Жанр: Любовные романы
В эпицентре любви
... Она покачала головой:
— Но я не помню!
— Ты скрылась из города. На следующее утро, проснувшись, я обнаружил
название своей компании в заголовках всех газет, мой телефон разрывался от
звонков журналистов и озлобленных акционеров. Скиннер отдал тот документ в
печать. Но это не он выкрал его из моего дома. — Он придвинулся к ней,
сжигая ее взглядом. — Не он, а ты!
Она в изумлении отстранилась от него:
— Я?!
— И я все ждал, пока ты вспомнишь. Каждое место, куда я водил тебя,
каждое твое воспоминание нужно было мне для того, чтобы ты смогла ответить
мне — почему.
Внезапно она поняла все.
— И не только для этого, — прошептала она. — Ты хотел
наказать меня. Ты хотел этого с того самого дня, когда нашел меня в Лондоне.
Ты хотел отомстить...
— Восстановить справедливость, — поправил он ее холодно.
— Но когда ты узнал о том, что я беременна, твои планы изменились,
верно? — Ив сдавленно усмехнулась, затем глубоко вздохнула. — Ты
решил, что должен жениться на мне только потому, что внутри меня твой
ребенок. Ты никогда не любил меня. Все, к чему ты стремился, — сделать
мне больно.
— Я потратил месяцы на то, чтобы найти тебя, пока ты наконец не
объявилась на похоронах отчима. Ты и так богата, Ив, значит, ты не могла
предать меня из-за денег. Получается, что ты сделала это из любви. Любви к
Джейку Скиннеру. Это единственное объяснение.
Представив себе плейбоя с белоснежной улыбкой, она покачала головой:
— Я никогда не полюбила бы его.
— Тогда почему? Почему ты так поступила? Что плохого я сделал тебе?
Она глубоко вздохнула, слезы наполнили ее глаза.
— Не знаю, — прошептала она.
— Ты сделала это просто назло мне? Я обидел кого-то из твоих друзей? Я
не обращал на тебя внимания или ранил близких тебе людей? Почему? Почему ты
отдала мне свою невинность — а потом предала меня?
—
Я не знаю. — Она вздохнула. — Но...
прости меня.
Он уставился на нее. Его красивое лицо выражало смятение.
— И все? — прошептал он. — Ты так просто признаешь свою вину?
— Я не помню этот ресторан. Не помню, как предала тебя. Я не могу даже
представить, что способна сделать что-то настолько ужасное. — Ее глаза
опять наполнились слезами, и она сморгнула. — Но я догадывалась, что ты
по какой-то причине ненавидишь меня. И если ты говоришь, что я предала тебя,
что я тебе верю. Значит, я действительно это сделала. — Она покачала
головой. — Я не знаю почему и не могу предложить никаких оправданий. Я
могу только сказать, что мне очень жаль.
Талос безмолвно смотрел на нее, расширив глаза и не двигаясь.
Неудивительно, что он был так холоден и безразличен к ней после свадьбы.
Неудивительно, что он хотел наказать ее. Он ненавидел ее, но должен был
жениться ради ребенка.
Что бы она чувствовала на его месте, принужденная выйти замуж за любовника,
предавшего ее? Ее сердце разрывалось на части от одной мысли об этом.
— Ты должен ненавидеть меня, — сказала она приглушенно.
Он стиснул зубы.
— Нет, — ответил он тихо. — Не тебя я ненавижу.
— Тогда кого?
Он отвернулся.
— Я думал, ты вспомнишь Скиннера, увидев его. Думал, ты вспомнишь о
своей любви к нему.
— К нему? Нет! — Ив энергично помотала головой. — Если ты
говоришь, что я предала тебя, я верю тебе. Но только не ради этого мужчины,
нет. Никогда!
Она увидела удивление на его лице, перераставшее в недоверие.
— Почему ты так уверена?
— Он отвратителен!
— Возможно, ты не всегда так думала. Ты изменилась после аварии, Ив.
Она закусила губу, взглянув на свой розовый хлопковый топик и простую
бежевую юбку. Она тихо спросила:
— Тогда я была более привлекательна?
Он неожиданно поднял руки из-под стола и положил их поверх ее ладоней.
