Жанр: Любовные романы
До любви один шаг
...овение полной гармонии.
— Ты плачешь, Джо. — Он кончиком пальца смахнул слезу с ее щеки.
— Если бы и ты, как любой мужчина на этой планете, с пятилетнего
возраста не учился подавлять слезы, наверное, и ты бы плакал. — Она
хлюпнула носом. — Пойди, посмотри, как он там, и расскажи мне. Пожа-а-
алуйста, Лайам!
— Не беспокойтесь, мы тут о ней позаботимся, любезно вставила
акушерка. — Кажется, он не доверяет нам, дорогая, — добавила она с
улыбкой, обращаясь к Джо.
Лайам не стал спорить.
— Вы так легко от меня не избавитесь, я еще вернусь!
— Наверняка вернется, — пробормотала, вздохнув, акушерка. —
Везет же некоторым девушкам! заметила она не без зависти. — Как приятно
видеть такую привязанность в супружеской паре!
Не мне развеивать ее романтическую фантазию, подумала Джо со слабой улыбкой.
В ее переутомленной голове слова Лайама неожиданно обрели угрожающее
значение: он вернется, чтобы заявить о своих правах, которые благодаря ее
доверчивости мог поддержать юридически. Родить покажется еще легко, после
того как они сядут и начнут обсуждать свое совместное (или несовместное)
будущее.
— Теперь, когда мы дома, я действительно чувствую, что он мой.
— Мой?
Джо закусила губу, но промолчала.
— Пока я каждый день навещала его в больнице, было такое ощущение,
будто он принадлежит кому-то другому. — Казалось, что все емкости в
комнате были наполнены цветами. Пахло замечательно. — Люди были так
добры, — бормотала она, читая подвешенную к букету бирку.
Неловкость, с какой она оглядывала комнату, не ускользнула от внимания
Лайама.
— Конечно, будет легче пожелать ему доброй ночи в детской, чем ездить
за двадцать миль в больницу. Давай подержу, — проговорил он, когда она
начала сбрасывать жакет с одного плеча. — Не беспокойся, я не собираюсь
бежать за границу. — Он сердито сверкнул глазами, когда она помедлила,
явно не желая расставаться со своей ношей. — Мы достаточно об этом
говорили, Джо. Тебе надо быть здесь, пока ты не окрепнешь, чтобы я мог тебе
помогать.
Она передала ему переноску со спящим сыном. Как вести себя, когда по не
зависящим от тебя обстоятельствам оказываешься под одной крышей с мужем, с
которым почти разошлась?
Сказать, что ей это совместное проживание казалось сомнительным, было бы
мало! Но когда она смотрела на это бесстрастно — а Лайам заставил ее так
смотреть, — получалось, что это лучшее решение ее сегодняшних проблем.
Был еще папа. Отец явно испытал облегчение, когда она сказала, что будет
жить с Лайамом, после того как маленького Коннора выпишут из больницы.
Ухаживать за ребенком, когда рядом есть специалисты, — это одно. Но
остаться без поддержки и полностью отвечать за эту жизнь!..
— Ты думаешь, что, когда придет время, я начну уговаривать тебя
остаться? — Лайам стащил с ребенка одеяло — в комнате было тепло.
— Твоя мама не поверила, когда я ей сказала, что это временно. —
Она устало покачала головой. — И мой папа не лучше.
— Я говорю не о других, а о тебе. Я не хочу, чтобы ты оставалась, если
не доверяешь мне.
Это было очень похоже на чувство, испытанное ею на первом настоящем
свидании. Тогда она стояла с бьющимся сердцем, предвкушая поцелуй, а юноша
хмуро признался, что до умопомрачения втюрился в ее лучшую подругу. Если
взять то, что она почувствовала тогда, и умножить на миллион, получится
примерно то же, что сейчас. Лайам не хотел ее.
— Скажи мне одно: ты не хочешь, чтобы я с тобой жила? — Ее
удивило, что голос у нее звучит почти нормально.
— Можешь оставаться столько, сколько тебе понадобится, — ответил
он, не слишком стараясь разубедить ее.
— Весьма благодарна. — Просто надо держать себя в руках.
Чувствовал ли он себя так же ужасно, когда она отвергла его? Вряд ли. Никто
и никогда не чувствовал себя так ужасно.
