Жанр: Любовные романы
До любви один шаг
...воей карьерой, с твоими планами. Я
же знаю, сколько у тебя было надежд!..
— Не забывай, я в этом тоже поучаствовала.
— Это я помню.
Под тяжелым взглядом его немигающих глаз у нее сжалось горло, а конечности
отяжелели и перестали слушаться.
— Бесполезно оплакивать убежавшее молоко, проговорила она с напускной
жизнерадостностью.
— Свежие у тебя сравнения.
— Не надо острить, Лайам. В конце концов все сводится к тому, что мы с
тобой совершили ошибку, и я не допущу, чтобы мой ребенок страдал из-за нее.
Вот и все.
— Ошибку. — (Она не поняла, откуда у него в голосе появилась
горечь.) — А как воспринял это твой отец?
— Он считает, что, будь жива мама, такого бы не случилось. — Джо
вздохнула, и на ее гладком лбу проступила морщинка. — Похоже, все за
меня жутко волнуются. Но я же не дурочка, я обдумала все трудности.
Последняя трудность — это ты. Остальным придется мириться с моими решениями.
— Не обязательно превращать это в войну, Джо.
— Я тоже так подумала, — сказала она, но уже не так уверенно:
Лайам способен навязать ей свою волю. И она не должна позволить ему сделать
это.
— Я просто хочу поддержать тебя. — Он стиснул зубы, увидев
недоверие на ее лице. — Ты больше не одна.
— Не думаю, что Сюзанну это обрадует.
— Сюзанну?
— Да, о которой ты писал в каждом письме весь прошлый месяц.
— Ах... эту Сюзанну.
Румянец, появившийся на его щеках, скорее всего, означал, что это серьезно.
Я рада за него, добродетельно подумала Джо.
— Могут возникнуть осложнения, если она узнает, что ты готовишься стать
отцом, — сухо заметила она.
— Черт, Джо, я все еще не могу поверить, хрипло произнес Лайам.
Джо с сочувствием отметила его несколько растерянный вид.
— Такое не сразу доходит, — признала она. Казалось, он еще не
пришел в себя. Ей легко было понять его.
— Ты здорова? То есть все в порядке? — Он уставился на еще не
успевший вырасти животик.
— Доктор говорит, что все развивается нормально.
— Я хотел сказать, ты-то как?
— Меня все еще тошнит, и похоже, что для того, чтобы выспаться, мне
нужно четырнадцать часов в сутки. В остальном...
— Боже мой. Неудивительно, что папа и дядя Билл смотрели на меня как на
пещерного человека.
— Полагаю, твоя репутация поборника нравственности от этого не рухнет.
Лайам заскрежетал зубами.
— Я говорю не о репутации, а о том, что ты пережила одна! Что с тобой?
Почему ты решила выставить меня шалопаем, не способным принять
ответственность?
— Считай, что дело в моих гормонах. По крайней мере, я так считаю. Они
меня довели до этого, так пусть приносят пользу, — сострила она,
немного нервничая.
— Это я довел тебя, а не гормоны. Джо нахмурилась.
— Надеюсь, ты не станешь предлагать какую-нибудь глупость, вроде
женитьбы? — настороженно спросила она. — Я многим готова
пожертвовать ради своего ребенка, но всему есть предел.
Наступило молчание, во время которого Лайам как-то странно посмотрел на нее.
— В иных кругах меня считают завидной партией, — наконец сказал
он.
Она с облегчением рассмеялась: юмор ему не изменил.
— Я слишком хорошо тебя знаю. Надеюсь, ты будешь вести себя разумно.
— Разумно? То есть не сделаю тебе предложения?
— Вот именно. — Она сморщила носик. — Конечно, существует и
платонический брак, основанный на дружбе, по взаимному согласию... Но мне,
знаешь, хотелось бы немного... огонька в супружеской жизни. Если я вообще
когда-нибудь выйду замуж.
— Может, ты рассчитываешь высечь искру из Джастина Вуда? Я бы сказал,
он относится к категории огнеупорных.
— Не понимаю, что ты имеешь против Джастина, — проворчала она.
— А я не понимаю, что ты в нем нашла! И никогда не понимал. И не знаю,
чего ради ты за него заступаешься. Он ведь тебя послал после... сколько у
вас продолжалось это ваше страстное увлечение?
