Жанр: Любовные романы
Лоно Каридес
...тос.
— Это смешно!
— Я очень занята, — Бекка вздернула подбородок.
Я ношу твоего ребенка!
— Мы не сможем вести конфиденциальную беседу в дверях.
— Нам не о чем разговаривать... Тем более конфиденциально.
— Ты упрямишься, как ребенок.
Бекка глубоко вздохнула и нервным жестом вытерла о бедра повлажневшие ладони
трясущихся рук. Кристос окинул внимательным взглядом плавные изгибы ее
женственной фигуры.
Внезапно осознав, что в сравнении с его хваленой невестой она наверняка
выглядит не лучше нищенки, Бекка пожалела, что, вернувшись домой, не
переоделась в более приличную одежду. Стиснув зубы, она выдержала испытующий
взгляд Кристоса.
Неожиданно он полез во внутренний карман пиджака. Бекка широко раскрыла
глаза от удивления, увидев на его ладони блестящий предмет:
— Мой медальон!
Она потянулась, чтобы взять вещицу, их пальцы соприкоснулись, и ее словно
током ударило. Бекка тихонько ахнула и замерла, потом, опустив глаза,
сказала:
— Спасибо.
— Мне кажется, у нас есть незаконченное дело.
Ее опять охватила паника, щеки побелели. Бекка решила, что Кристос знает о
ребенке.
Она покачнулась, и мужчина шагнул к ней, вытянув руки.
Бекка жестом остановила его.
— К-как ты узнал? — она почти обрадовалась тому, что все открылось.
Кристос озадаченно нахмурился:
— Что узнал?
— Ничего, просто подумала... — Бекка опустила глаза.
Конечно, ничего он не знает. Никто не знает, кроме врача и
директрисы. Последняя особенно поддержала Бекку, когда они обсуждали ее будущее
материнство, и даже предложила ей вернуться в школу после родов.
— О чем ты?
— Неважно.
— Похоже, что это много значит для тебя...
— Послушай, — Бекка попыталась улыбнуться, — у меня сейчас действительно нет
времени.
— Я не уйду!
— Но я правда хочу, чтоб ты ушел, — растерялась она.
— Не верю.
— Как-нибудь проживу.
— Ты меня обманываешь!
Непростительно-верное утверждение бросило ее в жар.
— Что касается высокомерия, то ты единственный в своем роде.
Ты вообще единственный в своем роде. — Что я такого сказал, что ты чуть в обморок не упала?
— Да ничего!
— Если бы ты не прибегала к вульгарной лжи...
— А ты что, умеешь читать мысли?
Глаза Кристоса изучали ее испуганное лицо.
— Знакомые симптомы, Бекка. Я гляжусь в зеркало каждое утро, — добавил он
без всякого выражения.
— С пятиминутными интервалами, полагаю... — она вдруг застыла.
Какие симптомы? — Очень трудно представить, что я не могу тебя забыть?
У Бекки так заколотилось сердце, что она еле расслышала собственный голос:
— Если честно, да. Кристос, мы были вместе всего одну ночь!
Поверив ему, она нанесла бы себе глубокую рану.
Бекка бережно провела рукой по животу и гордо подняла голову. Ей сейчас
нужно думать о ребенке.
Глубокая морщинка над точеным носом стала еще глубже, и Кристос с холодным
высокомерием произнес:
— У меня не бывает случайных связей.
— А у меня, по-твоему, бывают? — вскинулась Бекка.
— Ты задолжала мне прощание.
Девушка в замешательстве насупилась:
— Не поняла?..
— Я проснулся, а ты ушла, — хрипло сказал Кристос. — Использовала меня и
удрала.
Настоящий лицемер! — А тебе хотелось бы пожизненной связи?
Мужчина нахмурился:
— Смешно, да? А если бы ты, проснувшись, обнаружила пустую постель?
— Думаю, для тебя это стало большим облегчением. Имею в виду, что с похмелья
бывает несколько неловко, а?
— Не говори глупостей. Что ты знаешь о похмелье? Ты вообще самая наивная женщина, какую я встречал.
— Извини за дилетантство и за то, что я не в курсе правил сексуального
этикета для случайной связи, — вспыхнула Бекка.
— При чем здесь этикет? — зарычал Кристос. — Я о...
О том, что я проснулся, а кое-кого нет. Такого еще не бывало.
Да, он был в ярости, но ему все же достало чувства юмора, чтобы оценить
ситуацию.
Впервые кто-то ушел от Кристоса Каридеса!
