все, что сможет.
- Поступайте как знаете. - Лайон выпустил руку жены. - Но мне кажется, вы только
Попусту теряете время.
Когда Миллисент сняла с Лайона рубашку, у нее все пересохло в горле от волнения. Она
проводила почти все ночи у постели мужа, оставалась в комнате, когда слуги меняли Лайону
одежду, но ни разу не испытывала такого ощущения, как сейчас, когда сама сняла с него
рубашку. В этих прикосновениях было что-то волнующее.
Охинуа подошла к кровати, держа в руках бутылочку и несколько чистых кусков полотна.
- Осторожно смажьте этим обожженную руку и сделайте свободную повязку.
Миллисент поднесла к носу склянку с лекарством.
- Запах кажется знакомым.
- Это мазь на основе отвара из коры вяза. Она поможет избежать нагноения. Рана быстро
затянется.
Миллисент была рада, что для нее тоже нашлась работа. Она приготовила повязки, а
знахарка в это время осматривала тело Лайона.
- Вы слишком напряжены. Расслабьтесь, - мягко сказала она, обращаясь к Эйтону.
Охинуа положила ладонь ему на грудь и принялась неторопливо поглаживать круговыми
движениями. - Пусть ваше тело поговорит со мной.
- Вы же сами обвинили меня в том, что я слишком много болтаю, - возразил Лайон,
переводя взгляд с потолка на знахарку.
- Закройте глаза, позвольте вашим мыслям унестись в прошлое. Подумайте о тех
временах, когда ваша жизнь была мирной и спокойной. И тогда ваше тело само подскажет мне,
где болит.
К удивлению Миллисент, Лайон не стал возражать. Он послушно закрыл глаза, позволяя
старой африканке ощупывать его тело. Миллисент вернулась к своему занятию. Когда она
перевязала рану, Охинуа жестом приказала ей остаться рядом с мужем.
Было приятно наблюдать за ловкими движениями морщинистых рук Охинуа, легко
скользящих по груди Лайона, его плечам и рукам. Миллисент казалось, что в ее собственном
теле тоже возникает ощущение расслабленности и покоя.
- Теперь мне нужно осмотреть его ноги. Вам придется снять с него башмаки, чулки и
бриджи, - скомандовала Охинуа.
Лицо Миллисент вспыхнуло от смущения.
- Я пойду и позову кого-нибудь из слуг. - Она быстро вскочила на ноги.
- Нет, - проворчал Лайон, приоткрывая глаза, - я не желаю, чтобы по дому поползли
новые слухи. Вы сами отлично с этим справитесь.
Миллисент едва не задохнулась от ужаса. Снимая с Лайона рубашку, она вдруг
почувствовала, как ее охватывает желание, а ведь это была всего лишь рубашка. Господи, а
теперь еще и бриджи.
Охинуа вернулась к столу, где у нее были разложены лекарства. Внезапно в комнате стало
невыносимо жарко. Лайон лежал на постели поверх покрывала. Миллисент взяла одеяло и
прикрыла им его бедра. Самое ужасное, что все это время он наблюдал за каждым ее
движением.
- Если вы собираетесь снова воспользоваться ножницами, - сказал он, понизив
голос, - лучше сразу выкиньте из головы эту мысль. Я опасаюсь за свои чулки и бриджи, а
также за некоторые части тела, которые вы можете случайно задеть.
- Почему бы вам не закрыть глаза? Позвольте своему телу поговорить со мной, - тихо
произнесла Миллисент, пытаясь призвать на помощь юмор.
Склонившись над кроватью мужа, она сняла с Лайона башмаки, затем стянула чулки.
Набравшись мужества, Миллисент провела рукой по голени Эйтона. От недостатка движения
мышцы немного усохли. Чуть ниже колена ее пальцы нащупали пряжку на бриджах.
Миллисент расстегнула ее дрожащими руками.
- Продолжайте в том же духе, но очень скоро вы убедитесь, что моему телу
действительно есть что вам сказать. Вас, однако, это не волнует, не правда ли?
Он откровенно издевался над ней, дразнил, но в его голосе звучали беспокойные нотки.
Собравшись с духом, Миллисент шагнула вперед. Сердце бешено колотилось, в ушах звенело.
