Жанр: Любовные романы
Сердце мое
... Кейн. — И это
называется
прятаться
...
— Может, и так, — прервала его Шелли. — Но я-то работаю не на
некоторых людей, сейчас я работаю конкретно на тебя. И ты убегаешь обычным
способом.
Тут она, услышав звук собственного голоса, поняла, что говорит с ним отнюдь
не в деловом тоне.
— Прости, — поспешила она извиниться, улыбаясь лучшей из всех
своих профессиональных улыбок. — Я, наверное, неудачно выразилась. В
конце концов, всем людям необходимо в жизни разнообразие. И говорят,
мужчинам гораздо больше, чем женщинам.
С этими словами она отложила в сторонку меню и снова достала из сумочки
кожаный блокнот.
Кейн с трудом сумел взять себя в руки.
В наступившей тишине щелчок золотой ручки Шелли раздался особенно отчетливо.
Кейн скрипнул зубами и прикусил нижнюю губу.
— Что это ты там делаешь, а? — обратился он к ней обманчиво
спокойным, тихим голосом, скрывающим, однако, всю его холодную ярость.
— Делаю записи о твоих вкусах и пристрастиях, — ответила, не
поднимая головы, Шелли. — Что ты любишь, чего не любишь... Потом, когда
я буду пересматривать свои каталоги, эти записи мне очень помогут...
— Понимаю. — И на сей раз в его голосе уже явно звучала настоящая
ярость. — Думаю, здесь и впрямь есть над чем поработать. Я, видишь ли,
терпеть не могу кожаные блокноты и тонкие золотые ручки. Особенно те,
которые вот так щелкают!
Рука Шелли так и замерла на бумаге. Медленно подняв. голову, Шелли удивленно
посмотрела на Кейна широко раскрытыми от изумления карими глазами, —
сейчас, когда в них отражались огоньки свечного пламени, они казались
золотистыми. Осторожно, спокойно она закрыла блокнот и спрятала его вместе с
ручкой в сумочку.
— Возможно, — спокойно сказала она, — я вовсе не тот человек,
который нужен тебе для того, чтобы обустроить и очеловечить твой дом.
Кейн хрипло рассмеялся.
Не тот человек, который иужен?
Он почувствовал,
что сейчас, именно в этот момент, она была нужна ему до боли. Просто-таки до
физической боли. Однако, разумеется, вслух он этого не сказал. Ремингтон
вовсе не хотел, чтобы Шелли, многозначительно ему улыбнувшись, не
задумываясь больше ни на мгновение, встала из-за стола и ушла. Ушла от него
— из его жизни... А он был уверен, что именно так и вышло бы, решись он
сейчас высказать вслух хотя бы самые невинные свои желания. Он прекрасно
помнил, как она рассердилась — хотя и старалась не подавать виду, —
когда он назвал ее
женщиной, которая не может удержать мужчину
...
Если она хоть однажды целовала своего бывшего мужа с той же страстностью,
которую подарила мне, этот бывший
, видимо, оказался законченным идиотом,
продолжая искать на стороне того разнообразия, о котором она
упомянула
, — подумал Кейн.
Поэтому он прокашлялся, пытаясь успокоиться, перестал постукивать пальцами
по столу и взял наконец в руки меню.
— Прости, если я в чем-то повел себя не вполне подобающе, —
обратился он к Шелли, стараясь говорить как можно спокойнее. — У меня
всегда портится характер, когда я голодный...
— Что ж, значит, пришло время заказывать еду, — отозвалась Шелли.
Кейн раскрыл меню. Он заранее знал, что, как бы тщательно ни пролистывал
каждую его страницу, все равно ему не найти там блюда под названием
Шелли
Уайлд
... Поэтому волей-неволей приходилось мириться с голодом и желанием,
затягивавшимися теперь на Неопределенно долгое время.
— Что-нибудь из закусок? — спросил он ее.
— Не могу выбрать между фаршированными грибами и устрицами, —
призналась ему Шелли.
И облизнула губы в предвкушении изысканной еды. Кейн увидел, как розовый
кончик ее языка оставил чуть заметный влажный след на тонких губах. Он
вспомнил, как теплы и нежны были ее губы и снаружи, и изнутри. Мысленно
выругавшись, он заставил себя сосредоточиться на меню.