— Но ты же не собираешься ставить мне условия, я надеюсь? — Голос
у нее дрожал, в том числе и от злости. Как он смеет говорить, что не хочет
ее, даже если это так?
— В любом случае я не собираюсь оказывать на тебя давление. Присядь, ты
выглядишь переутомленной. — Он поставил переноску и бросил подушку в
кресло... — У тебя непременно будет некоторый упадок сил. Ты так долго
готовилась к этому дню.
Этот бесчувственный подлец все понимает.
— Но ты скажешь мне, когда решишь, что я злоупотребляю твоим
гостеприимством, да? — Я дал повод так думать? — удивленно спросил
он. — Ты не находишь определенного извращения в том, что все время
обижаешься?
— Я не обижаюсь. — Она пожалела, что не смолчала. Темная,
скептически приподнятая бровь скрылась за прядью волос, упавших на лоб.
— Тебе, может быть, доставляет удовольствие видеть, как я тебя
упрашиваю, — задумчиво продолжал он. — Наверное, это дает ощущение
власти. — Голос у него звучал ровно, но улыбка была едкой. — Так
вот, поверь, я совершенно не собираюсь залезать к тебе в постель и обольщать
тебя... Вообще должен сказать, что ты даешь поразительно низкую оценку силе
моей воли.
Почему бы ему просто не взять и не сказать, что он перестал находить ее
привлекательной? Материнство помогло ей обрести что угодно, только не
сексуальность. Она всегда знала, что весь этот секс — временное
сумасшествие, которое само собой отомрет. И не к чему так расстраиваться,
если он решил это высказать открыто.
Власть! Мужик с ума спятил. Власть — это последнее, чем она обладала. Она
была беспомощной, как младенец, с тех самых пор, как влюбилась в него.
— Так вот, — донесся до нее спокойный голос, — если хочешь
меня, Джо, просить придется тебе. Она резко выдохнула.
— Ну, только если ради ребенка...
— Я не уверен, что совместное проживание родителей компенсирует ребенку
воспитание в обстановке недоверия.
— А в твоем понимании доверять — значит верить всему, что бы ты ни
говорил и как бы это ни было не правдоподобно.
— Зачем мне лгать? — Он нетерпеливо пригладил непослушный вихор.
Ее озадачила простота вопроса.
— Тебе надо подстричься, — машинально произнесла она.
Он заскрежетал зубами.
— Замечание, достойное жены, — прошипел он. — Напоминает мне
обо всех этих женских штучках.
Ее вдруг охватило чувство вины. Он был так добр с ней в последние тревожные
недели. Стоило ему понадобиться, он всегда был рядом. И вот получил в
награду неблагодарную бабу, вымещавшую на нем свой страх и
неудовлетворенность.
Характерное сопение просыпающегося Коннора вытеснило все прочие мысли.
— Его надо покормить. — Она слышала, что некоторых мужчин
раздражает, когда жена бросает все, чтобы заняться младенцем. Лайам не
выказал ни малейшего раздражения.
— Принесу тебе попить, потом перетащу в детскую, — проговорил он,
когда она устроилась с ребенком на руках.
Она отметила, что ее вещи оказались в детской. Потом, когда она перенесла
Коннора в кроватку, вид односпальной кровати вдоль стены ясно говорил о том,
что Лайам не собирался допускать недоразумений.
— Я подумал, тебе захочется быть рядом с ним. Джо обернулась. Она не
слышала, как он подошел.
— Ты очень внимателен.
— По-твоему, это внимательно — предоставить тебе не спать по ночам? Она
пожала плечами.
— Но ты же не можешь кормить его.
— Нет, но я могу услышать его крик и принести его к тебе, когда
подойдет время. Мы будем спать здесь по очереди, до тех пор пока тебе не
станет легче оставлять его одного. — Он неожиданно взял ее пальцами за
подбородок и приподнял ей лицо. — В тот раз, когда у него остановилось
дыхание, это было только из-за инфекции, — сочувственно произнес
он. — Ты слышала, что сказал доктор: он окреп. — Лайам с любовью и
гордостью посмотрел на маленького сына.