Слава Богу, в комнате царил полумрак, и Эйтон не мог видеть, как пылает ее лицо. Взгляд
Миллисент был прикован к узору на одеяле, а руки медленно скользнули по животу Лайона,
подбираясь к поясу бриджей.
- Позовите Гиббза.
Услышав грубый окрик мужа, Миллисент испуганно отскочила от кровати и бросилась к
двери.
- Со стороны границы приходят довольно тревожные новости, миледи. Граф Дамфри
начал понемногу избавляться от ферм на западе. Он так взвинтил арендную плату, что она
оказалась многим не по зубам. В письме говорится, что со Дня святого Михаила около двухсот
арендаторов нашли убежище в Баронсфорде. Мой человек пишет, что еще около пятисот
фермеров отправились в Глазго, надеясь оттуда переправиться в североамериканские
колонии. - Сэр Ричард отложил письмо в сторону. - Нужно рассказать об этом графу.
- Нет, - упрямо возразила вдовствующая графиня. - Он не готов к этому.
- Как пожелаете, миледи, но среди арендаторов уже поползли слухи, а длительное
отсутствие его светлости добавляет масла в огонь. Многие опасаются, что после того как граф
передал право собственности на земли Пирсу, Баронсфорд постигнет та же участь. А теперь,
когда его светлость женился на англичанке, страхи только усилились. Там уже поговаривают,
что граф никогда не вернется назад.
Старая графиня резко захлопнула книгу, лежавшую у нее на коленях, и бросила
испытующий взгляд на своего поверенного.
- Благодаря заботам Миллисент Лайону уже гораздо лучше. А такие новости могут лишь
встревожить его и вызвать новый кризис.
- Вы думаете, леди Эйтон не поедет с графом в Баронсфорд, если он решится на это
путешествие?
- Я не думаю, сэр Ричард, а абсолютно уверена в этом. Если Лайон прямо сейчас
отправится туда, в этом не будет никакого проку ни для него, ни для обитателей Баронсфорда.
Найдите другое средство успокоить арендаторов. Сообщите им, что графу уже намного лучше.
Напишите Уолтеру и заставьте его снизить арендную плату. Заберите, наконец, у них всех овец,
если это успокоит фермеров. Сделайте все возможное, чтобы удержать их от глупостей.
Скажите им, что я при смерти и вот-вот испущу дух. Они начнут меня оплакивать.
- А вот это вряд ли, миледи. Тамошние арендаторы не так доверчивы, как ваши сыновья,
их подобными уловками не проведешь. Они думают, что вы еще всех нас переживете. Что же
касается графа, вы понимаете, что мы не можем долго скрывать от него новости из
Баронсфорда. Если ему стало лучше, то он имеет полное право все узнать. Я уверен, ему
захочется вернуться в имение до начала посевной, а если мы не предупредим его, что он там
обнаружит?
- Вы говорите о том, кем когда-то был мой сын. Мы же с вами знаем, что Лайон больше
не несет ответственности за то, что происходит в Баронсфорде. Он вполне может отослать нас
со всеми этими проблемами к своему брату Пирсу. Разве вы забыли, в какой ярости Лайон
покинул Баронсфорд в последний раз? Он заявил, что никогда больше не вернется.
- Я не забыл, миледи. Он сказал это в запальчивости, под влиянием момента, подписал
все эти бумаги в порыве гнева и разочарования. Это ничего не значит. Арендаторы, Пирс, вы и
я - все мы знаем, что он единственный, кто может спасти Баронсфорд. Мы верим, что со
временем он станет прежним.
- Мне тоже хочется в это верить, - тихо сказала графиня. - Но мы должны дать ему
время. Нам нельзя подгонять его к тому, к чему он может оказаться не готов. Он, слава Богу,
понемногу поправляется. Я не хочу отбрасывать его назад, хотя бы даже на один день.
Глава 15
Лайон бросил салфетку на поднос, прикрыв недоеденный завтрак.
- Какую пытку вы приготовили для меня сегодня, мадам де Сад?
- Довольно жестокую. Вам будет больно.
Миллисент склонилась над кроватью, чтобы забрать поднос, и Лайон заметил темные
круги у нее под глазами. С каждым днем она становилась все более изможденной и бледной.
