Жанр: Любовные романы
Секс и одинокий вампир
...есомненно.
Я стащила жилет, стараясь как можно чаще прикасаться к телу Кристиана. Затем склонила голову набок.
— Ну как? Уже обезумел от страсти?
Он покачал головой.
— Пока нет. Старайся лучше.
Ах, он бросает мне вызов! Это я люблю. Я улыбнулась про себя.
— Думаю, очередь за рубашкой.
Он заметил мою улыбку и сам улыбнулся в ответ.
— С нетерпением предвкушаю это незабываемое наслаждение.
— Первая пуговица. Смотри-ка, кожа! — Я поцеловала ямочку у него
на шее. Кристиан с шумом втянул в себя воздух. — Вторая пуговица. Ой,
волосы. Мило. — Я поцеловала открытый кусочек груди и
продолжила. — Третья пуговица. Подумать только, еще больше волос!
— С ума сойти. Обалдеть. — Я лизнула вырез оголенной кожи.
Кристиан застонал. Он то сжимал, то разжимал руки. Я подняла на него глаза и
усмехнулась. — Ты так мил, что просто стыдно тебя дразнить.
— Если ты остановишься, я умру, — простонал он хрипловатым от
возбуждения голосом.
— Нет, этого я не допущу, — пробормотала я, припав к его груди и
поспешно расстегивая четвертую пуговицу. Я склонилась, обхватила его за
бедра и лизнула его пупок, с восторгом наблюдая, как от моих прикосновений
сокращаются его мускулы. Я разогнулась, вытащила из его штанов рубашку и
погладила его грудь.
— Руку, — приказала я. Он подал мне руку. Я придирчиво осмотрела
ее: рука была большая, длиннопалая и чувствительная. — Запонка номер
один. — Я потянулась к другой руке. — Запонка номер два. А
теперь...
Я провела руками по его животу, груди, плечам и вниз по рукам, стаскивая с
него рубашку и осыпая его ключицы легкими поцелуями. Мне это до того
понравилось, что я снимала рубашку дольше, чем требовалось. Но, кроме
рубашки, оставалась еще кое-какая одежда. Я подняла рубашку, забросила ее на
стул, обернулась и посмотрела на ту часть его тела, которую так долго
старалась не замечать.
— Одно могу сказать точно: без порезов ты выглядишь куда симпатичнее.
Ты мне расскажешь, зачем тебе понадобилось кромсать себя той ночью?
— Позже, — ответил он. Его прекрасный голос дрожал от
невысказанных чувств. Мой живот словно бы собрался в маленький шарик —
довольно странное ощущение. Непонятно, то ли меня сейчас стошнит, то ли это
прежде не испытываемая мной высшая степень возбуждения.
— Эллегра, если ты не хочешь этого делать...
Я по глазам видела, что, если я пожелаю остановиться, он возражать не
станет.
— Нет, хочу. Следующим будет ремень.
Он ничего не ответил, но его взгляд был красноречивей всяких слов.
Я шагнула вперед и, прикусив губу, принялась расстегивать ремень. Вытащила
его из брюк и повесила на стул рядом с остальной одеждой.
— Теперь остались только брюки. Ты... м-м-м... носишь нижнее белье?
Его глаза потемнели.
— Разрешаю тебе самой это выяснить.
Я заглянула в его глаза и решила, что выбор за мной. Мне не нужно делать
ничего такого, что я не хочу.
Я положила руку на его ширинку и почувствовала, как он дернулся. Вернее, не
он сам, а часть тела за молнией.
— По-моему, никакого нижнего белья на тебе нет.
Кристиан вскинул брови. Потребовалось некоторое усилие, чтобы расстегнуть
пуговицу на брюках, но в итоге я с этим делом справилась и, взявшись за
язычок молнии, потянула его вниз, не отводя при этом взгляда от глаз
Кристиана.
— Ой, — сказала я, взглянув вниз. Когда я видела его достоинство в
прошлый раз, он был совершенно холоден. — Боже. Хм-м. Ну ладно. Я
просто... м-м-м... уф!.. — Я оторвала взгляд от его гениталий, осторожно
спустила брюки ему на бедра и стащила с ног штанины, стараясь, чтобы его
эрекция не коснулась моего лица.
— Ну вот и все вроде бы, — выдохнула я, по-прежнему не в силах
отвести взгляд от его выпирающих частей, и забросила брюки на стул. Вдруг у
меня возникла страшная догадка. Я облизнула губы.
