Жанр: Любовные романы
Средневековый варвар
...ом с его фургоном. Целый день
он не трогался с места... по крайней мере так сказал ей отец, организовавший
наружное наблюдение за домом Уайета. Элмер Джонс, один из его команды, видел
Лероя, семенящего по Главной улице к дому Фоллен. Другой прошел незамеченным
следом за поросенком и видел, как счастливая девчушка впустила его в дом.
Таллула собралась с силами. Сейчас или никогда...
Уайет Ремингтон назвал в ее честь свою лучшую блесну. Он сказал, что любит
ее, я он всегда говорит правду.
Она верит ему.
Любит и верит, поправила себя Таллула.
После бессонной ночи, наполненной войной с подушкой, после того, как вчера
вечером она едва не убежала к нему, сегодня Таллула весь день провела дома.
Она бродила по комнатам, брала в руки памятные предметы, которые теперь, без
Уайета, не имели никакого смысла. Около полудня Таллула начала собирать
вещи. Она уложила в коробку плед прабабушки, рассказывавшей про
первопоселенцев здешних мест; поварские книги матери. Скатерти и салфетки из
ирландского льна были упакованы в отдельную коробку. После этого Таллула
стала переносить в кузов пикапа самые дорогие предметы обстановки.
В три часа она понеслась в магазин и купила там красное облегающее платье и
нижнее белье в тон ему. Чтобы подчеркнуть длинные ноги, которыми, похоже,
очень восторгается Уайет, Таллула выбрала черные чулки с блестками.
Она беспокойно повела плечом, пытаясь поправить бретельку комбинации. От
лифчика она отказалась в последнюю минуту, так как он давил на ставшую
чересчур чувствительной грудь.
Качнув головой, Таллула увидела, как дернулись ее кудри. Только настоящий
мужчина сможет по достоинству оценить проделанную ею над собой работу.
Реакция Уайета на ее простое черное платье подняла Таллулу в собственных
глазах. Она не могла дождаться, когда же покажет ему кружевную ночную
рубашку и трусики...
Теперь Таллула понимала, чего хотел Уайет, когда на руках перенес ее через
порог.
Прижав руку к учащенно бьющемуся сердцу, она обвела взглядом темные окна.
Сейчас она скажет Уайету, что любит его.
Что всегда любила его и будущее ее отныне неразрывно связано с ним.
Таллула прижала ладонь к новой жизни, растущей внутри ее.
Уайет — человек семейный. Она видела, как он любит сестер, Фоллен и
Миракл...
Любящий, терпеливый, нежный и щедрый.
Набрав в легкие побольше воздуха, Таллула собралась с силами.
— Готовься, Уайет-Себастьян Ремингтон. Ибо я пришла к тебе, —
сказала она, вдыхая привораживающий аромат новых духов, нанесенных на
соответствующие участки тела.
Таллула ощупала в кармане крошечный сверток. Ужину с вином при свечах и
признанию в любви необходим завершающий штрих. Это простое золотое кольцо
имеет огромное значение. Пусть Уайет каждый день носит этот подарок, знак ее
любви.
Вдохнув прохладный вечерний воздух, она подумала о приближающейся зиме.
Потому что у нее есть планы на эту первую зиму с Уайетом. Он никуда не уйдет
от нее.
Таллула осторожно выбралась из машины, стараясь не растрепать прическу. На
высоких каблуках она сможет смотреть Уайету прямо в глаза, когда будет
говорить о своей любви. Обойдя пикап, Таллула достала корзину с ужином,
затем закинула на плечо ремень сумки со своей одеждой.
И медленно направилась к дому, полная решимости быть терпеливой, дать Уайету
насладиться романтикой, как он того заслуживает. Она выждет подходящий
момент — и тогда скажет ему о своей любви.
Закрыв глаза, Таллула прошептала молитву и постучала в дверь.
Дверь приоткрылась, и Таллула испуганно окликнула:
— Уайет!
Вздрогнув, она всмотрелась в полутемные пустые комнаты, в отблески пламени
камина на полированном полу и стенах. А вдруг Уайет упал с лестницы? Или
после ее звонка решил уехать?
— Уайет! — снова окликнула она, пугаясь все больше и больше.
— Я здесь, — тихо проговорил он у нее за спиной, забирая корзинку
и сумку и опуская их на пол.
