Жанр: Любовные романы
В эпицентре любви
..., дорогой, мне не
нужны проблемы!
— Не беспокойся, Агата, — ответил Талос, расплываясь в
улыбке. — Мы просто немного поболтаем.
Она облегченно выдохнула:
— Я прослежу за тобой.
Она воззрилась на Ив, но когда фотографы подошли, чтобы сфотографировать их,
обняла ее и, улыбнувшись, послала воздушный поцелуй.
— Я и не знала, что вы с Талосом все еще вместе, дорогуша.
— Вместе, — откликнулась Ив холодно, сложив руки на груди в
ожидании Талоса.
Стиснув зубы, Талос смотрел вниз, перегнувшись через перила. Внезапно через
весь зал — танцплощадку и разноцветный деревянный бар с полуобнаженными
барменами, лично отобранными Агатой, — он увидел своего врага, Джейка
Скиннера.
Талос бросил взгляд на Ив, ожидая, что она заметит высокого американского
магната. Но она смотрела на Талоса, испепеляя его взглядом синих глаз.
— Наслаждаешься? — сказала она едко. — Так вот почему ты
женился на мне! Чтобы таскать на вечеринки, как ручную куклу?
— Я могу делать с тобой все, что мне вздумается, — холодно ответил
он.
Взяв Ив за обнаженную руку, он провел ее вниз по ступенькам, в зал — поближе
к Джейку Скиннеру.
Обернувшись и увидев Талоса, крепкий американский плейбой раскрыл рот от
удивления. И стал нервно озираться в поиске выхода.
— Ксенакис, это публичное место. Даже не думай о том...
— Расслабься. Я здесь просто развлекаюсь.
Скиннер облегченно выдохнул.
— Без обид, так? — спросил он, пытаясь придерживаться шутливого
тона. — Слушай, да я отдал тот документ в печать только потому, что,
как мне показалось, ты нарушаешь закон.
Да, и еще надеялся урвать большой куш для себя и своим акционеров
, —
подумал Талос. Он широко улыбнулся:
— Конечно, я все понимаю. Я ведь был виноват. А все... — он
посмотрел на Ив, — должны платить за свои преступления.
Ив, нахмурив брови, смотрела на него, пытаясь вникнуть в смысл его слов. До
Джейка Скиннера ей не было никакого дела.
Почему это не сработало? Скиннер был любовью всей ее жизни. Должен был быть.
В чем еще могла быть причина ее хладнокровного предательства в июне. Так
почему же она не реагировала на его присутствие? Не произнесла его имени, в
замешательстве от внезапного воспоминания обернувшись к Талосу и с ужасом
понимая, что попала в ловушку?
Стиснув зубы, Талос обратился к своему врагу с фальшивой улыбкой:
— И чтобы доказать тебе, что я не обижаюсь, Скиннер, вот тебе мое
подтверждение мира.
Он подтолкнул к нему Ив. Ошеломленно уставившись на Скиннера, она оступилась
и с трудом удержала равновесие на своих высоченных шпильках.
Американец раскрыл рот и срывающимся голосом произнес:
— Твое заверение мира — Ив?
— Забудь об этом, — прошипела Ив зло, оборачиваясь к
Талосу. — Я не стану этого делать. Не стану даже танцевать с ним...
— Станешь.
Вдохнув побольше воздуха, она уже готовилась залепить Талосу пощечину.
Но вдруг грациозно выпрямилась.
— Какая чудесная идея, — проговорила она холодно, оборачиваясь к
Скиннеру с улыбкой на алых губах. — Потанцуем?
— Да, — вздохнул он. — О да.
В глазах Скиннера пылало такое желание, что Талос сжал кулаки. Он наблюдал
за тем, как соперник сопровождал его жену к танцплощадке, держа ее за руку.
А когда музыка заиграла, Талос уже был не в силах оторвать взгляд.
Ив прекрасно танцевала. Каждый ее шаг колыхал серебристое платье с
блестками, скользящее по соблазнительному телу. Не касаясь партнера, она,
прикрыв глаза, плавно, сексуально двигалась передадим, поднимая руки над
головой. Подол ее платья обнажал качающиеся бедра.
Джейк Скиннер, как и остальные мужчины на площадке, остановившись, смотрел
на нее с раскрытым ртом. Женщины же, даже самые привлекательные, заметили,
что их партнеры застыли на месте, и тоже устремили взгляды на Ив.
