Жанр: Любовные романы
Средневековый варвар
...оими тетками, значит, ко мне ты можешь
относиться как к отцу. Так ведь?
Девушка просияла.
— Ты шутишь! Правда? Уайет, ты такой замечательный человек! Я никогда
никого не называла папой. Нет, это правда?
— Я буду очень рад этому, Фоллен, — тихо произнес он, затем,
набрав побольше воздуха, продолжал:
— Потому что, видишь ли, я на самом деле твой отец и дед Миракл. Ты —
Фоллен-Луиза Ремингтон, родившаяся в больнице города Литл-Свит в 3.31 утра.
На правой ягодице у тебя есть родинка.
— Этого не может быть, — безжизненным голосом откликнулась Фоллен,
тревожно глядя на него. — Не может быть, — повторила она, забирая
у него уснувшую Миракл.
Это ее движение, проникнутое желанием защитить дочь, болью отозвалось в
сердце Уайета.
Он невольно зажмурился.
— Я и пальцем не тронул твою мать, Фоллен, . В то время я очень любил
ее.
Фоллен крепко прижала к груди Миракл, и спящая девочка протестующе пискнула.
— Мама говорила, ты бил ее. Она боялась, что ты разыщешь нас и...
Уайет печально вздохнул, моля Бога, чтобы дочь поверила ему. Прозрела,
взглянув на него, и положилась бы на все растущую взаимную привязанность.
— Наши чувства друг к другу изменились. И твоя мать боялась, что мои
родственники отнимут тебя у нее. Она поклялась, что ты никогда не увидишь
меня, не захочешь увидеть. Она сменила вашу фамилию на Смит, а гоняться за
Смитами по Соединенным Штатам — это все равно что искать иголку в стоге
сена.
— Но ты нашел нас.
— Это было непросто. — Уайет дотронулся до ее ноги. — Ну так что ты скажешь, Фоллен?
Дочь отвернулась, глядя на кружащийся в стремнине золотой лист, затем
отдернула ногу.
— Думаю, что все это ты подстроил — нашел нас с Миракл и сделал так,
чтобы мы поселились в Элегансе.
— Где вы могли быть в безопасности, — мягко добавил Уайет, изнывая
от желания прижать дочь к груди.
— В безопасности, — безучастно повторила та, провожая взглядом
уплывающий лист.
Уайет, достав из бумажника какой-то документ, осторожно развернул его.
— Вот копия твоего свидетельства о рождении, Фоллен. Я искал тебя в
Европе, в Канаде, в Соединенных Штатах, — пожалуй, я побывал везде. И
всюду отставал на один шаг. Однажды...
Он опустил тот случай, когда Мишель натравила на него громил. Три месяца,
проведенные Уайетом в больнице, позволили ей на какое-то время очень хорошо
замести за собой следы. Потом он отбывал срок в тюрьме за назойливое
преследование, а его бывшая жена тем временем скрылась...
Взяв бумагу, девушка быстро пробежала по ней взглядом.
— И что?
— Подумай над этим, — сказал Уайет, чувствуя, как тяжело бухает у
него в груди сердце.
Фоллен поднялась и, взяв Миракл, направилась к машине.
Когда они подъехали к небольшому дому, который Уайет купил для своей дочери,
Фол-лен натянуто сказала:
— Спасибо за прогулку.
Спасибо... но за потерянные годы благодарности не будет.
Усилием воли Уайет заставил себя включить передачу и отъехать от дома.
Всю жизнь ей приходилось бежать... Станет ли она спасаться бегством сейчас?
Поверит ли ему?
Нельзя забывать и о Таллуле, которая, скорее всего, вынашивает его ребенка.
Хочет ли она его? Желает ли изменить свой образ жизни? Неужели ему суждено
потерять и второго своего ребенка?
Но еще страшнее потерять Таллулу. Уайет стиснул руль, затем отпустил его.
Вслушиваясь в биение своего сердца, он понял, что без Таллулы жить не
сможет...
Во рту стояла горечь. Напрасно он так поторопился с предложением пожениться,
да и сделано это было как-то небрежно, мимоходом.
