Жанр: Любовные романы
Потерять и найти
..., и его черная бровь вновь резко взлетела
вверх, — а ты что, надеялась найти девственника?
— Нет, я не надеялась на девственника! — в ответ огрызнулась
Карла. — Я ни на что не надеялась и вообще ничего не искала!
— Тогда о чем речь?
Вопрос больно ударил по нервам, тем более что Карла уже и сама собиралась
задать его себе.
— Ни о чем, — вдруг стихнув, пробормотала она. — Ни о чем...
твои... э-э, делишки меня не волнуют.
— Вот так бы и давно! — Грубость ответа он смягчил вкрадчиво-
ласковым тоном. — К тому же, как я понимаю, право на собственность —
палка о двух концах. В его голосе послышалась легкая насмешка.
— Разве ты не заметила, что я тебя не расспрашиваю о твоих прежних
возлюбленных?
— Прежних возлюбленных? — Карла чуть не задохнулась от нелепости
этой фразы. Хотя, разумеется, Джариду было невдомек, насколько смешна она
была. И девушка совсем не собиралась просвещать его на этот счет. — Ты
даже не удосужился поинтересоваться возможным существованием
теперешнего, — отрезала она.
К ее несказанному удивлению, Джарид, словно громом пораженный, вдруг резко
выпрямился на своем сиденье.
— А что, есть? — прорычал он.
— Нет! — сразу ответила Карла, напуганная его свирепым
взглядом. — Меня бы, конечно, здесь сейчас с тобой не было, если бы он
существовал.
— Рад это слышать. — Он медленно поднял руку и провел согнутым
пальцем по ее щеке, а затем улыбнулся, почувствовав, как она задрожала от
его прикосновений. — Мне не хотелось бы браконьерствовать в заповеднике
другого мужчины.
Его голос вдруг наполнился откровенной чувственностью, и Карла испытала
новый приступ дрожи.
— Ради тебя я бы не колебался ни мгновения... но большой радости мне бы
это не доставило.
— В заповеднике другого! — вспыхнула от гнева Карла. — В
заповеднике другого! Ты... ты...
Ее возмущенный протест потонул в его негромком смехе:
— Милая, это просто так говорится.
— К черту твои гнусные мужские выражения заорала Карла. —
Заповедник означает владение, я не являюсь и никогда не буду собственное
мужчины — какого бы то ни было!
На какое-то мгновение Джарид словно растерялся. Затем вздохнул:
— Замолчи, женщина!
Той же рукой, которой гладил по щеке взял Карлу за подбородок и притянул ее
своему рту.
Как успокоительное средство его поцелуй оказался весьма эффективен. Как
средство возбуждения... О! Он был восхитителен!
Где-то в глубинах сознания Карла понимала, что ей следовало бы
сопротивляться. И тем не менее, по какой-то необъяснимой причине, она сама
кинулась в его жаркие объятия, чувствуя, что он дает так же много, как и
требует от нее.
То, что она сейчас делала и позволяла делать Джариду, было очень опасным.
Карла сознавала это, но самоуверенно убеждала себя, что невосприимчива к
затягивающему дурману ощущений и что на самом деле они каким-то странным
образом даже успокаивают ее.
Могло ли что-нибудь быть одновременно и опасным, и успокаивающим?
Мысль ускользала от нее, балансируя чуть дальше той черты, до которой могла
дотянуться Карла своим сознанием. Какое-то мгновение рассудок Карлы еще
боролся со сворой изголодавшихся желаний, но силы были неравны. Голодное
желание победило, и сознание начало сдаваться. Время, место и условия их
совместного путешествия отошли на задний план — феномен, определяемый
выражением:
Я подумаю об этом завтра!
Настоящая жизнь была только здесь и
сейчас, в этом мужчине... да, особенно в этом мужчине...
И этот мужчина теперь пробуждал в ней чувства, ощущения, которых она не
испытывала раньше. Огонь, бушующий в глубинах ее тела, жег ее сильнее, чем
жар приникшего к ней тела Джарида. В его медвежьих объятиях она внезапно
почувствовала ее личную защищенность от всех тревог мира. Ее захлестывали
эмоции, более мощные, нежели волнение от прикосновений его жадного рта.