Сердце у Джо разрывалось от любви. Она думала, что без его поддержки вряд ли
пережила бы последние, полные тревоги и неуверенности, недели. Был момент,
когда, казалось, Коннор, делая шаг вперед, отступал на два назад. Но вера
Лайама не пошатнулась ни на мгновение.
— Я рада, что не одна.
Лайам взглянул на нее — он явно был поражен ее словами.
— Теперь ты никогда не будешь одна, Джо.
Она не могла оторвать взгляда от его умопомрачительно красивых глаз.
— Правда? — чуть слышно прошептала она.
— Правда. — У тебя есть Коннор.
Это было не то, что она надеялась услышать. Джо отвернулась, чтобы он не
заметил, как она чуть не выставила себя последней дурой.
— Во всяком случае, так будет в течение ближайших восемнадцати
лет. — Она уже успела овладеть своими чувствами.
— Вся его ватага будет обожать тебя, — пророчил Лайам.
— Подростки думают, что для тех, кому за тридцать, секс стал далеким
воспоминанием.
— Отнюдь. Мальчики в этом возрасте всегда находят неотразимой опытную
женщину старшего возраста.
— Это ты знаешь по собственному опыту? — Джо подняла к нему
лукавое лицо.
— Ну... есть что вспомнить.
— Сейчас уже не то, да?
— Кто знает? Все зависит от нас. — Пронзительно зазвенел
мобильник. Лайам выругался. — Мне казалось, я его отключил. Подожди
минутку. — Он вытащил аппарат и озабоченно взглянул на спящего
младенца, потом четко произнес в трубку:
— Сюзанна, я же говорил, что сегодня занят. Только две минуты... — Его
губы беззвучно произнесли
прости
, и он вышел из комнаты.
Наверное, эта женщина — лунатик, если позволяет так с ней обращаться,
подумала Джо. Тоже мне любовник! Сбежал на недели к жене и сыну. Может, у
них замечательно получается секс? Воображение заработало, и Джо закрыла
глаза, прогоняя яркие образы.
— Извини, — Лайам вернулся в комнату. Ревность сковала Джо грудь,
не давая дышать.
— Не надо извиняться передо мной за свою личную жизнь. Ведь мы же
практически не женаты. — Это было сказано с искренним пониманием.
— Только не говори мне, что ты не ревнуешь. Искреннее понимание
мгновенно испарилось.
— Если бы ты говорил со мной так, как с ней, я... я...
— Какое счастье, что вся эта необузданная рыжая агрессия заключена в
такой нежный и хрупкий сосуд!
Это и его счастье, подумала она, машинально сжимая кулаки.
— Наверное, она слепая! — выпалила Джо.
— Ты так думаешь?
— А ты сомневаешься?
— Ну, знаешь, когда твоя жена сбегает от тебя в первую же брачную
ночь... Это как-то лишает уверенности.
— Что-то незаметно.
Он положил руку ей на предплечье, и она почувствовала, что рука у него
дрожит. Джо в смущении взглянула ему в лицо, и ее поразила глубоко
запрятанная боль в потемневших глазах. Она вдруг тоже перестала быть в чем-
либо уверенной.
— Я не хотела тебя обидеть, — шепнула она. — Я тоже была
виновата. Я ждала от этого брака чего-то... невероятного. А потом я
услышала, как ты... — Джо закрыла глаза, вновь переживая ужасную
минуту, — и поняла, какой я была дурой, — плоским голосом
закончила она.
Лайам придвинулся, и она оказалась в его объятиях. У нее дрожали веки, но
она не могла отвести глаз от его цепкого, пожирающего взгляда.
— И какой же ты была дурой, Джо? — Голос звучал неровно. — Ты
разгорячилась, — с благоговением прошептал он. — Это от меня?..
Джо вдруг устала и притворяться, и отрицать очевидное.
— Ничего не могу с собой поделать. — Она лихорадочно кусала нижнюю
губу. — Я думала, что справлюсь. Теперь вижу, что нет.
Он опустил руку и убрал прядь волос, прилипших к влажной коже.
— Расскажи мне о твоих несбывшихся мечтах, Джо.
— Я думала, что смогу добиться твоей любви.
— Это не делается специально, это происходит само собой. С тобой это
произошло, Джо? Он не собирался щадить ее.
— Да... да... да! — Джо попыталась прикрыть лицо руками, но Лайам
крепко схватил ее за запястья.