Уайет не отрывал невидящего взгляда от залитой светом фар мостовой. Перед
его глазами стояло бледное лицо Таллулы, спрашивающей насчет ребенка...
Я тебя люблю. Я хочу, чтобы у нас с тобой...
Он мог бы рассказать Таллуле о своей любви, но не сделал этого.
Съехав на обочину, Уайет смахнул со щеки скупые слезы.
Таллула смотрела на широкую спину Уайета, усевшегося в углу. Она схватила
заказ Сэма Пейтона — жареную форель с лимоном. Уайет, с выражением
бездомного щенка, был почти неотразим... Почти.
Таллула изнывала от желания прижаться к его груди. Положить голову ему на
плечо и услышать, как он протяжным говором заверяет ее, что все будет
хорошо.
Я тебя хочу. Я тебя люблю
.
Таллула испуганно вздрогнула, поймав себя на желании разложить Уайета прямо
здесь, на стойке, и вдоволь насладиться им.
Тридцать восемь лет — самый подходящий возраст, чтобы узнать, что она
чрезвычайно сексуально возбудима. При этом влюблена в мужчину, который
боится сдать на анализ своих головастиков...
Хватит с нее и прошлого опыта.
Уайету Ремингтону бояться нечего.
Бывшие ухажеры Таллулы участливо смотрели на нее. Их жены и подруги шептали
ей сочувственные слова. Норм тревожно выглядывал из кухонного окошка.
Мимо прошла хмурая Фоллен, неся Джонсам булочки с орехами. Она бросила на
Уайета взгляд, который словно кипятком ошпарил Таллулу.
Обслуживая посетителей, хозяйка кафе украдкой изучала угрюмое лицо Уайета и
ощетинившуюся Фоллен.
Она целую неделю не замечала Уайета, и сейчас, в первых числах августа,
настала пора хоть как-то разрядить напряжение — по крайней мере в его
отношениях с дочерью.
Она поставила перед Уайетом тарелку со вторым куском черничного пирога. Он
только что управился с первым. Добавку он заслужил.
Уайет поднял на нее угрюмый взгляд.
— Ты все рассказал Фоллен, да? На тебе лица нет, — постаралась как
можно безучастнее произнести Таллула, хотя сердце ее истекало кровью.
Уайет молча кивнул, и она вздохнула.
— Не получилось, да?
— Получится.
Уайет посмотрел на второй кусок пирога, затем на Таллулу. Она заметила
беспокойство в его темных глазах.
— Как ты себя чувствуешь?
Таллула сверкнула в него взглядом; отец ее ребенка боится оказаться
замешанным. Легко было рассуждать о головастиках, а теперь, когда они
сделали свое дело, Уайет испугался... Что ж, его это не касается. Один раз
она уже потерпела неудачу в браке, так что мистеру Приманке можно не
опасаться ее хватки. Хотя с материнством она сталкивается впервые, неудача
здесь исключается.
Если с благословения Господа она родит ребенка, то будет любить его за
двоих, будет ухаживать за ним и заботиться о нем...
И все же ей хочется, чтобы Уайету улыбнулось счастье и он обрел семью — с
Фоллен и Миракл.
— Приходите сегодня ужинать ко мне, — предложила Таллула. — Мы что-нибудь придумаем.
И тут же ощутила тошноту, вспомнив о том, как запахи приготовляемой пищи
воздействуют на ее желудок. Норм как раз вынес противень с омлетом.
— О еде я позабочусь. И Норм что-нибудь приготовит.
— Готовкой займусь я. — Уайет взял ее за запястье, прикоснувшись
пальцами к учащенно пульсирующей жилке. — Прежде всего нам нужно
разобраться в том, что возникло между нами.
Он наклонился через стол и поцеловал ее, и этот поцелуй был слаще черничного
пирога.
Когда Таллула медленно открыла глаза, возвращаясь к действительности, Уайет
стоял рядом с ней.
— Потанцуем? — сдавленным голосом произнес он, видя, что кто-то
бросает монетку в музыкальный автомат.
— Как у тебя все быстро получается, — пробормотала Таллула, а
Уайет, положив ее руки себе на плечи, нежно прильнул к ней, словно собираясь
проникнуть в самое ее сердце.