И когда к ним подошел официант, Кейн уже выбрал, какие блюда закажет. Как,
впрочем, и Шелли.
— Фаршированная семга с креветками и лавровым листом,
пожалуйста, — обратилась Шелли к официанту.
— Держу пари, что, кроме этого, тебя прельстили креветки в лимонном
масле с травами, — пробормотал Кейн себе под нос.
— Как ты угадал? — удивилась она.
— Я тоже не мог выбрать между двумя этими блюдами, — сухо пояснил
он и посмотрел на официанта. — Пожалуйста, семгу для дамы и креветки
для меня. Кроме того, закуску
Кентукки
из салата-латука и холодную
похлебку
Новая Англия
. Ну и еще, пожалуйста — это опять к вопросу о
закусках, — порцию фаршированных грибов и порцию устриц.
— Но я столько не съем! — запротестовала Шелли.
— Не волнуйся, я тебе помогу, — успокоил ее Кейн. Одного взгляда
на его широкие, мощные плечи Шелли было достаточно, чтобы понять, что он
вполне справится с обедом, а заодно сможет съесть и ее саму, а потом еще
отправится куда-нибудь на поиски подходящего десерта...
— Рискну предположить, что ты предпочитаешь сухие вина, а не
сладкие, — снова обратился к ней Кейн. Шелли молча кивнула.
— Тогда как насчет шардонэ?
— Пожалуй, — согласилась она.
— Французское или калифорнийское? — уточнил он. Шелли вспомнила,
что в описании заказанных ими блюд в меню значилось
привкус чеснока
и
чуть заметный вкус лука-шалота
.
— Калифорнийское, если ты не возражаешь, — ответила она. —
Французское шардонэ, по-моему, ни с какими
легкими чесночными привкусами
абсолютно несовместимо.
Заказав блюда, Кейн отдал меню официанту и снова повернулся к Шелли. Он
улыбался.
— Похоже, чтобы обустроить мой дом, тебе вовсе не обязательно общаться
со мной, — сказал он ей. — Блюда выбирала ты, но это как будто я
сам все их заказывал...
— Что ж, значит, друг с другом нам может быть скучновато, —
прокомментировала Шелли.
— Вовсе нет! — горячо запротестовал Кейн. — Мне с самим собой
никогда не бывает скучно. Я порой и сам не знаю, что выкину в следующий
момент... — Он внимательно посмотрел на ее тонкие губы, — Думаю, что и
ты тоже...
Шелли опустила взгляд. Ее темные густые ресницы скрыли озорные искорки,
поблескивающие в глазах, но Кейн успел их заметить. Он очень внимательно
следил за ней. С каждым ее движением аметистовые бусины, искусно вплетенные
в волосы, чуть покачивались, мерцая точно далекое серебристое созвездие во
тьме ночи.
— Расскажи мне лучше о своей работе, — попросила его Шелли, меняя
тему беседы.
Ее голос был чуть хрипловатым. Она почувствовала, как внимательно он на нее
смотрит, но вместе с тем взгляды его были не навязчивыми, а напротив,
нежными. Ласкающими. Все это не могло не волновать Шелли, хотя она изо всех
сил пыталась казаться спокойной. Она нервно облизнула губы, пытаясь
внутренне собраться, — не помогло.
Ее губы все еще хранили вкус этого человека. Нежный, удивительный вкус — солоновато-
сладкий. И совершенно неповторимый.
Господи, одного поцелуя было достаточно, чтобы я, облизывая губы, до сих
пор вспоминала о страстности и нежности этого человека и желала
повторения! — подумала Шелли со злостью на саму себя. — Нет, я
должна прекратить все это, пока дело не зашло слишком далеко!
— А ты попробуй отгадать, чем, по-твоему, я занимаюсь?
Шелли показалось, что в его голосе прозвучала какая-то враждебность, и она
удивленно подняла на него глаза. Но Кейн был абсолютно спокоен.
— Не знаю, — честно призналась она. — Но, что бы ты ни делал,
я готова поспорить, что ты делаешь это в сто раз лучше, чем другие.
Кейн искренне удивился:
— Почему ты так думаешь?