— Нет, — сказал он тихо. — Тогда ты была эгоистичной,
холодной и заботилась только о себе. Теперь... — Он глубоко
вздохнул. — Ты другая. Ты стала беспокоиться о других людях. Ты нежная,
и добрая, и чертовски привлекательная. Я пытался превозмогать свое желание,
Ив. Пытался не думать о тебе. Но ничего не вышло.
Со слезами на глазах, ощущая, как сердце едва ли не выпрыгивает из ее груди,
Ив посмотрела на него и глубоко вздохнула.
— Я люблю тебя, Талос, — прошептала она. — Вне зависимости от
того, что я чувствовала к тебе прошлым летом, — сейчас я люблю тебя.
Его рука дрогнула. Он хотел отнять ее от ладони Ив, но она остановила его,
прижав его руку к своей щеке.
— И мне так жаль, — прошептала она, касаясь губами тыльной стороны
его ладони. — Прости меня.
Его рука дернулась, но вместо того, чтобы убрать ее, он снова сжал ладонь
Ив. Подняв на него взгляд, она испуганно следила за борьбой эмоций,
отражавшейся в его глазах.
Откашлявшись, он оглядел пустой изящный ресторан.
— Пойдем позавтракаем где-нибудь в другом месте.
Всматриваясь в его лицо, она ощущала, как колотится сердце в ее груди.
Внезапно она поняла, что теперь все будет хорошо.
Теперь она знала причину, по которой он так плохо с ней обращался, — он
наконец сказал ей правду, а это может залечить рану. Он еще может простить
ее. Она не перестанет просить прощения, пока он наконец ее не простит — и
пока она не вспомнит, зачем сделала это. И тогда они смогут стать семьей.
Вытирая слезы, она кивнула. Сжимая ее руку, он кинул большую стопку денег на
стол и вывел ее на солнечную улицу.
Греческое солнце становилось белым. Но они пересекали эту многолюдную улицу,
и утро казалось Ив свежим и новым. Повсюду она видела только радость.
Талос крепко держал ее за руку, ведя через оживленное движение и защищая ее
своим телом. Они прошли мимо античных белокаменных зданий, расположенных
между недавно построенными сувенирными магазинчиками. Она задрала голову и
увидела молодых мам, играющих с детьми на балконах, увешанных одеждой,
которая сушилась на солнце; морщинистых стариков, курящих за партией в
шахматы.
Над ними качались пальмовые ветви, обеспечивая кратковременную передышку от
утренней жары. Они пересекали площадь Ависсиниас, открытый рынок, оживленный
играющей музыкой, шипением и ароматом сувлаки, возбужденными спорами возле
лотков, торгующих всем, начиная с украшений и заканчивая турецкими коврами.
Ив вдруг почувствовала, что счастье поджидает их за каждым углом.
— Прости за то, что я лишила тебя состояния, — сказала она, когда
они подошли к площади.
Талос удивленно посмотрел на нее. А потом схватил ее, рассмеявшись по-детски
весело. Он так преобразился, что у нее захватило дыхание.
— Ты
пыталась уничтожить меня, — объяснил
он. — Но в конце концов пресса только подтвердила нашу
добропорядочность. Так что теперь моя компания приносит больше дохода, чем
когда-либо прежде.
— Так, значит, — подразнила она его, — ты еще должен
благодарить меня.
Они шли по тротуару и он крепко прижал ее к себе, заставив оживленное
движение и всех остальных людей раствориться.
Его взгляд потемнел от желания. Притянув ее к себе, он погладил ее лицо.
— Спасибо.
И когда он коснулся ее губ, поцеловав ее так крепко и нежно, она поняла, что
будет любить его всегда.
Ничего не изменилось.
Но в то же время изменилось все.
Стоя на оживленной рыночной площади, Талос любовался ее прекрасным лицом. Ее
глаза все еще были закрыты, а губы припухли от поцелуя.
Приникнув к ней снова, он едва расслышал звонок мобильного в кармане. Достав
его, он посмотрел на номер и тихо выругался, увидев, что звонил его
ассистент, без сомнения по делу Сиднея.
— Извини. — В его голосе звучала досада. — Я должен ответить.
Ее красивые глаза светились, словно говоря, что она принимает его таким,
какой он есть. Только прося, чтобы и он принял ее.
Она признала свою вину.
Она любила его. Как такое возможно?
— Все в порядке, — вздохнула она. — Я просто... мм...
прогуляюсь по рынку, пока ты занят.