— Ты ведь не хочешь, чтобы я... м-м-м...
Кристиан взял меня за подбородок.
— Я не хочу, чтобы ты делала то, что тебе претит.
У меня словно камень с плеч свалился.
— Это хорошо. Потому что мне никогда не нравилось... ну, в общем,
ладно. Можно... Ничего, если я тебя потрогаю?
— Мне будет очень приятно, — серьезно сказал он.
Я вскинула взгляд: нет, он надо мной не смеялся. Его лицо выражало лишь
желание, страсть и полное одобрение. На ощупь он был горячим, шелковистым и
твердым.
— Гм-м. Ты... ты не обрезан.
— Нет.
— Ага. Я спросила, потому что никогда раньше не видела этого кусочка.
Что мне делать с лишним кусочком?
— А что ты хочешь с ним сделать?
Я внимательно осмотрела то, что держала в руках.
— Ну... Он тебе для чего-нибудь нужен?
Было видно, как на шее у него вздулись вены.
— Да, нужен. Можешь прикасаться к нему всякий раз, когда сгораешь от
страсти.
Я гордо улыбнулась. Должна признаться, что не часто мне удается вызвать
такую страсть в мужских глазах с помощью всего двух пальцев. Я исследовала
близлежащие районы. Мне нравилось до него дотрагиваться: я даже не ожидала,
что это окажется так приятно. Кристиан был... такой, как надо. Меня не
смущало, что я прикасаюсь к нему.
— Ты закончила? — вежливо спросил Кристиан, когда я напоследок нежно погладила его пенис.
Я встревоженно вскинула глаза. Его чудесный, богатый тембр голоса прозвучал
так, словно во рту у него было полным-полно мраморных камушков.
— Пока что — да, если, конечно, не хочешь, чтобы я все повторила
сначала.
Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и снова открыл их.
— Честно могу сказать, что повторение этих сладостных минут числится
первым пунктом в списке самых горячо желаемых мною событий. Я буду молиться,
чтобы такое происходило как можно чаще. Каждый день, если не каждый час.
— Ого! — улыбнулась я, довольная собой. — Хорошо.
— А теперь, — он вдохнул поглубже и попытался придать голосу
обычную шелковистую мягкость, — моя очередь. Как тебе больше нравится:
самой раздеться или ты предпочтешь, чтобы это сделал я?
У меня перехватило дыхание. Я лихорадочно обдумывала его предложение. Я
напомнила себе, что вытворяла с Кристианом такое, от чего прежде никогда не
получала наслаждения, и что сохранять самообладание — еще не значит быть
трусом и ступать по проторенной дорожке.
— Лучше ты меня раздень. Если, конечно, хочешь. Я не стану тебя
принуждать.
Издав глубокий рык, от которого у меня свело живот, он набросился на меня.
Его руки прикасались ко мне повсюду, дразнили, тянули, расстегивали и
стаскивали с меня одежду. Страстные прикосновения, ласковый шепот, легкие
поцелуи и укусы вскружили мне голову. Я сама не заметила, как оказалась
обнаженной.
Вся. Целиком и полностью.
Включая больную ногу.
— Ой! — пискнула я, нагнулась и попыталась прикрыть обезображенную
шрамами кожу.
— Я не ойкал, когда ты меня разглядывала — а ты любовалась мной,
наверно, целую вечность. Поэтому и ты не прячься от меня.
— А сам обещал, что не будешь приказывать, — пробубнила я,
обхватив руками коленку и уткнувшись в нее.
— Я просто подчеркиваю, что мы с тобой на равных, Эллегра.
Судя по голосу, он был совершенно серьезен. Я вскинула глаза. Он протянул
мне руку.
— Дай я на тебя взгляну.
— У меня нога уродливая.
— Она такая, какой ты хочешь ее видеть. Дай посмотреть на тебя.
Господи, только бы он не стал смотреть на эти уродливые белые шрамы! Он
сразу в осадок выпадет.
Если мою ногу видели другие, почему бы не показать
ее Кристиану?
— мелькнула у меня оптимистическая мысль.
— Ладно, я выпрямлюсь. Но если твой взгляд задержится ниже моего пояса
дольше двух секунд, я одеваюсь и ухожу. Договорились?
— Как пожелаешь.
Я протянула ему руку, и он помог мне подняться. Глядя мне прямо в глаза,
привлек к себе. Он ни разу не отвел взгляда и не покосился вниз.