Не разумом, а своим трепещущим мудрым телом различала Карла неясные и
неопределенные ощущения и желания, переполняющие сейчас ее душу. Стиснутая
крепкими руками Джарида внутри его тесной машины, Карла чувствовала себя
столь же непринужденно, как и внутри его уютного и просторного дома.
Карла спокойно наслаждалась богатством и неповторимостью момента, когда одно
нетерпеливое движение дерзкого языка Джарида вдруг нанесло сокрушительный
удар по самой основе ее успокаивающих рассуждений, обнажив глубинную суть ее
чувственного отклика.
Исторгая нежные нечленораздельные звуки, еще больше возбуждающие его, она
запустила пальцы в темную массу его волос, одновременно извиваясь и дрожа
всем телом в ответ на эйфорию, вызываемую этими шелковистыми прядями, когда
они, скользя, щекотали ей кожу. Неожиданно выгнув спину, она всем телом
подалась вперед, словно желая пронзить его грудь своими изнывающими от
напряжения сосками.
Джарид застонал, отвечая на ее стоны, и между ними начался любовный диалог,
знакомый лишь пылким любовникам. Его руки неустанно скользили по ее телу,
обводя все его изогнутые линии: талию, выпуклости бедер... Ее пальцы
облюбовали дорожку от его затылка до чувствительной верхней части шеи.
Они умирали и рождались вновь в вихре возбуждения и бурных эмоций, но им все
было мало... Каждая клеточка их тел, все чувства, клокочущие в их душах,
вдруг восстали и потребовали объединения.
Пробормотав проклятие, Джарид оторвался от ее губ и откинулся всем телом на
дверцу, которая с трудом выдержала такой напор. Потрясенная, неожиданно
лишившись всякой опоры, Карла в смятении посмотрела на него, с невероятным
трудом пытаясь унять дыхание и бешеный ритм сердца.
А Джарид, сжимая руль, наблюдал, как от напряжения бледнеют костяшки
пальцев. Сжатые до предела безмолвные мгновения складывались в одно
мучительное бесконечное молчание. В этот короткий промежуток времени
рассудок Карлы, пробившись через пелену ощущений, смог заставить ее
вернуться в реальный мир и посмотреть трезво на происходящее... и на саму
себя. И теперь уже не чувственный жар вдруг прилил к голове, заставляя
пылать щеки. Сгорая от стыда за свое распутство, с каким она внезапно
отдалась накатившему на нее желанию, Карла пробормотала с нервной дрожью в
голосе:
— Джарид, я... я не знаю, что и сказать. Я... Она смолкла, когда он,
резко повернувшись, хмуро посмотрел на нее:
— Я никогда, слышишь, никогда не желал ни одну женщину так отчаянно,
как я хотел сейчас тебя, — сказал он резко и как-то безнадежно. —
Черт возьми, Карла, что это за женские игры ты затеяла? Хочешь свести меня с
ума?
Карлу обожгла оскорбительность его тона, равно как и смысл сердитого
вопроса.
— Никаких женских игр я не затевала! — воскликнула она с
возмущением.
— Нет? — рассмеялся Джарид, и этот скрипучий смех вызвал у нее то
же чувство, какое бывает, когда пилка для ногтей царапает неровную
поверхность. — Тогда за каким чертом ты разыгрывала из себя недотрогу
всего каких-то десять минут назад в Доме?
Он засмеялся громче и злее.
—
Закажи нам отдельные спальни
, — передразнил он ее. —
Да
еще, если возможно, на разных этажах!
Карла с трудом сглотнула:
— Условия остаются в силе, Джарид.
Он застонал на мгновение, и в его холодном молчании ей почудилась угроза.
— Если ты думаешь, что я собираюсь в течение этих двух недель позволять
тебе сексуальные капризы, подобные сегодняшним, то выкинь это из своей
прелестной головки! — рявкнул он наконец. — На каждой остановке я
буду снимать только одну комнату, в которой мы будем спать вместе.
Негодование внутри Карлы боролось с предвкушением, и негодование победило.
Когда-то она уже позволила мужчине манипулировать собой. Больше она этого не
допустит. Подняв голову, она пристально, с ледяным спокойствием посмотрела
на него.
— В таком случае, — холодно сказала она, — я не поеду с
тобой.
Мышцы лица ее непроизвольно сократились, когда она сощурилась, но Карла
нашла в себе силы продолжить:
— А теперь, пожалуйста, отвези меня домой.