- Отлично. Когда начнем?
- Вы слишком нетерпеливы, всему свое время. - Она передала Джону поднос, велев
вынести его из комнаты. - Несколько часов крепкого сна, кажется, пошли вам на пользу.
- Вы опять провели всю ночь в этой комнате, верно?
- Да.
- Зачем? Я же говорил вам, что мне не нужна сиделка, особенно сейчас, когда старая
ведьма задумала одолеть меня при помощи своей черной магии. Я сплю как убитый. Пожалуй,
попрошу ее наслать на вас те же чары. - Миллисент протянула руку за чашкой, а Лайон в этот
момент схватил ее за запястье. - Вы неважно выглядите.
Миллисент удивленно подняла брови.
- Неужели? Но я прекрасно себя чувствую!
- Вы очень бледны.
- Это у меня с рождения, здесь уж ничего не поделаешь.
- Я хотел сказать, что вы очень устали. - Миллисент попыталась вырвать руку, но
Лайон крепко держал ее. - Мы не можем позволить вам заболеть.
- Почему?
- Потому что тогда мне некого будет мучить. - Стоявший в дверях Гиббз кашлянул,
давая о себе знать, и Лайон выпустил руку Миллисент. - Лучше молчи и даже не думай об
этом, - сердито прорычал граф, обернувшись к своему камердинеру.
Шотландец молча направился к камину и принялся невозмутимо мешать кочергой угли, а
Миллисент бросилась поспешно приводить комнату в порядок. Внимательно наблюдая за
женой, Лайон заметил, что она сильно похудела. Теперь платье свободно болталось на ней.
- На сегодня у нас намечена безжалостная пытка свежим зимним воздухом и солнечным
светом. Я хочу вывезти вас из дома. - Миллисент вынула из сундука шерстяное одеяло. - Мы
выбрали очаровательное местечко в саду и...
- Я не выйду из дома и вообще не собираюсь сегодня спускаться вниз.
Миллисент грозно нахмурила брови.
- Это почему же? Я знаю, вы слишком упрямы, но ведь вам понравилось...
- Потому что вы вот-вот заболеете.
- Вовсе нет.
- Это непременно случится, если вы не ляжете спать хотя бы на несколько часов. -
Лайон не позволил Миллисент вставить хотя бы слово. - Я скажу вам, что собираюсь сделать.
Если вы пообещаете мне немедленно отправиться к себе в спальню, я соглашусь безропотно
исполнить все ваши пожелания, будь они неладны. Все, что вы там навыдумывали.
- Но сейчас всего лишь половина одиннадцатого, а утро выдалось чудесное. Я обещаю
отправиться в постель сегодня ночью.
- Нет. - Лайон непреклонно покачал головой. - Вы пойдете спать немедленно.
- Но мне сегодня нужно сделать еще множество вещей. Придет новый каменщик, и...
- Гиббз.
- Да, милорд?
- Скажите каменщику, что мы заплатим ему за сегодняшний день. И отошлите его, пусть
придет завтра. - Лайон снова повернулся к жене. - Все остальное подождет или же будет
сделано кем-то другим.
Миллисент в растерянности смотрела на мужа. Должно быть, она действительно слишком
устала, потому что даже не стала спорить. В это мгновение Лайон особенно остро ощутил свою
физическую ущербность. Если бы он мог проводить Миллисент в спальню, уложить в постель.
Как бы он хотел окружить заботой ту, которая так преданно за ним ухаживала! Сейчас он отдал
бы за это все на свете.
Сердце Вайолет отчаянно забилось, а к горлу подступил ком, когда она увидела в людской
Неда, который о чем-то говорил с мистером Гиббзом. Молодой каменотес почтительно держал
в руке шляпу. Он даже сделал попытку причесать свои непослушные белокурые волосы и
стянул их сзади бечевкой. Две судомойки шмыгнули на кухню мимо Неда, игриво хихикая и
кокетливо стреляя глазами. Заметив их маневр, Вайолет неожиданно почувствовала, как руки
сами собой сжимаются в кулаки.
Пока могучий шотландец продолжал что-то говорить, Нед обшаривал глазами комнату.
