Жанр: Любовные романы
Лица
... сгинула, как гетто для
иностранцев, откуда была родом сама бывшая медсестра. Но желала ли она и его
столкнуть на дно?
Нет, никогда. Черт, она все еще любит его до безумия. Да и не только
поэтому: оглядев свою дорогую мебель, она вспомнила, что все еще в штате и
при хорошем раскладе может потребовать и прибавки. Энн понимала также и то,
что все лелеет надежду пригодиться ему в новом деле, которое, кажется,
раскручивается с бешеной скоростью.
Высосав последнюю каплю, Энн взглянула на свою лилию в горшочке, и ей стало
страшно: под своим весом цветок склонился до самого пола, но все еще цвел.
Ее надежда была такой же хрупкой, как эта лилия — скоро сломается без
подпорки.
После второй рюмки краски мира перестали быть такими тусклыми. Она знает
слишком много, чтоб быть вот так невзначай выброшенной за борт. Да и не
стала бы встречаться с Таннером, если бы не прочла совсем недавно статью о
компании в шикарном
Палм-Спрингс
.
Майк позвонил тогда, когда, сложив журнал, она шагала по квартире из угла в
угол, разбитая чудовищной несправедливостью жизни. Звонок Майка совсем лишил
ее покоя. Она долго боролась с мыслью исчезнуть на пару дней. Но есть ли в
этом смысл?
Такая ищейка все равно в конце концов найдет, а потом — внушала себе Энн
снова и снова — она чиста как снег.
На слушаньях она произвела впечатление приятной и аккуратной женщины,
медсестры высокой квалификации. Если б не Энн,
Фонтан
увяз бы крепко.
Решение о закрытии несколько месяцев спустя принял Бакс, никто не заставлял
их это делать. Клиника до сих пор бы работала, условие было одно — не
рассылать этих сумасшедших рекламных брошюр. Но, очевидно, на будущее у
Бакса были другие планы, большие планы. Гораздо больше, чем несколько клиник
на побережье.
Энн разбрызгала по квартире освежитель с запахом ландыша. Невероятно!
Невероятно, потому что перед глазами вдруг встала та милая женщина — Тери
Шепард: она тоже любила этот запах. Несколько минут спустя в ее гостиной
появился Майк Таннер и его секретарша — не кто иная, как дочь Тери — Джо.
Энн была в бешенстве. Таннер не потрудился и намекнуть, что приведет кого-то
с собой.
Не упомянул он и о Тери Шепард. По телефону договорились на простое интервью
о
Фонтане
и клиниках подобного рода. А оказывается, все затевалось из-за
Тери!
Энн зря собиралась быть элегантной и гостеприимной — вышло как раз наоборот.
Осторожно, говорила она себе, но остановиться была уже не в силах:
— Беспардонность какая! Вы не говорили, что притащите с собой других
людей. В чем, собственно, дело? Вы сказали, дело касается
Фонтана
и
институтов красоты вообще. А сами проникли под фальшивым предлогом. Это
переходит все границы!
Но такой уж Майк был человек — не прошло и нескольких минут, как Энн поняла,
что сидит в кресле и готова к разговору с ним. Она глубоко вздохнула и
бросила грустный взгляд на шкафчик, где стояла водка.
— Извините, мисс Першинг. Буду искренним: мне неловко перед вами. Но вы
простите нас, если дадите возможность все объяснить.
Дочь Тери, это милое создание, медленно покрывалась пунцовой краской, и у
Энн к горлу подкатил комок. Все в голове перепуталось, а Джо, запинаясь,
заговорила:
— Вы знаете, мама любила рассказывать о своей жизни, но этим летом — я
собиралась в лагерь, а сестра ехала к подруге — мама сказала только, что
будет сниматься в Мексике. А потом мы узнали... — По щеке Джо сбежала
слезинка. — ...Папа приехал за нами сказать, что мама погибла в
автокатастрофе... а потом... — Майк ободряюще похлопал Джо по
плечу, — оказалось, никто не знал, что мама делала в Мексике. Нигде она
не снималась. Я узнала про
Фонтан
. Сестра Першинг, единственное, что я
хочу знать — куда мама ехала. Понимаете? Скажите, мама была у вас, делала
операцию по омолаживанию?
Это ужасно. Хуже всего, что можно себе представить, — сидеть лицом к
лицу с этой милой веснушчатой девчушкой с большими глазами. Энн было ясно,
что это правда и тут даже не пахнет никакой репортерской ловушкой.