— Ты явно не принадлежишь к тому типу людей, которые что-либо делают
наполовину, — ответила она. И добавила про себя:
Взять хотя бы простой
поцелуй в губы...
Еще до того как Кейн успел что-либо ей ответить, к ним подошел официант,
неся вино.
Налив немного в бокал, Кейн молча отхлебнул, а затем, совершенно неожиданно
— хотя и непринужденно — протянул бокал Шелли, предлагая и ей попробовать и
оценить.
Сделав небольшой глоток, Шелли почувствовала на губах ароматное, чуть
терпкое вино и только потом поняла, что всего несколько мгновений назад
этого же стекла касались и губы Кейна. Когда она протянула ему бокал, руки
ее чуть заметно дрожали.
И Кейн это увидел. От внимательного взгляда его светлых глаз не ускользало
ни одно движение Шелли — даже едва заметное для нее самой изменение ритма
дыхания. Взяв у нее бокал, он поднес его к губам и осушил одним махом до
дна, как это делают обычно только мужчины.
Выпив, Кейн одобрительно кивнул официанту, все это время терпеливо
ожидавшему рядом с их столиком.
Тот разлил вино по бокалам и удалился.
— Ты знаешь, а ведь во второй раз, — обратился Кейн к
Шелли, — вино показалось мне даже вкуснее, чем вначале. Оно было
теплее...
Шелли поняла, что он намекает на то, что краешко бокала касались ее губы, а
вовсе не не тот факт, что шардонэ лучше пить не слишком охлажденным. Однако
она едва ли могла упрекнуть Кейна в неделовом настроении не вспомнив при
этом лишний раз и о своих собственных, не очень-то деловых мыслях.
К сожалению, слишком многое из того, что говорил Кейн, можно было понимать
двояко: как исключительно в прямом смысле, так и улавливая в его словах
скрытый подтекст, тонкие нюансы, игриво-чувственные намеки.
А может быть, все дело просто во мне самой? — подумала Шелли. —
Может, это просто я воспринимаю все не так, как следует? Наверное, я и
впрямь слишком чувствительна...
Кейн сделал глоток вина, посмотрел на Шелли и улыбнулся ей. Его улыбка была
точно такой же, как и весь их разговор, — многозначительной и, как
показалось Шелли, многообещающей.
Отхлебнув еще немного, Ремингтон устроился поудобнее. У него был вид
человека, который твердо знает, чего он хочет, и, решив что-либо, твердо, до
конца следует этому решению — каким бы ни оказался этот конец.
— Я геолог.
— Нефть? — уточнила Шелли.
— Практически все, кроме нее, — последовал ответ. Шелли чуть
заметно кивнула, как будто эта последняя реплика Кейна совпала с какими-то
собственными ее догадками и предположениями.
— И как же следует понимать твой кивок? — в свою очередь, не
замедлил спросить ее Кейн.
— В большинстве своем геологи, которые занимаются нефтью, работают на
большие компании. А ты слишком независим для того, чтобы работать на какую-
нибудь корпорацию. — Она улыбнулась. — Если, конечно, ты сам не
являешься ее президентом...
— Ну конечно, являюсь. Моя компания называется
Минеральные ресурсы
.
Изучение природных запасов минералов и горных пород, аэрокосмическая
фотосъемка, полевые исследования и, разумеется, разработка конкретных
проектов, всевозможные консультации и прочие программы, связанные с добычей
полезных ископаемых и минеральных ресурсов. — Его серые глаза снова
сузились. — И на что бы там ни намекала наша дорогая Джо-Линн, я вовсе
не наемник, не
солдат удачи
и не какой-нибудь тайный правительственный
агент.
На лице Шелли явно читалось удивление. Впрочем, она не была бы слишком уж
потрясена, если бы узнала, что Кейн —
тайный правительственный агент
, как
он сам только что выразился. Умный, сообразительный, вполне уверенный в
собственных силах и физически сильный, он мог бы выжить и без всякой
компании, один, точно дикий волк...
— Все, что Джо-Линн успела мне сказать о тебе, это то, что хотя твой
драндулет — так она выразилась — и ужасен, но о мужчине этого не скажешь.
