Жанр: Любовные романы
Соблазнительница
...халата.
- Ты очень помогла мне с сестрами - со всеми четырьмя. - Он движением плеч
сбросил халат, и тот упал на пол.
Люк заметил, как ее взгляд скользнул по нему сверху вниз. - Почему?
- Почему? - Она не отрывала взгляда от его тела, пока он ложился в
постель, потом нетерпеливо потянулась к нему.
- Потому что они мне нравятся, конечно. Я знаю их всю жизнь, а им нужна скорее
не помощь, а руководство. - Она
откинула завиток волос, упавший ему на лоб. - Твоя матушка... Прошло много
времени с тех пор, как она занималась
детьми, а они меняются постоянно.
- Значит, ты делаешь это ради них?
Она улыбнулась, кокетливо откинулась назад, провела пальцами по его щеке.
- Ради них, ради тебя, ради нас.
Он не был уверен, но это "ради тебя" - он надеялся, очень надеялся, что
понял. Здесь спрашивать не о чем.
- Ради нас?
Она рассмеялась:
- Это твои сестры, мы женаты - значит, это мои золовки. Они наша семья, и
им нужны советы - советы, которые я
могу им дать. Само собой разумеется, я постараюсь сделать все, чтобы облегчить
им жизнь.
Она запустила руку ему в волосы и с силой притянула к себе.
- Ты слишком много о них беспокоишься. Они умные и сообразительные - с
ними все будет хорошо. Поверь мне.
Он поверил. Он прижался к ней губами и пустил все на самотек. Будь что
будет. Пусть сила и страсть унесут прочь их
мысли. Пусть правят ощущения и чувства, пусть их тела сольются в единой музыке с
их душами.
Позже, когда лунный свет лег дорожкой поперек их кровати, когда Амелия
спала рядом с ним, он начал приводить в
порядок свои мысли.
Он очень любил сестер - Амелия это знает. Но он не понимает зачем - зачем
она помогает ему в отношениях с
ними? Поразительно, но, думая о ней, о том, что теперь появилось между ними, он
уже сам себе не верил - настолько
велика была его неуверенность. Порой ему казалось вполне вероятным, что,
стремясь взять под контроль его сестер, да и
весь дом тоже, она в конце концов хочет заполучить власть и над ним самим.
Ведь он, само его "я" так глубоко укоренилось в его доме, в его семье, что
контроль над ними давал ей реальную во
можность влиять и на него. Он ожидал, что она будет править его домом, но не
предвидел, что она станет помогать ему и с
сестрами.
У него возникло подозрение, что он был - и до сих пор остается - глупцом.
Он давно знал, что любовь - это сила, и всегда опасался, что она окажется
такой непредсказуемой и возьмет над ним
верх. Так оно и случилось.
Она всегда была весьма энергичной женщиной, такой же упрямой, как и он
сам, но при этом единственной женщиной,
которую он действительно хотел, хотел даже в качестве своей жены. И теперь она
ею стала.
Его настороженность, его недоверие, его постоянная неуверенность - все
произрастало из того факта, что он не знал,
почему она решила выйти замуж именно за него. Он допускал, воображал,
предполагал - и все, как оказалось, было
ошибкой.
Он так ничего и не понял.
Но наконец, с запозданием, он начинал верить, что ею руководит вовсе не
желание править им.
На следующий день Амелия сидела в своей гостиной, занимаясь домашней
бухгалтерией, когда в дверь заглянула
Хиггс.
- К дому подъезжает коляска, мэм. Темноволосый джентльмен, темноволосая
леди - не из здешних, но мне кажется,
я видела их на вашей свадьбе.
Заинтригованная, Амелия отложила перо.
- Пойду посмотрю.
Она поджидала Аманду и Мартина вместе с их родителями, Саймоном и тетей
Еленой - все они гостили в
Хазерсейдже, новом доме Аманды, который Амелии еще предстояло увидеть очень
скоро. Что могло привести сюда кого-то
из посторонних? Забеспокоившись, она поспешила в парадный холл.
Коттслоу открыл входную дверь, и Амелия вышла на крыльцо, заслонилась
рукой от солнца и вгляделась в подъезд
ную аллею. Она увидела коляску, которая уже подъезжала к дому.