Больше Энн не могла смотреть на девушку. Она перевела глаза на лилию.
Секунда — и висевший на ниточке цветок сломался у нее на глазах.
— Мисс Першинг, нас не интересует конфиденциальная информация и ваши
врачебные тайны. Вы сами видите, эта непонятная смерть не дает Джо спокойно
жить и работать. Она просто хочет знать, что случилось в
Фонтане
и куда
ехала ее мать. — Тут Майк взглянул ей прямо в глаза. — Нам
известно, что Тери назначила встречу с Магдой, одной из управляющих
Фонтана
, на четвертое июня. За день до назначенной встречи она погибла, но
направлялась при этом в противоположную сторону. Почему — никто на знает.
Энн откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, пытаясь изгнать из памяти
лицо несчастной женщины в тот ужасный день, когда сняли пленку. Может быть,
воспоминания, а может, лицо дочери Тери — доверчивое и доброе, — но Энн
вдруг поняла, что расскажет правду.
Она подалась вперед. Уже ничто не трогало ее так глубоко — тогда она
старалась стать идеальной сестрой, отдавала себя всю без остатка. Модели,
верившие в нее. А вдруг не все еще умерло внутри? Энн оставалось только
молиться об этом.
Она взяла в руку ладонь девочки.
— Твоя мама была очень красивой, но, понимаешь, с ее профессией чем
дальше, тем труднее удержаться. Она хотела выглядеть моложе...
Джо не отвечала, только вцепилась в руку сестры, будто не собиралась
отпускать ее, пока та не расскажет все.
Энн слушала свой рассказ будто со стороны. Факты, одни только факты.
—
Фонтан
начинал хорошо. Курсы лечения кожи лица, массажа, помощь
тем, кто бросает курить... — Энн явно колебалась.
— Там делали особые маски для лица, не так ли? — подсказал
Майк. — Я читал про дело о фальшивой рекламе по почте. В это не будем
вдаваться. Скажите, Тери приехала в
Фонтан
делать себе эту маску?
Энн кивнула. Судорога уже сводила ей горло — так страшно хотелось выпить.
— Да. — Она убрала руки от Джо.
— Маску делала Магда?
— Нет, что вы. Эта дешевка...
Нервозность и импульсивность...
Импульсивность и нервозность
, — пронеслось у нее в голове. Невольно
дрожащей рукой она закрыла рот. Почему она говорит с этими людьми? Во что
ввязывается?
Не выдержав наконец собственной тяжести, цветок подломился и звучно ударился
об пол. Ужасный знак. Страх прошиб Энн как током.
— Сестра Першинг, ради Бога, что с мамой? Я больше ни о чем не
спрошу, — молила Джо.
— Маска не сработала, — мучительно выдавила из себя слова Энн.
Почему — она не скажет. Не разобьет сердце девочки так же, как когда-то
алчность, преступное легкомыслие, эксперименты с фенолом, который прожжет и
камень, — все это сломало ее собственную жизнь.
— Что это значит? — ахнула Джо. — Что это значит?!
Зазвонил телефон, но не успела Энн взять трубку, звонки прекратились. Скорей
избавиться от них — иначе будет плохо и ей, и им. Энн осторожно пыталась
успокоить девушку.
— Маска не совсем удалась. Твоя мама... — Она остановилась.
Ужасное лицо против воли вставало перед глазами. Энн сжала кулаки. Какого
черта она должна выгораживать эту лживую славянскую дрянь!
— Тогда я не знала, что доктор не имеет достаточной квалификации...
Химическая хирургия... Кислотная маска оказалась слишком
концентрированной... Кожа твоей мамы была повреждена...
— Нет! — закричала Джо. — Нет! Неужели ее изуродовали?
В Энн снова проснулась сиделка. Она обняла девушку за плечи.
— Это было поправимо. Повреждение произошло, но поправимое. И раньше
были такие случаи.
Она лгала. Такого не случалось еще никогда. Все они, вся их шайка, говорили,
что спасут лицо женщины, что можно что-то сделать. Но Энн не верила им.
Читая упрек в глазах Майка, сестра заторопилась:
— Я уезжала из клиники на пару дней после лечения твоей матери.
Вернувшись, я уже не застала ее. Потом кто-то из наших прочитал в газете о
ее смерти — машина сорвалась со скал. Это ужасно. Страшная смерть.