Она, закрыв глаза, изгибалась в такт музыке. Двигалась подобно завлекающей
сирене из самых смелых мужских фантазий.
Талос внезапно ощутил нечто вроде нехватки воздуха или смертельной жажды.
Выхватив у официанта, застывшего и пялившегося на его жену, бокал мартини,
он почувствовал пронизывающую боль в ладони и, посмотрев на руку, обнаружил,
что разбил бокал, слишком сильно сжав его.
Талос выругался на греческом. Изумленный официант, наблюдавший за ним,
побежал за веником.
Перед ним вдруг оказалась Агата. Она протягивала ему маленькое полотенце.
Талос взял его и поблагодарил.
— Ты зря тратишь с ней время, — сказала она тихо, кивком указывая
на Ив. — Она причинит тебе страдания.
— Ошибаешься. — Талос вытер кровь полотенцем. — Она не может
мне навредить.
Но он знал, что говорит неправду. Ив и так уже глубоко ранила его.
Он наблюдал через весь зал за тем, как она танцует. И желание пронзало его
глубже любого лезвия.
Как и остальные мужчины, он хотел ее так сильно, что каждый нерв его тела
вибрировал в нем в такт музыке.
Он был так уверен, что, придя на вечеринку сегодня, Ив все вспомнит и
превратится в жестокую, алчную соблазнительницу. Это случилось — но совсем
не так, как он ожидал.
Она просто дразнила его.
Следя за ее плавными движениями, он мучился желанием, покрываясь горячим
потом. Когда музыка смолкла, Талос скорее почувствовал, чем услышал тихие
возгласы досады, прокатившиеся по залу. Почувствовал мужские шаги и всеобщее
движение по направлению к ней.
Словно выйдя из транса, Ив медленно открыла глаза.
Талос увидел, как Джейк Скиннер потянулся к ней, когда танец кончился.
Своими руками, своим голодным взглядом, ртом...
Неожиданно для себя Талос мигом пересек комнату и оказался в центре
танцплощадки.
Он оттолкнул своего соперника.
— Держись подальше от моей... жены!
Скиннер изумленно отступил.
— Жены? — выдохнул он и, побледнев, отошел от Ив. — Вы
женаты?
Ив только иронично улыбнулась и кивнула.
— Да, вроде бы. — Она бросила взгляд на Талоса. — Не знала,
что тебе есть до этого дело.
— Есть, — сквозь зубы процедил он, глядя на своего американского
соперника. Напрягая каждую мышцу, он с трудом контролировал себя, чтобы не
наброситься на него. — Держись подальше от моей жены, — повторил
он тихо.
Скиннер окинул их взглядом. Выражение лица Талоса заставило его развернуться
и кинуться прочь от них, расталкивая гостей и чуть не сбив хозяйку.
Талос почувствовал на себе взгляды всех присутствовавших. Стоило только
сказать Агате, что он не станет устраивать сцену...
— С днем рождения, — язвительно произнес он ей. — Спасибо за
вечеринку.
Взяв Ив за руку, он повел ее к выходу. Только когда они вышли на тротуар и
холодный ночной воздух пронизал их, он повернулся к ней.
— Идиотка, — обрушился он на нее. — Что за шоу ты там
устроила?
Но она явно не собиралась терпеть его помыкание.
— Разве это не то, чего ты хотел? — огрызнулась она, вскинув
голову. — Не такой ты желал меня видеть? — Она едва сдерживала
непрошеные слезы. — Думаешь, только из-за того, что ты сам меня не
хочешь, можешь подсовывать меня своим приятелям...
Он двинулся на нее, подталкивая в глубь темной, замусоренной аллеи.
— Думаешь, я тебя не хочу? — откликнулся он угрожающе.
Прижатая Талосом к каменной стене, она остановилась, подняв подбородок. Ее
глаза светились в темноте — она противостояла ему, не желая отдать последней
территории.
— Я думаю, что ты лжец, — зло сказала она. — Ты обманным
путем склонил меня к браку, а теперь еще за что-то пытаешься наказать. Не
знаю за что, но было ужасно глупо с моей стороны доверять твоим словам,
твоим лживым поцелуям. Не могу поверить, что я вообще позволила тебе
коснуться меня. Никогда больше...
Талос прервал ее гневную речь поцелуем, прижав к стене и схватив ее
запястья. Он все настойчивее исследовал ее рот языком, пока она не обмякла в
его объятиях. Пока она не ответила на его поцелуй.