Отступив, она посмотрела на Коттслоу.
- Пожалуйста, скажите его светлости, что приехали Люцифер и Филлида.
И она вышла на крыльцо, чтобы встретить своего кузена и его жену.
- Что случилось? - спросила она, едва Люцифер вышел из коляски.
Он посмотрел мимо нее на грума, поспешившего позаботиться о лошадях, потом
на крыльцо, где стоял Коттслоу, и на
лакея, ждущего момента, чтобы забрать их вещи. Повернувшись к ней с привычной
фатовской улыбкой, он заключил ее в
объятия и поцеловал в щеку.
- Я все скажу потом, когда мы останемся втроем - ты, Люк и я.
- И я. - Филлида ткнула его кулачком в спину. Люцифер помог жене сойти на
землю.
- Конечно, и ты. Это само собой разумеется.
Филлида бросила на него подозрительный взгляд и обняла Амелию.
- Не волнуйся, - прошептала гостья, - ничего опасного.
Люцифер озирал окрестности.
- Чудесные места.
Филлида и Амелия переглянулись и направились к дому.
Люк поднял бровь, когда они подошли, вид у него был настороженный. Амелия,
проскользнув мимо него, шепнула:
"Позже" - и пошла отдать приказания Хиггс.
Им было о чем поговорить, над чем посмеяться. Пятичасовой чай и обед
прошли весело. Люк и Люцифер совершенно
не заинтересовались портвейном, а потому, отобедав, вся семья уютно устроилась в
гостиной.
Наконец девочки и мисс Пинк ушли; вскоре за ними последовала и Минерва.
Когда за матерью закрылась дверь, Люк
встал и подошел к буфету. Он налил бренди в два стакана, один протянул Люциферу,
потом сел на подлокотник кресла, в
котором сидела Амелия.
Выпил и спросил:
- Так что же случилось?
Люцифер окинул комнату взглядом и вопросительно взглянул на Люка.
- Нас никто не услышит. Их комнаты отсюда далеко.
- Хорошо, - кивнул Люцифер. - Непонятно, что случилось. Однако факты
таковы. После вашей свадьбы мы с
Филлидой вернулись в Лондон, намереваясь провести там недели полторы, мне очень
хотелось побывать у своих знакомых
торговцев.
Люк кивнул - он знал об интересе Люцифера к серебру и ювелирным изделиям.
- Как-то вечером, просматривая ассортимент у одного знакомого, я обнаружил
старинную серебряную солонку.
Когда я спросил, где он ее раздобыл, он признался, что ее принес к его черному
ходу один из его "мусорщиков" - так он
называет тех, кто приносит товар сомнительного происхождения.
- Краденые товары?
- Как правило, да. Обычно солидные торговцы избегают таких товаров, но в
случае с этой солонкой мой знакомый не
устоял. - Люцифер поднял бровь. - К счастью для нас. В последний раз я видел эту
солонку в Сомерсхэм-Плейсе. Она
была дарована одному из моих прапрадедов за службу Короне.
Амелия подалась вперед:
- Ее украли из Плейса?
Люцифер кивнул:
- И не только ее. Я взял солонку, и мы отвезли ее в Плейс. Приехав туда,
мы обнаружили Гонорию в сильном
волнении. В то утро она получила три письма от разных членов семьи, которые
ночевали у нее. У всех пропали какие-то
небольшие вещицы - севрская табакерка, золотой браслет, аметистовая брошь.
- Это, похоже, все тот же вор, что таскает вещи и в Лондоне. - Люк
нахмурился. - Но почему вы проделали такой
путь, чтобы рассказать это нам?
- Есть причина, но не будем делать поспешных выводов, потому что, честно
говоря, у меня не хватает фактов.
Впрочем, причин, по которым я приехал к вам, две. Во-первых, о кражах в
Сомерсхэме уже было всем известно, прежде чем
Девил и Гонория услышали о них, так что они не смогли сделать вид, будто ничего
об этом не знают.
Амелия хотела задать какой-то вопрос, но Люцифер ос тановил ее взмахом
руки.