Он встревожился оттого, что женщины с теплым, мягким голосом, огненными
волосами и нежной кожей не оказалось рядом, когда он к ней потянулся.
Кристос не знал, как быть... потому что с тех пор он каждое утро просыпался
с чувством утраты.
— Переиграем?
— О чем ты?
— Мы могли бы провести страстную ночь, а потом ты проснулась бы одна. Не
привлекает такая идея? — прищурившись, Кристос изучал ее потрясенное лицо.
— Ночь с тобой? Подожди... — Бекка сделала вид, что обдумывает идею, и едко
заметила: — Это не менее страшно, чем заболеть бубонной чумой!
— Ты осуждала моего кузена за то, что он бросил твою сестру!
— Сравниваешь себя с восемнадцатилетней девственницей? — возмущенно
прошипела Бекка.
Их взгляды схлестнулись.
— Ты покинула мою постель, убежала украдкой, как вор!
— Извини, не пойму, с чего ты так взвился? Ладно, не волнуйся, если спросят,
я что-нибудь совру, и твоя мужская гордость не пострадает, — ехидно
пообещала Бекка.
Хотя непонятно, кто спросит — я вовсе не собиралась этим
хвастаться... — Ну, ты наверняка кому-то рассказала... Иначе почему твоя сестра думает,
что уместно писать мне, сообщая о твоем душевном состоянии и физической
слабости?
— У меня нормальное душевное состояние... — Тут до Бекки наконец дошел смысл
сказанного. — Писала тебе? Эрика знала, что ты явишься сюда?
— Она волнуется и обвиняет меня в твоем нынешнем состоянии.
Бекка с трудом осознавала услышанное. Так вот зачем этот странный телефонный
звонок! Эрика проверяла, дома ли Бекка.
— Но я не говорила сестре ничего такого... правда, не говорила!
— Иногда важнее то, о чем молчат.
— Она не должна была писать...
— Я все равно собирался вернуть тебе безделушку.
— Мог бы прислать ее вместе с другими вещами. А что ты наврал невесте о
поездке в Йоркшир?
У Кристоса вытянулось лицо.
— Что ты знаешь о Мелине?
— Достаточно, чтобы посочувствовать.
Он отвел глаза. Такой уход от ответа вызвал у Бекки новые подозрения:
— Я презираю мужскую неверность.
— У нас не сложились отношения.
— Хочешь сказать, она поняла, какой ты подонок?
— Я хотел лишь сказать — мы решили, что не подходим друг другу. Бекка, я не
желаю обсуждать с тобой Мелину.
— А меня не волнуют твои желания.
Только тут она заметила, что обычно холеный Кристос выглядит далеко не
безукоризненно: узел галстука распущен, несколько пуговиц на рубашке
расстегнуты.
Но человеку, только что брошенному прекрасной невестой, можно простить
беспорядок в костюме.
— Ты любил ее?
Кристос в изумлении уставился на Бекку. Она покраснела:
— Прости, не мое дело.
— Именно.
— И все-таки... Она узнала о нас?
Кристос покачал головой:
— Ты не виновата в том, что мы с Мелиной расстались.
Конечно, неожиданно подумала Бекка, Кристоса бросила женщина его мечты,
любовь всей его жизни... Что могло быть естественнее для него в этой
ситуации, чем искать утешения у первой встречной?
А поскольку именно я оказалась той первой встречной, он, возможно,
подумал... Ох, я не смогу быть номером вторым. Бекка подняла голову:
— Слушай, ты пришел потому, что тебе что-то написала Эрика. Но одна ночь
вместе в любом случае еще не означает, что ты за меня отвечаешь. Как видишь,
со мной все в порядке.
— С тобой не все в порядке. И я здесь не из-за твоей сестры.
— Тогда зачем?
— Я приехал потому, что твое место не здесь.
— А где же?
Его бархатные глаза заглянули в ее темно-синие:
— В моей постели.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Бекка прерывисто вздохнула:
— Ничего не получится.
Можно избегать его взгляда, но как выкинуть из сердца навеки запечатлевшийся
в нем образ спящего Кристоса — с точеными чертами лица, которые смягчила
приятная усталость? Он выглядел почти беззащитно!
— Почему я должна возвращаться в постель мужчины, который даже не сказал мне
своего настоящего имени?
— Твое морализаторство малоубедительно, ведь, даже узнав, что спала с
врагом
, ты не удержалась от повтора!