— Нет, ты и так слишком долго от меня пряталась. Смотри на меня! —
тихо приказал он.
Что-то в его тоне заставило ее подчиниться. Крупная слеза задрожала у нее в
уголке глаза и медленно стекла по изгибу щеки. Всякая мысль о бегстве
улетучилась.
— Хочешь, я тоже кое в чем признаюсь? — Такое выражение глаз у
него она видела только во сне, но сейчас оно было лучше, бесконечно лучше.
Джо кивнула головой в блаженном ожидании счастья.
— Если бы ты постояла за той дверью еще пару мгновений, ты услышала бы,
как я говорил, что женился на тебе только потому, что люблю. Я любил тебя,
мне было невыносимо думать, как без тебя жить. Я думал, ты услышала именно
это и эти слова вызвали у тебя отвращение. Ты не поверишь, но я испытал
облегчение, когда понял, что ты подошла не с того конца. Как обычно.
— Ты меня любишь? — глупо повторила Джо. Столько боли и отчаяния,
а он все время любил ее. — Почему же ты не сказал мне? —
вскрикнула она.
— Если заглянешь в прошлое, поймешь, что я пытался это сделать! Ну и
потом... были некоторые затруднения... Очень неловко, знаешь ли, вдруг
понять, что хочешь сорвать одежду с человека, к которому относишься как...
— К своему парню?..
— Твоя половая принадлежность не вызывала сомнений, но вот твои взгляды
на мужчин... это дело довольно сложное.
— Да... хорошо. — Джо поплыла в облаке эйфории. — Вообще-то я
тоже несколько приревновала.
— Я выдумал Сюзанну, когда писал эти письма!
— Мне она казалась вполне реальной! — Джо закрыла глаза и нежно
потерлась щекой о его руку. Это не сон, сказала она себе, это реальность.
Когда она открыла глаза, губы у нее изгибались в зачарованной улыбке.
— Я просто подсознательно позаимствовал это имя, потому что настоящая
Сюзанна к тому времени меня окончательно доконала. Зверски упорная дама!
— Зачем было выдумывать женщину? — Джо улыбнулась. Лайам любил ее,
и она могла улыбаться чему угодно! — Ты пытался вызвать у меня
ревность?
— Я бы, может, и попробовал, если бы хоть на секунду поверил, что у
меня получится. Все было гораздо проще. Я ушел с твердым намерением забыть о
нашей ночи необузданной любви, как ты велела. Я так же, как и ты, хотел
сохранить нашу дружбу и боялся, вдруг ты заподозришь, что я не в состоянии
перестать думать о... — Его жадный взгляд искал ее взгляда. — Ты
знаешь, что издаешь такой возглас, хриплый-хриплый, когда?.. — Он
забрал в рот ее пальцы, которыми она поспешила прикрыть ему губы, и медленно
провел языком по каждому, наблюдая, как глаза у нее темнеют и
туманятся. — Да, вот так, — подтвердил он. — Только вспомню,
как у меня шевелятся волосы на затылке.
— А как еще это на тебя действует, Лайам?
— Сейчас покажу, — прохрипел он.
— А ты знаешь, что на ощупь кожа у тебя на спине сильно отличается от
той, что на животе? — Ее одурманенный взгляд скользил по его телу.
Когда она кончиком языка провела по пересохшим губам и вздохнула, Лайам тихо
застонал. — В чем дело? — озабоченно спросила она. — У тебя
что-нибудь болит?
— Еще как.
— Могу я чем-нибудь помочь?
— Перечислить?
— Это подойдет? — Она встала на цыпочки и, потянувшись, обхватила
ладонями его лицо. Ее приоткрытые губы с дрожью прильнули к его губам, и его
язык глубоко проник в бархатистый мрак ее рта. — Как я скучала по
твоему вкусу, ты представить себе не можешь, Лайам! Мне снился твой поцелуй,
любимый.
Он почти грубо поймал ладонями ее лицо и жадно вгляделся в нежные черты.
— Не понимаю, как я не заметил много лет назад, до чего ты хороша.
— Я некрасивая, Лайам. У меня слишком большой рот, у меня...
— Давай прямо сейчас кое-что выясним, — сказал он, положив палец
ей на губы. — Ты забыла, что я говорил? Ты можешь оставаться только на
моих условиях, и самое первое — это, если я говорю, что ты красивая и
желанная, не противоречить мне.