— Оставайся в поле зрения Кефаласа.
Она покусала розовую припухшую губу, выказывая ему свое недовольство
навязчивостью телохранителей. На мгновение Талосу захотелось не отвечать на
звонок ассистента, забыть про сделку на миллион долларов и предложить ей
стать ее личным телохранителем. Ив вздохнула:
— Ладно.
Талос проводил ее взглядом. Даже в широкой хлопковой юбке ее бедра вызывали
восхищение. Он приходил в восторг от ее темных блестящих волос, естественной
красоты ее тела. Ее милой невинной любви к нему.
Я люблю тебя, Талос. Вне зависимости от того, что я чувствовала к тебе
прошлым летом, — сейчас я люблю тебя
.
Непрерывный сигнал мобильного наконец дошел до его сознания, и ему пришлось
ответить.
— Ксенакис.
— Сделка в Сиднее почти заключена, — радостно возвестил главный
ассистент. — Их руководство только что проголосовало в пользу продажи.
— Хорошо, — сказал Талос, хотя на самом деле не придал этому
никакого значения.
Он наблюдал за тем, как его прекрасная жена прогуливается по рынку, такая
счастливая, оживленная тем, что происходит вокруг нее. Он уже собирался
нажать на отбой. Но вдруг сказал:
— Скажи Мику Барру, чтоб собрал сведения об Ив.
Ассистент был слишком хорошо натренирован, чтобы выдать удивление в голосе.
— Сведения о миссис Ксенакис?
— Пускай он выяснит, как погиб ее отец. Проследит, как это может быть
связано со мной.
Отключившись, Талос продолжил наблюдать за Ив, такой красивой и естественной
в розовом топике и короткой легкой юбке. Избавившись от высоких шпилек, она
исследовала город — и свою жизнь — в сандалиях, сделанных специально для
ходьбы. Ее светившееся счастьем лицо, еще недавно такое бледное, постепенно
загорало на солнце.
Он думал использовать амнезию против нее. Он не мог даже представить себе,
что ее невинность и искренность так повлияют на него. Он был выбит из колеи
ее нежностью, ее любовью.
Мне так жаль. Прости меня
.
Он был повержен ее прямотой и беззащитностью. Она признала свое
предательство, которого даже не помнила. Она поверила ему. Довериться ему,
когда все его слова и поступки были ложью, обманом, наказанием. Этого было
достаточно, чтобы поставить любого мужчину на колени.
Талос хотел было догнать Ив, но не прошло и минуты, как телефон опять
зазвонил. Он увидел на дисплее номер начальника отдела расследований и
ответил:
— Быстро вы.
— Дело в том, что я могу доложить вам об отце вашей жены прямо сейчас,
мистер Ксенакис. — Барр помедлил. — Имя Далтон Хантер о чем-нибудь
говорит вам?
Тело Талоса покрылось испариной и тут же превратилось в кусок льда.
Не замечая потока людей, мельтешивших вокруг него, он вцепился в телефон.
— Далтон Хантер? — повторил он сдавленно.
— Он погиб в автомобильной катастрофе, когда ей было четырнадцать.
Через несколько месяцев ее мать повторно вышла замуж — за богатого
английского аристократа. Он удочерил ее и дал ей свою фамилию.
Сердце Талоса выпрыгивало из груди. Глядя на черных птиц, паривших в голубом
небе над городом, он на мгновение подумал, что сходит с ума.
Далтон Хантер — отец Ив?
— Почему мне не сообщили об этом раньше? — рявкнул он.
— Мы знаем об этом уже несколько месяцев, босс, но вы сказали, что не
желаете ничего слышать об Ив. Вы хотели только, чтобы мы нашли ее.
Стиснув зубы, Талос смотрел на Ив, пересекавшую площадь.
— Ее мать тоже долго не протянула. Она умерла через несколько месяцев
после того, как они переехали в Англию. Что-то с сердцем.
Что-то с сердцем, — прокручивал в голове Талос. — Жена Далтона
.
Он-то уж точно знал, когда у Бонни Хантер начались проблемы с сердцем.
— Ладно, — сказал он. — Спасибо за информацию.
И захлопнул телефонную крышку.
Талос исступленно смотрел на свои руки, сжатые в кулаки. Все эти месяцы он
полагал, что Ив соблазняла его из меркантильной страсти к деньгам или из-за
любви к Джейку Скиннеру. Он считал ее поверхностной и хладнокровной.
