Жанр: Любовные романы
Потерять и найти
...ву. — И толь ко... тебя.
Вспышка незнакомой ей раньше страстной нежности сверкнула в глубине его
темных глаз.
— Я не хочу быстрого, для простого удовлетворения барахтанья в
простынях, Карла, — объяснил он, увидев, что она не понимает его
намерений. —. Я хочу быть с тобой, целовать тебя, ласкать, дрожать от
нетерпения, когда ты будешь ласкать меня. Я хочу тянуть все до тех пор, пока
не буду готов кричать и умолять тебя впустить меня в себя.
Сквозь туман неги, покрывшей ее сознание, Карла подумала, что Джарид — еще
более великий художник, чем она себе представляла. Она буквально забилась в
конвульсиях при виде эротичных картин, нарисованных им несколькими фразами.
Совершенно растаяв, всем сердцем желая исполнить любые его прихоти, какие
только могли возникнуть, она улыбнулась с откровенной чувственностью:
— Я тоже этого хочу.
Джарид с трудом сглотнул и прошептал слова, от которых все ее тело
превратилось в жидкий огонь.
— Я хочу видеть тебя... всю.
— Да.
— Я хочу, чтобы ты видела меня... всего меня, — произнес он и
задержал дыхание.
— Да, — ответила Карла. Она сняла руки с его шеи и принялась за
дело, начав с верхней пуговицы своей блузки. Ее пальцы замерли, накрытые его
ладонью. Она подняла на него удивленные глаза.
— Разреши мне, любимая, — попросил он, затем нагнул голову и легко
прикоснулся к ее губам нежным поцелуем.
С откровенной неохотой отрывая себя от нее, Джарид встал и, потянув ее за
руки, поставил Карлу лицом к себе. Мучительно медленно он расстегнул
пуговицы на блузке и снял ее. Едва он дотронулся до Карлы, вся ее кожа вдруг
нагрелась под скользящим прикосновением его рук и вспыхнула пламенем
неуемного желания. Пламя жадно разгоралось с каждым предметом одежды,
который Джарид снимал с трепещущего тела Карлы.
И вот она стояла перед ним, нагая и совершенно не испытывающая страха. Она
словно превратилась в мерцающий факел, светясь изнутри волнением и
готовностью броситься в огонь его пламенных объятий.
— Ты прекрасна, — сказал Джарид, и в его голосе ей послышалось
благоговение. — Так изумительно прекрасна.
Глядя ей прямо в глаза, он взялся за низ пуловера. Карла пресекла его
движение, сжав его руки своими.
— Разреши мне... любимый.
Процесс раздевания повторился. Мелко дрожа от прикосновений, замирая при
виде каждой обнаженной части его великолепного мужского тела, Карла точно
воспроизводила его движения. Ее глаза блеснули и расширились, когда
последний удаленный предмет одежды обнаружил впечатляющие силу и мощь его
желания.
— Ты тоже прекрасен, — сказала она почтительным шепотом и,
волнуясь, нежно погладила его кончиками пальцев.
— О Боже! — простонал Джарид, сотрясаясь в ответ на ее
прикосновение. — Карла...
Схватив ее руку, он повлек ее за собой на постель.
— Люби меня. И дай мне любить тебя.
Он нашел ртом ее губы; с неистовой страстью его язык погрузился во влажную
нежность ее рта. Душа и тело Карлы отдались бурно растущему и сносящему все
на своем пути потоку наслаждения.
Любовь сдавалась и побеждала.
Полные пьянящей отрады минуты текли бесконечно. Джарид ласково поглаживал
рукой тело Карлы, стараясь не пропустить ни миллиметра на ее коже. Карлу
никогда прежде не ласкали так нежно — переживание было потрясающим. В
уголках ее глаз блестели слезы, а слова любви, рождаясь беспрестанно, не
находили выхода, утопая в этих необъяснимых счастливых слезах.
— Почему ты плачешь? — спросил Джарид, и страстное дыхание в его
голосе сменилось тревогой: — Я сделал тебе больно?
— Нет! — быстро успокоила его Карла. — Я не то чтобы плачу,
Джарид, милый. Я просто...
Нежно проведя рукой по его лицу, она разгладила тревожные морщинки.