Выпрямившись, Уайет посмотрел на нее. Лицо его снова стало жестким, как при
первой встрече, морщины обозначились глубже. Синяки под глазами
свидетельствовали о том, что он страдал и днем и ночью. Одет он был в то,
что подарила ему Таллула. Его черная щетина переливалась в отблесках пламени
камина, и Таллула провела по ней пальцами, наслаждаясь колючим теплом.
— Я колол дрова за домом и вдруг увидел твою машину. Времени побриться
у меня не было.
— Ты красив, как никогда, — искренне выдохнула Таллула, привлекая
его губы к своим. — Не волнуйся.
Затем она позволила его рукам медленно и нежно обнять ее.
Вдохнув запах его густых черных волос, Таллула провела по ним рукой. Она
прижалась к нему всем телом, два сердца заколотились в унисон, и они
застыли, крепко обнявшись. Его щетина колола ей щеку. Пока им было
достаточно этой близости, сознания того, что их время пришло.
Потом Таллула провела рукой по спине Уайета и почувствовала, как напряжены
его мышцы. Только сейчас она поняла, чего стоило ему ожидание...
— Я дома, Уайет-Себастьян, — торжественным, проникновенным голосом
произнесла она. — Я дома.
Сильное тело Уайета задрожало. Его руки стиснули ее. Закрыв глаза, Таллула
купалась в сладостной истоме. Наконец, отпрянув, она посмотрела ему в глаза.
— Ты принадлежишь мне, Уайет, и я хочу подарить тебе ночь, которую ты
запомнишь навсегда.
— Не возражаю, — с готовностью покорился Уайет. — И моей доле
можно будет только позавидовать, — добавил он, касаясь пальцами мягкой
переливающейся ткани.
— Моей тоже, — сказала она, кладя ладонь ему на сердце и призывно
облизнув губы.
Перекатившись на Таллулу, Уайет взял ее за запястья и развел руки.
— Повтори еще раз, — требовательно произнес он. Освещенные
мерцающим пламенем камина, его всклокоченные волосы смягчали выступающие
скулы и синяки под глазами.
Их тела переплелись и души слились в единое целое.
— Я люблю тебя, Уайет Ремингтон... И буду любить до конца дней
своих, — сказала Таллула.
Уайет задрожал и закрыл глаза, отпуская ее запястья. Таллула провела
пальцами по его влажным щекам, разгладила складки над бровями. Ее палец
скользнул по его ресницам и почувствовал влагу.
— Это правда? — медленно проговорил Уайет, переводя взгляд с лица
Таллулы на их сплетенные воедино тела, сияющие в отблесках пламени камина.
— Да, такая же правда, как небо, ветер и горы... Я тебя люблю...
— И я тебя люблю, Таллула, — прошептал он, стирая поцелуем слезы
радости с ее щек.
— Докажи, — задорно бросила она, хотя знала, что и тогда, когда
эта пора их жизни превратится в воспоминание, любовь, объединяющая их, будет
греть им сердца.
Но Уайет не спешил выполнять приказание. Взяв лицо Таллулы в ладони, он
провел большими пальцами по скулам, погладил виски.
— Если у нас будет ребенок — а я в этом уверен, — он лишь углубит
то, что уже есть между нами.
— Знаю... Он обогатит нашу любовь. Таллула понимала, что Уайет разделит
все ее радости и печали; он будет рядом в предрассветном сумраке, в
солнечный день, в ночной темноте.
— Знаю, — снова шепнула она, целуя блеснувшее у него на пальце
кольцо.
— Я так люблю тебя, Таллула, — повторил Уайет, отыскивая
чувствительные уголки ее губ. Таллула задохнулась от восторга.
— Как ты догадался, что я это обожаю?
— Я же ловец-профессионал, — пробормотал он. — Инстинкты нас
не подводят. А как же иначе! Золотую рыбку легко не поймаешь. Она осторожна
и увертлива...
— Но тебе все нипочем, — поддразнила его Таллула.
Затем она стала показывать свои новые навыки, и Уайет умолк.
ЭПИЛОГ
— Папа, розовая толпа уже идет! — задорно крикнула четырехлетняя
Чериш, забираясь на кровать.
Приоткрыв один глаз, Уайет взглянул на светлеющий за окном спальни горизонт.
Зевнув, он потянулся, кутаясь в теплое одеяло и с наслаждением впитывая
запахи и звуки пробуждающегося дома. Каждый новый день был лучше предыдущего
и доверху наполнен любовью.
Одинокая, унылая, мрачная дорога осталась позади, впереди только
ослепительный солнечный свет...
Чериш прыгала на нем, не давая забыть о своем присутствии.