Как же он ошибался!
Ив спланировала все, будучи еще четырнадцатилетней девочкой. Талосу вдруг
вспомнились книги, которые он увидел в ее детской спальне.
Как заполучить
своего мужчину?
Вся ее жизнь после кончины отца — весь смысл ее жизни — была посвящена мести
человеку, по ее мнению погубившему отца, разрушившему их семью.
По-видимому, она внимательно изучала всех моделей и актрис, с которыми
встречался Талос. И подражала им. Все это было тщательно спроектированным
фасадом. И справилась она с этим отлично, продумав все до малейшей детали.
Кроме одной — в отличие от остальных его женщин, она всегда оставалась
равнодушной к нему.
Только сейчас он понял почему.
Как же, должно быть, она ненавидела его.
А теперь он наблюдал за ней через толпу людей, видя ее сияющую улыбку, с
которой она, остановившись у ларька, выбирала детские ботиночки ручной
вязки.
Далтон, конечно, говорил своей дочери, что ни в чем не виноват. Убеждал ее в
том, что он пострадавшая сторона, что Талос использовал его. Далтон был
обаятелен и легко управлял людьми. Так он обманул и своих акционеров почти
на десять миллионов долларов, прежде чем Талосу доложили об этом
мошенничестве.
Поверит ли Ив ему, если он расскажет ей правду?
Да, конечно, и она простит его.
Он стал догонять ее. Но снова остановился.
Ему придется сказать ей правду о родителях, которых она так превозносила, о
двух ныне мертвых людях. Это разобьет ей сердце.
Да и какая разница? Она все равно возненавидит его, как только память
вернется к ней. Не важно, скажет ли он ей правду. После всех лет слепой
любви к отцу никакое объяснение Талоса не изменит ее мнения. Справедливо или
нет, но она будет ненавидеть его за то, что он погубил ее самые заветные
воспоминания и надежды.
Если память вернется к ней, он потеряет ее.
Окончательно.
Навсегда.
Это было очевидно.
Талос закрыл глаза. Последний раз, когда он встретил Далтона Хантера, тот
был мертвецки пьян. Они столкнулись в нью-йоркском отеле.
— Ты уничтожил меня, ублюдок, — кричал Далтон, нетвердо держась на
ногах. — Я научил тебя всему, вытащил из помойки, и так ты отплатил
мне!
— Ты обворовывал акционеров, — холодно заметил Талос.
Не чувствуя вины, он отошел от Далтона, будучи уверен в правоте своих
действий. Этот человек нарушил закон, и теперь он расплачивается за свой
проступок. Талос не испытывал ничего похожего на чувство вины. Даже когда
Далтон направил свой
мерседес
в воду Гудзона. Он обманывал — и не только
акционеров.
Талос верил в то, что справедливость восторжествовала.
Он ни разу и не подумал о ребенке, который остался без отца, о его
безутешной вдове.
В первый год пребывания в Америке, на День благодарения, он гостил в
поместье Далтонов в Массачусетсе. Он вспомнил, как сияла Бонни, целуя
Далтона, перед тем, как подали индейку, которую она готовила с такой
любовью. Их дочь — Иви — тогда была еще круглощеким ребенком, резвившимся на
огромной ферме в предместье Бостона.
Ив полностью изменила себя с тех пор. Но теперь она была беременна, и ее
щеки округлились, линии лица стали мягче, и он впервые смог различить в ней
черты маленькой девочки, которую знал когда-то.
Боже, да это у него была амнезия — только он сам вполне сознательно
предпочел ничего не помнить.
После скандала, последовавшего за смертью Далтона, у них, должно быть,
совсем не осталось денег. Бонни Хантер пришлось вернуться в Англию. Каково
это было, выйти замуж за Джона Крейга, только чтобы спасти ребенка, когда
она все еще до безумия любила Далтона?
Он смотрел на Ив. Нет, они просто мстили ему. Десять лет она формировала
свой характер, меняла внешность, переделывала себя, чтобы быть ближе к
нему, — все для того, чтобы воздать ему сполна. Она пошла на
благотворительный бал в Венеции под руку с его соперником, только чтобы
привлечь внимание Талоса. Да, она все сделала, чтобы соблазнить его — и
ранить в самое сердце.