Вай взволнованно затаила дыхание. В прошлую субботу она выплакала все глаза по дороге
домой и дала себе слово никогда не появляться одной в Небуорт-Виллидже, пока Кранч там
работает. Вай не хотела больше видеть Неда и не желала оставаться с ним наедине даже на
минуту, получив жестокий урок. Вайолет понимала, как ей повезло, что у нее есть приличная
работа и крыша над головой.
Но заметив сейчас Неда, его обворожительную улыбку и манящие зеленые глаза, Вайолет
почувствовала, что не в силах противостоять его чарам. Она моментально забыла все, что себе
обещала. В этот миг бедняжка даже не вспомнила бы, как ее зовут. Заметив взгляд Неда, мистер
Гиббз оглянулся. Вайолет поспешно бросилась в другой конец комнаты, ведь все в
Мелбери-Холле уже знали, что шотландец скоро станет новым управляющим. И все, включая
Вай, были этим довольны. Мистер Гиббз хоть и был строгим человеком, но обладал чувством
юмора и к тому же был влюблен в экономку, миссис Пейдж. Та явно отвечала ему
взаимностью. И то, что он собирался остаться в поместье, можно было считать хорошим
знаком.
Миллисент перекатилась на другую сторону кровати и вгляделась в окружавший ее
полумрак. Несколько мгновений она не могла сообразить, где находится, какой сегодня день,
час и как она оказалась в постели. Но она вдруг все вспомнила: Лайон еще до полудня заставил
ее отправиться в спальню, чтобы отдохнуть хотя бы пару часов.
Огонь в камине разожгли, вероятно, давным-давно, потому что тлеющие угли уже почти
остыли и лишь отсвечивали красноватыми отблесками. Миллисент выбралась из кровати.
Ступив босыми ногами на холодный пол, она проснулась окончательно, зажгла свечу и
взглянула на часы. Было почти двенадцать-. Полночь. Но как такое могло случиться?
Миллисент замерла и прислушалась. В доме царила полнейшая тишина. Все было
погружено в сон. Внезапная мысль заставила леди Эйтон испуганно вздрогнуть и потянуться за
шалью. Сменили ли Лайону повязку на обожженной руке? Это нужно было непременно сделать
сегодня днем.
Миллисент умылась, прополоскала рот и посмотрела на себя в зеркало. С растрепанными
волосами, в беспорядке рассыпанными по плечам, она выглядела так, что могла напугать и
обратить в бегство привидение. Леди Эйтон нетерпеливо пригладила волосы руками и
направилась к двери.
В коридоре было совершенно темно. Миллисент хотела только зайти к Лайону и
убедиться, что он спит. Проходя мимо комнаты Охинуа, леди Эйтон вдруг вспомнила, что
договаривалась зайти к ней забрать новые мази, которые старая негритянка приготовила для
Лайона, а вместо этого Миллисент провела весь День в постели. Неужели такое возможно?
Миллисент не стала стучать, а бесшумно толкнула дверь и проскользнула в комнату
Лайона. В тусклом свете очага казалось, что граф спит. Леди Эйтон тихо закрыла за собой
дверь и пересекла комнату.
- Вы хорошо спали?
Услышав голос мужа, Миллисент вздрогнула от неожиданности. Лайон внимательно
смотрел на нее.
- Даже слишком хорошо. Не могу поверить, что так долго спала. Я ведь специально
попросила миссис Пейдж разбудить меня еще до полудня.
- Я отдал распоряжение миссис Пейдж, чтобы вас никто не беспокоил. Она должна была
проследить за этим.
- Что ж, я вижу, ваше слово оказалось весомее моего. - Миллисент улыбнулась и
перевела взгляд на обожженную руку Лайона. - Спасибо вам. Я даже не думала, насколько
устала, пока не легла в постель под одеяло. Вам поменяли сегодня повязку?
- Нет. Я никому не позволил приближаться ко мне.
- Понимаю. - Миллисент достала чистые бинты и баночку с мазью, которую Охинуа
оставила на столе, и осторожно присела на край постели. - Что ж, значит, меня еще рано
выкидывать на свалку за ненадобностью.
- Такое просто не может случиться. Никогда.