— Джарид, я и не догадывалась, что это может быть так прекрасно. Я и не
знала... — Она вдруг осеклась и выразила охватившие ее чувства своими
ласковыми пальцами.
Когда кончики ее пальцев обводили контур его губ, те благодарно потянулись к
ним с поцелуем.
— Я рад, что ты не знала. Я благодарю небо, что именно я сделал это
прекрасным для тебя, — ответил он, целуя ее так нежно, что у нее
перехватило дыхание. Однако через какое-то мгновение он целовал ее уже с
голодной, страстной жадностью, а его губы и язык несли с собой столько огня,
что ее лицо запылало и слезы высохли сами собой.
Накал страсти, который она теперь переживала, казался ей невероятным, а
ощущение раскованности и легкости — еще более удивительным. И Карла смело
пустилась в исследование доселе неизвестных ей тайн. Она возвращала ему
прикосновения, ласкала там, где ласкал он, целовала глубоко и сладко в ответ
на все более глубокие и страстные поцелуи. Напряжение нарастало в ней по
спирали, словно кольцами удава сжимало естество, пока, наконец, не в
состоянии выдержать ни секунды промедления, Карла со стоном произнесла его
имя и выгнулась всем телом в безмолвной мольбе.
Исполняя ее просьбу, Джарид поместил упругое тело в мягкую колыбель ее
бедер. В его искаженном страстью голосе прозвучала веселая нота, когда он
произнес:
— Как ты догадалась о том, о чем я уже собирался тебя попросить?
— Потому что уже, кажется, целую вечность я была готова умолять тебя о
том же, — честно и радостно ответила Карла.
Он наклонился и поцеловал ее.
— Я понимаю. Уже несколько лет ты не была с мужчиной. Я не обижу тебя,
любовь моя, — пообещал он. — Я лучше умру, чем сделаю так.
Ее глаза вновь наполнились слезами, и, быстро моргнув, она смахнула их с
ресниц:
— Я знаю.
Произнеся эти два слова, Карла, ничуть не сомневаясь, доверила свое тело,
свои чувства, свою веру и свою любовь под его охрану.
Двигаясь медленно и необыкновенно осторожно, Джарид овладевал ее телом, не
зная еще, что одновременно овладевает и ее душой. А Карла отдавала их ему с
радостью, время от времени нежно выдыхая его имя. Наконец, достигнув и
преодолев барьер почти невыносимого блаженства и напряжения, ее тело
забилось в конвульсиях счастливого конца.
Полный любви и умиротворения крик Джарида эхом откликнулся на ее крик.
День стоял великолепный, солнце припекало, а Карла, счастливая и довольная,
наслаждалась безмятежным блаженством. Ей не хотелось искать возможных темных
туч на горизонте их любви, и поэтому, сидя с Джаридом за столом,
сервированным для завтрака, она отодвинула подальше свои и сомнения по
поводу его возможных побуждений, а равно и опасения насчет будущего, и нежно
ему улыбнулась.
— Что сегодня по плану? — спросила она, напоминая ему об обещании
предоставлять ей расписание мероприятий на каждый день.
Его лицо светилось счастьем и беззаботной радостью.
— Де Челли, конечно, — сказал он, имея в виду каньон, находившийся
невдалеке от мотеля. — Но так как экскурсий со спуском в каньон осенью
и зимой нет, нам придется удовольствоваться его осмотром сверху, от самого
края. Затем мы поедем в долину Монументов, а оттуда к озеру Пауэлл, где и
проведем ночь...
Он самодовольно поднял брови:
— Звучит неплохо?
— Звучит замечательно, — согласилась Карла, про себя подумав:
Особенно последние два слова
.
Таинственная легкая улыбка показалась в уголках ее разнеженного поцелуями
рта.
Джарид слегка нахмурился, но углубившиеся морщинки в углах глаз выдавали
сдерживаемый смех.
— Что смешного? — рыкнул он с нарочитой строгостью.
— Ничего-ничего, — ответила Карла, стараясь справиться с улыбкой и
сделать невинное лицо. Ей не удалось ни то, ни другое.
— Карла, я хочу знать, что означает твоя загадочная улыбка? — В
его голосе прозвучало предупреждение.
Карлу уже нельзя было особенно поразить — всяком случае, этим проявлением
свирепости. Дело продвигалось медленно, но она все глубже узнавала любимого.