Не дожидаясь ответа, Кристос протиснулся мимо нее в комнату. К тому времени
как Бекка закрыла входную дверь и последовала за ним, он успел бегло
пролистать дешевый справочник в мягкой обложке, который она читала.
— Не сказала бы, что горжусь этим. И, к твоему сведению, я не удирала ночью.
Было уже утро, ты спал. Я подумала, что тебя разбудит только землетрясение.
Действительно, в тот день Кристос проснулся только около двух часов. Когда
он обнаружил исчезновение Бекки, его охватил гнев.
— А ты пробовала меня разбудить?
Она молча отвернулась.
— Значит, даже не пыталась. Почему?
— Меня тошнит, когда я тебя вижу.
А что еще Бекка могла сказать? Ей было стыдно, что она занималась любовью с
членом мерзкого семейства Каридесов.
— Из того, что рассказала твоя сестра, ты именно этим и занимаешься в
последнее время.
— Эрика преувеличивает, — щеки Бекки опять порозовели.
Он не может знать. Не может! — Желудочная инфекция, — промямлила она. — У меня банальная желудочная
инфекция.
— Сейчас ты в порядке?
Ей казалось, Кристос видит ее насквозь.
— Твоя забота очень трогательна, правда.
— Я не глуп, Бекка.
— Не понимаю, о чем ты.
— Думаю, понимаешь.
Она глядела в смуглое, худое лицо и понимала, что ложь не поможет. Но только
Бекка об этом подумала, как в ее ушах зажужжало и мир завертелся перед
глазами.
Кристос, выпустив очередь брани на родном языке, подхватил ее и усадил в
ближайшее кресло.
Бекка даже не сопротивлялась, когда он заставил ее наклонить голову к
коленям и дышать глубже.
— Тебе нужен врач.
— Единственное, что мне нужно, это чтобы тебя здесь не было, — возразила
она, пытаясь собраться с силами.
Несколько секунд спустя мир перестал вертеться, и Бекка подняла голову.
Кристос поднялся с корточек, отступил и скрестил руки. Вид у него был
задумчивый и угрюмый. Бекка вздохнула и потерла глаза.
— Извини... не завтракала, — она с трудом улыбнулась.
— Мы не предохранялись.
У Бекки опять вспыхнули щеки. Она беспомощно пожала плечами.
— Тошнота, обмороки...
— Я не в обмороке!
Губы Кристоса иронически дрогнули.
— Крайне неумелая ложь. Когда сестра упомянула о твоей болезни, меня сразу
осенило.
Ей бы засмеяться в ответ, но она только в ужасе смотрела на него.
— Слишком смелое предположение...
— Я верю в свой инстинкт. Узнав, что...
— Что? — Бекка наблюдала за тем, как Кристос прошелся по комнате, скинул с
ручки кресла на пол стопку разноцветных тетрадей и сел.
— Это письменные работы для проверки, ты все смешал! Так что ты узнал?
— Узнал, что у тебя неприятности. Мой инстинкт всегда прав.
Кристос не спускал с Бекки горячего взгляда, и она тихонько вздохнула. Между
ними возникло сексуальное напряжение.
Девушка нервно облизнула губы.
— Жаль, что ты настолько доверяешь своему инстинкту, а не разуму. И что он
говорит теперь? Нет... не хочу знать.
— Он говорит, что ты беременна. Ты беременна, Бекка?
— Если и так, это не твое дело.
Кристос смотрел на нее с недоверчивым изумлением:
— Если я могу стать отцом, то это и мое дело!
Эти слова вызвали у Бекки необъяснимую ярость.
—
Если? — вскрикнула она. — Если? А кто же еще, как не
ты?
— Так ты беременна?
После короткой паузы Бекка кивнула.
Кристос мгновение не сводил с нее глаз, потом с неразборчивым возгласом
схватился за голову.
Бекка знала, что глупо обижаться на такую реакцию, но все же ей стало
больно.
Не стоило позволять себе о чем-то мечтать, а она позволила, да еще в глубине
души надеялась, что предстоящее отцовство вызовет у Кристоса радость.
— Ты в порядке?
Мужчина поднял голову и с недоверием посмотрел на нее:
— Я? Я-то в порядке.
Неудивительно, что Кристос выглядит измученным. Вероятно, он опасается, как
бы она не воспользовалась своей беременностью в корыстных целях.
Еще бы, вокруг Кристоса Каридеса достаточно женщин, не отказавшихся бы его
заарканить. Что ж, по крайней мере на этот счет Бекка может его успокоить.