Я готов поклоняться любой части твоего тела. Ты — воплощенная
красота и изящество, все, чего только может пожелать мужчина. Мои соски прижимались к мягкой поросли волос у него на груди. Я уловила
слабый отголосок мысли, очевидно, не предназначенной для моих ушей:
И ты принадлежишь мне. Ладно уж. Пусть. Слово свое он сдержал: я чувствовала себя желанной. Я
никогда не хотела так сильно ни одного мужчину. И при этом я не чувствовала,
что мной руководят, манипулируют. Он был просто безмолвным созерцателем. Я
страстно промурлыкала — даже не знала, что способна производить такие звуки
— и потерлась о него.
— Ты меня хочешь?
Он поглаживал мои ягодицы, затем его руки поднялись мне на талию. Он крепко
прижал меня к себе и принялся покрывать поцелуями мою шею. Его жаркое
дыхание щекотало мне ухо.
— Я хочу заняться с тобой любовью, хочу, чтобы наши тела и мысли стали
едины, как это принято у Моравских Темных. Если ты прикажешь мне
остановиться, я послушаюсь, но учти, что я и умереть могу.
Я запустила руки в его волосы и лизнула его в губы. Я не колебалась. Знала,
что Кристиан сдержит свое слово, как бы ни накалились между нами страсти.
— Да. Пожалуйста.
Он властно поцеловал меня. Я не сопротивлялась. Потом подхватил на руки,
принес к гигантской постели и уложил на прохладные атласные простыни,
прикосновение которых к коже приятно возбуждало. Он застонал и тоже упал на
кровать. Его руки и рот ласкали мои груди и живот, пока я не начала
извиваться от нетерпения.
— Не сомневаюсь, что предварительные игры очень важны, но, может,
займемся этим в следующий раз? Сейчас мне хочется чего-то более
существенного, — прошептала я на последнем дыхании. Кристиан покрывал
поцелуями мой живот. Его длинные волосы щекотали меня, и те участки кожи, к
которым они прикасались, горели как в огне. Я выгнулась навстречу ему. Он
скользнул взглядом по очень интимной часть моего тела, затем посмотрел мне в
лицо.
— Приказывай.
Я захлопала глазами и еще больше заерзала.
— Что?
— Скажи, чего ты от меня хочешь.
Я раздраженно фыркнула.
— Это месть, да? Хочешь, чтобы я приказала тебе заняться со мной
любовью? Хочешь, чтобы я произнесла это вслух?
— Я просто хочу знать, чего именно ты от меня хочешь. Я твой. Скажи
мне, чего ты желаешь.
Я вздохнула.
— Ну ладно. Приказываю тебе заняться со мной любовью. Ну что, доволен?
— Как заняться любовью?
Я перестала поглаживать его руку и ткнула его в плечо.
— Мне что, графически изобразить?
Он покачал головой. Его волосы снова защекотали мне живот. Я задрожала и
попыталась заставить его войти в мое тело.
— Просто скажи мне, чего ты хочешь.
Я потерлась о него ногами, забыв на минуту, что все мои ужасные шрамы были
на виду.
— Я хочу почувствовать тебя. Всего.
— Да? Где? — спросил он и скользнул вниз по моему телу, пока его
рот не очутился на уровне моих грудей, которые он тут же принялся ласкать. Я
изогнула спину дугой и, раздвинув ноги пошире, обняла его бедра.
— Я хочу почувствовать, как ты прижимаешься ко мне.
Он поднялся чуть выше и припал к моей ключице.
— И?
И еще я хочу почувствовать тебя внутри меня. Он обнял мои бедра и поднялся еще выше, раздвигая нежные части тела,
которые, как я раньше считала, не способны ничего чувствовать.
Кристиан открыл свое сознание и наводнил мой мозг образами жара, упругости и
всепоглощающего блаженства, которое он испытывал. Я обвила ногами его бедра.
Он вошел в меня и начал двигаться внутри, а я покрывала поцелуями его шею и
крепче прижимала к себе, желая, чтобы каждый крошечный атом его тела
соединился со мной в совершенном экстазе. Я тонула в его наслаждении и
посылала ему собственные блаженные ощущения. Наши тела двигались в
совершенном ритме, каждый старался доставить максимум удовольствия себе и
другому. Ритм все убыстрялся, и мне казалось, что я вот-вот вспыхну белым
пламенем от сжигающей меня страсти. Я слышала, как Кристиан нежно назвал
меня по имени, и тут же его зубы прокусили нежную плоть у меня за ухом. Я
выгнулась дугой, не разжимая объятий, и чуть не пропустила миг оргазма: так
возбудило меня то, что он пьет мою кровь. То, что многие сочли бы запретным
и отвратительным, показалось мне эротичным, диким, плотоядным. Во мне
разгорелось странное желание, которому я не решилась бы дать название.