— Я люблю тебя, Таллула Джейн. У нас все получится, — прошептал он
ей на ухо, снимая с нее очки и кладя их на стойку.
На глаза у нее навернулись слезы. Уайет прижал ее лицо к своей шее,
поглаживая ее по спине.
— Бедный ты мой, несчастный, — простонала Таллула, наслаждаясь
теплом его тела. Уайет застыл.
— Ты о чем это?
— Все так грустно, — с трудом вымолвила Таллула, ласково обнимая
его.
— Я не нуждаюсь в сочувствии, — мрачно буркнул он.
По телу Таллулы пробежала дрожь, которая не имела никакого отношения к
сочувствию. Уайет, казалось, готов был сей же миг схватить ее и унести далеко-
далеко...
Его взгляд скользнул вниз, лицо залила краска.
— Я не просто хочу тебя, — с трудом выговорил Уайет. — Я ждал
этого всю жизнь.
— Но... — Таллула кашлянула, чувствуя, что у нее пересохла
гортань. — Мне нужно на кухню. Я хочу пожарить колечками лук, —
излишне громко произнесла она, хватая очки и водружая их на нос.
— Смилуйся! — хором откликнулись посетители.
— Тебе, папа, — холодно произнесла Фол-лен, протягивая Уайету
тарелку спагетти. Затем она повернулась к Таллуле. — Мы с ним
похожи? — тем же холодным, безучастным голосом спросила она, передавая
Таллуле салат. — Миракл — вылитая я, а я очень похожа на своих новых
теток и отца, правда?.. Отца, — с горечью в голосе добавила она.
— Па-па, — радостно улыбнулась Уайету Миракл, показав ряд ровных
молочных зубов. Потянувшись со своего высокого стульчика к столу, она взяла
маслину.
Фоллен посмотрела на дочь, и на глаза у нее навернулись слезы.
— Это уж слишком, — дрогнувшими губами прошептала она.
Таллула бросила красноречивый —
предоставь это мне
— взгляд на Уайета,
запоздало догадавшегося, что выражение его лица выдало ощущение полной
безнадежности. Вложив еще одну маслину в ручку Миракл, Таллула обняла
угловатые плечи Фоллен.
— Он любит тебя. Только посмотри на него. У него же сердце кровью
обливается. Уайет с шумом вобрал воздух.
— Я управлюсь сам, Таллула.
— Нет, не управишься, — спокойно возразила она. — У тебя
такой забитый вид, словно ты ждешь, что тебя вот-вот пнут ногой.
Уайет провел рукой по волосам, переводя взгляд с настороженной Фоллен на
озабоченную Таллулу. Трудно вести бой на два фронта, да еще с двумя
женщинами. Ему не нужно участие Таллулы; ему хочется, чтобы возникшие между
ним и дочерью чувства были чисты и прочны.
— Не надо брать меня под свою опеку, Таллула. Я не один из твоих
дружков.
Нисколько не смущенная угрожающим тоном Уайета, Таллула смело взглянула ему
в глаза.
— Не трогай моих друзей. Тобой я не буду заниматься, даже если тебя
преподнесут мне на блюдечке. С моими друзьями тебе не сравниться, заруби
себе на носу! — запальчиво закончила она.
— И слава Богу, — рявкнул Уайет, швыряя салфетку на стол. — Я
с огромным удовольствием заполучил бы сейчас в свои руки одного из твоих
отставников. Хочется на ком-нибудь выместить свою злость.
— Не смей их и пальцем трогать, Уайет-Себастьян Ремингтон! Они
замечательные...
— А я нет? Думаешь, легко иметь дело с рыжеволосым смерчем? Дорогая
Таллула, я прослушал твой курс науки жениховства, так что берегись! Я не
похож на того сукина сына, за которым ты была замужем первый раз!