Когда она родилась, Уайет плакал, не в силах скрыть свою радость. Таллула
поднесла его руку к губам, и, хотя лицо ее еще несло на себе следы родовых
мук, в ее глазах он прочел безграничную любовь.
— Ну, пап! — нетерпеливо настаивала Чериш. — Ты уже
проснулся?
— Та самая страшная розовая толпа? — спросил Уайет, притворяясь
испуганным.
В день открытия рыболовного сезона розовая толпа не даст ему покоя. Он будет
вынужден без конца снимать рыбу с крючка и потрошить ее.
Розовая толпа не выносит рыбьей требухи. Охая и ойкая, она будет смотреть на
него с мольбой в глазах. Старшая розовая толпа — сестры Уайета — тоже
никогда особо не любила этот эпилог рыбной ловли.
Чериш, взъерошенная четырехлетняя девчушка, улеглась на кровать рядом с ним,
затем вдруг натянула ему на голову одеяло.
— Я тебя спрячу, пап, — радостно заявила миниатюрная копия
Таллулы, забираясь под одеяло. — Маме, наверно, не нравится эта ночная
сорочка. Она все время ее снимает. И сейчас вот надела твою пижамную куртку,
оставив тебе только штаны. Купи ей длинную рубашку со свинками, как у меня.
С лестницы донеслось радостное похрюкивание Лероя.
— Замечательная мысль, — согласился Уайет, принимая влажный
поцелуй Чериш. Девочка смахнула один розовый лепесток с его подбородка,
другой — с плеча.
— Пап, ты знаешь, что твоя и мамина кровать усыпана цветами?
— Ночью к нам приходила цветочная фея.
Из Таллулы получилась замечательная цветочная фея пяти футов одиннадцати
дюймов.
Чериш снова накрыла отца с головой одеялом.
Закрыв глаза, Уайет предался размышлениям об улыбнувшемся ему счастье. Чериш
снова запрыгала, нетерпеливо ожидая прибытия остальных.
— Пап, ты не бойся, — заговорщицки шепнула она ему. — Я тебя
спрячу, а потом ты поможешь мне поймать мою крупную рыбину...
Вдохнув задержавшийся на подушке аромат своей жены, Уайет провел рукой по
хранящей ее тепло простыне.
Их семья растет...
Это Фоллен, расцветшая в сильную красивую женщину. Она поступила в школу для
взрослых, а Миракл уже первоклашка. Фоллен примирилась со своим прошлым, с
горечью признав то зло, которое причинила ей мать. Дочь становится ему все
ближе. Недавно она сменила фамилию на Ремингтон.
Затем Хитер, брошенная родителями в возрасте шести лет и только начинающая
любить семью, принявшую ее... Потом Джой, пятилетняя девочка, от которой
мать отказалась потому, что она глухая... Мэри Линн, с детства жившая в
приюте и удочеренная в возрасте десяти лет... А недавно семья Ремингтон,
живущая в Элегансе, пополнилась еще двумя девочками-восьмилетками — Сильвией
и Ванессой.
И всей этой толпой умело руководит Таллула.
Уайет вдохнул полные легкие, перебирая в уме радости их совместной
полнокровной, счастливой жизни. Но прекраснее всего — редкая возможность
ускользнуть в уединение домика на колесах, отвезенного в укромную сосновую
рощу. В таких случаях девочки остаются на попечении Фоллен или мистера
Майклсона.
Уайет уловил запах любимой женщины, своей жены. Кровать прогнулась под ее
весом, и Таллула схватила его руку, переплетя свои и его пальцы.
— Поцелуй меня! — шепнул Уайет.
— Тес. Мы тебя прячем. По дому рыщет розовая толпа. Лерой у них
разведчик.
— Эй, вы опять целоваться? — нетерпеливо возопила Чериш, увидев,
что мать залезает под одеяло.
— Люблю, — прошептал Уайет, прижимаясь носом к щеке Таллулы.
— И я люблю, — нежно ответила она, проводя ладонью по небритой
щеке и целуя его.
И тут в спальню с веселым визгом ворвалась розовая толпа.
Уайет, откинувшись на усыпанные розовыми лепестками подушки, поднял руки,
стараясь ответить на все нетерпеливые детские поцелуи. Наконец, повернувшись
к Таллуле, он подмигнул ей.
— А знаешь что? Мне захотелось на рыбалку. Пошли все вместе?
— С удовольствием, — нежно ответила Таллула, принимая протянутую
руку.
Закладка в соц.сетях