- Факты таковы: если кражи в Плейсе приплюсовать ко всем остальным, то
окажется, что есть только одна группа
лиц, которая посещала все дома, где пропадали вещи.
В комнате воцарилось долгое молчание. Наконец Люцифер устремил взгляд на
Люка.
- Эшфорды, - произнес Люк ровным голосом. Люцифер пожал плечами:
- Так получается. Девил и Гонория вернулись в Лондон - они сделают все,
что могут, чтобы разговоры стихли. К
счастью, поскольку сезон практически закончен и если мы сможем быстро справиться
с этим - что бы это ни было, особого
урона это нам не нанесет.
Люк кивнул с отрешенным видом, затем поднял стакан и выпил бренди в два
глотка.
Заговорила до сих пор молчавшая Филлида:
- Ты сказал не все.
Люцифер взглянул на нее и насупился. Затем перевел взгляд на хозяев дома.
- Когда мы обсуждали все это - Девил, Гонория, Филлида и я, - мы забыли,
что в комнате находится еще один
человек. Бабушка Клара. Она привела всех в замешательство, заявив, что нам может
помочь ее няня-компаньонка, которая
кое-что видела. Когда мы поговорили с ней, Алторп четко вспомнила один случай.
Это было в ночь перед вашей свадьбой, - продолжал он, - и она поднялась
наверх поздно, долго провозившись с
Кларой. Она увидела в окно, как некая молодая леди бежит к дому. Дело было
ночью. Алторп уверена, что молодая леди
была уже не девочка, но еще молода и, судя по всему, очень расстроена. Просто в
отчаянии.
- Она смогла описать эту молодую леди? - спросила Амелия.
- Она смотрела на нее сверху и лица не видела. Она заметила только густые
каштановые волосы, кажется, доходящие
до плеч, на леди был надет плащ, но капюшон упал с головы.
- Каштановые волосы, - пробормотал Люк. И выпил еще.
- Определенно. В этом Алторп абсолютно уверена - не черные и не белокурые.
Каштановые.
- Это могла быть одна из моих сестер.
Люк произнес это - вывод напрашивался сам собой. Амелия понимала, чего ему
это стоило.
Ни Люцифер, ни Филлида не сказали больше ни слова; они ушли к себе,
погруженные в свои мысли.
Теперь, лежа в постели, она смотрела, как Люк медленно идет к ней. Лицо у
него было потрясенное; он был далеко -
дальше, чем когда-либо с тех пор, как они заговорили о браке.
У нее болела за него душа. Он спас свою семью от краха, к которому привел
ее их отец, он почти без потерь провел ее
через скандал, связанный с Эдвардом, он упорно трудился и в конце концов вернул
все и твердо встал на ноги - и лишь для
того, чтобы все его усилия были уничтожены в одночасье!
Угроза была слишком реальна. Если все выйдет наружу, для него это будет
серьезный удар.
Она дождалась, пока он уляжется рядом с ней под одеяло, и тогда собралась
с духом и спросила откровенно:
- На кого ты думаешь? На Эмили или на Энн?
Немота, которая иногда одолевала его, одолела и теперь.
Он ничего не сказал. Амелия прикусила губу, борясь с непреодолимым
желанием заговорить, протянуть к нему руку,
чтобы отогнать все свои вопросы.
- Я думаю... - Он замолчал и наконец сказал изменившимся голосом: - Не
могла ли это быть матушка?
Он протянул к ней руку, нашел ее пальцы и крепко сжал.
- Я думаю... Ну, ты знаешь, сколько семей оказываются в подобной ситуации,
которую они скрывают и о которой
никогда не говорят.
Этот вариант не приходил ей в голову.
- Ты хочешь сказать... - она повернулась к нему, придвинулась, ища
утешения хотя бы в прикосновении, - что у
матушки появилась привычка брать то, что попадется ей на глаза, не отдавая себе
в этом отчета?
Он кивнул:
- Девушка, которую видела няня, могла не иметь никакого отношения к
кражам.
Амелия подумала о его матери, умной, спокойной и рассудительной.
- Нет. Я не могу себе этого представить. - Она говорила с той
убежденностью, которую сейчас испытывала. - Те
пожилые леди, которые начинают брать чужие вещи... Судя по тому, что я слышала,
они просто рассеянные, и не только в
каких-то деталях, но вообще всегда. Твоя матушка на них совсем не похожа.