Слова Лайона, а может быть, выражение, с которым он их произнес, растрогали
Миллисент. Она внезапно почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Леди Эйтон
бережно достала руку мужа из-под одеяла и положила к себе на колени. Откинув широкий
рукав ночной рубашки Лайона, она принялась внимательно осматривать рану от ожога.
- Вам все еще больно?
- Ничего серьезного. Тут даже не о чем говорить.
Миллисент зябко подобрала под себя босые ноги. Ей удивительно хорошо и спокойно
было сидеть рядом с Лайоном, никогда прежде она не испытывала подобного чувства. Должно
быть, Эйтон уловил ее настроение, потому что оба они внезапно замолчали, отрешенные от
окружающего мира, очарованные тишиной ночи. Миллисент не смогла бы объяснить, что с ней
произошло. Просто она вдруг почувствовала себя необыкновенно счастливой. Рана Лайона не
загноилась, хотя кое-где пузыри полопались. Миллисент смазала их свежей мазью и наложила
чистую повязку.
- Я думала, вы уже давно спите.
- Я пытался заснуть, но не смог. Старая колдунья принесла сегодня свои снадобья
пораньше. - Лайон махнул здоровой рукой в сторону окна, и Миллисент заметила с
полдюжины бутылочек, выстроившихся на столе.
- Она оставила вам какие-нибудь указания?
- А то как же! Не принимать их внутрь и не нюхать - только втирать в кожу. Это все
один и тот же состав. В каждой из склянок доза на одну ночь - так она объяснила.
- И кто-то уже натирал вас на ночь этой мазью?
Лайон окинул Миллисент недоверчивым взглядом.
- Эту штуку, даже не знаю, как ее назвать, нужно втирать в тело. Меня выводит из себя
одна только мысль о том, что Гиббз, Уилл или Джон станут меня растирать. Кроме того, я
уверен, что эта Охинуа - самая настоящая шарлатанка.
- Почему вы так думаете?
- Она отказывается назвать болезнь или даже сказать, сможет ли ее вылечить. Разве
настоящий доктор станет так себя вести? Эта женщина долгие часы изучала мое тело во всех
подробностях, рассмотрела каждое родимое пятно, но так ничего и не сказала.
Миллисент встала с кровати и подошла к столу с лекарствами.
- Ее не интересовали родимые пятна на вашем теле, вы это знаете. Благодаря Охинуа вы
хотя бы одну ночь провели спокойно, без кошмаров. - Леди Эйтон взяла в руки одну из
бутылочек, поднесла к носу и понюхала. Запах показался ей знакомым, он едва уловимо
отдавал землей. Должно быть, этот аромат встречался ей где-то в лесу. - Охинуа еще
что-нибудь сказала?
- Вы и в самом деле собираетесь этим воспользоваться?
Миллисент подошла к кровати Лайона с бутылочкой в руках.
- У вас такой испуганный вид. Не бойтесь, я собираюсь всего лишь растереть вам руку
новой мазью.
Лайон не успел ничего возразить. Миллисент присела на край постели и принялась
закатывать рукав его ночной рубашки. Затем она опустила пальцы в склянку. Содержимое
оказалось маслянистым, но неприятных ощущений не вызывало.
- На ощупь масса кажется прохладной. - Миллисент принялась осторожно втирать мазь
в руку Лайона, стараясь не задеть ожог. Постепенно кожа Эйтона заметно потеплела. - Но
ощущение меняется. Вы заметили? - Лайон ничего не ответил. - Я окунула в мазь только
кончики пальцев, но уже чувствую, как жар проникает в руки и пронизывает все тело. -
Миллисент снова зачерпнула немного мази, но на этот раз нанесла ее на узкую полоску груди,
видневшуюся в вырезе ночной рубашки. От прикосновения пальцев Миллисент мышцы Лайона
напряглись и вздулись. - А теперь ощущаете?
- Да.
Миллисент уже собиралась смазать плечо Лайона, но он неожиданно схватил ее за
запястье здоровой рукой.
- Я хотел бы усилить ощущение здесь, - мягко сказал он и положил ее руку себе на
грудь.