Я почувствовала на шее его горячий язык и очнулась от эйфории, в которую меня повергло наше соитие.
Я лежала вся дрожа и медленно приходила в себя, крепко прижавшись к нему.
Мне нравилось смотреть, как тяжело вздымается его грудь. Впервые в жизни я
чувствовала себя так тепло и защищенно.
— Что ты наделал? — спросила я, лениво поглаживая его круто
изгибающиеся ягодицы. — Что ты со мной сделал?
Он приподнял голову, посмотрел на меня и легонько поцеловал в губы. В его
лазах горела целая радуга: тут был и красный, и золотистый, и коричневый
цвета. Никогда не думала, что такое возможно. Его губы медленно изогнулись в
самодовольную мужскую усмешку.
— По-моему, в таких случаях говорят, что я
перевернул весь твой мир с
ног на голову
.
Я легонько куснула его в плечо, и он перевернулся вместе со мной.
— Ты меня укусил.
— Ты меня тоже.
— Но я не заглатывала с жадностью твою кровь.
— И я тоже не заглатывал с жадностью, я никогда себе такого не
позволяю. Я аккуратно пригубил ее. Осторожно. С преклонением и
благодарностью.
Я приподняла голову, что лежала у него на груди, и посмотрела на Кристиана.
Эта постель, несомненно, самая удобная из всех, что я видела, но лежать на
нем несравненно удобнее.
— С преклонением, значит? Ну и как я тебе на вкус?
Он улыбнулся своей фирменной ленивой улыбкой.
— Как женщина, которая не догадывается о глубине собственной страсти.
— Чудовище, — отозвалась я и снова положила голову на его грудь.
Его теплые руки обнимали меня сзади.
— Ну и как: удалось мне заарканить красавицу?
Я поднялась чуть повыше, скрестила на его широкой груди руки и положила на
них подбородок.
— Может быть. Но сперва потрудись ответить на некоторые мои вопросы.
Он погладил мою спину, чертя произвольные круги. Жар, разлившийся у меня в
животе, перекочевал во все точки моего тела.
— Первый вопрос, наверно, будет заключаться в следующем: что я делал в
подвале постоялого двора, обнаженный и покрытый девяносто четырьмя порезами?
Я правильно угадал?
— Правильно, — кивнула я и тяжело задышала: его руки спустились
ниже и принялись чертить круги на моих ягодицах. — Девяносто четырьмя?
А откуда ты знаешь, что на тебе было именно девяносто четыре пореза?
Он прикрыл глаза.
— Потому что я сам себя изрезал.
Я нахмурилась и стала ждать дальнейших объяснений.
— Кристиан.
— Ты утомила меня своей страстью. Я хочу спать.
— Вампиры не спят. Объясни мне, зачем тебе понадобилось устраивать
сцену в постоялом дворе.
Он притворно всхрапнул. Я нагнулась и взяла в зубы один маленький коричневый
сосок. Кристиан приоткрыл глаза. Я отстранилась и пригрозила:
— Если тебе дорог этот сосок, немедленно ответь на мой вопрос.
Он тяжело вздохнул.
— Я разбудил в тебе дракона.
— А я всегда была драконом, просто прятала свою сущность под маской
невинности. Почему ты изрезал себя девяносто четыре раза и лежал, истекая
кровью? Ведь ты мог умереть! Или довести себя до крайне ослабленного
состояния, что тоже плохо.
— Потому что я, пользуясь некоторыми связями, о которых тебе знать не
обязательно, довел до ушей Гарды Уайт и Эдуардо Тассалерро слух, что
конкуренты поймали еще одного Темного и держат его в крайне ослабленном
состоянии в подвале старого, заброшенного постоялого двора.
— Ты выпустил себе кровь, чтобы изобразить, как ты ослаблен?
Его руки соскользнули еще ниже.
— Именно. К несчастью, когда прибыли клюнувшие на наживку Уайт и
Тассалерро, заявился один наглый контактер и попытался спасти меня от ужасов
загробного мира.