Кейн улыбнулся с неохотой, но все же искренне. Кончики его рыжеватых усов
чуть задрожали — освещенные пламенем свечей, они казались сейчас цвета
расплавленного золота.
— Быть благодарной не в ее привычках, — ответил он.
— Ты так думаешь?
— Уверен. Напротив, быть настоящей сукой — это — удается временами
просто блистательно.
— Честно говоря, от тебя я таких слов не ожидала. Огромные глаза Кейна
сузились до узких, тонких серебряных щелочек.
— Ну почему же? — сухо возразил он. — Когда я вернулся к ним
в дом сегодня, уже после нашей встречи то попросил у нее разрешения взять
Билли, чтобы покатать его на мотоцикле. Знаешь, что она мне ответила? Что ей
бы больше хотелось устроить небольшой пикник. Пикник для двоих — причем
заранее предполагалось, что ни один из этих двоих не будет ее сыном.
— П-понимаю...
— Конечно, я мог бы что-нибудь придумать, но в то время просто не
чувствовал в себе достаточно сил для словесного фехтования с этой дамой.
Поэтому я просто напомнил ей о том, что Дейв Каммингс — мой сводный брати,
если понадобится, я пойду прямо в суд и добьюсь, чтобы меня назначили
опекуном Билли до того времени, пока Дейв не вернется из Европы.
— Так ты... — начала было Шелли, но Кейн, словно не замечая ее слов,
все еще продолжал говорить — он словно выплевывал из себя слова, как будто
они жгли ему язык.
— Кроме того, я заверил ее, что сумею оформить опекунство таким
образом, чтобы создать ей как можно больше трудностей и лишить ее тех
дармовых денежек, которыми, в частности, она оплачивает снимаемое жилье —
тот самый здоровенный дом, который ты
золотишь
...
Улыбка Кейна стала такой же жестокой, как и металлический блеск его глаз.
— Она быстро поняла, что со мной шутки плохи, — медленно,
растягивая слова, произнес Кейн. — Конечно, мне самому не очень-то
хотелось бы таскаться по судам, но если я только увижу, что она хоть как-то
обижает Билли, — я ни перед чем не остановлюсь. Как только судьи узнают
обо всех ее делишках, она тут же проиграет дело, в этом можно нисколько не
сомневаться. И она сама прекрасно знает это. Дейва вот только жаль...
Растерянная Шелли почувствовала себя совершенно сбитой с толку и
одновременно напуганной еле сдерживаемой яростью Кейна, скрываемой за
очаровательной, непринужденной улыбкой.
— Дейва? — переспросила она. — Дейва Каммингса? Так выходит,
ты и в самом деле дядя Билли?
Глава 7
Кейн с изумлением посмотрел на Шелли.
— Ну разумеется, я его дядя. А почему бы... — И тут он понял. —
Черт, ну, можно, конечно, предположить, что Билли всех подряд мужиков Джо-
Линн зовет дядями...
— Почему бы и нет?
— Ну, в принципе... Но я — его настоящий дядя, хоть мы уже довольно
долго с ним не виделись. Вот так-то. Я — настоящий дядя, а Дейв — настоящий
дурак.
— Почему? Потому, что позволил Джо-Линн уйти?
— Потому, что считал, что у Джо-Линн сердце такое же мягкое, как и ее
мозги...
— А ты знал Джо-Линн до того, как... ну...
— До того, как она стала женой Дейва? Шелли кивнула.
— Мы с Джо-Линн познакомились двенадцать лет назад, — ответил
Кейн. — Мне было достаточно бросить на нее один взгляд, чтобы сказать
Дейву: хочешь с ней переспать — ради Бога, только, во имя всего святогo, не
женись на ней! Дешевые туфли никогда не сидят на ноге хорошо, а особенно
если ими до тебя уже успело попользоваться столько народу...
Эти жесткие, резкие слова Кейна о женщине, которая испытывает к нему явное
влечение, шокировали Шелли.
Неужели Ремингтон так относится вообще ко всем женщинам? — подумала
она. — Хочешь с ней переспать — ради Бога, только, во имя всего
святого, не женись...
Выходит, он один из тех неуверенных в себе мужчин-
мотыльков, которые если женятся, то только на девственницах из страха быть
опозоренными перед возможными соперниками?