— Черт тебя побери, Карла... — начал Джарид запальчиво.
— Пожалуйста, Джарид, — тихим голосом прервала она его
раздраженную тираду. Отвернувшись, чтобы не видеть его сердито сжатого рта и
сверкающих гневом глаз, Карла посмотрела через боковое стекло на звездное
ночное небо. Она чуть вздрогнула, когда Джарид крепко выругался, но, услышав
звук запускаемого двигателя, с легким вздохом облегчения откинулась на
спинку сиденья.
К ее квартире они ехали в абсолютном молчании. Джарид бешено гнал по
извилистой, проложенной по самому краю обрыва дороге, и Карла, стиснув зубы,
держала свои возражения при себе. Когда машина, взвизгнув тормозами,
остановилась наконец перед ее домом, девушку вновь охватил нервный озноб от
всех переживаний этого вечера Спеша поскорее убежать, она отстегнула ремень
на ощупь нашла ручку дверцы. Когда она поспешно выбиралась из машины и одной
ногой уже ступила на тротуар, ее остановил суровый голос Джарида.
— Ты выиграла, Карла.
Наполовину высунувшись из автомобиля, Карла обернулась.
— Выиграла? — повторила она. — Что выиграла? На губах Джарида
появилась ироническая улыбка.
— Ты выиграла эту партию, радость моя, — уехало растягивая слова,
произнес он. — Я принимаю твои условия.
Карла провела беспокойную ночь. На нее навалилось слишком много вопросов и
впечатлений, а еще больше сомнений, чтобы она могла спокойно заснуть.
Усталая и измученная всем происшедшим за этот безумный день, она быстро
исполнила все вечерние ритуалы и залезла в холодную постель, в тщетной
надежде перехитрить себя и найти лазейку в забытье. Но это ей никак не
удавалось. После нескольких мысленных упражнений, с помощью которых ей
иногда удавалось заснуть, она сбросила сбившееся покрывало и вылезла из
кровати. Надевая рубашку, мрачно посмотрела на будильник. И когда там
высветились цифры 11:59, тяжело, с покорным стоном вздохнула.
— Ну, Золушка, — пробормотала она и устало Оправилась в свою
маленькую кухню. — Еще минута, и твоя голова превратится в тыкву.
Насмешливо улыбаясь самой себе, Карла щелкала выключателем и прошлепала к
раковине. Протянув руку за стаканом, что стоял на полке навесного шкафчика,
она внезапно застыла, только до нее дошел смысл двух слов, которые вот уже
некоторое время вертелись у нее в голове.
Три дня.
Карла нахмурилась, не совсем понимая еще что говорит громко сама с собой.
— Три дня?
Забыв о стакане молока, приготовленном, чтобы запить две таблетки аспирина,
которые она приняла от ноющей боли в затылке, Карла опустилась на стул и
прищурила глаза, расслабленно глядя в одну точку.
Всего три коротких дня прошло с памятного дня открытия галереи, когда Карла
впервые заметила Джарида. Она удивленно, невесело рассмеялась. Но это же
совершенно непостижимо, изумилась она. Как это возможно, чтобы мужчина,
обыкновенный мужчина так основательно перевернул всю ее жизнь за какие-то
семьдесят два часа? — недоумевая, спрашивала она себя.
Меньше десяти минут — а иногда и гораздо меньше — требуется, чтобы совершить
один из наиболее физически и эмоционально истощающих ритуалов, известных
животным, людям и, наверное, кому-то еще.
Эта странная мысль заставила Карлу поморщиться и упрекнуть себя за попытку
уйти от ответа с помощью праздного словоблудия. Однако, невольно задумавшись
над этим, она вдруг спросила себя, а не тут ли кроется самая суть ее
проблемы и ответ на главный вопрос, мучивший ее?
Нахмурив брови, Карла начала тщательный отбор всех
за
и
против
, которые
тут же укладывала в некую единую схему. Все это напоминало детскую игру, в
которой противники наносят точку за точкой на бумагу, двигаясь к
определенной цели. В результате появляется причудливый рисунок И тот
рисунок, что возник сейчас в голове у Карлы, едва ли напоминал беззаботную
игру между мужчиной и женщиной, но говорил о битве между сексуальными
половинами рода человеческого. Так с тоской понимала Карла, слово
секс
играло здесь ключевую роль.