Его пальцы скользнули между моих бедер.
— Ой!
— Есть что-то очень соблазнительное в женщине, которая ойкает, уткнувшись в подбородок мужчины.
Его пальцы проникали все глубже, раздвигали плоть, гладили, вытворяли такое,
чего я никак не ожидала от пальцев. То есть я, конечно, знала, что такое
бывает, но просто представить себе этого не могла, если вы понимаете, о чем
я. Я ерзала и извивалась, в то время как его пальцы соблазнительно танцевали
в моей распаленной плоти. Мне передалось всенарастающее возбуждение
Кристиана.
Я присела и, не обращая внимания на боль в ноге, раздвинула бедра и оседлала
его. Теперь его глаза были широко распахнуты. В них светилась страсть и
такое сильное желание, что у меня дыхание сперло.
Я обхватила его твердый член рукой и, нагнувшись вперед, обвела языком тот
сосок, что прежде угрожала откусить.
— Скажи мне, чего ты хочешь, Кристиан. Он застонал.
Тебя. Я погладила его и, покрывая его кожу поцелуями, добралась до другого соска.
Я некоторое время сосала его, нежно покусывая зубами, и наслаждалась тем,
как Кристиан с шумом втягивает в себя воздух.
Скажи мне, чего ты от меня хочешь, Кристиан. Он подхватил меня за бедра и поднял над собой. Я посмотрела вниз, на его
достоинство.
Я хочу тебя, Эллегра.
Я нагнулась и принялась его дразнить, лаская лишний кусочек кожи, обводя
вокруг него круги.
А как ты меня хочешь? Он опустил меня пониже, чтобы было удобнее пробиваться в гостеприимный жар
моего тела.
Я хочу, чтобы ты была вокруг меня, во мне, чтобы ты соединилась со
мной. Я хочу, чтобы наши сердца бились в унисон, чтобы наше дыхание слилось
воедино, а сознание стало общим. — Да, — воскликнула я и опустилась на него. В горле у меня застрял
сладкий всхлип. Темнота, царящая у Кристиана в душе, накрыла нас черным
пологом. Я чувствовала, что он разрывается между радостью соития и болью
муки. Я соединилась с ним и начала двигаться в ритме, доставлявшем нам
равное удовольствие; дарила ему свое наслаждение, и он отвечал мне тем же. Я
отворила сердце и вобрала в себя тень отчаяния, окутывавшую нас. Я нещадно
мяла ее, деформировала, превращала в чувство истинного удовольствия,
проникавшего в каждую нашу косточку.
Ты свет, ты спасение, — промелькнула в моем
сознании мысль Кристиана. Мы все ускоряли темп, близясь к развязке. Все это
было до того восхитительно, что мне на глаза навернулись слезы
счастья. —
Ты забираешь мою боль и даешь взамен
радость.
Я приоткрыла глаза: мне хотелось видеть его в момент экстаза, хотелось
разглядеть ту зияющую пустоту в его душе, которую я могла бы заполнить.
Ты создана для меня. Его глаза напоминали темную полночь — там смешалось столько всяких чувств,
что в них просто невозможно было смотреть. Мое возбуждение все усиливалось:
мне казалось, что я того гляди разлечусь на тысячу мелких кусочков. Страсть
Кристиана, равно как и потребность во мне, тоже возрастала, становилась все
жарче и тверже, горела только для меня. Я склонилась над ним, предлагая
себя, отчаянно желая, чтобы он взял то, что только я одна могла ему дать.
Я не могу жить без тебя. Он прокусил кожу чуть выше моей груди, и меня охватило чувство безграничного
удовольствия. Мы слились воедино телом и мыслями, без остатка отдались
страсти.
Возлюбленная, — мысленно прошептал он. Мне
казалось, что от наших тел исходит ярчайший свет. —
Ты моя
Возлюбленная.Глава 10
Мы лежали лицом друг к другу. Наши руки и ноги переплелись, тела были
липкими от пота.
— Вот не знала, что Темные потеют, — пробормотала я, уткнувшись
Кристиану в плечо. Навалилась такая усталость, что было лень даже провести
пальцами по груди, к которой я так сладко прижималась.
— Потеть — лишь одна из многих удивительных вещей, что умеют делать
Темные.
— М-м-м. А теперь скажи, удивительный ты мой девятисотлетний моравский
сладкий рогалик: как великолепной, экзотичной, немного дикой американской
секс-богине избавиться от четырех — заметь, уже четырех — привидений?
