Жанр: Любовные романы
Лица
...жно переделывать этот ролик, пусть и для известной фирмы по выпуску
спортивной одежды. Сколько он еще собирается прятать ее от всех? Когда же
можно будет появиться в журнале? Когда, наконец, будет готов
портфель
? Кэл
сдержал слово и платил сто долларов в час. Такое количество денег не
укладывалось в голове, Алекса просто не знала, на что столько можно
потратить. И времени тратить не выпадало. Работа, работа и еще раз работа.
Карьера модели оказалась в точности такой, как Алекса ее представляла: ума
не требовалось. Только занятия с профессионалом, учившие искусству подавать
себя, делали мучения стоящими. У Кэла за спиной годы работы с первыми
красавицами. Его уроки будут бесценны, когда она начнет сниматься в кино.
Там любое лишнее движение выглядит наигранно и фальшиво. Алекса всегда
стремилась быть и осознавать себя первой. Теперь появилась уверенность, что
можно дать жизнь любому образу, который потребуется от нее.
Звонок над входной дверью возвестил о том, что скоро в студию поднимутся
гости.
Хорошо бы Кэл ждал кого-нибудь и устроил перерыв
, — с робкой
надеждой подумала Алекса.
Вне стен студии босс заботился о ней, словно был ее старшим братом. Этого не
делал никто, кроме Джо. Приятней всего то, что забота проистекала из чисто
профессиональных интересов. Он следил за ее весом, питанием, каждый день
заставлял бывать на воздухе и спать не меньше семи часов в сутки. За работой
Кэл преображался, тут уже братом и не пахло. Алекса считала, что в течение
дня он может меняться, как погода в Сан-Франциско. А это, как выяснилось,
происходило с погодой раз по двенадцать в день. Она могла быть разной в двух
соседних районах и даже улицах: серое небо и пронизывающая прохлада на
бульваре Сансет — и яркое солнце в парке Золотые Ворота, а под студией, в
Телеграф-Хилл, все погрузилось в плотный туман.
Фотограф поселил Алексу в небольшой квартире недалеко от студии, по словам
Кэла,
у его сестренки
или
у кузины Падди
, а иногда
на чердаке у друга
Пад
. Кем приходилась Падди шефу, Алексе было решительно все равно. Эта
Падди уехала в Европу, что действительно важно, потому что, хоть квартирка и
небольшая, внутри просто шикарно: стены красного дерева гладко отполированы,
в кухне-столовой причудливой овальной формы — огромное роскошное окно с
рекламным видом на мост Золотые Ворота, живописные холмы и склоны Сан-
Франциско — города, который Алекса уже успела полюбить.
Время от времени Кэла забавлял факт очевидного равнодушия его протеже к
тому, что он не интересовался ею как женщиной. Сама Алекса была довольна,
как никогда. На этот раз интуиция не подвела ее — Кэлу Робинсону нужна
модель, и не более того. После работы он ни разу не попытался дотронуться до
нее. И в студии его действия прикосновениями не назовешь. Слишком мягкое
слово для того, как Кэл крутил и вертел ею во все стороны. Иногда он мог и
прикрикнуть, словами
загнать
ее в нужное положение. Иначе говоря, на
работе Кэл был тираном, не знавшим усталости. Часто работа шла часами без
перерыва, пока не выходил нужный кадр, а Алекса валилась без чувств.
Сегодня он был напряженней обычного. Подгонял Твинни, помощника-китайца,
который и так носится, как ошпаренный, и издевался над несчастной
парикмахершей Соней Стеффорд. Рассыпав по полу шпильки, он сам начал
поправлять Алексе прическу и стирать тени с глаз. Что-то явно должно
случиться, но не было сил гадать, что именно.
— Твинни, начали! Фон повыше. Алекса, где ноги? Расставь их шире, тело
в движении, корпус вперед!
Первые минуты Алекса реагировала механически, скучно, пока не заметила за
спиной у Кэла даму странного вида. Дама — Алекса глазам не поверила —
выполняла инструкции Кэла вместе с ней. Тоже раздвигала ноги и касалась
руками бедер.
Теперь немного прищуриться!
— и женщина тоже сощурила глаза!
Сначала незнакомка нервировала Алексу, но вскоре та загипнотизировала ее.
Алекса осознала вдруг, что не только слушает Кэла, но и копирует движения
гостьи.