И одной из удивительных вещей которые Карла узнала, было то, что за маской
ярости, обычной для Джарида, скрывался очень мягкий, даже робкий человек. И
это знание давало ей сейчас силу, надежду... и смелость сказать ему правду:
— Я улыбаюсь в предвкушении.
— Чего? — спросил он, сузив глаза, но не смог скрыть в их глубине
тревогу ожидания.
— Сегодняшнего вечера.
Ожидая его реакции, Карла затаила дыхание.
Реакция была поразительной.
Образ жестокого Джарида Крэдоуга рассыпался в пыль перед ее изумленно
раскрытыми глазами. Нет, у него не дрогнул ни один мускул, выражение лица не
изменилось. И тем не менее Карла стала свидетельницей того эффекта, который
произвела на него ее искренность. Она увидела по его глазам, как в этот
момент рухнули разом все внутренние колючие преграды, терзавшие его душу.
Действуя, чисто интуитивно, она прикрыла ладонью его руку, выражая понимание
и одобрение.
Его ресницы дрогнули, и взгляд упал на ее руку. Затем, медленно поднимая
глаза, он повернул кисть, подставляя ее ладони свою, в безмолвной просьбе о
подтверждении. Не колеблясь ни секунды, Карла удовлетворила его просьбу,
символическим жестом сцепив его пальцы со своими.
Осознание важности момента не минуло ни одного из них. На бесконечное
мгновение весь окружающий мир и его проблемы вдруг исчезли, оставив Карлу и
Джарида в покое. Они стали одним Целым, и единство это было куда более
мощным и полным, чем то, что достигалось простым слиянием тел.
Волшебство момента испарилось, когда звякнула разбитая чашка, случайно
оброненная официанткой. Джарид с Карлой вздрогнули и одновременно
улыбнулись.
— Так ты настроена на путешествие к каньону? — спросил он, сжимая
напоследок ей руку и отпуская ее.
— Я настроена на все!
Едва это заявление вырвалось из ее уст, Карла уже знала, что это правда. Да,
быть может, в тот момент она всего лишь витала в облаках, но на деле это
казалось ей пребыванием в подлинном раю. Однако, коль скоро ей приходилось
как-то переживать свое состояние эйфории, она чувствовала себя готовой к
любым испытаниям.
Не имея доступа к подножию живописного каньона, потому что была осень, они
знакомились с ним со смотровых площадок, устроенных вдоль южного края. Встав
на краю совершенно отвесной скалы, Карла почувствовала легкое
головокружение, и оторваться от чарующего вида, открывшегося с высоты
нескольких сот футов, ей помог лишь голос Джарида, который продолжал играть
роль заправского экскурсовода.
— Как ты видишь сама, — сказал он на одной из площадок, откуда
взгляду представало скопление хижин на дне каньона, — каньон обитаем.
Но лишь до наступления холодов. Большинство семейств Навахо зимой покидают
каньон.
— И куда они уходят? — рассеянно спросила Карла, в странном
оцепенении глядя на подножие каньона с разрезавшей его пополам рекой Рио-де-
Челли.
— К своим верхним домам, построенным вдоль края, — ответил Джарид,
затем помолчал и спросил: — Куда ты смотришь?
Карла улыбнулась, потом снова обратила свой взгляд на высокие деревья,
группами растущие по берегам реки.
— Как странно, — вслух рассуждала она. — Я здесь никогда не
была, и тем не менее мне кажется знакомым это место на дне и эта стена,
нависшая над ним.
Джарид рассмеялся:
— Совершенно ничего странного. Ты восхищалась точно такой же картиной у
меня дома несколько дней назад.
Неожиданно припомнив, Карла удивленно взглянула на него.
— Картина с каньоном над камином! — воскликнула она. — Ты
написал ее здесь?
— На этом самом месте, — согласился Джарид, смеясь над ее
удивлением. — Я все думал, заметишь ли ты.
— Интересно, как бы я могла не заметить? — спросила Карла, бросая
взгляды то на него, то на пейзаж. — Ты писал с фотографий, которые
снял, стоя здесь... Верно?
— Неверно.
Ее глаза изумленно расширились:
— Ты что же, писал ее, стоя у самого края обрыва?