— Ты прекрасно знаешь, что я встречалась с Джастином два года. А что ты
скажешь, если я начну перемывать косточки твоим подружкам?
— Можно подумать, ты этого никогда не делала! А кто сказал, что Танина
фигура обязана скорее силикону, чем природе?
— Это которая? Не припомню. Конечно, кое-кто мог бы сказать, что тебе
недостает постоянства, но только не я...
— Язычок у тебя хуже змеиного жала. — Невеселая улыбка сползла с
его лица. Он соскользнул с дивана и встал перед Джо на колени. — В
таком положении шутками не отделаться, Джо. — Он крепко сжал ладонями
ее руки. — Ты как ледышка. — Он начал растирать ей пальцы. —
Я думаю, что нам надо договориться о кое-каких формальностях относительно
ребенка.
— К чему формальности? — Когда он встал на колени, она уже было
подумала!.. Чушь, Лайам не такой дурак, чтобы даже заикнуться об этом.
— У меня кровь застывает в жилах от одной мысли, что моего ребенка
будет воспитывать какой-нибудь... вроде этого Джастина.
Джо сердито отдернула руки.
— Ты считаешь, я не способна поставить интересы моего ребенка выше
своих?
— Нашего ребенка, — напомнил он.
Джо утомленно вздохнула — к чему эти бессмысленные споры, жизнь и без того
достаточно сложна.
Неожиданно Лайам взял в ладони ее лицо.
— Я не собираюсь давить на тебя и даже скажу маме, что свадебных
колоколов не будет. — Он криво усмехнулся и отпустил ее. — Ни
пуха.
Хорошо, что он не скрепил поцелуем эту попытку договориться. Джо перевела
дух и тут же почувствовала тошноту. Она не рискнула подняться на ноги, пока
тряслись колени.
Глава 2
— Ты рискуешь испачкать свои прекрасные туфли, если зайдешь
сюда, — предупредила Джо. Вид длинных ног в роскошных лаковых туфлях
сразу нарушил ее мирное настроение. Она не спеша выпрямлялась, давая сердцу
время замедлить ход. — Я кормлю Наполеона.
Билл Смит обожал приводить в дом всяких сироток и бродяжек. Наполеон, козел
с несносным характером, был одним из них.
— Догадываюсь, что ты не рада моему приходу. — Лайам с опаской
взглянул на козла. — Эта скотина всегда меня недолюбливала.
Начало было вполне невинным, но у нее вдруг часто забился пульс и задрожали
руки.
— Кому-нибудь другому я бы сказала, что не следует приписывать животным
человеческие качества, но в данном случае... привяжу-ка я его. А то мне всю
жизнь не расплатиться, если ему придет в голову пожевать этот элегантный
костюм. — В свободном сером итальянском костюме Лайам был
неузнаваем. — У нас не принято торжественно одеваться к воскресному
обеду, — пошутила она, чтобы скрыть нарастающее смятение.
— По-моему, меня не приглашали, — сухо отозвался он. — Твой
папа сказал, что ты здесь. — Темные брови сурово сдвинулись. — У
меня собрание в Манчестере, — добавил он, непринужденным жестом
поглаживая шелковый галстук.
Джо отставила пластиковое ведро и, засунув руки в карманы джинсов, вышла на
слабый утренний свет.
— Итак, ты виделся с папой. Было очень страшно?
— Скажем, мы откровенно обменялись мнениями. А его мнение таково, что я
эгоистичный, непорядочный сукин сын, злоупотребивший его гостеприимством,
чтобы соблазнить его дочь.
Джо подумала, что могло быть хуже — накануне вечером папа выражался куда
менее сдержанно.
— Мне очень жаль, Лайам. Он сейчас довольно сильно расстроен.
— Я не говорил, что я с ним не согласен.
— Только, пожалуйста, без самобичеваний, — огрызнулась она, —
хватит с меня и папы. Я пыталась ему объяснить, что если там кто и
соблазнял, так это я! — Как ни неприятно это было сознавать, но
притворяться не приходилось. Она вызывающе выпятила подбородок.
Что-то блеснуло в глубине его глаз.