— Как скажешь, Лайам, — покорно согласилась она.
— Я готов задушить тебя, когда вспоминаю последние несколько месяцев.
— Это может оказаться нецелесообразным, — деликатно заметила Джо,
глубже зарываясь пальцами в его волосы.
— Пожалуй, ты права, — согласился он, расстегивая верхнюю пуговицу
у нее на блузке.
— Когда ты понял, что любишь меня? Лайам неохотно оторвал взгляд от
такого многообещающего предмета, как ее грудь.
— Чисто женский вопрос.
— Ты уклоняешься от ответа.
— Предупреждаю, стандартного лирического ответа не будет. Это случилось
вовсе не тогда, когда солнечный свет превратил твои волосы в медный ореол,
не обольщайся.
Она вцепилась в его рубашку и сделала вид, что трясет.
— Я хочу знать.
— Это случилось в тот вечер, у тебя дома, когда тебя тошнило. Я зашел,
а ты сидела на полу и посмотрела на меня. Ты была похожа на смерть. —
(Джо простила ему эту неуместную подробность.) — Глаза у тебя были размером
с блюдца, а под ними — черные круги. Кожа — такой бледной, что можно было
пересчитать все веснушки. — Улыбка медленно изогнула ему губы, и он
покачал головой, как будто все еще удивляясь. — Я смотрел на тебя и
думал: хочу видеть это лицо каждый день. И чувствовал себя полным идиотом,
оттого что не понял этого раньше.
— Кто сказал, что ты лишен лиризма? — Она всхлипнула.
— Ты.
— Сейчас расплачусь.
— Лучше поцелуй меня.
Джо, как послушная жена, подчинилась.
— Спит? — прошептал Лайам.
— По-моему, да. — Джо вглядывалась в лицо их маленького сына в
бледных лучах рассвета. Он лежал между ними на огромной двуспальной кровати.
— Уложить его обратно в кроватку? Джо включила лампу на тумбе.
— Да, крепко спит. — Она улыбнулась, разглядывая личико невинного
херувимчика. — Просто чудо, правда?
— У этого чуда отличная глотка, скажу я тебе. — Лайам осторожно
уложил спящего младенца в кроватку, стоявшую у изножья кровати.
Джо с вожделением смотрела на него. Ее муж спал обнаженным, и при виде его
красивого тела она чуть не облизнулась.
— Пожалуй, я предпочту упрощенное размещение на ночлег, — произнес
он.
— Еще пара бессонных ночей, и ты отнесешься к этому с меньшим
энтузиазмом.
Лайам заполз обратно в постель и прижался к Джо всем своим крупным телом.
— Когда у человека медовый месяц, он не рассчитывает выспаться.
— У нас медовый месяц?
— Не знаю, как ты, любимая, а я в раю. — Он потянулся к ней и
прижал ее к себе. — У тебя будет тепловой удар, если не снимешь это.
— Пожалуй, ты прав, — пробормотала она, и ночная рубашка полетела в другой конец комнаты.
— Я столько потерял! — Его голова лежала у нее на плече, а рука
прикрывала ей живот. Джо почувствовала комок в горле.
— И мне хотелось, чтобы мы прошли через это вместе. Мне хотелось, чтобы
ты чувствовал, как шевелится наш ребенок.
— Наш ребенок здесь, и ты тоже. Это все, что мне нужно. — Его рука
медленно скользнула вдоль ее дрожащего тела, от плеча до бедра. — Но ты
что-то забыла.
— Правда? — протянула она, оставляя языком влажный след на его
плече.
— Я говорил, что ты должна будешь упрашивать.
— А если не буду?
— Мне придется изменить правилам и все равно заняться с тобой любовью.
— В таком случае, — проговорила она, просовывая ногу между его
бедрами и деликатно надавливая, — пожалуйста, Лайам, можно я останусь и
поделюсь с тобой моим телом? Сердце дарю в придачу, — щедро предложила
она и взвизгнула, когда он без предупреждения перевернул ее на спину.
— Надеюсь, это безоговорочная капитуляция? — проворчал он.
Она радостно улыбнулась.
— Верь мне, любимый. Лайам поверил.
Закладка в соц.сетях