Когда фотограф остановился перезарядить пленку, он не представил даму Алексе
и перерыва тоже не объявил. Соня нервно брызгала ей волосы, зачесывая их
назад, и наложила на лицо бронзовый тон, вдруг понадобившийся Кэлу. Он
собрался продолжить, как вдруг незнакомка выкрикнула, именно выкрикнула:
— Подожди!
Остатки вялости испарились. Предстояло нечто интересное. Кто же все-таки эта
дамочка ростом метр пятьдесят с жидкими светлыми волосенками и черным
загаром? Теперь уж она обязательно выяснит. Алекса застыла в ожидании
взрыва. Никто еще не указывал Кэлу Робинсону, что делать в его собственной
студии. К несказанному удивлению Алексы, незнакомка могла указывать и
указывала.
— Знаешь, мне все время что-то мешало. Все хорошо, но трусики с такой
юбкой не пойдут. Их надо снять, Кэл.
Алекса посмотрела на Кэла с понимающим высокомерием — уж теперь-то он точно
пошлет ее вместе с ее поучениями. Но этого не случилось. Он согласно кивнул,
и Алекса развернулась в сторону примерочной.
— Не потеряй настроя, Кэл. Нельзя упустить момент.
Черт возьми, Кэл опять согласился.
— Не теряй времени, Алекса. Сними их и брось Соне.
Чудачка оказалась права. Надо же, права! Уходя с подиума даже на несколько
минут, Алекса теряла это чувство, чувство сцены, и потом долго приходила в
форму. И насчет трусиков тоже — ясно, как глупо надевать их под облегающую
юбку.
Больше женщина не вмешивалась, но весь оставшийся день Алекса ощущала ее
присутствие — ее бездонно-черный гипнотический взгляд и густые брови,
выражавшие согласие или недовольство.
Около семи съемки были закончены. Алекса приняла душ, переоделась и, как
обычно, пошла к Кэлу посидеть часок на его мягком старом диване. Не
терпелось узнать, кто эта командирша с густыми бровями. Ясно, что не простая
посетительница. Даже темно-серый спортивный костюм, что был на ней — нечто
среднее между нарядом альпиниста и формой девочки-гимнастки, — явно от
самого модного дизайнера.
Кэл отворил дверь. На нем была чистая футболка. Алекса просветлела — обычно
это означало поход в кафе или ресторан.
— Извини, Лекс, не сегодня. Поезжай домой и сделай себе сэндвич.
Сегодня в студию приходила Пенелопа Уоверли. Нам с ней надо выкурить трубку
мира и обсудить кое-какие дела.
— Что?! Я под ее взглядом с трудом шевелилась. Кто эта Пенелопа
Уоверли? — Алекса вопила, как сварливая тетка, чего ей, собственно, и
хотелось. Все надоело, как так можно?
Кэл забросил ноги на стол как ни в чем не бывало.
— Возможно, этот человек сыграет главную роль в твоей карьере. Пенелопа
Уоверли — главный редактор
Вью
, известная своим безошибочным нюхом на
будущих знаменитостей. Работала раньше в
Нью-Йорк таймс
, но во
Вью
ей
предложили кусок пирога побольше.
— Что значит
кусок пирога
?
— Акции, глупышка. Долю в деле. Вместе с Блэр Бенсон они будь здоров
как зарабатывают. Я узнал, что Пенелопа приехала в Сан-Франциско. Рано или
поздно она пришла бы посмотреть мое открытие, которое так надулось на меня.
Она злилась, что я позволил одной нашей общей знакомой подписать контракт с
Вог
. Я там ни при чем, но
Вог
им конечно — единственный
конкурент. — Кэл откинул голову и прикрыл глаза. — Вот чертовка,
знает свое дело! Разглядела в тебе то, чего я сам представить не мог.
Вечером подписываем мирный договор, а завтра, дай Бог, ты предстанешь перед
комиссией
Вью
, где Пенелопа будет председателем. Вот ты и доросла до
просмотра.
Алекса не отвечала. Она подождала, пока он не откроет глаза и не посмотрит в
ее сторону. Только встретив его взгляд, она ослепительно улыбнулась и
сказала с преувеличенной серьезностью:
— Я сделаю все, что могу.
— Не сомневаюсь, детка. Хорошенько выспись, чтоб стать еще красивей. Я
заеду в восемь.
Нью-Йорк, Нью-Йорк, чудесный город...
На следующее утро, входя в
примерочную, Алекса не могла отделаться от этой песни.
На диване развалился чернокожий парень, по виду такой худой и голодный, что
Алекса невольно попятилась и тут же столкнулась с Пенелопой Уоверли, что
вошла вслед за ней.