Это была такая сильная ненависть, какой он не мог себе даже представить.
А теперь она беременна от него. Неудивительно, что она хотела разбиться,
узнав об этом. Неудивительно, что ее травмированный мозг стер все
воспоминания. Она отреагировала на эту ужасную новость так же, как серьезно
пострадавший человек, который впадает в кому, чтобы справиться с болевым
шоком. Это был метод выживания.
Он наблюдал за тем, как она смеялась, торгуясь за две пары детских ботиночек
— розовых и голубых. Ее прекрасное лицо светилось счастьем. Женственная
полнота ее беременного тела почему-то напоминала о том, какой она была в
детстве. Она выглядела такой оживленной, яркой и невинной.
Все это время он думал, что такая Ив — всего лишь иллюзия. Но он ошибался.
Это и была настоящая Ив. Та, кем она могла бы быть,
если бы выросла без горя и страданий. Такой она могла бы стать, если бы
Талос не отнял у нее все, когда ей было четырнадцать.
Талосу стало трудно дышать. Казалось, воздух душил его. Он распустил
галстук.
Если Ив когда-нибудь вспомнит... Она вдруг обернулась, словно почувствовав
на себе его взгляд. Их глаза встретились, и на ее лице отразилась радость.
Она была самой желанной из всех женщин, которых он когда-либо встречал.
Идеальная любовница. Идеальная жена. Идеальная мать. И в тот миг, когда
Талос посмотрел на нее, он вдруг принял мучительное решение.
Сначала медленно, потом стремительнее он пересек рынок. Молча обняв Ив,
страстно поцеловал ее. Она ответила на его поцелуй, затем, отстранившись,
засмеялась.
— Что такое? — Застыв, она разглядывала его лицо. — Что-то не
так?
— Ничего особенного. — Он собирался сделать все, чтобы с ней не
произошло больше ничего плохого.
Талос крепко прижал ее к груди, баюкая ее, целуя ее волосы, зная, что больше
никогда никуда не отпустит.
Он не может лишиться Ив. Не может позволить себе потерять этого прекрасного,
светлого ангела, чудом снизошедшего в его жизнь. Он знал, что не заслуживает
ее. Но он не мог позволить ей вновь стать той, кем она была, — еще
одной жестокой, загрубелой куклой в этом холодном сером мире, жаждущем
мести, жаждущем расплаты. Взывающем к справедливости.
Впервые в жизни Талосу было плевать на справедливость. Вместо этого он молил
Бога о великодушии.
Куда ему увезти ее? Где он сможет держать ее в безопасности, подальше от
любого, кто мог бы напомнить ей обо всем? Где им спрятаться, чтобы старые
воспоминания не настигли их?
Сжимая ее руку в своей, он вывел ее с рынка.
— Куда мы идем?
— Домой, — сказал он неожиданно. — Я заберу тебя домой.
— В пентхаус?
— На Митридос. — Он глубоко вздохнул, словно выпуская облако страха. — На мой остров.
Чтобы спасти свою семью, спасти их всех, Талосу не оставалось ничего иного,
как только молиться, чтобы она никогда ничего не вспомнила.
Глава 10
Солнце светило ярко, и его лучи, падавшие на роскошную белую виллу,
ослепляли. Глядя на морскую гладь, сливающуюся с небом, Ив подумала о том,
что никогда не видела столько оттенков синего: бирюзовый, зеленовато-синий,
индиго... Она вытянулась на шезлонге возле огромного бассейна, отложив книгу
для будущих мам, и любовалась, как дикие волны Эгейского моря разбиваются о
берег, разливаются по белому песку.
Они приехали всего несколько часов назад, но Ив уже успела переодеться в
новый желтый купальник в цветочек и полупрозрачное парео. Теперь у нее был
полный гардероб удобной и красивой одежды, доставленной сюда ее личным
ассистентом. Она блаженно закрыла глаза, наслаждаясь солнечным теплом,
обволакивавшим ее лицо и тело.
И кажется, не только ей это нравилось. Ив удивленно распахнула глаза,
приложив руки к округлившемуся животу.
Она только что почувствовала?.. Неужели это было?..
— Доброе утро, моя куколка.