Она не намерена портить остаток своих дней браком по расчету!
— Знаешь, тебе не надо беспокоиться.
— Не надо?
— Я не стремлюсь стать следующей миссис Каридес.
— К несчастью. Но я уверен, ты сможешь к этому привыкнуть.
— Что ты сказал? — прошептала Бекка.
— Нужно заглянуть в ежедневник, но, думаю, свадьбу можно назначить где-
нибудь недели через четыре. Как тебе?
— Мне? — тупо повторила она.
Кристос продолжал:
— Насчет церемонии можешь не волноваться, я все возьму на себя.
— Ты имеешь в виду, что дашь кому-то задание? — Бекка вдруг громко
рассмеялась, но оборвала смех раньше, чем он вылился в истерику.
Зачем спорить по поводу того, кто займется свадьбой, которой не
суждено быть?.. Кристос посмотрел на нее исподлобья:
— Что смешного?
— Я просто подумала: вот так сходят с ума. Ты действительно уверен, что
через четыре недели я выйду за тебя замуж? Глядя на тебя, не скажешь, что ты
ненормальный.
— Как я уже говорил, я довольно покладист.
— Ты? Покладист?
— По вполне понятным причинам мне кажется, что чем раньше, тем лучше. А,
Бекка?
— Ничего не лучше.
— Не думаю, что столь важное событие — повод для легкомыслия.
— Считаешь меня легкомысленной? Кристос, я далеко... не истеричка, — Бекка
прилагала колоссальные усилия, чтобы выглядеть спокойной. — На дворе
двадцать первый век! Люди уже не обязаны жениться из-за беременности.
Губы Кристоса насмешливо дрогнули.
— Меня не интересует, как поступают другие.
Большинство мужчин делают такое заявление ради пущего эффекта, но не
Кристос, с упавшим сердцем поняла Бекка.
— Поясняю: я не собираюсь выходить за тебя замуж только потому, что
беременна.
— Поскольку ты доходчиво все объяснила...
— Не нужно меня опекать, Кристос...
— Я полагаюсь на твой здравый смысл...
Еле сдерживаемое раздражение Бекки наконец прорвалось:
— У меня нет здравого смысла! Если бы был, я не попала бы в эту ситуацию!
— Ты слишком нервничаешь, — упрекнул Кристос.
Она широко раскрыла глаза:
— Очень верно, я нервничаю!
— Успокойся! Ни тебе, ни ребенку не нужны стрессы.
Бекка машинально провела рукой по животу. Его глаза проследили за этим инстинктивно-
оберегающим жестом.
— Если ты не хочешь, чтобы я нервничала, пожалуйста, уходи.
— Нет, Бекка.
— Честно, Кристос, если ты действительно хочешь быть полезным, то можешь
вложить средства в образование, когда ребенок вырастет. Университеты очень
подорожали, я до сих пор выплачиваю долг за обучение.
— А что до восемнадцати лет? Мне будут позволены посещения на Рождество и на
день рождения? — опять полился поток страстного греческого.
Бекка заморгала:
— Была бы признательна, если бы ты не использовал непристойную брань в моем
доме.
— Это еще не непристойности. Но только потому, что я сдерживаюсь.
— Ну что тебе сказать, — их взгляды встретились, и весь гнев Бекки пропал.
Надо отдать ему должное, он только пытается сделать то, что считает своим
долгом. — Уверена, вместе мы что-нибудь придумаем.
Но Кристос не унимался:
— Думаешь, с меня хватит и такого пустяка, как оплата образования? — Он
перевел взгляд на ее живот и с некоторым удивлением сказал: — Я отец!
— Да! — подхватила Бекка. — А я — мать, хотя, не сомневаюсь, ты этого не
хотел. А кроме того, может родиться не он, а она.
— Самая важная персона сейчас — младенец. Разве не понимаешь — на первом
месте его нужды, а только потом собственные мечты!
— Обвиняешь меня в эгоизме? — Бекка даже задохнулась. — Я буду любить своего
ребенка, и это важнее всего!
— Нашего ребенка, — спокойно поправил Кристос. — И — уверен, что будешь. Но
как ты думаешь, что для него лучше? Быть воспитанным матерью-одиночкой или
стать членом прочной семьи? Ты думаешь, что действуешь в интересах ребенка,
лишая его общения с отцом?
— Я не лишаю! Просто не думаю, что ты хочешь в этом участвовать. И потому
женитьба на мне... ну, честно, полный абсурд!