— Сладкий рогалик?
Я поцеловала Кристиана в кадык.
— Это такое ласковое обращение. Оно выражает восторг и преклонение
перед твоей небывалой сексапильностью.
— А! В таком случае ничего не имею против.
— За что я тебе весьма признательна. Как думаешь, куда мне девать
четверку призраков, пока я буду выяснять, что затеяли Гарда Уайт и ее
команда, и где они держат твоего приятеля? В гостинице их оставить я не
могу: жалко так долго держать их в помпонах. Им там, наверное, жутко скучно
бедняжкам.
— Да. К тому же вернешься ли ты в гостиницу — вопрос спорный.
Я взглянула в его сонные удовлетворенные глаза цвета темного дуба.
— Что значит — спорный? Как это понимать?
— Спорный в том смысле, что, пока ты услаждала меня своими
экзотическими, волнующими ласками, я распорядился перевезти твои вещи из
гостиницы ко мне. Теперь они уже по идее должны быть здесь.
Я отстранилась подальше и грозно воззрилась на Кристиана.
— Я не ослышалась? Без моего разрешения? Ты хоть спросил, хочу ли я
переезжать из гостиницы? — Со злости я ударила кулаком по
подушке. — Черт побери, Кристиан, этого я и боялась! Кто тебе дал право
вторгаться в мою личную жизнь? Я сама решу, переезжать ли к тебе, и если да,
то когда именно!
Он убрал с моих губ прядку волос.
— Гарда Уайт будет вести за тобой пристальное наблюдение. Если она
разнюхает, что ты лишь прикидываешься моей невестой — а она непременно
устроит за нами слежку, — ты окажешься в крайне опасном положении. Я не
допущу, чтобы ты из-за меня попала в беду.
Я заскрипела зубами. Что значит
не допущу
? Какое вопиющее высокомерие!
— Я согласна с тобой насчет Гарды. За ней не станется нанять частных
детективов, чтобы узнать о нас побольше. Но я однозначно возражаю против
того, чтобы ты принимал подобные решения без моего ведома. Сперва нужно
заручиться моим согласием. Я не потерплю такого самоволия, Кристиан, мне это
совсем не по нутру!
Он долго молчал. Его прекрасные глаза потемнели — видно, что в душе его шла
нешуточная борьба.
— Я видел свой поступок в несколько ином свете. Понимаешь, я еще не
привык, что ты не нуждаешься в моей защите. Прости. Нужно было сначала все с
тобой обсудить.
Я изумленно захлопала глазами. Надо же! В кои-то веки пришел к выводу, что
не прав!
— Ты что, действительно признаешь свою ошибку?
Он притянул меня к себе и коснулся губами моих губ.
— Да, признаю.
— А раньше тебе перед кем-нибудь приходилось извиняться?
Его губы щекотали мои.
— Никогда.
Он обнял меня, и в моем теле всколыхнулся знакомый жар.
— Ну и как тебе с непривычки? Неприятно, должно быть?
— Я чувствую себя просто ужасно. Кто бы меня утешил?
— Какие же вы все, мужики, дети! — вздохнула я, опрокинула
Кристиана на спину и поцеловала, прежде чем он успел возразить.
— Ты что, велел все-все вещи сюда перевезти? И помпон с Эсме тоже?
Кристиан застонал и зажал мне рот. Но было уже поздно.
— Боже милостивый! Оба раздеты! В одной постели! Эта сцена не для моих
глаз, верно? Отвернись, мистер Вугамс, тебе такое видеть не пристало.
Я покосилась через бицепсы Кристиана на ошеломленную Эсме, которая
прикрывала коту глаза. Несмотря на темноту, я заметила, как она восторженно
разглядывает Кристиана с головы до пяток.
— Боже, как же тебе повезло, милочка! Просто невероятно!
Сон этот начал сниться, когда первые рассветные лучи осветили серое, тусклое
небо Лондона. Я снова очутилась в знакомом доме. Бреду по длинным пустым
коридорам, и звук моих шагов эхом раздается в тишине. Я чувствую, что за
мной следят. И еще почему-то знаю, что Кристиан попал в беду и нуждается в
моей помощи.
Миновав арку, я ступаю на прочный железный пол. Дверь на засове, но я толкаю
ее, и она поддается. В комнате уже собрались люди. Все они безмолвно взирают
на фигуру, распростертую на металлическом столе. Там
...Закладка в соц.сетях