Он колебался, неуверенный, что стоит признаваться в этом. Но все же
сказал:
- Ей многое пришлось пережить за последние годы...
Амелия думала о спокойной силе, присущей Минерве.
Она прижалась к мужу теснее, положила руку ему на грудь.
- Люк, это не она.
Напряжение чуть-чуть отпустило его. Он помог ей угнездиться рядом с собой,
обхватил руками.
Принимая ее утешение, ее помощь, не запрещая говорить.
Амелия закрыла глаза, молча вознеся благодарственную молитву, и
почувствовала, как его губы зарылись в ее
волосах, почувствовала тяжесть его головы, когда он прижался к ней.
Он долго молчал, прежде чем сделать вывод:
- Если это не матушка, тогда Энн.
Глава 19
Они не говорили об этом, но утром заключили молчаливое соглашение, что
вместе встретят все, что принесет эта
новая угроза их семье, и преодолеют беду.
И Эмили, и Энн бывали во всех домах, откуда исчезли вещи. Невозможно
поверить, чтобы Эмили, поглощенная своим
романом с Киркпатриком, занималась кражей мелких ценных вещиц! С другой стороны,
Энн, такая спокойная и тихая...
Была глубокая ночь, когда Люк спросил:
- Ты хоть немного представляешь себе, зачем ей понадобилось это делать?
Амелия покачала головой, но вдруг задумалась. И в конце концов
пробормотала:
- Единственная причина, которая приходит мне в голову, - ей нужны деньги
на что-то... на что-то такое, чего она не
может попросить у тебя или у матери.
Люк не стал спорить. Но прежде чем оба погрузились в сон, обнимая друг
друга, он прошептал:
- Мы не можем заговорить с ней об этом без веских доказательств. Ты же
знаешь ее характер.
Он не уточнил свою мысль, но она поняла. Спокойствие Энн было не таким,
как у Пенелопы. Пенелопа часто молчала
только потому, что не видела оснований тратить время на слова. Энн держалась в
стороне, как будто хотела остаться в тени,
спрятаться. Энн была от природы нервной; давно стало ясно, что потребуются время
и постоянная поддержка, чтобы она
чувствовала себя свободно в обществе других людей.
Необоснованное обвинение нарушит хрупкую уверенность Энн в своих силах.
Если она узнает, что они - ее семья, ее
брат и опекун - подозревают ее в воровстве, результат будет сокрушительным,
независимо от того, правы они или нет.
Когда по утрам все сходились за завтраком, настроение обычно бывало
легким, веселым, комната наполнялась
девичьим щебетом. Сегодня в нем контрапунктом звучали мужские голоса; Люк и
Люцифер что-то обсуждали, - Амелия не
слышала, что именно. Филлида и Минерва пересказывали друг другу домашние
новости. Мисс Пинк не сводила глаз с
Порции и Пенелопы, стараясь не пропустить тот момент, когда нужно будет отвести
барышень наверх и приступить к
занятиям.
Амелия повернулась к Эмили, сидевшей справа от нее; Энн, как обычно,
сидела слева.
- Я подумала, что неплохо будет просмотреть твой гардероб. - Взглядом она
распространила это предложение и на
Энн. - Тебе, наверное, понадобятся новые платья на лето, и не следует забывать,
что осенью нам предстоит вернуться в
Лондон.
Эмили не сразу оторвалась от своих мыслей - лорд Киркпатрик и его родители
были приглашены в Калвертон-Чейз
через пару недель. Она заморгала и наконец кивнула:
- Я не думала об этом, но вы правы. Мне не хотелось бы беспокоиться о
платьях, когда здесь будет Марк.
Амелия скрыла улыбку.
- Пожалуй. - И взглянула на Энн. - Твои вещи тоже нужно посмотреть.
Энн улыбнулась и кивнула в знак согласия.
С полной готовностью, без малейшего намека на страх.
Амелия окинула взглядом стол. На другом конце занятый разговором с
Люцифером Люк наблюдал за ними, как она и
просила. Она встретила его темный взгляд; хотя он и не кивнул, но она ощутила,
что он согласен с ее планом.