В тот момент, когда он ощутил движение ее губ, так живо отозвавшихся на
огонь его страсти, на него нахлынул необузданный восторг.
Он овладеет ею здесь, на этой аллее. К черту последствия.
Он овладеет ею сейчас же, даже если ради этого придется умереть.
Дыхание Ив участилось, когда он медленно целовал ее в шею, легко гладя ее
обнаженную кожу.
— Зачем ты это делаешь? — прошептала она. Там, где он целовал ее
кожу, словно загорались искорки пламени, и она едва ли не забывала
дышать. — Я сделала все, как ты сказал. С чего вдруг ты так разозлился?
Почему приревновал меня к своему другу, раз сам отправил меня танцевать с
ним?
— Эти похотливые мужские взгляды, которые везде сопровождают тебя,
никогда не доставляли мне удовольствия, — недовольно проговорил он.
— Тогда зачем? — сдавленно спросила она, ощущая требовательные
прикосновения его рук под блестящим платьем. — Почему ты мучаешь меня —
целуешь и тут же отталкиваешь, словно ненавидишь меня?
Застыв, он смотрел на нее, и его горящий желанием взгляд внезапно отразил
замешательство.
Продолжая смотреть в ее глаза, он снял черный блейзер и молча накинул на нее
поверх блестящего платья. Длинный блейзер прикрыл ее бедра.
Он притянул ее к себе за лацканы и, склонив голову, прижался лбом к ее лбу.
Когда Талос заговорил, Ив едва расслышала его тихий, сдавленный голос:
— Извини меня.
Вот и все, выдохнула она. Так просто.
Он довел ее до
бентли
, ожидающего их на улице. Не промолвив ни единого
слова, открыл дверцу и помог ей сесть в машину. Он не говорил с ней всю
дорогу — даже не смотрел на нее. Но крепко сжимал ее руку, не выпуская, пока
они не доехали до пентхауса. И помог выйти из машины, не выпуская ее руки.
Ив ошеломленно смотрела на Талоса, не в силах отвести взгляд от его
красивого смуглого лица, когда они пересекали вестибюль изящного здания XIX
века и ехали в лифте. Открыв дверь пентхауса, Талос обернулся к ней со
страстью в помутневшем взгляде:
— Мне уже давно надо было это сделать.
Он взял ее на руки. Его тело источало жар, сжигавший его изнутри. Крепко
прижав Ив к себе, Талос распахнул дверь и внес ее в пентхаус с видом на
подсвеченный Акрополь, возвышавшийся на горе среди ночной тьмы. Он аккуратно
поставил ее на мраморный пол, не отрывая взгляда, стянул с ее плеч свой
черный блейзер, небрежно кинув его под ноги.
Ив закрыла глаза, ее дыхание участилось, когда он подошел к ней сзади и
распустил волосы, которые мягко спустились ей на плечи.
Она почувствовала его руки, ласкающие ее через серебристое коктейльное
платье.
— Ты моя, Ив, — прошептал он, проводя руками по ее бедрам и
стройной талии.
Он гладил ее через невесомое платье, которое приятно скользило по телу. Его
пальцы слегка коснулись ее груди, заставив соски набухнуть под тонкой
тканью. Она ощутила приятную тяжесть и напряжение грудей, когда он бережно
взял их в ладони. Ее тело вспыхнуло. Голова кружилась, колени слабели.
Она распахнула глаза, когда он склонился к ее ногам. Комната словно
крутилась вокруг нее. Он медленно ласкал ее обнаженные ноги, плавно
спускаясь от бедер к задней части колен. Массируя ее икры, он неторопливо
снял сначала одну, затем вторую босоножку, аккуратно освобождая ее ступни.
Его затуманенный взгляд обжег ее страстью.
Талос медленно поднялся, не отводя глаз, стянул с себя галстук, расстегнул
рубашку и бросил ее на пол. Ей открылась его обнаженная грудь, мускулистая и
заросшая темными волосами.
Он возвышался над ней, обнаженный и могущественный. Его смуглая кожа
светилась в лунном сиянии, озарявшем резкие изгибы его сильного тела.
Опустив взгляд, она убедилась в том, как сильно он хотел ее. Внутри нее был
его ребенок, но без воспоминаний об их прошлом она ощущала себя невинной и
робела.