— Это, наверное, произвело впечатление. Удивительно, как он не спустил
на меня собак.
— Или не задушил слюнявыми поцелуями. Помнишь, как тогда?..
— Нам надо серьезно поговорить, Джо. — По его лицу было видно, что
он не расположен предаваться воспоминаниям. — Нельзя вести себя так,
будто ничего не изменилось.
Это он ей говорит!
— Предпочитаешь греческую трагедию? Мне отрепетировать душераздирающие
вопли? Я, видишь ли, сама догадалась об этом, несмотря на мой ограниченный
интеллект.
Он положил руку ей на плечо.
— Понял, Джо. Просто ты кажешься такой... спокойной.
Она не смогла сдержать улыбку. Если бы он знал, какой ужас охватил ее, когда
она поняла, что беременна.
— Тебе вовсе ничего не надо менять в своей жизни.
Его пальцы сжались у нее на ключице, и она поморщилась.
— Извини, — проскрежетал он, опуская руку. — Ты заранее
уверена, что отцовство не для меня?
Злость, с которой это было сказано, вызвала в ней недоумение.
— Ну почему же? Я просто говорю, что тебе нет необходимости этим
заниматься. Я превосходно сама...
Гнев, вспыхнувший в голубых глазах, заставил ее замолчать.
— Только не сама. У тебя будет мой ребенок. Джо вдруг поняла, какого
дурака сваляла. Она совсем забыла о его чувстве собственника.
— И ты у него будешь. Только не все время. — Она старалась говорить примирительным тоном.
— Но ты предоставишь мне право посещения?
— Думаю, обойдемся без юридических бумаг. — Ее поразила горечь в
его голосе.
— Это ты сейчас говоришь. А если снова появится какой-нибудь Джастин?
Тебе не приходило в голову, что я не хочу быть отцом на полставки?
Интересно, а каким отцом он хочет быть? Джо с удивлением взглянула на него.
Лайам был какой-то чужой, совсем чужой, даже неприятный.
— Что за ерунда.
— Я серьезно. Я не собираюсь ждать, когда все утрясется само собой.
Речь идет о моем ребенке.
— О нашем ребенке, — тихо произнесла она.
— Что ты сказала?
— Я сказала, о нашем ребенке. Ты все твердишь, мой ребенок — то, мой
ребенок — это. Я тоже имею к нему отношение, — ехидно заметила она.
Под загаром у Лайама проступила мертвенная бледность, и глаза от этого стали
еще ярче.
— Тебе не удастся проигнорировать тот факт, что я отец твоего ребенка.
Так что смирись с тем, что я никуда не исчезну.
— Даже в Манчестер? — напомнила она.
— Я должен ехать, — огрызнулся он. — Если бы не
необходимость, я бы не поехал. Понимаю, что это совсем не вовремя, но завтра
я вернусь. Тогда поговорим.
— Завтра я буду на работе.
— Останься дома и жди меня.
Он элегантно повернулся и вышел. Эта уверенность, что ему не осмелятся
возразить... Пусть не надеется, она и не подумает его ждать!
— Спасибо, Джастин, не стоит утруждать себя.
— Чем бы все ни кончилось, Джо, думаю, мы должны оставаться
цивилизованными людьми, деревянным голосом ответил тот. Впрочем, Джастин
всегда держался несколько чопорно.
— Я очень признательна, — мягко сказала она. Джастин укладывал в
чемодан книги, которые Джо ему передавала. Она обвела печальным взглядом
полупустой кабинет.
— Разреши мне поговорить с коллегой о твоем необоснованном
увольнении, — хмуро проговорил Джастин. — Это совершенно не по
правилам, тебе полагается пособие. — Его юридический ум не мог
смириться с тем, что она не использовала возможность получить
пособие. — Я бы сам тебя представил, но это не по моей части.
Джо была тронута его предложением.
— Не надо, я все обдумала, не хочу, — твердо ответила она.
Все было сделано в высшей степени учтиво. Ей не было сказано, что репутация
матери-одиночки повредит имиджу компании
Макгру и Бартнетт
.
— О том, чтобы в этом году принять меня в члены компании, была только
устная договоренность.
Ты же знаешь, Джастин, они не то чтобы выкинули меня. Я могла согласиться с
понижением.