— Самоубийство... — Джо сотрясали рыдания. — Мама, должно
быть, покончила с собой. Не могу поверить. Все еще в сто раз хуже...
Господи... — Казалось, Джо никогда не остановится. Даже журналист,
похоже, растерялся.
Майк резко встал.
— Где эта Магда? — прорычал он.
Энн уже решила сказать и сдать всю бандитскую шайку, как телефон зазвонил
снова. На этот раз настойчиво. Она ушла говорить в спальню, будто
почувствовав, что это он. И это был он.
— Энн... — Как давно не слышала она этот голос, и он снова
заставляет дрожать от желания. Говорил он быстро, торопился. — Тут один
парень с телевидения начал вынюхивать о
Фонтане
...
— Он здесь.
— Что?!
Вот это триумф. Первый раз она слышала в этом голосе шок — и это от мужчины,
который всегда тверд, непроницаем.
— Энн, нам надо увидеться, но сейчас я сам не могу к тебе вылететь.
Есть план получше. Приезжай ко мне сама. Узнаешь наши новости, тебя они тоже
коснутся. Я знаю, что могу тебе довериться. Только не торопи
будущее... — и прибавил мягко, — наше будущее. Ничего ему не
говори. Отделайся от него. Через час перезвоню и договоримся, где
встретиться. — Голос стал еще ниже. — Я дам тебе то, что ты так
любишь, Каджира.
Он опять назвал ее этим именем. Так было всегда, когда они занимались
любовью, как Энн не могла и мечтать.
Сестра вернулась в комнату уже другим человеком. Ее посетители тоже
изменились. Джо — собранная, сдержанная, Таннер — напряженный и злой.
Не дав мисс Першинг открыть рта, Майк заговорил так, будто уже стал окружным
прокурором:
— В чем была роль Магды? И Светлана, она кто такая?
Но Энн была на седьмом небе, глаза горели огнем, и сама она почти дрожала от
нетерпения. Сейчас ее ничто не волновало. Как девчонка, она затараторила,
глотая звуки:
— У меня нет больше времени беседовать с вами. Простите, что пришлось
рассказать вам о таких ужасных вещах, но... но... — Подумай Энн хоть
немного, она никогда не сказала бы всего того, что сказала, но ее
несло. — Может, это и к лучшему. Твоя мама не смогла бы больше
работать. Извините, ничем не могу вам помочь...
— Можно мне еще к вам зайти?
Дочка Тери была так трогательна, что Энн солгала еще раз:
— Конечно, приходи. Позвони мне часов в шесть. Я постараюсь ответить на
все твои вопросы, но добавить мне особенно нечего.
В шесть, в полседьмого — и так каждые полчаса до полуночи Джо набирала номер
Энн Першинг. К телефону никто не подходил. На следующее утро они с Майком
снова отправились на такси к мисс Першинг. Дверь не открыли. В конторе, у
которой Энн снимала квартиру, — как и ожидал Майк — раздраженно
ответили, что клиентка уехала на пару недель, и не стоит им лезть в ее дела.
По пути обратно Майк не сводил глаз с Джо — потерянная, бледная, она
прижалась к дверце машины. В полдесятого она собиралась садиться на поезд
обратно в Сан-Диего. Но Майк уже знал, что не отпустит ее. Он резко привлек
ее к себе и осыпал ее лицо поцелуями.
— Майк...
— Ничего не говори. — Его пальцы побежали по ее губам, по мягким
щекам, по ее теплому затылку. Она отвечала на поцелуи. Он чувствовал, как их
тела становятся горячей. Он дотронулся до ее груди, прекрасной упругой
груди.
Пока Майк расплачивался с таксистом и они поднимались в его неубранную
комнату, никто из них не сказал ни слова. На полу все еще валялись вещи,
шторы были задернуты.
Майк чувствовал робость, не неловкость, а именно робость. Они стояли друг
против друга в зашторенной темной комнате. Она протянула руку, пытаясь снять
с него очки.
— Нет, не сейчас, я хочу видеть тебя, рассмотреть тебя всю.
Он нежно положил ее на кровать. В ее глазах был вопрос. Он удивился, почему
раньше не замечал, какие у нее нежные, длинные ресницы.
— Ты ведь не из жалости, да? — прошептала она.