— Будет здорово, — сразу заговорила Пенелопа, не считая нужным
представиться. — Вы уже знакомы с Мимсом? Лучший человек в своем деле.
Прилетел из Лос-Анджелеса: здесь ни один гример не знает, как обращаться с
губной помадой, не говоря о щипцах для ресниц. Ой, да какая ты у нас
красотка!.. — Пенелопа не закрывала рта минут сорок. Даже вылетая из
примерочной посоветоваться с Кэлом и покопаться в шкафах с одеждой, она не
прерывала монолог.
За завтраком будущая звезда решила быть любезной, но сдержанной. Выяснилось,
что большего от нее и не хотели.
Пенелопа трещала, гример Мимс изучал ее, перебрасывал ей волосы то в одну
сторону, то в другую, то на лицо, то вверх, то назад. Его худые пальцы
измерили расстояние между глаз, от виска до подбородка.
Что же за костюм они придумают для просмотра? Целый час был, казалось
Алексе, убит на разговоры, и наконец в двери с торжественным лицом появилась
Пенелопа, вытянув вперед, словно последний писк моды из Парижа, огромное
полотенце песочного цвета.
— Мимс, вглядись в этот цвет и запомни его как следует. Я хочу, чтобы
модель, — она резко понизила голос, — стала такого цвета с головы
до ног.
Алекса до боли вглядывалась в окно, надеясь, что никто не заметит, как
дергается у нее глаз. Пенелопа приказала ей раздеться. Когда вышел Мимс,
Алекса облегченно вздохнула.
Хоть она и привыкла раздеваться перед другими манекенщицами, парикмахерами и
гримерами, Под внимательным взглядом Пенелопы она засмущалась.
— Снимай все. Мне надо посмотреть, что у тебя за кожа. У некоторых
красоток на пятой точке рыхлая кожа, как из толстой резины. — Пенелопа
передернулась, будто это заразная болезнь. Алекса уже ненавидела ее, но
выполняла все приказы, пока ее осматривали, как неживую статую.
— Весьма и весьма прилично. У Кэла всегда был острый глаз. —
Редакторша начала заматывать Алексу в полотенце от шеи по самые щиколотки,
не переставая бормотать: — Я была права, я была права.
Прошло добрых полчаса. Пенелопа, не уставая, затягивала ткань, ослабляла ее,
спускала ниже груди и закутывала Алексу, как мумию. Наконец она нашла
силуэт, который искала —
силуэт солнца, песка и секса
. Всплеснув руками
совсем как маленькая девочка, Пенелопа позвала Мимса. Он принес большую
коробку с бесчисленным количеством кремов всех оттенков коричневого — от
цвета сливок до коричнево-красного.
— Вот он. То, что надо, — возбужденно проговорила Пенелопа,
увидев, как гример пальцем смешал четыре оттенка на палитре. Мимс легко
втирал крем от шеи ко лбу, и на глазах кожа начала сливаться с полотенцем.
Он колдовал над ней полтора часа, и терпению Алексы уже приходил конец. Но
когда Мимс отступил назад, любуясь работой, Алекса поняла, что гример
заслужил свою репутацию. Она с трудом узнала себя — теперь она словно
вырастала из песочного полотенца, как экзотический цветок. Золотые губы и
глаза, и кожа цвета бледного, нежнейшего желтовато-золотистого песка.
— Это проба на пересъемку
Золотого пальца
? — холодно
осведомилась Алекса, проронив таким образом первую фразу с самого утра.
Пенелопа проигнорировала холодный тон.
— Нет, крошка. Будет интересней, сама увидишь. Как тебе все это?
Алекса устремила непроницаемый взгляд в пространство. Мысль о том, что
укладка волос займет столько же времени, была невыносима. Окрик Кэла
Как у
вас там дела?
пришелся как нельзя кстати — наконец-то все пришло в
движение. Прическа оказалась несложной. Мимс сплел ее соломенные волосы в
одну толстую косу и золотой пленочкой прикрепил ее к голове, подчеркивая ее
форму. Эффект появления из самых глубин песка был просто потрясающим.
Принесли новое полотенце, в точности как первое. На этот раз было все равно,
что Мимс остался в комнате и таращился на нее, пока Пенелопа так же ловко
заворачивала ее в свежее полотенце. Оставив одно плечо открытым, она
закрепила полотенце сзади, так что нежные полы внизу полностью открывали
одну ногу.