— Но они знали, что ты не согласишься. Да, знали. Четыре года назад Джо
не волновало, что ее приняли в известную и весьма консервативную
бухгалтерскую фирму, только чтобы отдать дань равноправию женщин. Ей
представился случай показать себя. Она обладала столь высокими деловыми
качествами, что ей неофициально было сообщено, что ее собираются принять в
члены компании. В свои двадцать семь она стала бы самым молодым партнером за
всю историю компании. И вдруг однажды утром ее вызвали в правление. Они это
назвали
сокращением ее трудовой нагрузки
.
— Лично я считаю, что с такими взглядами им место в средних
веках, — строго заявил Джастин.
Несмотря на раздражение и обиду, Джо готова была улыбнуться. Ей в голову не
приходило, что в один прекрасный день столь озабоченный условностями Джастин
окажется на стороне современных нравов. Несмотря на внешнее щегольство, в
душе он оставался старомодным блюстителем традиций и становился опасным
только в суде, где был безжалостен к противнику.
Кипа бумаг, которые она держала, выскользнула из рук и посыпалась на пол.
Джо выругалась и, опустившись на колени, начала собирать. К ее удивлению,
Джастин взялся помогать, рискуя запачкать свои безупречные брюки.
— Не понимаю твоего спокойствия. Когда я сделал тебе предложение, ты
отказала мне, ссылаясь на работу. И вот через какие-то пару месяцев ты без
работы... и беременна.
И еще раздетая и голодная, добавила она про себя.
— Спасибо, Джастин, я не подумала, — сухо отозвалась Джо.
— Я решил, если тебе поставить ультиматум, если уйти от тебя, ты
возьмешься за ум. Я вообще не думал... — Он потряс головой. — Мне
просто в голову не приходило, что может так получиться. Ведь я-то хотел
ребенка. Это ты говорила, что не готова, — упрекал он ее все более
сдавленным голосом.
— Мне ужасно жаль, Джастин. — Джо коснулась его плеча. Никогда она
не думала, что он в самом деле доведет до логического завершения свой
нравственный шантаж.
Джастин посмотрел на ее руку.
— Все могло сложиться совсем по-другому. — Он прикрыл ее руку
своей.
— Ах, Джастин! — Что она могла сказать? Наверно, она не способна
на глубокие и постоянные чувства. То, что она испытывала к Джастину, никогда
и ни к чему не привело бы. С трудом верилось, что она страдала, когда он
оставил ее.
— Как бы я хотел, чтобы ребенок, которого ты носишь, был моим, любимая.
Я, я не хотела бы, виновато подумала Джо.
— А вот не твой он, приятель. Он мой. — Лайам с явным раздражением
наблюдал за сценой, — Лайам, ты что тут делаешь?
— Я бы спросил, что ты тут делаешь? Мне казалось, мы договорились
встретиться сегодня утром дома.
— Это ты договорился, — уточнила она. — Я не могу перестать
жить в ожидании твоего торжественного появления.
— Насколько мне известно, твоя жизнь, по крайней мере профессиональная,
на сегодняшний день прекращена. Ты не могла отложить все до моего
возвращения? Ты действительно подала заявление об уходе?
— Да, знаешь, мне почему-то не кажется привлекательной роль девочки на
побегушках, — огрызнулась она, кладя стопку бумаг на стол.
— Они выразились так недвусмысленно?
— Это оправданное сокращение.
Джо была благодарна Джастину за вмешательство. Ей совершенно не хотелось еще
раз вдаваться в подробности всей этой истории.
— Я не тебя спрашиваю! И вообще, что он тут делает? — воинственным
тоном обратился он к Джо. — И какой идиот позволяет беременной женщине
ворочать ящики?
— Как ты смеешь так говорить с Джастином? не веря своим ушам, прошипела
она. — Никто не давал тебе права оскорблять моих друзей. И знай: это я
попросила Джастина помочь мне. — Это было не совсем так, но Лайама
решительно надо было поставить на место.
Джастин встал, стряхнул с темных брюк воображаемую пылинку и подправил
розочку в петлице.
— Полагаю, Джо искала помощи у самого верного друга.