— Точно, — ответил Джарид, и его белоснежные зубы сверкнули в
улыбке.
— Ты что, ничего не боишься?
Улыбка сменилась серьезным выражением лица:
— У меня много страхов, Карла, но ни один из них никак не связан с
высотой.
Совершенно естественно Карле захотелось узнать, с чем же связаны страхи
Джарида.
Она полюбила, по-настоящему полюбила, первый раз в своей жизни, и, как все
влюбленные во все времена, хотела знать до мельчайших деталей все о своем
возлюбленном. Вопросы буквально наталкивались друг на друга, скапливаясь на
кончике ее языка. Но чувство опасности заставило ее сдержаться.
Отношениям, складывающимся между ними, еще очень не хватало полноты. Они с
Джаридом только начали очень осторожно делиться сокровенным. Однажды спросив
о ее длительном воздержании, Джарид более не предпринимал попыток разузнать
о ее прежней жизни. Карла же потому не решилась уступить соблазну проникнуть
в его заповедные чувства и переживания, что испытывала страх задеть
болезненную струнку и тем самым отвратить его от себя.
Выбрав благоразумие, она не дала многочисленным вопросам сорваться с языка.
— К счастью, я тоже не страдаю акрофобией, — сказала она наконец,
поворачиваясь и направляясь к машине. — И что нас ждет дальше?
Джарид ответил соответственно буквальному смыслу вопроса. Он пообещал, что
со следующей площадки они увидят пуэбло племени анасази, состоящее из десяти
комнат и помещений для ритуалов, которое находилось на противоположном краю
каньона. А также пообещал ей возможность заглянуть в настоящий хоган,
традиционное жилище индейцев племени навахо, который впоследствии оказался
точной копией похожих на курганы сооружений, служивших предметом недоумения
Карлы за день до этого.
Хотя Карле все очень понравилось, о чем она и заявила Джариду,
метафорический вопрос
Что же нас ждет дальше?
время от времени в течение
дня всплывал в сознании и тревожил ее.
Пообедав в кафетерии в Тандербед-Лодж, они отправились в долину Монументов.
Ехать предстояло несколько часов, и Карла заполнила их мерное течение
расспросами о заповеднике. На этом экзамене Джарид показал отличные знания;
но даже получив из его ответов представление о том, что ее ждет, Карла не
могла сдержать шумного восторга перед удивительными скальными пейзажами и
колоссальными каменными монументами, которыми изобиловала долина,
скоплениями камней и отдельно стоящими глыбами причудливой формы, утесами на
краях мелких расселин и каньонов, — и все это разнообразных цветов и
оттенков, от розового до темно-красного...
Наблюдая чудесный пурпурно-фиолетовый закат, они поужинали в ресторане в
небольшом городке Кайента. Здесь Карла впервые попробовала индейский
поджаренный хлеб и заявила, что это просто деликатес.
Насытившись вкусным ужином и испытывая приятную усталость после долгого,
полного впечатлений дня, они уже в полной темноте поехали дальше, к мотелю
Вахвип-Лодж
и эспланаде у озера Пауэлл. Джарид включил магнитофон, и они
всю дорогу наслаждались приятной музыкой.
Одного лишь света огней, отражавшихся в чернильно-черной воде, в наступившей
кромешной Тьме было недостаточно, чтобы составить настоящее представление об
озере. Поэтому Карла без сожаления отправилась за Джаридом в их номера, едва
он отметился у регистратора.
Как и в предыдущий вечер, Джарид отомкнул дверь ее номера, занес внутрь
чемоданы, поинтересовался мнением об обстановке и удалился.
Через тридцать минут он вернулся, прихватив вино и стаканы.
Вино было прекрасным, их любовные игры — восхитительными.
Не успел Джарид прижаться к ней своим обнаженным телом, Карла уже знала, что
сегодня все будет по-другому.
По-другому
— слишком слабо сказано. Он не целовал, а будто жег ей губы
раскаленным железом. Его дрожащий язык рождал мучительно-сладкие ощущения.
Руки его, беспокойные и целеустремленные, заставляли ее кричать от
вожделения, а пылкий неуемный разбойник чуть не свел ее с ума. В довершение
ко всему по достижении финиша Джарид ласкал ее так бережно и нежно, словно
она была хрустальная.