— Абсурд? — Кристос был оскорблен.
— Да, абсурд. На самом деле ты тоже так думаешь. И... что скажет твоя семья?
— Я ни у кого не спрашиваю совета, как жить.
— Представляю, что будет с твоей мамой! — Бекка вспомнила фото элегантной
Миа Каридес в воскресном приложении. Такая наверняка бросит что-нибудь
вроде:
Заплати этой авантюристке, сынок
. Склонив голову, Кристос наблюдал
за Беккой, и та почувствовала себя неловко.
— Перестань так на меня смотреть!
Кристос, представлявший себе в этот момент, как растаяло бы ее тело в его
объятьях, с трудом пришел в себя:
— Я думаю, ты понравишься матери. Она давно уже пытается меня женить.
— Вряд ли она встретит меня с распростертыми объятьями, — фыркнула Бекка.
— Позволь кое-что рассказать тебе о родителях. Когда они встретились, мать
была обещана сыну близких друзей нашей семьи.
— Разумеется, у твоих предков захватывающая история, но... — И все-таки
любопытство взяло верх. — Она вышла за твоего отца, а не за того, другого?
— Они любили друг друга, и поскольку она носила детей от моего отца, то это
казалось наилучшим выходом.
— Детей?
— Меня и моего брата. — Округлившиеся глаза потрясенной Бекки вызвали у
Кристоса улыбку. — Что рот открыла? Потрясена тем, что я когда-то был
младенцем? Или тем, что моя мать не была невинной, выходя замуж?
— Я не потрясена, — солгала Бекка, — но мне представлялось, что ты родился
под щелканье калькулятора с запросом о соотношении йены к доллару. И... не
знала, что у тебя есть брат.
— На пять минут старше меня. Он жил всего не сколько минут.
— Как печально... Извини.
— Ничего. А как тебе нравится церковная церемония?
Задумчивость исчезла с лица Бекки, и она сказала:
— Повторяю, я не хочу выходить за тебя замуж.
— А что скажут твои родители? У них могут быть какие-нибудь проблемы со мной
в качестве зятя?
— Они хотят, чтобы я была счастлива.
— В том смысле, что я не смогу тебя осчастливить? А ты, вроде, как-то
сказала, что я доставил тебе удовольствия больше, чем можно представить!
Бекка вспыхнула:
— Уверен, что это сказала я?
— У меня хорошая память. И, кроме того, я никогда не спутаю тебя с другой.
— Ну, конечно, я ведь особенная....
Ох, как нелегко устоять перед его протяжным бархатным произношением... Но не
стоит забывать, что от других женщин, деливших с Кристосом постель, ее
отличает лишь то, что она носит его ребенка.
— Послушай, мы провели вместе одну ночь! — кончиком языка Бекка слизнула с
верхней губы бусинку влаги. — Это был просто гормональный выплеск. Вряд ли
он может служить основанием для обязательств на всю жизнь.
— Зато он вполне подходит для уверенного старта. Хорошо, что ты разделяешь
мое мнение: брак — не временное мероприятие. Он — доверие и риск.
Бекка искренне ужаснулась такой точке зрения. Конечно, не всякий брак
успешен, но риск?.. Такая безрассудность чужда ее натуре.
Уверена, что сама не безрассудна, если носишь ребенка от мужчины,
которого едва знаешь? — Ты это серьезно?
— Конечно, серьезно. Брак — всегда авантюра... И чаще всего — компромисс.
Компромисс? В чем? В женитьбе на женщине, которую ты нечаянно
сделал беременной? Бекка решительно тряхнула головой:
— Я — не компромисс, и не риск, не авантюра.
— Вся жизнь — авантюра и риск.
— Твоя — может быть. Моя — нет. У меня все спланировано...
— Беременность входила в эти грандиозные планы?
— Ты считаешь, я нарочно забеременела?
— Нет, не считаю, только хотел подчеркнуть, что жизнь непредсказуема.
Кристос потерял единственную любовь, подумала Бекка, и теперь ему все равно,
ради спасения ребенка он может предложить женщине лишь дружбу.
Но сколько дружбы? И что подразумевает его брачный обет? Может быть,
цивилизованную договоренность о том, чтобы вести раздельную жизнь, но перед
публикой выступать в роли образцовой семьи?..
— Ох, нет! — застонала Бекка — на нее опять накатила дурнота.
— Тебе плохо? Она с трудом подняла отяжелевшие веки и увидела, что Кристос
стоит на коленях у ее ног, так близко, что видны морщинки у его глаз...