— Глупая ты девочка. — Он хотел быть нежным, но удерживать себя в
руках было трудно. Желание росло. Он начал расстегивать на ней блузку, и
пуговичка отлетела на пол. Она дышала все чаще, так же, как он. Ощутив
теплый румянец на ее щеках, Майк не мог больше думать об осторожности. Не в
силах ждать, пока расстегнется лифчик, он стащил его ей на пояс.
Невероятно, но она помогала ему, всем видом показывая, что готова. Он
просунул руку под блузку, вниз...
— Подожди, — возбужденно проговорила Джо. Она быстро скинула юбку
и трусики, обнажив треугольник темных волос. Майк чувствовал ее желание. Он
сполз вниз, раскрывая тонкие складки розовой кожи — она девственница. Майк
коснулся языком ее влагалища, и Джо, застонав, сжала его, притягивая к себе.
Он уже заболел ею, но еще старался контролировать себя.
— Я первый, Джо?
— Да, да, да... — Ее ответ утонул в подушке. — Ты первый, но
я принимаю таблетки...
Майк закрыл ей рот поцелуем. Больше не будет разговоров. Его пальцы гладили
ее между ног... Она улыбнулась ему, притягивая ближе к себе. Невероятно,
маленькая Джо...
Действительно невероятно. Всю дорогу до Сан-Диего, весь день в офисе и всю
ночь Джо снова и снова возвращалась к тому, что произошло между ней и
Майком.
Конечно, она представляла все по-другому. Она расстанется с девственностью,
безумно полюбив, и он тоже будет сходить по ней с ума. Любовь будет главным
в их жизни, любовь станет началом романа, близости и, по идее, закончится
браком... А здесь ни о какой такой любви и не упоминалось.
Жалела ли она? Стыдилась? Джо не успела разобраться в своих чувствах. Все
произошло так быстро.
Была уверена в одном — в своем желании, чтобы это повторялось снова и снова,
старалась вспомнить каждое прикосновение его рук, его губ.
Сначала Майк хотел ехать в Сан-Диего вместе, потом передумал. Она ясно
помнила, как изменилось его лицо — только что полное нежности, оно стало
вдруг злым, напряженным. Уставшие, они неподвижно лежали в постели, его
горячее дыхание грело щеку.
— У меня еще есть несколько дней. Хочу докопаться до этих негодяев —
найти проклятую Магду и добраться до адвоката Аптона. Имеет смысл остаться
здесь. Ясно, что Першинг предупредили, чтоб она замолчала. Помнишь, как она
изменилась, когда вернулась из комнаты? Может быть, Аптон и звонил, или еще
кто-нибудь, кто знал о том, что я его ищу. Надо выяснить, куда она уехала.
Джо переполняла благодарность за его негодование, решимость преследовать
этих страшных людей, погубивших жизнь матери. А еще она чувствовала себя
защищенной. В его объятиях она то засыпала, то снова просыпалась. Никогда
еще сон не был так сладок, тем более что наконец-то наступило облегчение — с
ней Майк, и он позаботится обо всем, и о ней самой тоже.
Спустя двое суток это дивное чувство рассеялось как дым — все это время он
ни разу не позвонил. Весь прошлый день Джо мучили вопросы — что, если она не
понравилась Майку в постели, или он думает, что она слишком легко отдалась
ему. Иногда Джо жалела, что не уговорила его ехать в Сан-Диего, но тут же
злилась на себя за эти мысли — ведь Майк старается именно для нее.
К пятнице бедная Джо просто не знала, куда деваться. Мысли о маме тоже не
покидали. Неужели она решилась разом покончить со всем? Теперь сам факт
автокатастрофы у границы уже не был таким загадочным. Возможно, маме было
все равно, куда ехать... просто взяла машину и рванула среди ночи куда глаза
глядят. Может, и не собиралась умирать — но и о жизни уже не думала. Но как
она добралась от
Фонтана
до Сан-Диего? Что стало с ее лицом, можно ли было
вообще ее узнать?
Тери расстраивалась из-за малейшей новой морщинки. Вдруг сестра Першинг
говорила правду, и все еще можно было поправить, а мама не поверила им?
Вопросы, вопросы... на некоторые могли дать ответ Энн Першинг, Майк. Если бы
только дал о себе знать.
Наконец-то, отпирая в пятницу вечером дверь, Джо услышала долгожданный
звонок. Звонила Алекса. Джо беспокоилась об Алексе, но, не услышав голоса
Майка, она с трудом ответила. Впрочем, Алекса была верна себе — слушая
только себя, она и не заметила, что у сестры такой растерянный голос.