У Кэла тоже лопалось терпение:
— Сколько можно? Долго еще? Предлагаю закончить до ее следующего дня
рождения.
Пенелопа наклонилась близко к лицу Алексы и повернула его к зеркалу.
— Посмотри на себя, девочка, — глухо прошептала она. —
Запомни, ты стоишь два доллара, два доллара... — Посмотрев в
безучастные глаза Алексы, она крутанула ее на стуле и снова повернула к
зеркалу.
— Купи меня, купи... Думай:
Купи меня!
— горячо шептала она в самое
ухо. — Это для обложки. Думай:
Купи меня, купи меня, только два
доллара
.
Когда Пенелопа с триумфом повела свое творение в студию, Алекса вспомнила
Пола Груена. Ее словно выставляли на аукцион. Можно представить, с каким
наслаждением он наблюдал бы за ней в этом коконе, полностью подчиняющуюся
всем приказам. Правда, через минуту бунтарские мысли улетучились. Пенелопа
начала подробно объяснять, как нужно ложиться на белый диван в центре
студийной площадки.
Через три часа Алекса уже не злилась на новую патронессу. Если Мимс сделал
из нее экзотический цветок, то Пенелопа заставила поверить в это, ощутить
себя драгоценностью, на которую люди боялись бы дышать, окруженную белыми
фоновыми щитами и огнями рампы. К. тому времени она уже много снималась, и
на похожих площадках, но никто, даже Кэл, не давал ей такого
сногсшибательного ощущения собственной неповторимости.
— Подбородочек вниз, взгляд томный, сквозь ресницы — будто просыпаешься
от долгого сладкого сна. Веки опускаются. Так. Теперь медленно поднимай.
Мимс, кажется, тоже только приснился. Не успеет Кэл и слово сказать, а он
уже тут как тут с кремом и пудрой. Кэл и Пенелопа сработались, как главный
дирижер с хореографом, и Алексе отводилась роль солирующей танцовщицы. Она
легко повторяла их движения, словно репетировала всю жизнь. Алекса открыла
для себя, что даже от самого процесса съемки можно получать удовольствие.
Работа закончилась. Выжатая, как лимон, Алекса все же чувствовала себя по-
другому, чем обычно. Раньше физическая усталость вместе с нервным истощением
вызывали только злобу и опустошенность. Этот сеанс вдохнул новое дыхание,
хоть трудно было и рукой пошевелить. Ясно, что просмотр прошел успешно. В
гримерке Мимс проворно смыл с нее искусственный загар, в то время как сама
виновница шумихи бессмысленно уставилась в свое отражение. Без грима Алекса
была бледной, изнуренной. Ледяной тоник лишь слегка вернул естественный
розовый цвет.
— Как я тебе, Мимс? — Она широко улыбнулась, ожидая комплиментов.
Чернокожий гример, до той поры сохранявший серьезность, сверкнул белыми
зубами.
— У тебя все будет хорошо. — Он развалился на стуле, разглядывая
отражение девушки и уже не улыбаясь. — Ты хочешь как следует
заработать? Такие деньги, от которых голова кругом пойдет?
Алекса опешила, но не подавала вида.
— Конечно, кто не хочет. Что ты предлагаешь, банк ограбить?
Мимс снова обнажил сверкающие белизной зубы:
— Не так это просто. — Он подмигнул. — Я знаком с одним... с
одним человеком, который оценил бы твой стиль. Алекса заерзала на стуле под
медленным изучающим взглядом Мимса.
— Ему трудно угодить, он опытный коллекционер — собирает красивые вещи,
красивых женщин. — Гример говорил с ней, будто с ребенком. — Он
полагается на Мимса. Он знает, что у Мимса отличный вкус. Какой у тебя
телефон?
Алекса уже решилась послать наглеца на все четыре стороны, но, к счастью, в
гримерку вернулась Пенелопа:
— Мимс, за дверь! — Она остановилась в дверях, с гордостью
вглядываясь в Алексу как в свое творение. — Я кое-что хочу сказать этой
красотке.
Ногой захлопнув дверь за Мимсом, она устало навалилась на нее всем телом:
— Алекса, я только что говорила с Блэр Бенсон, владелицей и главным
редактором
Вью
. Она желает сама оценить мое открытие. Я хочу, чтобы утром
ты поехала со мной в Нью-Йорк. Ты еще не обучена, сырой материал, но Кэл
редко ошибается. Можно почти уверенно сказать, что твое лицо появится на
обложках, хоть сегодня все прошло из рук вон плохо.