Хотя ей стало неуютно от этой мысли, но приходилось признать, что
сексуальное чувство взаимного влечения вспыхнуло у них с первой же встречи.
И сколько бы Карла ни сопротивлялась, она понимала, что это влечение
усиливалось с каждой их новой встречей.
С горестным вздохом Карла вдруг поняла, что какие бы хитрости она ни
придумывала, пытаясь обмануть свою природу, та неумолимо будет напоминать о
себе и отравлять душу.
Влечение друг к другу — как бы его ни объясняли — на самом деле было не
более и не менее, чем чистейшее опознание своего сексуального... желания...
голода... страсти.
— Нет!
Опрокинув стул, Карла в резком порыве вскочила на ноги, делая последнюю
отчаянную попытку убежать от очевидного. Она бросилась в спальню и в
сердцах, пробегая мимо, резко щелкнула выключателем света на кухне. Но
обогнать свои мысли ей так и не удалось.
Желание.
Голод.
Страсть.
Эти слова в конце концов привели Карлу в исступление. Она слишком много
приложила усилий и зашла слишком далеко в своем убеждении, что никогда не
станет уязвимой для мужчины, чтобы сдаться сейчас без боя... даже если
сражаться ей придется с собой.
Закинув руки за голову и массируя болезненно Напрягшуюся шею, Карла широкими
шагами мерила комнату, мучая себя вопросами и тут же находя на них
беспощадные ответы.
Что же ей делать ?
Не терять головы!
Но как ей защитить себя? Как ей вести себя с ним?
С холодной отчужденностью, спокойно и бесстрастно.
Почему она согласилась на это путешествие?
Потому что он завел ее.
Вот она — чистая, голая правда. И хотя Карле все это очень не нравилось, она
понимала, что выбора у нее не было. Все, что она могла сделать сейчас, это
решить, как не выпустить ситуацию из-под контроля.
Начиная покачиваться от усталости, Карла сбросила халат и нырнула в постель.
Простыни успели остыть. Она поежилась от прохлады и невольно улыбнулась
причудливой мысли, вдруг пришедшей в голову: как было бы сейчас хорошо, если
бы простыни оставались теплыми, а она сама хоть немного остыла...
Но ей этого не удавалось вот уже три дня, а если и удавалось, то совсем
ненадолго...
Дрожа, Карла беспокойно ерзала по простыне. Она вспомнила пустоту и
отчаяние, охватившие ее, когда она узнала, что Джарид прославился своей
жестокостью, особенно в отношении женщин, и как мгновенно эти чувства
превратились в свою противоположность, едва она оказалась под прямым огнем
его сокрушительного обаяния.
Воспоминание о его пылких ласках наполнило Карлу жаром, согревая ее и внутри
и снаружи. Память разыгралась, и Карла медленно прикрыла глаза под наплывом
ощущений, которые испытала в плену объятий Джарида. Она закинула руки за
голову и с томной чувственностью задвигала бедрами. Трение простыни вызывало
в памяти волнующие прикосновения рук Джарида, ласкающих ее бедра. Глубокий,
страстный вздох вырвался из ее груди — и вывел ее из транса.
Она широко раскрыла глаза... И застонала от отвращения к самой себе.
Что это такое она делала сейчас?
Карла всегда была слишком занятой или слишком упрямой — какой именно, она
пока не решила, — чтобы увлекаться мечтаниями или сексуальными
фантазиями по поводу мужчины-идеала. И теперь вдруг обнаружить себя
исторгающей страстные вздохи, ерзающей в постели, предаваясь мечтам о
Джариде Крэдоуге... Нет, это уж слишком!
Карла села в постели, выпрямила спину и нахмурилась. С тщательностью,
рожденной отчаянием, она заставила себя вспомнить все гневные реплики Анны
по поводу любовных связей Джарида, которые, как она поняла, он рвал с
безжалостной холодностью. Пытаясь найти для себя оправдание, она насмешливо
сказала самой себе, что коль скоро Джарид — потребитель, вполне логично было
бы заключить, что он использует и ее.
Но зачем? Губы Карлы скривились в усмешке. Какая же она глупая! Это ведь так
очевидно.
Картина!
Ответ напрашивался сам собой. Болезненное чувство обиды и гнева отдалось
болью в животе, едва она вспомнила ярость и грубость Джарида, когда
отказалась продать ему картину в день открытия галереи.