Бормоча слова нежности на греческом, он взял Ив на руки. Пронеся через всю
комнату, бережно опустил на огромную кровать. Подняв ее руки над головой, он
стянул с нее узкую полоску платья. И вот наконец она оказалась перед ним
обнаженной, в их общей кровати.
Эта мысль внезапно испугала ее, но не успела она пошевелиться, как он был
уже на ней. Она ощутила его напряженную плоть на своем животе. Он нежно
целовал ее шею, посасывая мочки ушей, гладил ее темные волосы. Он сжимал ее
грудь, прячась в нее лицом, ласкал соски, набухшие от мучительной истомы,
посасывая их, а потом спускался вниз, целуя живот, обжигая ее прерывистым
дыханием. Его руки скользили по ее бедрам. Он вновь поднимался и целовал ее
губы, страстно и горячо. Ив возбужденно вдохнула, когда он развел в стороны
ее ноги.
Он ощутил ее скользкое мокрое лоно, и с его губ сорвался сладостный стон.
Она извивалась под ним, по мере того как росло возбуждение, учащая ее
дыхание и испепеляя тело — от твердых сосков до самого ее распаленного
нутра. Она изнемогала от желания...
Он вошел в нее сильным толчком.
Ее спина изогнулась. Она вскрикнула, когда он уперся в ее нутро, доставляя
смешанное с болью удовольствие.
Талос шумно выдохнул, закрыв глаза, снова и снова входя в нее, замедляя
темп, двигаясь мощно, но медленно. Каждый новый толчок был сильней, и
наслаждение разливалось по всему телу Ив, поглощая ее без остатка.
Он еще шире раздвинул ее ноги и стал двигаться быстрее и настойчивее,
вызывая в ней мучительное блаженство. Всего четыре толчка, каждый сильнее и
глубже, чем предыдущий.
И ее тело взорвалось оргазмом.
Глава 9
Ощутив ее возбужденное, разгоряченное тело, Талос понял, что не сможет
устоять. Прикосновения к ней возносили его к самым небесам. Ее кожа была
нежнее, чем в его воспоминаниях. Она пахла так сладко. Войдя в нее, он
потерял контроль над собой. При каждом толчке ее пышная грудь колыхалась от
его резких движений, и она судорожно выдыхала. Как же долго он хотел ее?
И как он мог так долго сдерживать свои желания?
Каждый его нерв полыхал огнем. Он не испытывал такого раньше — даже с ней.
Всего три движения, и он уже отчаялся контролировать себя. Он рычал от
удовольствия, близкого к безумию, входя в нее снова и снова, заполняя все
пространство внутри нее. Талос слышал ее шумные вздохи, переходившие в крик,
и ощущал содрогания ее тела. Он больше не мог сдерживаться. Он вошел в нее
последний раз, с гортанным стоном, пульсируя и взрываясь внутри нее.
Выбившись из сил, он обрушился на кровать рядом с ней, заключив ее в объятия
и прижав к себе.
И вот теперь, увидев серый свет, пробивавшийся в окна, он понял, что уже
утро. Они проспали в объятиях друг друга по крайней мере два часа.
Как никогда раньше.
Конечно, они спали в одной постели, отдыхая между вспышками почти не
прекращавшейся страсти. Но он никогда не обнимал ее вот так, бережно
прижимая к груди в полусне.
Он почувствовал себя... довольным.
И надежным. Талос разглядывал ее прекрасное обнаженное тело. Белая простыня едва
прикрывала ее бедра. Кожа блестела и сияла кремовым светом. Соски на ее
налитой, тяжелой груди, которые он так сладко посасывал еще недавно, теперь
алели, подобно бутонам роз. Растущий живот делал ее еще более женственной,
похожей на богиню плодородия.
Его тело немедленно напряглось. Он снова хотел ее. И не только ее тело...
Как она могла до такой степени измениться?
Неужели потеря памяти сделала ее совершенно другим человеком?
У него были все основания, чтобы наказать ее, сделать ей больно.
Но он не мог. Вопреки своей жаждавшей справедливости душе он не мог ранить Ив.
Оставалась только одна запасная карта в рукаве. Единственный шанс
восстановить справедливость.
Он мог сказать ей правду.
Мог привести ее в то место, где она предала его.
Это был последний шанс.
Потому что новая Ив, которая сейчас спала в его объятиях, была слишком
прекрасна, слишком реальна и уязвима. Слишком влюблена, естественна и нежна.
Талос рассчитывал на то, что она беззащитна. Ему не могло прийти в голову,
что ее невинность обезоружит его.