Если Энн воровала вещи, что она с ними делала? Если ее поступки были
просто манией, значит, они спрятаны где-то,
скорее всего в ее комнате. Эмили, Порция и Пенелопа вечно вертятся рядом, не
говоря уже о горничных и миссис Хиггс, а
потому спрятать их где-то в другом месте просто немыслимо. И даже если Энн
удалось что-то продать, трудно
предположить, судя по случаю с солонкой, что она сумела продать все.
- В городке есть на что посмотреть? - спросила Филлида.
Амелия подняла голову.
- К сожалению, нет, но это приятное местечко. Можно съездить туда верхом
после ленча, если вы хотите. - И
кивнула в сторону мужчин: - Они явно не будут слишком заняты делами.
Филлида усмехнулась:
- Пожалуй. Значит, после ленча. - И она отодвинула стул.
Все разошлись. Минерва и Филлида решили пройтись по саду. Мисс Пинк
пригласила своих подопечных наверх, в
классную комнату. Оставив мужчин продолжать разговор за чашкой кофе, Амелия
повела девушек в их комнаты.
Необходимость осмотреть их наряды не была совсем уж выдумкой. Именно
платья Эмили и Энн впервые навели
Амелию на мысль, что обстоятельства семьи изменились: она видела, что платья у
них перешиты из старых по новой моде;
сделано это было умело, но, часто бывая у них, она заметила это и поняла
причину.
Теперь больше ничто не мешало девушкам обзавестись новыми платьями, а
значит, следует обновить их гардероб в
соответствии с общественным положением. Сами девушки об этом не думали, а потому
пришлось думать Амелии.
Сначала они направились в комнату Эмили. Та широко распахнула дверцы
своего платяного шкафа, Амелия
опустилась в кресло, стоявшее у окна, Энн устроилась на кровати, и все
погрузились в приятное занятие.
Через сорок минут они обстоятельно обследовали наряды Эмили и содержимое
ее комода. Амелия проверила всю
одежду, обувь и многочисленные аксессуары; каждый ящик и коробка были открыты,
содержимое из них вынуто.
Амелия сделала пометки в записной книжке и произнесла:
- Прекрасно. Мы немедленно этим займемся. А теперь... - Она махнула рукой
в сторону коридора.
И они пошли в соседнюю комнату - комнату Энн.
Там они проделали все то же самое, но на этот раз Эмили сидела на кровати,
а Энн стояла у шкафа. Амелия, доставая
оттуда платья, шали и спенсеры, внимательно следила за девушкой. Ни намека на
угрызения совести, ни следа страха не
отразилось на милом личике Энн - только робкое восхищение тем, что она участвует
в этом действе.
Снова было исследовано содержимое каждого ящика, каждой шляпной коробки и
коробки с лентами. Но Амелия
только и обнаружила, что Энн нужны шелковые чулки, пара новых вечерних перчаток
и новая шаль вишневого цвета.
Держа в руках старую шаль, Энн с огорчением рассмат ривала ее.
- Я просто не понимаю... Конечно, она старая, но я понятия не имею, почему
ткань так износилась.
Амелия пожала плечами:
- С шелком иногда такое бывает - вдруг износится, и все тут. - Хотя шаль
выглядела так, словно ее теребили и
выкручивали. - Не важно. Мы купим тебе новую.
Эмили выпрямилась.
- Пока у тебя не будет новой шали, ты не сможешь пользоваться своим
красным ридикюлем, который сочетается с
ней по цвету. Дашь мне его поносить? Он очень подойдет к моему дорожному платью.
- Конечно. - Энн посмотрела на полку над висящими на вешалках платьями. -
Он должен быть где-то здесь.
Амелия заглянула в свои записи. Эмили и Энн свободно менялись одеждой и
аксессуарами, и это помогало скрыть
плачевное состояние их гардероба от орлиных взглядов светских матрон. Она
записала, что необходимо сделать, чтобы у.
Энн было всег что нужно, но главное - необходимо обновить наряды Эмили, которая
скоро покинет родительский дом.
- Я уверена, что он был здесь. - Приподнявшись на цыпочки, Энн рылась на
полке. - А, вот он.