Как она могла забыть об этом, укоряла себя Карла. Всем своим поведением
Джарид ясно давал ей понять свое намерение получить портрет. И однако,
насколько она помнила, он с тех пор ни разу не упоминал о нем. Карла
сощурила глаза, вспоминая. И вот еще: Джарид аккуратно прикрыл эту тему,
когда она сама подняла ее не далее как сегодня утром. А вечером, с его
изощренностью в любви, ей не хватило, быть может, всего какого-нибудь
поцелуя, чтобы окончательно капитулировать перед ним. Надеялся ли он
соблазнить ее, чтобы потом спокойно завладеть портретом? — спрашивала
она себя, и сразу вместе с болезненным воспоминанием ей в голову пришел
ответ, казавшийся очевидным. Разве тот, другой мужчина не соблазнил ее,
чтобы завладеть практически всем, что у нее было? Карла сжала зубы. Неужели
она никогда окончательно не поймет, что, за редким исключением (вроде
Хэллорена), мужская половина рода человеческого — потребители?
— Вот же сукин сын... — В досаде Карла скрипнула зубами. — Ну
что ж, мистер Великий Художник и Дамский Угодник, — пробормотала
она. — Думаю, я приму ваш вызов, и посмотрим, кто из нас будет владеть
вышеупомянутой картиной в конце нашей двухнедельной прогулки!
Приняв решение, Карла откинулась на подушку. Медленная улыбка осветила ее
лицо, когда она устраивалась в своей любимой позе, намереваясь уснуть.
А почему не взять сразу все?
— в полудреме спросила она себя. Джарид
открыто заявил о своем намерении заполучить сразу две вещи — любовную связь
с ней и портрет своего деда. Теперь становилось ясно, что действовать он
собирался в том же порядке. Так почему ты не потешишь себя, удовлетворив его
лишь наполовину?
Волна предвкушаемого удовольствия, пробежавшая по телу Карлы, стала решающим
ответом на этот вопрос. Она — зрелая взрослая женщина и совершенно свободная
к тому же. В течение почти семи лет она вела целомудренный образ жизни, и
вовсе не потому, что очень хотела этого. За эти годы ей просто не удалось
встретить мужчину, который вызвал бы в ней нечто большее, чем легкий
интерес. Так оно было, пока в тот памятный день в галерее она не увидела
Джарида, рассматривавшего портрет своего деда.
Но тогда ли это началось и там ли?
— думала Карла, сквозь сон стараясь
сосредоточиться. — Если быть честной с самой собой, ей придется
признать, что она с первого же взгляда почувствовала, как ее неудержимо
влечет к Джариду.
Так почему бы до конца не познать глубину этого влечения и не насладиться
страстью в объятиях Джарида?
— вопрошала она себя. Она много сделала и
страшно устала за прошедшие несколько лет. Неужели она не заслужила
маленького отдыха? Разве не заработала она себе право совместить приятное с
полезным, согласившись на предложенную Джаридом деловую поездку?
Да!
Ответ радостным эхом отозвался в ее голове. И она блаженно улыбнулась.
В самом деле, почему не взять от этого все, что можно?
Это была последняя связная мысль перед тем, как она провалилась в сон.
Решимость Карлы не поколебалась с наступлением нового дня и не ослабевала до
самого конца. Совсем напротив: она с растущим нетерпением ожидала, когда же
начнутся две заветные недели.
Вот только влюбляться Карла ни за что не собиралась.
Успокоенная уверениями Анны, что та сама охотно позаботится о галерее, Карла
коротко объяснила ей причины поездки: нужно познакомиться с краем и сделать
новые приобретения для галереи. Зная мнение Анны по поводу личности Джарида,
она предпочла не озадачивать девушку дополнительной информацией о том, что
беспутный художник будет сопровождать ее в качестве гида и... любовника. А
если учесть ее неопытность в подобных играх и неумение врать, можно смело
сказать, что она отражала вопросы Анны со сноровкой и уверенностью, которые
сделали бы честь теннисисту Первой десятки.
— Но с чего вы вдруг решили ехать? — спрашивала Анна. — Вчера
вы ни словом не обмолвились об этом!
Карла пожала плечами.