Но рано или поздно Ив вернется к своей прежней сущности — хладнокровной,
жестокой и хитроумной сирены, предавшей его за любовь или за деньги.
Женщины, которая, без сомнения, возненавидит их малыша только из-за того,
что он сделал с ее фигурой. Которая будет пренебрегать благом ребенка,
преследуя собственную выгоду.
Которая ни за что не станет довольствоваться одним мужчиной.
Вздохнув, он крепче сжал Ив в объятиях. Нужно покончить с этим.
Сегодня. Он должен избавиться от этой новой женщины.
Внезапно он услышал странный звук. Нахмурившись, посмотрел на Ив. Сначала он
различал только ее тихое посапывание и пение утренних птиц в бледно-голубом
предрассветном небе.
Но потом Ив снова судорожно вдохнула. И стала кричать.
Убаюканная в объятиях Талоса, окутанная мягким предрассветным сиянием, Ив не
хотела просыпаться. Она прижалась лицом к его груди, наслаждаясь теплом его
кожи и мягкостью темных волос.
Его тело было таким огромным по сравнению с ее. Уютно свернувшись калачиком
рядом с ним на большой кровати, она чувствовала себя защищенной.
Любимой. В нем было так много всего непонятного ей. Но
она все сильнее влюблялась в него.
Сонная и довольная, она вслушивалась в стук его сердца, который становился
все громче, словно звук тяжелых шагов равномерно ступающего по каменному
полу человека.
Топ. Топ. Топ. И вдруг ей стало холодно, потому что перед ней пронеслись затуманенные лица
людей. На первом плане она увидела плачущее лицо матери. Причитая, она
вцепилась руками в Ив, в то время как перед ними какой-то старик проносил на
плечах гроб отца. Ив сжала руки матери в страхе, что смерть отца неминуемо
повлечет за собой и смерть матери. Только на прошлой неделе они потеряли
отца, дом, состояние, репутацию. И во всем был виноват один человек. Своей
ложью он погубил ее отца. Безжалостно расправился с ними...
И теперь, стоя на заиндевевшей траве посреди могил, окруженная людьми в
черном, пришедшими проститься с ее отцом, она увидела, как ледяной
мартовский ветер откинул черную вуаль ее матери. Мать простерла руки к
гробу, когда ее любимого мужа предавали земле, как будто хотела быть
похороненной в той же холодной могиле...
— Нет! — закричала Ив. — Пожалуйста!
— Ив! — Она вдруг почувствовала тепло сильных мужских рук,
обнимавших ее, и услышала встревоженный голос. — Проснись. Проснись.
Задыхаясь, она открыла глаза. И увидела лицо Талоса.
— Что... что случилось?
— Ты кричала. — Он крепко прижал ее к себе, гладя по лицу и
волосам. Взгляд его темных глаз был полон заботы. — Тебе что-то
приснилось?
Приснилось?
Боль пронизала ее, и она вдруг ощутила такую тяжесть в голове, словно ее
череп раскололся на кусочки. Она отстранилась от него, обливаясь слезами. Ей
почему-то стали неприятны его прикосновения.
— Я вспомнила похороны отца, — прошептала Ив. Она отодвинулась от
Талоса и, вставая с постели, поняла, что не одета. Она застыла, вспоминая
ночь, проведенную с ним. Вспоминая, как была счастлива, засыпая в его
объятиях...
Она глубоко, судорожно вздохнула, откидывая волосы с глаз.
— Пойду приму душ, — и, не давая ему вставить слово, добавила: —
Одна.
Талос помрачнел. Он отвернулся от нее, подходя к гардеробу.
— Хорошо.
Она быстро приняла душ, пытаясь смыть острую боль от нахлынувших
воспоминаний. Оделась в летние вещи, подходившие для жаркого греческого
солнца: бледно-розовый топик на бретельках, хлопковую юбку и белые сандалии
без каблука. Расчесав волосы, взглянула на свое отражение в зеркале.
Все эти дни она так отчаянно пыталась вспомнить свое прошлое. А теперь...
Что, если ей не понравится то, что она вспомнит?
— Хочешь есть? — тихо спросил Талос, когда она вышла из
ванной. — Может, перекусим?
— Звучит заманчиво, — сказала Ив, стараясь не прикасаться к нему.
Только бы уйти из этого места, где, едва обретя счастье, она тут же испытала
невыносимую, пронзающую боль.