И, достав ридикюль, она бросила его на кровать, где сидела Эмили.
Эмили со смехом поймала его, и вдруг на лице ее отразилось удивление.
- Господи, что это у тебя здесь?
Она ощупывала то, что лежало в ридикюле, сквозь несколько слоев красного
шелка, все более недоумевая.
Амелия взглянула на Энн, но лицо ее выражало только одно - полное
непонимание.
- Носовой платочек, шпильки. Не знаю, что может быть там такое тяжелое...
- Но теперь они все видели очертания
какого-то предмета, возникшие под пальцами Эмили. - Дай-ка взглянуть.
Энн подошла к кровати, где сидела Эмили; Амелия тоже подошла к ним. Эмили
уже развязала ленты, открыла
ридикюль и заглянула туда. Потом, помрачнев, вынула оттуда...
- Лорнет. - Эмили подняла его вверх. Все уставились на затейливо
украшенную вещицу, на усыпавшие ее
крошечные бриллиантики.
- Господи, что это такое?
Вопрос задала Энн. Амелия посмотрела на нее - внимательно, испытующе. Но
как она ни всматривалась, на лице
девушки отражалась лишь растерянность.
- Как это туда попало? - Энн оглянулась на свой шкаф, подошла к нему и
неожиданно для Амелии сбросила с полки
все свои ридикюли, все шляпные коробки, которые они уже осмотрели. Когда полка
была пуста, она расшвыряла коробки и
встала на колени перед кучкой ридикюлей. Она открывала каждый и вытряхивала его
содержимое. Носовые платочки,
шпильки, расческа, два веера.
Сидя на корточках, Энн смотрела на сестру и невестку.
- Ничего не понимаю.
Амелия тоже не понимала.
- Это ведь не лорнет твоей матушки?
Эмили покачала головой, рассматривая лорнет.
- Мне кажется, я ни у кого его не видела.
Амелия взяла у нее лорнет. Он оказался тяжелым; она не могла вообразить,
чтобы леди пользовалась такой неудобной
вещью. Энн подошла к ним, хмуро посмотрела на лорнет и ничего не сказала.
- Его могли доложить в твой ридикюль по ошибке. - Амелия сунула лорнет в
карман своего утреннего платья. - Я
буду всех расспрашивать - владельца выяснить совсем нетрудно. - Она оглянулась.
- Так мы закончили с твоими
вещами?
Энн заморгала и огляделась как-то оцепенело.
- Наверное.
Эмили схватила красный ридикюль и вскочила с кровати:
- Я и забыла ? сегодня наша очередь ставить цветы в вазы.
Амелия изобразила на лице улыбку:
- Тогда вам дучше поторопиться - до ленча осталось меньше часа.
Они вышли, Энн закрыла дверь. Эмили заскочила в свою комнату, чтобы
оставить там красный ридикюль, и
присоединилась к ним. Амелия шла сзади, девушки - впереди, направляясь к
лестнице; спустившись вниз, они помахали ей
рукой и побежали в цветник.
На последней ступеньке Амелия остановилась. Эмили улыбалась, Энн ? нет.
Похоже, Эмили уже выбросила из головы
случай с лорнетом! У нее были гораздо более приятные темы для размышлений. Но
Энн была встревожена. Может быть,
даже слегка напугана. Но так и должно было быть - она была тихой, но не глупой.
Среди сестер Люка глупых не было.
Амелия стояла в пустом холле, положив руку на столбик перил и глядя на
входную дверь. Потом вздохнула,
спустилась вниз и направилась в кабинет мужа.
Она увидела Люка, сидевшего за большим письменным столом. Он безучастно
смотрел, как она закрыла дверь и идет
к нему.
Когда она подошла, он понял, что в ее лице показалось ему незнакомым ? оно
было замкнутым, почти мрачным.
- Что случилось? ? не выдержав, спросил он, вставая с кресла.
Она жестом велела ему сесть. Подошла, села к нему на колени, прижалась.
Множество мыслей завертелось у него в голове, старый страх подступил к
сердцу. Одно было ясно - новости дурные.
Он обнял ее. Она приникла к нему, прислонилась щекой к его груди.
- Что?