— Да просто под влиянием момента, — с легкостью ответила она, ибо
то было правдой, а она ненавидела да, кажется, и не умела лгать.
— Но почему сейчас, так неожиданно? — упорствовала Анна.
И Карла вновь была довольна, что могла дать честный ответ:
— Видишь ли, сейчас самое подходящее время. Ведь после Дня Благодарения
объем работы резко возрастет.
Ей пришла в голову еще одна спасительная мысль, и она радостно улыбнулась:
— К тому же мне, может быть, удастся найтц интересные, редкие вещи для
предрождественских продаж.
По всей видимости, идея понравилась Аннег ибо она тоже улыбнулась.
— Вы — хозяйка, — сказала она, обводя рукой их небольшие владения,
и прищелкнула пальцами. — Пока вы будете в отпуске, я постерегу нашу
крепость. Приятной вам прогулки.
— О, я уверена, она такой и будет, — рассмеялась Карла, поскольку
всей душой настраивалась на приятные развлечения. И поэтому, когда через
некоторое время она взглянула на знакомый большой портрет и ей вдруг
показалось, что глаза на неподвижном лице деда Джарида смотрят на нее с
укором, она лишь безмятежно улыбнулась.
Ее губы чуть изогнулись в капризной улыбке, когда она, снова взглянув на
портрет, послала мысленный привет душе гордого старика. Таким образом она
поставила его в известность, что внучок, без сомнения, нуждается в хорошем
уроке, ибо вести себя с современной женщиной следует как с равной.
Но, обращаясь к портрету с этим легкомысленным монологом, она внезапно
ощутила странный холодок, пробежавший по ее телу. Совершенно необъяснимым
образом в ней росло ощущение, будто старик ей отвечает. И будто он говорит,
что она ошибается, что его внуку нужен не урок, а понимание, сострадание и
любовь...
Прикованная к месту непонятной силой, Карла несколько мгновений не отрываясь
смотрела в черные глаза на полотне, которые теперь, казалось, блестели, и не
оттого, что написаны были масляной краской, а оттого, что в них пробудилась
жизнь. С некоторым усилием Карла отвела взгляд от полотна и вдруг
рассмеялась, стряхивая с себя наваждение.
Пробормотав про себя, что такого рода глупости больше подходят Эндри и
Алисии с их представлениями о реальности, Карла повернулась и, с
благодарностью увидев вошедшего посетителя, направилась ему навстречу.
К немалому удивлению Карлы, Джарид не только не навестил ее в течение дня, а
затем и наступившего вечера, но даже ни разу не позвонил. То, что он никак
не пытался напомнить о себе, сбивало ее с толку. Потом, подумав, она
объяснила все приготовлениями к отъезду. Но более всего поражало Карлу то,
как она сама скучает без него, не находя себе места. Она уговаривала себя,
что это даже лучше, что он не пришел, ибо ясно понимала: появись он здесь,
сразу начал бы обсуждать предстоящую поездку прямо в присутствии Анны. И все-
таки, уже укладывая чемоданы, Карла не могла отделаться от ощущения
покинутости. Вечер показался ей бесконечно долгим.
Она была полностью готова в дорогу, и, как бы подтверждая это, вдоль стены
рядом с дверью аккуратно выстроился багаж, когда ровно в семь часов
бедующего утра прозвенел звонок. После скучного вечера и спокойной ночи,
проведенной без угрызений совести и самокопания, Карла даже слегка удивилась
панике, вдруг охватившей ее. Звонок повторился. Она шумно вздохнула,
стараясь успокоить взволнованное дыхание, расправила плечи и открыла дверь.
Одетый в обтягивающие, добела вытертые джинсы, поношенные походные ботинки,
легкую разноцветную рубашку и джинсовую куртку, Джарид так и просился в
коробку для рождественского подарка.
Подавляя горячее желание самой получить такой подарок, Карла улыбнулась и
шире отворила дверь.
— Доброе утро, я готова, — сказала она и добавила с некоторым
сомнением: — Хотя, должна признаться, я уже подумала, что напрасно
упаковывала чемоданы...
И в этот момент Карла впервые осознала тот тайный страх, что скрывался в
укромных уголках ее души, страх, что, не вполне уверенный в результате, он
откажется от попыток соблазнить ее — в пользу своих вполне предсказуемых и
вполне доступ
...Закладка в соц.сетях