В пляшущих отблесках огня Миллисент не могла разглядеть выражение лица Лайона, к
тому же мешала его густая борода. Медленными круговыми движениями Миллисент принялась
растирать мужу грудь. Рука Эйтона по-прежнему лежала поверх ее ладони. Его кожа заметно
потеплела, а тело Миллисент словно опалило огнем. Странное ощущение близости овладело
ими, а легкое мимолетное прикосновение пробудило неведомую раньше чувственность. Они
наслаждались друг другом, не произнося ни слова.
- Почему бы вам не закрыть глаза? Пускай снадобье делает свое дело! - мягко
предложила Миллисент.
- Мне больше нравится смотреть на вас.
Их взгляды скрестились. Миллисент не понимала, что с ней творится. Ее неудержимо
тянуло к Лайону, она не в силах была противиться этому наваждению. Словно околдованная,
леди Эйтон склонилась к груди Лайона и обвила руками его шею. Воспоминание об их первом
поцелуе жгло ее, не давая думать ни о чем другом. И вот она нежно коснулась губами его губ.
Они были теплыми и мягкими. Набравшись храбрости, Миллисент продлила поцелуй,
нерешительно скользнув языком по губам Лайона. И его губы раскрылись навстречу этой
робкой ласке. Миллисент изо всех сил пыталась сдержаться, но охваченное жаром тело не
хотело повиноваться. Лайон запустил пальцы в душистую массу ее волос. Хриплый голодный
стон вырвался неожиданно, оглашая ночную тишину. Он отвечал на поцелуй с неистовством
долго сдерживаемой страсти. Миллисент прижалась сильнее. Ее пальцы скользнули по лицу
Лайона, нетерпеливо пробежались по волосам. Их пылающие губы вступили в исступленное
противоборство, языки сплелись в яростном дикарском танце.
Хотя Миллисент прожила пять лет в браке, она никогда не испытывала ничего подобного.
Пережитое ощущение наполнило ее восторгом, а ужасные воспоминания о близости с
Уэнтуортом потускнели и отступили прочь. Она еще теснее прильнула к Лайону, с
наслаждением вбирая в себя его восхитительный вкус и запах. Ее трепещущее тело изогнулось,
стараясь устроиться поудобнее. Внезапно Лайон замер, крепко прижал к себе Миллисент и
застонал. Услышав в его голосе боль и разочарование, леди Эйтон испуганно отшатнулась. От
горечи и унижения у нее перехватило дыхание.
- Мне так жаль. - Она сделала попытку подняться, но Лайон обхватил ее еще крепче. -
Что же я наделала? Лайон, простите меня.
- Подожди. Не уходи. - Он, как и Миллисент, тяжело дышал. Леди Эйтон опустила
голову. Молодая женщина была слишком смущена, чтобы встретить взгляд Лайона, ведь она
буквально набросилась на него. На глазах у Миллисент выступили слезы. Она явственно
представила себе, как лежала, беспомощная, придавленная тяжелым телом Уэнтуорта, пока он
брал от нее все, что ему было нужно. И так день за днем. А теперь она сама превратилась в
чудовище, в хищницу. - Залезай ко мне под одеяло. - Миллисент в замешательстве подняла
глаза. Ее лицо пылало, а в горле стоял ком. - Лайон нежно погладил ее по лицу и вытер
слезы. - Ты вся дрожишь. Залезай ко мне под одеяло и ложись рядом.
Насколько проще было бы сбежать и спрятаться у себя в спальне, но Миллисент не
двинулась с места. Прошлое, полное жестокости и отчаяния, заставило ее раскрыться для
новых, неизведанных ощущений. Она жаждала большего и не собиралась трусливо отступать.
Теперь ей некого бояться.
Не сказав ни слова, Миллисент скользнула под одеяло и уютно устроилась рядом с
Лайоном, наслаждаясь теплом его тела. Эйтон закрыл глаза и нежно прижал к сердцу руку
жены.
Сердце чернокожего ребенка лихорадочно колотилось. Джаспер Хайд окинул его хмурым
взглядом и заметил, как бьется жилка на мокром от пота виске. На лице и шее отчетливо
проступили темные язвы, их было больше дюжины. Мальчик всю ночь пролежал в лихорадке,
корчась от боли. Хайду подробно доложили обо всем, но теперь он и сам видел, что творится с
рабом. Это была оспа.