- Мы ходили с Энн и Эмили посмотреть их гардероб - ты ведь слышал, как мы
договаривались об этом.
- И ты что-то нашла. - Сердце его сжали тиски.
- Да. Вот это. - Она показала ему лорнет. - Он лежал в ридикюле Энн.
На сердце у него стало холодно, потом еще холоднее. Пересилив себя, он
взял лорнет. Повертел его перед глазами и
увидел, как заиграли камни.
- Бриллианты?
- Наверное. И я не думаю, что он дамский - слишком тяжелый.
- Мне кажется, я не видел его раньше.
- Эмили, Энн и я тоже не видели.
Люка охватил холод; он сидел молча и так неподвижно, что Амелия в конце
концов посмотрела на него.
Глаза у нее были широко раскрыты и синели, как небо. Синеву эту
затуманивали легкое потрясение и страх. Он
заставил себя проговорить:
- Значит, это Энн, и в семье Эшфордов будет очередной скандал.
- Нет. - Она решительно затрясла головой. - Не нужно делать поспешных
выводов.
- Поспешных? - Он почувствовал раздражение, хотя и понимал, что оно ни на
чем не основано. - А что, скажи на
милость, мы должны об этом думать?
Амелия попробовала высвободиться из его объятий. Он крепче сжал руки.
- Нет. Сиди смирно.
Она подчинилась ? а что еще оставалось делать? И уверенно заявила:
- Я не думаю, что это Энн. И это не Эмили.
Ледяное напряжение немного ослабло, тиски слегка разжались.
- Почему? Говори.
Она, помолчав, произнесла:
- Я не умею читать чужие мысли, но могу хоть как-то судить о людях по их
реакции. Энн была удивлена, совершенно
сбита с толку, обнаружив у себя этот лорнет. Она не знала, что он там лежит. Я
уверена - она никогда не видела его раньше.
Энн робка, она не настолько опытна, чтобы умело скрывать свои чувства. Если бы
Энн была виновата, она вполне могла не
дать Эмили свой ридикюль - сказала бы, что не знает, где он, что поищет его
потом... да что угодно.
Люк обдумал ее слова.
- Ты уверена?.. - с надеждой спросил он.
- Да. - Она посмотрела ему в лицо. - Я абсолютно уверена, что, кто бы ни
взял этот лорнет, это не Эмили и не Энн.
Он попытался обнаружить в ее твердом взгляде хоть намек на то, что она
колеблется.
- Ты ведь не хочешь сказать, что... - Он сделал жест рукой, и, хотя рука
эта находилась у нее за спиной, она поняла.
Крепко сжатые губы ее смягчились.
- Я могла бы. - Она помолчала немного. - Я могла бы не обращать внимания
на некоторые вещи, если бы считала,
что это в твоих интересах, что это поможет тебе или нашей семье, но это... - Она
покачала головой, не отрывая от него
взгляда. - Если бы я сказала тебе, что это не Энн, а это была бы она, проку от
этого не было бы, а вреда могло причинить
много.
Ее слова проникли в его сознание; медленно разжались тиски, кровь снова
свободно потекла по жилам и согрела его,
отогнав холод.
Он глубоко вздохнул.
- Ты уверена. - Он не спрашивал - он утверждал. Она кивнула:
- Не Энн. Не Эмили.
На мгновение эти слова подбодрили его, но тут он спросил:
- Если не они, то кто же? Как могло вот это, - он кивнул на лорнет, -
попасть в ридикюль Энн?
Амелия взглянула на лорнет.
- Не знаю - и это меня тревожит.
Через четверть часа удар гонга позвал их к ленчу. Они вышли из кабинета
вместе, оставив лорнет в запертом ящике.
В холле Амелия посмотрела на себя в зеркало, бросила быстрый взгляд вокруг
и поправила лиф, чтобы сидел как
полагается.
Столовая быстро заполнялась людьми. Трапеза проходила быстро; все, как
обычно, болтали. Люк наблюдал за Энн;
она сидела, опустив глаза, отвечая на вопросы, но с каким-то рассеянным видом.
Лицо у нее было серьезное, никаких
инициатив от нее не исходило, но за столом присутствовали Люцифе
...Закладка в соц.сетях