— Джо, все идет по плану, все, о чем я мечтала. В
Вью
меня обожают. Я
их новейшая звезда. Все хотят со мной познакомиться. Нью-Йорк — это класс.
Ты не представляешь, какие ночные клубы... в общем, ночью никто не спит.
Здесь так здорово! Я тебе, собственно, поэтому и звоню.
Джо изо всех сил старалась взять себя в руки.
Успокойся, — говорила
она себе, — пусть это и не Майк. Скажи Алексе все, что узнала
.
— Алекса. — В голосе Джо звучало такое отчаяние, что сестра наконец-
то закрыла рот. — Алекса, я только что узнала ужасные вещи. Это
касается мамы...
— Мамы? — Похоже, это слово она слышала впервые.
— Да, мамы, черт бы тебя побрал, — нашей мамы. Возможно, она
покончила с собой — ты понимаешь, что это значит? Я... Майк Таннер... мы...
мы ездили в Лос-Анджелес. Он выяснил, что мама обращалась в клинику
Фонтан
. Помнишь чеки и письмо от Магды?
— Да, да... — Было слышно, что Алекса торопилась. — У меня
мало времени. Меня ждут. Так что там с
Фонтаном
?
Джо захотелось протянуть руку за тысячи километров и врезать этой эгоистке.
— Вот что! Это вроде института красоты, мама хотела избавиться от
морщин. Я не знаю точно, но работу они сделали плохо. Мы с Майком нашли
сестру, которая там заправляла вместе с Магдой. Она сказала, что... —
Джо всхлипывала, и из-за мамы, и из-за Майка. — Маме делали кислотную
маску, и сделали плохо. Все говорит о том, что ее изуродовали...
— Джо, ты же не знаешь точно. Какая-то сестра что-то сказала. Зачем
себя так расстраивать? И зачем это ворошить? Что это даст?
Очевидное равнодушие Алексы совсем вывело Джо из себя, она не могла больше
сдерживать рыданий:
— Как можно быть такой бесчувственной? Ты говоришь, как отец. Тебе все
равно, что кто-то обокрал и изуродовал маму? Ты не понимаешь, что ее
толкнули на смерть? — Джо сорвалась на крик.
В ответ последовал длинный гудок. Джо уставилась на трубку: собственная
сестра бросает трубку! Телефон зазвонил опять. Это была Алекса.
— Джо, дорогая, я не знала, как иначе тебя успокоить. Я прошу тебя,
остальное расскажешь, когда увидимся. Послушай меня, мне не все равно, но ты
можешь ошибаться. Я хочу, чтоб ты перебралась ко мне в Нью-Йорк — будем жить
вместе, ты будешь помогать. Ты нужна мне. Жизнь так закрутила, мне нужен
менеджер. Я серьезно...
— Алекса, ты мне тоже нужна. Но разве ты не понимаешь, я хочу все
выяснить до конца, я хочу отомстить... Господи, не знаю я, чего хочу. Да ты
ведь все равно не считаешь это серьезной затеей.
— В том-то и дело, что считаю! Я могу тебе платить. Я зарабатываю кучу
денег. У меня есть агент — у всех топ-моделей должен быть некто вроде
казначея — но этого недостаточно. Я хочу иметь рядом с собой человека,
которому доверяю. — Алекса замолчала. За тысячи километров Джо услышала
ее глубокий вздох. Прошло еще несколько минут, и Джо заволновалась.
— Алекса, что там еще?
— Мне надо идти. — Алекса снова вздохнула. — Джо, подумай, я
серьезно на тебя рассчитываю. Сейчас не могу сказать большего, но хочу тебя
познакомить с одним человеком. Остальное при встрече. Пока. — Алекса
снова повесила трубку. Джо поняла, что на этот раз сестра не перезвонит.
Хочу познакомить тебя с одним человеком
. Не похоже на Алексу — фото-теле-
кинозвезду, мечту продюсеров и режиссеров. В голосе сестры звучала новая
нотка. Или до сближения с Майком она просто не могла уловить ее? Может,
Алекса влюбилась? А ты сама, Джо, влюблена ли ты?
Джо бесцельно бродила по когда-то такому родному дому. Это время прошло, и
уже давно. Как-то по телефону отец сказал, что дом — это
место, где он
вешает шляпу
. Должно быть, он говорил с Либби, а может, и нет.