Джо задохнулась. Лайам принял угрожающий вид. Широкие плечи, узкие бедра,
длинные ноги...
Черная кожаная куртка, белая футболка и джинсы подчеркивали очевидный
контраст между мужчинами. Лайам был на несколько дюймов выше рослого
Джастина. Давно не стриженные волосы, густые и шелковистые, мягкими волнами
спускались до горловины футболки. Это не было данью моде — просто он
забывал, что записался к парикмахеру. У Лайама, как и у его отца, был
оливковый оттенок кожи, крупный нос и густые, вразлет брови. Ему было далеко
до ухоженного красавца Джастина, но он был ужасно сексапильным. Просто
невероятно сексапильным.
— Кажется, ты хотел что-то сказать, Вуд. Говори же, — протянул
Лайам. — Я тебя слушаю затаив дыхание.
Джо начала теребить воротник шелковой блузки, в комнате стало невыносимо
душно.
— Что с тобой, Джо? — Резкий, взволнованный голос Лайама доносился
откуда-то издалека. — Уйди с дороги, идиот, она падает в обморок.
— Не суетись, — слабым голосом запротестовала Джо, но твердая рука
уложила ее на ковер.
— Лежи! — рявкнул Лайам. — Тебе надо подкачать кровь к
мозгам, а их, увы, у тебя найти нелегко. — Его пальцы прикоснулись к
покрытому испариной запястью, где живо трепетал пульс. — У тебя это уже
бывало?
— Что? — Она прикрыла веки, но перед глазами продолжали роиться
черные точки.
— Обморок, — нетерпеливо уточнил он.
— Я в жизни не падала в обморок. Лайам пригнул голову, вслушиваясь в ее
ответ, и вдруг поднял ее на руки.
— Прочь с дороги! — рявкнул он, натолкнувшись в дверях на
Джастина.
— Ты разлил воду, — недовольно заметил тот, держа в руке пустой
стакан. — Нельзя! — резко одернул он протискивающегося Лайама.
— Чего нельзя?
— Похищать ее.
— Не будь ребенком! — сухо посоветовал Лайам. — Я отвечу на
твои вопросы в любое назначенное тобой время.
Пистолеты на рассвете, мои секунданты к твоим услугам, чуть не хмыкнула Джо.
Он резкими шагами прошел мимо беспомощно покрасневшего Джастина.
Она знала Джастина — он не опустится до погони за ними, не поставит себя в
дурацкое положение, шествуя с ней на руках через все роскошное здание.
— Бедный Джастин.
Лайам явно не задавался вопросом, нужно ли ей, чтобы ее спасали, таща, как
куль.
— Бедный, тоже мне! — фыркнул Лайам. — Он только и думал, как
бы смыться, когда дело приняло не тот оборот.
Казалось, это местечко у него на шее, прямо под квадратной челюстью, было
специально создано, чтобы она приклонила свою больную голову — Он просто не
знает, как обращаться с больными. Хотя я не то чтобы больна...
— Если бы ты сказала об этом раньше, я бы не стал надрывать себе спину.
Она издала слабый смешок.
— Думаю, я уже могу идти сама.
— Не лишай меня удовольствия, Джо. Мне так приятно, — шепнул он ей
на ухо. — Полагаю, нам лучше всего отправиться к тебе.
— Ключи в сумке, а она осталась в офисе. Придется возвращаться. —
И снова пройти под любопытными взглядами.
— У меня есть ключ, ты забыла? Если я снова увижу этого зануду, то
просто удавлю его.
— Угораздило же меня дать тебе ключ, — устало произнесла Джо.
— Что ты хочешь этим сказать? Ты не забыла, что и у тебя есть мой ключ?
Сядешь впереди или ляжешь на заднем сиденье? — спросил он, когда они
оказались в подземном гараже. Он осторожно поставил ее и отпер дверцу своего
внедорожника.
— Я не инвалид, — отрезала она и, демонстрируя независимость,
залезла на переднее сиденье. — И вообще, я дала тебе ключ, чтобы ты
поливал цветы, а не насиловал моих подруг.
Лайам завел мотор.
— На развилке идут дорожные работы, так что устраивайся поудобнее —
ехать придется долго. Ты сказала Буду, что отец — я? — Он взметнул
взгляд к ее лицу.