Как ни гордилась Алекса своим самообладанием, на этот раз она забыла обо
всем.
— Плохо?! — взвизгнула она.
— Да, крошка. Кэл как фотограф тебе не подходит. Он хорошо угадывает
талант, работает над ним, но... как тебе сказать... ему не разбудить в тебе
спящего тигра. Я знаю фотографа, который раскроет твой дар во всей полноте.
Не волнуйся. Кэл будет вознагражден за то, что нашел тебя. Он чудесен для
Фарри и Марго, даже для Ренни... но не для тебя.
Пенелопа скорее разговаривала сама с собой. Алекса тоже ушла в свои мысли.
Как поступить? Решения не пришлось ждать долго.
В Нью-Йорке крутятся большие деньги, Кэл и сам не раз говорил. Если эта
эксцентричная особа, которая помогла ей получить удовольствие от съемок,
считает, что Кэл ей не подходит, то, может, никогда и не подойдет...
Может, поэтому он так долго готовил ее портфель, снимал рекламу мыла и
спортивной одежды. Нельзя застревать, как мама, на второсортных заказах,
когда ты родилась звездой.
Кэл был добр к ней, что и говорить. Этого она никогда не забудет, но как бы
ни нравился Фриско, она приехала в него в поисках новых возможностей.
Настало время снова отправляться в путь.
Похоже, Пенелопе и не нужен был ответ. Она приняла согласие Алексы как
должное.
— Собери сумки и утром будь готова. Я заеду в восемь. В десять мы
должны быть на вокзале. — Пенелопа твердо положила руки ей на
плечи. — Кэлу не говори. Не хочу прощальных сцен и слез. Так тебе не
выспаться. Нельзя, чтобы это отразилось на твоем прелестном личике,
красотка.
Она впилась в плечи Алексы, испытующе вглядываясь ей в глаза:
— Кэл сказал, между вами ничего нет. Но скажи, за твоей строгостью не прячется любовь, страсть?
Веселый смех Алексы развеял все сомнения. Пенелопа выпустила ее из цепких
рук, но продолжала сверлить взглядом:
— Я так понимаю, ты крепкий орешек? Трезвая, твердая и такая красивая —
все задатки звезды. Я, черт возьми, сделаю все, чтобы они принесли миллионы
журналу и тебе.
К удивлению Алексы, она вдруг тяжело опустилась на стул, превратившись в
обыкновенную усталую пожилую женщину.
— Слушай меня — и далеко пойдешь. Я обещаю. Теперь ты мне пообещай, что
не устроишь бурных прощаний.
Алекса послушно кивнула. Ей и самой не нужны объяснения с Кэлом. Когда в Нью-
Йорке она окончательно встанет на ноги, он поймет. Став звездой, она
настоит, чтобы он сделал пару ее снимков... Со временем она отблагодарит
Кэла за веру в нее.
— Веди себя естественно, — нашептывала Пенелопа последние
инструкции, перед уходом записывая адрес. — Он не должен догадаться,
что я похищаю тебя. В любви и работе все средства хороши, правда, крошка?
Алекса ответила ослепительной улыбкой, хоть, к досаде, руки немного дрожали.
— Хорошо, Пенелопа. К восьми буду готова. Однако вечером, сидя с Кэлом
за стаканчиком сономского вина, Алекса напрягала все свои актерские
способности. Кэл вдохновенно болтал, считая, что сообщает ей новости.
— Испытание пройдено успешно. Пенелопа собирается рекомендовать тебя
Блэр Бенсон — она владеет
Вью
. Считай, ты уже стала их звездой. Блэр любит
лично всем руководить. Пен, конечно, стерва. Но знает, чего хочет, и всегда
этого добивается. — Кэл хлопнул ее по коленке. — Лекс, теперь
нельзя спать на ходу. Это важный момент. Пенелопа обладает большой властью,
она может помочь больше, чем ты можешь представить. Но я не дам ей тебя
перехватить. Нам надо двигаться вперед внимательно и в моем темпе, ты
поняла, малышка?
Алекса слышала, но не слушала Кэла. Она не хотела больше двигаться
осторожно
и
в его темпе
. Время летит. Снова пора в путь. Кэл говорил,
что главный бизнес сосредоточен на Восточном побережье, так что же он тогда
делает на Западном? Ну хорошо, заказы от
Таун энд Кантри
и других
журналов. Разрыв с
Вью
вроде тоже объяснил, но за три месяца работы с
Робинсоном ничего не было слышно от
Вог
— крупнейшего из всех. Ясно, что
Кэл в стороне от больших дел, может, по своей воле, а может, и нет. В любом
случае Алекса не желала оставаться с ним ни минуты дольше, чем необходимо.