- Отнесите его на полубак. Да держите подальше от остальных, - сказал Хайд капитану
корабля. - Придется провести осмотр всех рабов. Надо предупредить команду. Я хочу знать,
есть ли еще такие же случаи.
Хайд угрюмо мерил шагами квартердек, когда пришел ответ. Это был единственный
случай, но из-за него подвергалось опасности целое судно. Можно было потерять всех рабов,
каждый из которых стоил денег. Хайд подозвал к себе капитана.
- Убейте мальчишку и тех двоих, что находились рядом с ним, и бросьте за борт.
Джаспер Хайд проснулся со стоном. Все его тело пылало будто в огне. Плантатор стянул с
головы парик. Лицо взмокло от пота. Было уже далеко за полдень. Видимо, после позднего
завтрака он заснул, сидя в кресле.
Охваченный внезапной паникой, плантатор принялся ощупывать грудь, шею и лицо,
проверяя, нет ли на коже язв. Нет. У него не оспа. Все хорошо. Он здоров. И как будто нарочно,
словно желая посмеяться над ним, жгучая боль резко полоснула по сердцу. Хайд схватился
руками за грудь и запрокинул голову. Было трудно дышать, будто его с размаху ударили ножом
или огрели раскаленной кочергой. Хайд замер, пытаясь побороть боль.
- Будь ты проклята, Охинуа, - прошептал он, судорожно хватая ртом воздух.
Гнусная ведьма была повсюду. Она тянула к нему свои иссохшие руки, понемногу
отбирая у него жизнь и выхватывая удачу из рук. Утром до Хайда дошли новости: судно, в
которое плантатор вложил свыше двадцати тысяч фунтов, три месяца назад село на мель у
берегов Африки, близ Аккры. Рабы подняли мятеж, захватили корабль, убили капитана и
команду. Двести семнадцать рабов добрались до суши и скрылись, а судно пропало. Сплошные
убытки. И все эта проклятая чернокожая колдунья!
Услышав стук в дверь, Хайд раздраженно рявкнул секретарю, позволяя войти. Боль в
груди понемногу стихла, когда Гарри появился в дверях.
- К вам пришел мистер Борем, сэр.
- Да кто он такой, черт побери?
- Лекарь, который пускал кровь доктору Домби, прежде чем тот умер. Вы посылали за
ним.
- Пусть войдет.
Борем крадучись вошел в кабинет. Хайд сразу заметил, как доктор внимательно
обшаривает глазами комнату, то ли пытаясь оценить стоимость каждой вещи, то ли желая
убедиться, что его не ждет здесь какая-нибудь хитроумная ловушка.
Посетитель был в засаленной шляпе, надетой поверх массивного старомодного парика.
Она казалась слишком тесной для его головы, но каким-то чудом держалась на макушке. Лицо
доктора было усеяно оспинами, а живот выглядел подозрительно огромным для такого
тщедушного тельца с узкими плечиками. Хайд решил, что, возможно, доктор носит с собой все
свое состояние, пряча его в сумке под широким плащом.
Борем подошел к столу, почтительно сняв шляпу, и склонился в боязливом поклоне.
- К вашим услугам, сэр. Вам надо пустить кровь, сэр?
- Нет.
- У меня лучшие пиявки в Лондоне, сэр. И мне доводилось их ставить благородным
господам из высшего общества. Даже племяннице дворецкого самого лорд-мэра, сэр.
- Нет, - резко оборвал его Хайд. - Вы были с доктором Домби, когда тот умер, не так
ли?
- Доктор Домби? О, я знаю, о ком вы говорите. Ну нет, сэр, я заходил к нему накануне
вечером. Он принимал слабительные соли и чувствовал себя неплохо. Я велел его рабыне
приготовить немного молочной рисовой каши на ужин и еще удивился, когда она положила
туда яйцо. На мой взгляд, доктор был здоров как бык. Помнится, следующий день был
базарным. Шел снег с дождем. Отвратительная погода, сэр. Да-да, приходилось идти по
щиколотку в грязи, а мне нужно было попаст
...Закладка в соц.сетях