— Что ты смотришь на меня с таким ужасом в глазах? — рассмеялся
Кейн. — Если Джо-Линн чего и заслуживает на самом деле, так это только
таких слов.
— И это все только потому, что она не была девственницей, когда выходила замуж за твоего брата?
— Господи, ну конечно, нет. Это потому, что после их женитьбы в ее
постели, прости, побывало больше мужчин, чем в общественном туалете..
— Кейн!
— Прости, прости, Шелли. Хотя нет, не прости. Вернее, прости, но это
правда. Джо-Линн — настоящая дубинноголовая...
Внезапно Ремингтон замолчал. Проведя рукой по мягким, выгоревшим на солнце
волосам, он нетерпеливо дернул плечами.
— Ну как бы ты сама назвала женщину, — снова обратился он к
Шелли, — которая подложила мне несколько часов в обществе ее сына в
обмен на то же время в постели с ней? — И Кейн кисло улыбнулся.
На этот раз Шелли не смогла скрыть своего изумления. И отвращения. Она
вспомнила, как умолял Билли мать не убивать его любимца, вспомнила его
комнату — такую живую и яркую, вспомнила, как заботливо проверил он, хорошо
ли сидит на голове у Шелли защитный шлем, вспомнила замечательную улыбку
мальчика — теплую и искреннюю.
— Судя по твоим словам, — заговорила она наконец, — у Джо-
Линн скорпионьи материнские инстинкты.
— Ну зачем же так оскорблять скорпионов? — возразил Кейн.
— Прости, — быстро сказала Шелли. — Я сказала, не подумав. В
конце концов, я не имею никакого права осуждать эту женщину.
— А почему нет? За короткое время общения с Билли ты подарила ему
больше тепла и нежности, чем Джо-Линн за весь последний год. Хотя, конечно,
он-то, бедняга, ее любит...
— Ну конечно! — подхватила Шелли. — Она ведь все же его
мать...
— Я бы мог ей простить всех бесчисленных ее мужчин, но не то, как она
обращается с мальчиком. — Кейн горько улыбнулся. — Хотя чего это я
о ней разговорил. Не люблю говорить о дураках. Я ведь и сам был женат на
сучке вроде Джо-Линн. Если на ней не было мужика — любого, понимаешь,
абсолютно любого, хоть вообще первого встречного, — она начинала
чувствовать себя больной, а то и вовсе мертвой. Слава Богу, не успели мы
детьми обзавестись, а то была бы у них
сладкая
жизнь...
Шелли нервно нахмурилась. Когда она заговорила, голос ее был чуть
хрипловатым, но тихим, она почти перешла на шепот.
— Думаю, твоя жена была очень несчастной женщиной...
— Хотелось бы надеяться. Однако она, как и Джо-Линн, в конце концов
умудрилась остаться с немалыми деньгами...
— Но Джо-Линн в итоге осталась с сыном...
— Да уж, его она заполучила. Ловко, ничего не скажешь. Подожди, через
несколько лет он станет вполне самостоятельным и тогда-то быстро от нее
уйдет. А она, разумеется, начнет тогда за ним бегать. Можешь мне поверить:
станет гоняться повсюду, будто на нем свет клином сошелся.
Шелли снова подумала о Билли и с грустью покачала головой:
— Господи, как же его жалко... Ужасно жалко... Сильная рука Кейна легла
на ее запястье.
— Нежная маленькая ласка... — прошептал он. — Не грусти так, не
надо... Это все не твои заботы. Вот и пришлось мне оставить дела в Юконе —
не вовремя конечно, ох как не вовремя, не так уж там все и ладилось... — и
прилететь в Лос-Анджелес.
— Да, но Билли... — И Шелли беспомощно махнула рукой.
— Билли осталось потерпеть ее всего несколько месяцев. Дейв недавно
познакомился с очаровательной француженкой. Они собираются вместе приехать в
Америку в конце ноября, на праздники (В последний четверг ноября в Америке
отмечается День благодарения — официальный праздник в честь первых
колонистов Массачусетса.). И скоро у Билли будет настоящий дом — дом, где
царят тепло и любовь. Ну а до этого я постараюсь бывать с ним как можно
больше.