черных, бархатных и встревоженных.
Кажется, ты — любовь всей моей жизни. — Нет, все в порядке.
— Выглядишь не очень... Наверное, лучше вызвать врача.
Лекарства тут не помогут. Бекка слабо улыбнулась:
— Необязательно.
— Может, еще кого-нибудь позвать? Например, твою маму?
— Нет-нет, я им еще не говорила.
— А кому говорила?
— Еще никому. Кроме врача, естественно... И Джиллиан, директрисы школы. Ах
да, и тебе.
— Мне ты не говорила, — сухо напомнил Кристос. — Зачем твердить, что ты
справишься сама? Тебе что, никто не нужен?
— Нет, мне не нужен ты... — Бекка спрятала лицо в ладони. — Ой, я не то
хотела сказать...
— Значит, я тебе все-таки нужен?
— Нет... да... не знаю, — она вдруг ощутила невыносимую усталость и, как
измученный ребенок, потерла глаза.
— Во всяком случае, думаю, будет лучше, если мы вместе скажем твоим
родителям.
Она засмеялась:
— Ты меня слышал?
— Я выслушал, теперь твоя очередь. Ты и впрямь думала, что я позволю тебе одной воспитывать ребенка?
— Ты... мне... не... позволишь?
— Только не одной, — ледяным тоном ответил Кристос.
— Мне не нужен бойфренд!
Кристос обнажил в сердитой улыбке белейшие зубы и рванул ворот рубашки,
открыв полоску оливковой кожи. В животе у Бекки сразу что-то екнуло. Она
закрыла глаза, проклиная себя за слабость, но все-таки успев представить
себе, как касается этой кожи губами.
— Ты носишь моего ребенка! А моего ребенка, Бекка, не будет растить другой
мужчина!
—
Нет другого мужчины!
Какого низкого он обо мне мнения! — Все-таки ты очень импульсивная.
— Ребенок всегда будет для меня на первом месте!
— Тогда выходи за меня замуж, и у него будет все, что нужно... включая отца.
— Это не так просто!
— Как раз просто. Или ты выходишь за меня, или я устанавливаю опеку над
ребенком.
Бекка похолодела:
— Ты серьезно? Не мучь меня!
— Говоришь так, будто это страшнее смерти.
— Никакой суд не разрешит тебе опеку!
— Да, закон благосклоннее к матери. Но... ты рискнешь? — Кристос видел, как
последние краски покидают лицо Бекки, и чувствовал себя настоящим подонком.
— Не шантажируй меня, а то я стану объектом твоих ночных кошмаров.
Кристос ухмыльнулся:
— Я так понимаю, ты сказала
да
, верно?
— Чтобы ты не добился своего...
В другом состоянии Бекка заметила бы, что Кристос не столько торжествует,
сколько чувствует усталость и облегчение.
— Это все, что ты купила за целое утро? — спросила Эрика, когда они
встретились за ленчем.
— Прекрасная обувь, — Бекка убрала покупку в сумку. — Цена неприличная, но как хорошо сидят на ноге!
Старшая сестра заказала рыбу, очищенную от костей, и салат. Когда официант
ушел, она вздохнула:
— Как дорого! Надо было заказать курицу.
— Выходишь замуж за одного из богатейших людей в Европе и выбираешь блюда
подешевле? Тебе дали открытую чековую книжку, а ты купила пару обуви и еще
переживаешь!
— Мне ничего не нужно... Кроме свадебного платья, и я...
— Вижу, тебе необходим урок шопинга, начнем сразу после ленча, — пообещала
Эрика и ухмыльнулась, увидев испуг Бекки. — Не волнуйся, я обожаю ходить по
магазинам, особенно когда в кошельке полно денег. Подумать только, ты вот-
вот станешь отвратительно богатой миссис Каридес!
Бекка невесело подумала, что она заплатит за это свободой и независимостью.
В конце дня на кровати отеля высилась груда одежды — и платье, в которое
Бекка влюбилась, едва увидев, — без рукавов, с глубоким овальным вырезом,
богато вышитое бисером по кремовому шелку.
— Ну как? — спросила она младшую сестру, выйдя из примерочной.
Эрика взглянула на ценник:
— Выглядишь великолепно, но нужно что-то покруче. Кристос — миллиардер,
дизайнеры передерутся за право шить тебе платье!
— Я двадцать шесть лет одевалась сама и намер
...Закладка в соц.сетях