Обернувшись, она увидела Талоса, стоявшего на террасе в одних плавках. В
руках он держал поднос с двумя стаканами питьевой воды и тарелками, полными
сандвичей и фруктов. Она улыбнулась, радуясь его заботе, хоть и не была
голодна.
Талос так красив, думала она: смуглая, мускулистая грудь, сильные плечи и
накачанные ноги, покрытые темной растительностью. Она до сих пор не поняла,
что за срочность была ехать сюда из Афин, но Талос был так нежен и
обаятелен, что ему нельзя было отказать.
С тех пор как они прибыли на остров этим утром, Талос делал все возможное,
чтобы ей было как можно комфортней. Ив с трудом верилось, что она теперь
хозяйка на Митридосе, в его роскошном особняке. До этого частного греческого
острова у побережья Турции можно было добраться только на яхте, гидроплане
или вертолете. Толпа слуг, почтительно поприветствовав жену Талоса в
гигантской белокаменной вилле, тут же исчезла.
Муж подошел к ней и, поставив поднос, нежно поцеловал ее в обе щеки.
— Тебе нравится?
Как будто такое может не понравиться!
— Это просто мечта, — сказала Ив мягко, когда он сел возле нее на
шезлонг, коснувшись теплыми бедрами ее ног. — Сказка. Я в восторге.
— Я рад.
Что-то было во взгляде его темных глаз, чего она не могла прочесть, что-то
помимо довольства домашним уютом. Он взял из вазы на подносе розу с длинным
стеблем и нежными лепестками и погладил Ив по разгоряченной коже. Она
вдохнула сладкий, пьянящий аромат. Талос тихо проговорил:
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. И чтобы здесь мы растили наших
детей.
— Детей? — Она вдруг представила, как они обживутся здесь,
создадут большую, счастливую семью, будут воспитывать детей с такими же
улыбками, как у их отца. — Скольких детей? Двоих?
— Шестерых? — Он смотрел на нее с хитринкой в глазах.
— Ладно, можем сойтись на троих.
— Договорились. — Ив подалась к нему, блаженно вздыхая. — Я
так счастлива здесь, — призналась она. — Так не хочется уезжать.
Он ответил ей улыбкой.
— Тогда не уедем.
— И что ты предлагаешь? — подразнила она его. — Медовый
месяц, который никогда не кончается?
Талос склонился и нежно поцеловал ее в губы.
— Именно.
Он подошел к белому гранитному столу и, взяв с подноса два блюда, подал их с
серебряными столовыми приборами и полосатыми салфетками. Поднеся стаканы с
водой к шезлонгам, один протянул ей.
Подняв свой стакан, он сказал:
— За самую прекрасную женщину в мире.
— За самого прекрасного мужчину в мире, — откликнулась она нежно,
зардевшись от удовольствия. — Спасибо за то, что рассказал мне правду.
И за то, что простил меня. Спасибо, что оставил это все позади и привез меня
домой.
Он нахмурил темные брови и отвернулся. Запрокинув голову, допил воду до
последней капли.
Очень вкусно, подумала она, отхлебнув. Игристая и освежающая — совсем как
он. Ее муж и правда был глотком чистой прохладной воды под этим жарким,
палящим солнцем. Она отпила еще, скользя взглядом по торсу мужа.
Внезапно Ив выпрямилась в шезлонге. Весело смеясь, она положила руки на
живот.
— Мне кажется, ребенок только что толкнулся!
— Правда? — Талос дотронулся рукой до ее живота под полупрозрачным
парео и, подождав, сказал: — Я ничего не чувствую.
— Может быть, я ошиблась, — ответила Ив неуверенно. — Я еще
не привыкла. — Она замерла, пытаясь различить легкие вибрации, музыкой
звучавшие внутри нее и щекотавшие ее живот подобно пузырькам шампанского.
Ощутив их, она просветлела. — Чувствуешь?
— Нет.
Она развязала парео. Положив его руку на свой: голый живот, наблюдала за его
лицом, пока он ждал, затаив дыхание. Словно для него ничто не имело столь
большого значения, как движения его ребенка, которые он пытался уловить,
находясь здесь, рядом с ней.
Ив исследовала взглядом его красивое лицо.
Разве есть кто-то счастливее ее на этом свете?
Вот только, — прошептал вкрадчивый голосок внутри нее, — он до
сих пор не сказал, что любит тебя
.
Ей не нужно слыша
...Закладка в соц.сетях