На глазах Шелли выступили слезы, когда она услышала эти слова Кейна —
дом,
где царят тепло и любовь
. Сам того не зная, он высказал вслух ее заветную
мечту.
— Я очень рада, — сказала она. — Иначе я, ей богу, взяла бы
да и выкрала Билли у Джо-Линн, пусть меня потом и посадили бы в тюрьму...
— Не бойся, я бы вытащил тебя оттуда, — засмеялся Кейн. — А
потом посадил бы тебя на плечо и показал весь мир. Весь, весь мир...
Шелли словно окатили холодной водой.
— Нет уж, спасибо, — сухо сказала она. — Я мир уже повидала,
хватит с меня.
— Весь мир? Ты хочешь сказать, что побывала в каждом его уголке?
— По крайней мере в каждом, где водятся змеи. Это уж точно.
— И тебе это не понравилось.
— Что не понравилось? Змеи? Вовсе нет, я нахожу их замечательными
созданиями...
— Тогда что же тебе не понравилось?
— То, что у меня нигде не было настоящего дома. Эти слова Шелли
произнесла очень мягко, но тем убедительнее они прозвучали.
— Ну что ты, целый мир был тогда твоим домом, — возразил ей
Кейн. — Любое его место, любой уголок, ..
— То есть на самом деле ни один. — Тон голоса Щелли явно
показывал, что на сегодня эта тема закрыта для обсуждения.
Возникло напряженное молчание.
Кейн чуть скрипнул зубами, и в воцарившейся тишине этот звук напомнил щелчок
золотой ручки Шелли, Кейн хотел пуститься в яростную полемику по поводу
того, что считать домом, а что нет, однако сумел вовремя сдержать себя.
Одного взгляда на Шелли было достаточно, чтобы понять, что эта тема ей не
слишком-то приятна. По крайней мере пока.
Он поднял бокал вина и, сделав большой глоток, насладился терпким, пьянящим
ароматом.
— А как жили твои родители? Их брак оказался удачным?
— Странный вопрос, — почти все так же сухо ответила Шелли.
Кейн удивленно пожал плечами:
— Почему же?
— Они жили просто замечательно. Иначе и не выжили бы...
— Но почему?
— Мы постоянно переезжали, — со вздохом объяснила Шелли. —
Мама затрачивала огромные силы, чтобы сделать домом каждое место, где мы
останавливались — пусть даже на очень короткое время. И когда я стала
достаточно взрослой, чтобы понять, что настоящего-то дома у нас как раз и
нет, я с трудом сдерживала слезы, когда видела, как она старается сделать
уютными все эти арендуемые комнаты, дома и номера...
— А что же она сама?
— В смысле — плакала ли она по этому поведу?
— Да.
Шелли попыталась вспомнить, видела ли она свою мать хоть раз плачущей, когда
они начинали собирать вещи, чтобы в очередной раз переехать жить куда-нибудь
на новое место.
— Нет, знаешь, не помню, — честно сказала она наконец. — Кто
плакал, так это я. Время от времени.
— Ну а потом?
— Однажды я поняла, что этот бродячий образ жизни может навсегда
засосать, и уже не остановишься. И тогда твердо решила осесть где-нибудь.
Создать свой дом — настоящий дом. Или по крайне мере попытаться сделать
это. — Она пожала плечами. — Мне пришлось довольно долго учиться
хотя бы не жить, а даже просто существовать на одном месте.
Потягивая вино, Кейн осторожно спросил:
— И сколько же тебе было лет, когда ты ушла от родителей и начала жить
самостоятельно?
— Восемнадцать, — ответила она.
— Совсем юная, — удивился Кейн.
— Может быть. Зато я твердо знала, чего я хочу.
— Собственный дом?
— Вот именно. Я решила, что, если уж судьба не подарила мне настоящего
дома, я должна сама создать его себе.
— И как?
— Ты ведь был у меня сегодня...
— Да нет, я не об этом, — прервал ее Кейн. — Я спрашиваю, как
ты жила все это время — между восемнадцатью и... Сколько тебе сейчас?
Двадцать три?
— Двадцать семь, — холодно ответила Шелли и невесело улыбнулась: —
Подходящий возраст для того,
...Закладка в соц.сетях