Кэл присвистнул:
— До чего же ты кислый клиент! Такие новости, а ты с таким скучным
лицом.
Алекса отодвинула бокал и нежно улыбнулась.
— Это здорово, Кэл, что и говорить, но... — Она почти
зевала. — Такой утомительный день. Я ни жива ни мертва.
— Ты права, — мгновенно согласился он. — Знаешь что, давай не
будем завтра работать. — И, взглянув в блокнот, нахмурился. — Ты
не будешь, а у меня есть дела. Хотел свозить тебя в
Кармел
, но из-за Пони
забит мой единственный выходной. Съездим на той неделе. Сегодня можем
отметить победу в китайском ресторанчике, как тебе? Завтра поспишь подольше.
На секунду она заколебалась, сердце дрогнуло от его доброй улыбки. Снова
задергался нерв под правым глазом. Может, глупо бросать такого защитника,
такого отличного парня, который пообещал поднять ее на самые вершины — даже
в его темпе
? Должно быть, что-то в ее лице встревожило Кэла.
— Что случилось, Алекса? Тебя что мучает? Пролетела еще секунда. Алекса
поднялась с дивана, рассмеялась.
— Ничего, Кэл. Ничего. В китайский обязательно сходим, только не
сегодня, ладно? Сейчас мне лучше просто выспаться.
В ожидании, когда Блэр подойдет к телефону, Пенелопа катала пяткой на полу
незаменимое для путешествий приспособление, всегда помогавшее после тяжелого
дня. Об усталости не хотелось думать, но иначе к утру непременно опухнут
ноги. Чудесная штука. Боль постепенно отпускала, и хорошие новости не давали
грустить.
Блэр, как обычно, взяла быка за рога.
— Ну, выудила рыбку?
— И без труда, босс. Кэл не соврал, да и сама я не сомневалась — между
ними ничего нет. Когда я сказала злючке эту чудовищную чушь, что Кэл —
фотограф не для нее, она уже была у нас на крючке. Кэл будет кусать локти
месяца два, но, думаю, потом успокоится. Блэр, ты не представляешь, что за
шарм в этой крошке. Она продаст нам тысячи номеров. В киосках журнал
расхватают за час. Нельзя, чтобы Кэл Робинсон дышал нам в затылок,
вмешивался, кому ее снимать и в чем. Я ему сказала вчера, что с необученными
девочками работаю на своих условиях. Он ответил, что подумает. Но нам новое
лицо нужно сейчас!
Пока Пен переводила дыхание перед очередным пассажем, Блэр успела вставить
слово:
— Отлично сработано, Пен. Когда ты ее доставишь?
— Что за вопрос, конечно завтра. К чаю будем в Нью-Йорке.
5
Взаимовыручка газетчиков — что на свете может сослужить службу лучше? Может,
есть она и между людьми других профессий — Майк не знал, но все же вряд ли.
На войне, в траншеях — да, больше нигде не встретишь такого товарищества.
Кто еще поделится ценными сведениями, как не собратья по перу. Всю неделю
Майку предстояло пользоваться им на всю катушку, за важную информацию
добавляя и наличными, — и все для веснушчатой Джо, чья прекрасная грудь
так не вязалась с общим невинным видом. Да, малышка растет быстро.
Прошла неделя, как он перешел на телевидение, и настроение было лучше
некуда. Доставая ветхую записную книжку, Майк довольно усмехнулся. К тому
времени он успел уже побегать для Джо.
Фонтан
не был зарегистрирован ни в
Сан-Диего, ни в Оранж, ни в Лос-Анджелесе, но это еще ни о чем не говорит.
Смотрел он и в
морге
— так окрестили отдел справочной информации — но и
там ничего не нашел.
Редакторша
Ливинг пейдж
твердо стояла на том, что
Фонтан
— не курорт:
она бы знала о нем. Симпатичная куколка. Майк упорно повторял, что нужна
абсолютная уверенность. Тогда она позвала подругу, знакомую с главным
представителем
Вог
на Западном побережье, и та тоже заверила Таннера в
том, что в Калифорнии такого курорта нет. Что же это за
Фонтан
? Майк не
сомнева
...Закладка в соц.сетях