Еще с того вечера, когда он вернулся из Ла-Косты и забрал чек от
Фонтана
и
письмо Магды, Джо намеренно отдалилась от него. Это было не трудно. Отец не
делал попыток к сближению, да они почти и не виделись. Он все время куда-то
спешил. Приехав из Лос-Анджелеса, она не застала его. Джо не могла
припомнить, когда он вообще последний раз ночевал дома.
Да и привязанность к этому месту исчезла. Слишком многое напоминало здесь о
матери, а теперь, после того, что она узнала, Джо просто не могла в нем
оставаться. Можно сойти с ума.
В Нью-Йорк? Джо рванула бы не задумываясь, если б не Майк. Она была бы уже
на пути в аэропорт хотя бы затем, чтобы увидеть сестру и встретиться с тем
человеком.
Джо вздохнула. Больше всего хочется, чтоб до Алексы дошло, что на самом деле
случилось с мамой, и зажечь ее такой же ненавистью к преступникам. Она будет
преследовать их до конца, чтоб они не смогли больше ломать жизни людей.
Преследовать, пока они не сядут за решетку.
Джо не могла заснуть. Она вставала в два, в три часа ночи, терзаясь
мучительными мыслями. Наконец в половине шестого Джо заснула на диване. Во
сне она лежала на операционном столе, и зловещие люди в масках склонились
над ней. Где-то далеко зазвонил звонок. Это кто-то трубил тревогу,
предупреждал ее об опасности. Может быть, Майк?
С трудом продрав глаза, Джо поняла, что звонит телефон. Джо решила, что она
в своей комнате и, рванувшись туда, где должна быть дверь, сбила кофейный
столик и плюхнулась в кресло.
— Алло?
— Джо, девочка. Слава Богу, ты дома. Ты одна?
— Майк... — Не оставалось сомнений — она влюблена. Голос Майка
подействовал, как адреналин. — Майк, да, конечно да...
— Можно мне заехать? Тут есть что тебе сообщить. Я только что
созвонился кое с кем. Я знаю, что рано, но...
Джо совсем проснулась, как будто от холодного душа.
— Приезжай скорей. Я так волновалась за тебя. Когда ты вернулся? —
Она замолчала. Никаких допросов. Никогда. Так всегда начинались ссоры
родителей.
— Вчера ночью. Тогда я еду.
Половина девятого. В доме и в голове Джо был ужасный беспорядок. Но любимый
уже в пути. Хорошо, что суббота и никуда не надо идти. По дороге в душ Джо
взглянула в зеркало. Лицо горело, в глазах наркотический блеск. Ее трясло
уже при мысли о Майке, о том, что он в нескольких минутах езды...
Алекса оставила свой халат, который так нравился им обеим. Джо становилась в
нем совершенно другим человеком. На Алексе он болтался, как мешок, и был ей
коротковат. Зато фигуру Джо он шикарно облегал со всех сторон, оставляя
грудь чуть-чуть приоткрытой, и доходил почти до пят.
Избитая фраза
время остановилось
не выходила из ума. Зазвонил звонок. От
Майка слегка пахло нежной водой после бритья, которой раньше она не
замечала. На себе Джо чувствовала аромат роз любимой туалетной воды,
разбрызганной по всему телу. Она хотела его, как она хотела его! Как мечтала
о том, чтобы снова ощутить его внутри себя.
Было так естественно прикоснуться к нему, думая, что и в нем просыпается
желание. Обнимая Майка, Джо почувствовала, что он сопротивляется,
отстраняется назад, но она не позволит этого, не отпустит его.
— Нет, Джо, нет... — говорил Майк. Джо не обращала внимания. Она
отбросила страхи, игнорируя то, что Майк, очевидно, не был так же, как она,
поглощен страстью.
Он все повторял
нет
, даже когда она целовала его в шею, расстегивая на нем
брюки. Пусть она станет для Майка такой же неотразимой, каким он стал для
нее. Да, так и будет.
Майк раздвинул ей ноги, прижался губами к ее груди. Он грубо овладевал ею,
не в силах сдерживаться, так что затрещал халат. Но Джо не было больно. Тело
пело вместе с его телом, возносясь на вершину наслаждения.
Но с прошлого раза что-то изменилось. В Лос-Анджелесе, после этого он был
так нежен, так заботлив, было так легко мечтать о том, как они
заживут
счастливо
. Нежность осталась, но появилось чувство вины. Долго живя с
родителями, Джо не могла сразу не ощутить этого. Н
...Закладка в соц.сетях