Карла наслаждалась каждым мгновением.
В ту ночь по взаимному, пусть и молчаливому, согласию они приняли этот стиль
отношений как основной на все оставшееся время их путешествия.
У озера, кристально чистого, сверкающего j лучах осеннего солнца, словно
голубой сапфир Карла и Джарид провели два безмятежных дня.
С борта экскурсионного катера Карла откровенно восхищалась огромными,
причудливой формы скалами, возвышавшимися по берегам этого огромного
искусственного водохранилища, создавая иллюзию величественной
первозданности. Катер вошел в одну из девяносто шести каньонных расщелин и
приблизился чуть не к самому краю 583-футовой плотины каньона Глен. Карла
смотрела на все вокруг с благоговейным страхом.
Привыкнув к рассказам Джарида, Карла совершенно не слушала монотонное
бормотание экскурсовода, предпочитая ему гораздо более приятный голос своего
возлюбленного.
— Еще одна и сравнительно недавно возникшая часть облика современного
Запада, — говорил Джарид. — Озеро получило свое название в честь
Джона Уэсли Пауэлла — геолога, составившего карту реки Колорадо.
Строительство плотины обошлось в двести шестьдесят миллионов долларов и было
завершено в 1963 году. Стоимость полученной электрической энергии со дня
введения в действие в 1964 году составила триста пятьдесят миллионов
долларов.
Карла восхищалась пейзажем и до какого-то момента не смотрела на Джарида, а
теперь с уважением взглянула на него.
— У тебя, должно быть, феноменальная память? — похвалила она,
улыбнувшись. — Как тебе удалось запомнить все эти даты и цифры?
К ее полному изумлению, Джарид как-то смущенно улыбнулся и помахал брошюрой, которую держал в руке:
— А вот путеводитель, что я подобрал в мотеле В прохладном, чистом
воздухе раздался звонкий смех Карлы. А через мгновение этот звук смешался с
раскатистым смехом Джарида. И эго обоюдное веселье еще больше сблизило их,
обещая в будущем много восхитительных открытий и новых радостей.
От озера Пауэлл они пересекли на машине границу Аризоны и оказались в штате
Юта, и все ради еще одного весьма примечательного каньона под названием
Брис.
— Ему около шести миллионов лет, — деловито проинформировал
Джарид, но на этот раз воздержался от своей любимой фразы:
И снова
неотъемлемая часть современного американского Запада
.
— Я уже себе представляю, — рассеянно ответила Карла, увлеченная
захватывающим зрелищем с обрыва: созданные природой целые города из каменных
замков, дворцов, башен с остроконечными верхушками и расписными стенами, на
которых в красно-розово-белых тонах запечатлелись невообразимой красоты
узоры... — Однако, — продолжила она, когда они оторвались от
чудесного вида, — боюсь, что у меня начинается каньонная болезнь... ты
понимаешь, о чем я говорю?
Джарид усмехнулся, но понимающе кивнул.
— Остался всего один. Во всяком случае, на какое-то время. И я думаю,
ты будешь приятно удивлена некоторым разнообразием.
Вспомнив, что сама согласилась! узнавать о дальнейших планах только на день
вперед, Карла Удержала свое любопытство и подавила желание прояснить смысл
его слов. А возможность убедиться в правоте последнего утверждения сна
получила очень скоро.
Покинув каньон Брис, они проехали довольно большое расстояние и остановились
пообедать уже Далеко за полдень. Перекусив, немедленно покатили прямиком в
Национальный парк, где Карла и обнаружила (не без облегчение), что
посетители должны рассматривать изумигельные каньонные громады снизу вверх,
стоя на дне каньона с высоко задранной головой...
Ночь они провели в объятиях друг друга в из уютных номеров отеля
Цион-
Лодж
. Утром Джарид смутил и заинтриговал Карлу тем, что разрешил ей
подольше постоять под душем и помедленнее завтракать. Обычно он торопил ее
для того, чтобы выехать пораньше. Когда же она заинтересовалась причинами
этого необычного поведения, Джарщ загадочно улыбнулся и коротко ответил:
— Нам не так уж далеко ехать.
— И куда же? — спросила Карла.