Ошеломляющие, заставляющие трепетать голубые глаза он унаследовал от
кельтов. Ей вдруг ужасно захотелось повернуть время вспять и вновь пережить
их приключение.
— До твоего драматического появления? Да, сказала. — И слава Богу.
Беднягу, наверное, кондрашка хватил бы, если бы он услышал это впервые от
Лайама. — Я сочла, что после всего, что между нами было, должна сказать
Джастину правду. У Лайама раздулись ноздри, он фыркнул.
— Ты недоволен? Это что, должно оставаться тайной?
Он скосил на нее глаза, и Джо увидела в них гнев.
— Он небось еще до меня все знал, — осуждающе выдавил он. —
Прости, если я что-то путаю, но сведения до меня доходят с явным опозданием.
В последний раз ты упоминала Джастина, когда он разбил тебе сердце. Или я
ошибаюсь?
— Не ошибаешься.
Он тут же прискакал к ней, когда она вся в слезах позвонила ему и сказала,
что Джастин бросил ее. Она была слишком занята своими переживаниями, чтобы
заметить усталые морщины в уголках его глаз и щетину на щеках. Он обнимал
ее, вовремя вставляя бессмысленные утешительные фразы, ласково перебирал
пальцами ее влажные волосы, отбрасывая со лба растрепанные пряди, и нежно
гладил ей спину. Она не унималась. Тогда он скользнул губами по ее мокрым
щекам, по лбу, по кончику носа.
Наконец она затихла и утомленно вздохнула.
— Что бы я без тебя делала?
Благодарность, тепло и любовь переполняли ее, и она прижалась к его губам. И
почувствовала, как он напрягся.
— Извини... — начала она, вдруг испугавшись, что переступила некую
невидимую черту.
Его голубые глаза как-то странно горели, взгляд на мгновение остановился на
обнаженном плече, высунувшемся из бесформенного ворота ночной рубашки. Из
его груди с болью вырвался резкий звук, но он тут же подавил его.
Приподняв ей лицо, он наклонился. Все должно было получиться целомудренно,
почти по-медицински. Но целомудренно не получилось.
Когда он оторвал от нее губы, она не сразу пришла в себя! Надо было
повторить, не мог же он этого не понять? Сквозь прикрытые веки она пыталась
разгадать, о чем он думает.
Его смех больно задел ее.
— Ну как, стало лучше?
Не то, он сбился со сценария. Она отрицательно покачала головой — в такую
минуту нельзя переходить на прозу.
Он потрепал ей волосы, и она вспыхнула. Ну почему он вечно обращается с ней
как с ребенком?
— А тебе лучше? — спросила она, не скрывая вызова, и просунула
руки под нижний край его рубашки. Растопырив пальцы, она ладонями медленно
скользила вверх по его плоскому, подтянутому животу и выше, по мускулистой
груди, чувствуя, как глубокая дрожь охватывает его неподвижное тело.
— Ты чем это занимаешься?
Если бы он произнес это ледяным тоном, возможно, огонь, охвативший ее, и
погас бы, но хрипловатые нотки заставили ее задрожать. Я дрожу,
констатировала она, как будто наблюдая за собой со стороны.
— А тебе не ясно, чем я занимаюсь? — Голос у нее был хриплым, но
удивительно спокойным. — Чем я еще займусь, вот в чем вопрос.
— Похоже, ты дала себе волю.
— Если б ты знал, как это прекрасно! Пока она не давала себе воли, она
была несчастной и подавленной... раздавленной.
— По-моему, ты просто не соображаешь, что делаешь.
— Единственное, чего я не соображаю, — это как мне справиться с
чертовыми пуговицами. Ты не мог бы мне помочь?..
Он грубо схватил ее за запястья и оторвал от себя.
— Ты в такие игры не играй. Наверное, это было самое унизительное
мгновение в ее жизни.
— Не смотри на меня как на потрошителя! Мне просто хочется поцелуя.
Если тебе это так трудно, тогда не надо! — заорала она, окончательно
убитая. Встряхнув головой, она вырвала руки. Надежды спасти свою гордость
почти не оставалось.
Не успела она отойти на шаг,
...Закладка в соц.сетях