Талос держал руки в карманах пиджака, когда они спускались в лифте. Он
открыл заднюю дверцу
бентли
и помог ей сесть. Но, сев рядом с ней,
отстранился. Словно между ними появилась невидимая стена.
Прошлой ночью он прижимал ее к себе, нашептывая нежные слова на греческом,
покрывая ее тело поцелуями.
Что же изменилось за это время?
— Чего еще я не помню? — прошептала она. — Что, если все так
плохо? Еще хуже?
Он стиснул зубы.
— Что может быть хуже?
— Что произошло с моим отцом?
Нахмурившись, он пристально посмотрел на нее.
— Я не знаю, что с ним случилось, — проговорил он наконец. —
Мы никогда не затрагивали тему твоей семьи.
Она ошеломленно уставилась на него:
— Никогда? За все время, которое мы были вместе?
Он кивнул.
— Как такое возможно?
— Мы не говорили о прошлом, — отрывисто сказал он.
Холодные мурашки пробежали по ее спине.
Они ни разу не говорили о прошлом?
Их отношения были только ради секса?
Машина остановилась. Талос молча вышел на улицу и открыл дверцу машины.
Оглядевшись, она увидела изысканный французский ресторан в новом блестящем
здании в стиле модерн.
— Так ты представляешь себе место для перекуса?
Талос улыбнулся, но его глаза остались серьезными.
— Это был твой любимый ресторан в Афинах.
Их сразу же провели к лучшему столику, с которого открывался вид на
переполненную улицу. В этом причудливом, изящном месте царила прохлада.
Ресторан был полон официантов, но, кроме Ив и Талоса, посетителей не было.
— Он не очень популярен в воскресное утро, — робко заметила она.
— Я забронировал целое помещение, — сказал Талос скучающим тоном,
открывая меню.
— Зачем?
— Хотел, чтобы тебе было комфортно. — Он отложил меню. — Что
ты будешь?
Вздохнув, она прошлась глазами по списку блюд. Все было на английском и
французском. В этом месте буквально от всего веяло холодом. Завистливо
оглядывая улицу, она наблюдала за местными жителями и туристами,
толпившимися на пестром открытом рынке.
Люди под палящим греческим солнцем улыбались друг другу, наслаждались едой в
открытых кафешках, весело торговались на блошином рынке.
Подошел официант и принял заказ, обратившись к ним на безупречном английском
языке с британским акцентом. Как только он отошел, другой официант принес им
напитки. Она отхлебнула апельсинового сока, затем облокотилась на стол,
придвигаясь к Талосу.
— Ладно, Талос, — сказала она тихо. — Зачем мы здесь?
Он помрачнел, устремив на нее взгляд.
— Прошлым летом я чуть было не потерял свою компанию, — тихо
заговорил он. — Кто-то украл из моего пентхауса документ, по которому
выходило, что я якобы украл огромные суммы денег у своих акционеров.
Разумеется, это не так. Но это подорвало доверие к компании.
Ив в изумлении смотрела на него.
— Какой кошмар! Ты нашел того, кто это сделал? Надеюсь, ты упрятал его
в тюрьму!
Он отпил черного кофе.
— Это не в моем стиле.
— Но при чем тут я — и этот ресторан?
— Здесь я в последний раз видел тебя, Ив. Перед несчастным случаем.
Тряхнув головой, она нахмурилась:
— Перед тем как я уехала на похороны отчима?
— Ты бросила меня задолго до этого. Почти три месяца назад. Ты помнишь
этот столик?
Она посмотрела вниз:
— Нет. А должна?
— В тот последний раз, когда я видел тебя, ты сидела за ним с Джейком
Скиннером. Завтракала с ним спустя пару часов после того, как мы занимались
любовью.
— Что? — выдохнула она.
Он вцепился руками в белую полосатую скатерть.
— Кефалас следил за тобой...
— Следил? — ошеломленно переспросила она.
— Охранял тебя, — поправился он. — В тот день у меня была
важная встреча. Он позвонил мне, и я ее отменил. Понесся сюда, как дурак,
стал требовать объяснений. Но ты отшутилась как ни в чем не бывало.
Она вспомнила о том американском магнате, которого они встретили на
вечеринке.
— Поэтому ты хотел, чтобы я с ним потанцевала, — сказала она
тихо, — чтобы проучить меня?
— Я хотел, чтобы ты вспомнила о своем предательстве.
...Закладка в соц.сетях