— Увидишь, — ответил он, озорно улыбаясь. Хотя крепись, после всех
красот природы тебе может стать слегка не по себе при посещении островка
цивилизации.
Лас-Вегас... вот уж поистине островок цивилизации. Мишура, блеск, толпы
людей. Хитрые шулера и простодушные туристы. Кричащий лоск города разительно
контрастировал с чудесами природы, которые Джарид показал Карле, но, однако,
тоже являлся весьма реальной и неотъемлемой частью современного Запада.
Карла с отвращением воспринимала этот контраст. После прямо-таки
торжественных, неспешных свиданий с величавой красотой сказочно! природы в
ее невозмутимом безмолвии здешний суетный шум, мелькающие электрические огня
обилие людей рождали у Карлы душное, тяжелое чувство клаустрофобии. И
поскольку Джарид не проявил и намека на желание вложить некоторую часть
своих денег в процветание казино, она без промедления поинтересовалась
продолжительностью их визита.
— Я снял номера на две ночи, — ответил он затем удовлетворил ее
любопытство по поводу туманной фразы, высказанной им у каньона Брис. А далее
мы поедем к плотине Гувера, а оттуда прямо к главной достопримечательности.
— Великому Каньону? — спросила Карла, перевивая противоречивые
чувства — предвкушение встречи с самым прославленным из семи чудес
современного света и острое нежелание так скоро вновь оказаться на
головокружительной высоте.
— Да, к Великому, — подтвердил Джарид. — Но если ты не хочешь
проводить в Вегасе больше одной ночи, я могу изменить свои ранее сделанные
распоряжения.
— Нет, — быстро ответила Карла, — мы будем придерживаться
первоначального плана и останемся на две ночи.
Но судьба рассудила иначе, и им пришлось все-таки провести только одну ночь в городе неоновых огней.
В большом отеле с казино их проводили в номер, оформленный в декадентском
стиле двадцатого века. Пока посыльный не кончил хлопотать и не ушел, с
довольной улыбкой восприняв величину чаевых, которые Джарид положил в его
решительно протянутую руку, влюбленные старались не смотреть друг на друга и
довольно успешно сдерживали смех, рвущийся наружу. Но он грянул, как взрыв,
едва дверь в коридор закрылась с легким щелчком.
— Я решительно чувствую себя распутницей! — выдохнула Карла, между двумя приступами смеха.
— А почему бы и нет, — ответил Джарид, с театрально преувеличенной
страстью глядя на нее. — Как насчет небольшой оргии? — Он
подмигнул ей и приподнял бровь: — Могу позвонить и заказать шампанское и
икру.
— Почему же ты не звонишь? — в тон ему ответа Карла. — Звучит
восхитительно!
Так оно и было.
В то время, как многие гости отеля играли, испытывая свою удачу в казино,
Карла и Джарид вели иную чувственную игру на огромной круглой кровати в
номере люкс, которым были заменены два поначалу заказанных одиночных номера,
а любовная игра, начавшаяся приступом смеха, стремительно приобрела
напряжение страсти. Пылко и самоотверженно они кормили друг друга икрой
угощали вином и предоставляли друг другу свои тела, упиваясь радостью и
счастьем быть вместе.
Странно, что, несмотря на всю искусственность обстановки, царившей вокруг,
Карла вдруг доверила своему возлюбленному самое сокровенное.
— Я была очень молода и впечатлительна и верила, что по-настоящему
люблю, — внезапно сказала Карла, глядя в потолок.
Они лежали бок о бок навзничь на круглой кровати, переполненные счастьем и
истощенные физически. Карла знала, что Джарид не спит: его рука успокаивающе
гладила ее бедро. И рука замерла при бесстрастном звуке ее голоса. Карла
почувствовала, как шевельнулся матрас, когда Джарид перевалился на локоть и
взглянул на нее. Его брови сошлись на переносице, глаза были полны участием.
— Память еще тревожит тебя?
Карла не смотрела на него и не меняла позы, обдумывая вопрос. Затем,
убедившись, что не чувствует ничего — ни намека на боль, унижения или
раскаяние, — повернула голову и улыбнулась:
— Нет, я думаю, что наконец переросла вес последствия.
Она почувствовала удовлетворение, услышав тихий облегченный взд
...Закладка в соц.сетях