— О-о! — Вытерев глаза салфеткой, Фоллен пристально посмотрела на
Уайета. Тот, оторвав свой взгляд от Таллулы, внутренне собрался, готовясь
выслушать, что скажет его дочь. — Мне особо гордиться нечем... От твоих
сестер... э-э... своих теток я узнала, что семейство Ремингтон занимает
высокое положение в обществе, да? Так вот, про меня такого не скажешь. Я
даже не умею читать... Здорово, правда? Когда Миракл протягивает мне детские
книжки, я их ей не читаю — я сочиняю на ходу. Так что не знаю, важно ли то,
что я твоя дочь.
У Уайета сердце буквально разорвалось от боли.
— Важно, моя дорогая. Ты частица меня самого, моя кровь, мое дитя. Это
очень важно.
— Есть же школы для взрослых... — начала было Таллула, но сразу же
осеклась, увидев, что Уайет с дочерью заняты только своим.
— Все эти годы не было и минуты, чтобы я не думал о тебе, — хрипло
выговорил Уайет, изнывая от желания заключить Фоллен в свои объятия. —
Ты — частица меня, самая сокровенная, самая дорогая.
— Ну конечно. Именно так. Почему же тебя не было здесь? — гневно
бросила ему побледневшая, дрожащая Фоллен. — Знаешь, как я боялась
ехать в автобусе одна с Миракл? Никогда раньше я не жила в доме — всегда в
квартирах. Знаешь ли ты, как скрипят ночью двери в пустом доме? — Из
глаз у нее хлынули слезы. — Почему тебя не было здесь?
Уайет сглотнул комок в горле. Даже под слоем загара было видно, как
побледнело его лицо.
— Я ехал в этом же автобусе от самого Чикаго, — медленно произнес
он. — Я знал, что ты побоишься лететь самолетом. Я видел, как ты вошла
в дом, и понял, что
теперь ты в безопасности.
Широко раскрыв глаза, Фоллен вскочила, схватив на руки Миракл. Девочка,
почувствовав общую напряженность, испуганно вскрикнула:
— Мама?
— Значит, ты играл в шпионов, таскался за мною по всему свету, боясь
мне открыться? — дрогнувшим голосом произнесла Фоллен. — Когда ты
нашел нас?
Уайет почувствовал, что у него на лице отразились все его внутренние муки.
Фоллен стиснула Миракл, и у девочки оттопырилась нижняя губка. Таллула,
схватив пухлую ручонку, поцеловала ребенка в щечку.
Уайет был в нерешительности: ему не хотелось признаваться дочери, что он
видел ее на самом дне...
Молчание нарушила Таллула:
— Фоллен, он разыскал вас и устроил так, чтобы вы с ребенком были в
безопасности.
Уайет молча поблагодарил ее за это мягкое вмешательство в разговор.
— В безопасности! — буквально выплюнула Фоллен, заливаясь слезами.
Она поспешно натянула на дочку курточку. — Я хочу домой. Таллула, ты
привезла нас. Отвези же обратно.
Уайет медленно встал, чувствуя, как все прожитые годы давят ему на плечи.
— У Таллулы выдался трудный день. Я отвезу вас.
Фоллен посмотрела на Таллулу, и Уайет проследил за ее взглядом.
Нахмурившись, он усадил Таллулу на стул.
— Не надо.
Затем обернулся к Фоллен. Это его сражение, и он будет вести его один.
— Я знал, что ты думаешь обо мне. Я встречался с людьми, знавшими вас с
матерью... и понял, что мне нечего ждать от тебя теплого приема. Я решил
действовать медленно... А еще я знал, что ты моя дочь, ты выросла прекрасным
человеком, несмотря на непростую жизнь. Я знал, что ты сумеешь позаботиться
о Миракл. Я прошу тебя простить меня...
— Простить? — взорвалась Фоллен. — Всю жизнь я думала... Ты
хоть представляешь, как мне было страшно, когда я была маленькой, —
целыми днями я оставалась одна в квартире, а мама...
У Уайета был такой вид, словно он получил пощечину. Он стиснул зубы.
— Ты устала. Поехали домой.
Лерой подошел к Уайету и прижался к его ноге. Подняв глазки-бусинки на
Фоллен, он сочувственно хрюкнул. Не в силах удержаться, девушка посмотрела
на него и спросила со слезами в голосе:
— Ну что это за отец, у которого любимое домашнее животное — свинья?
Таллула положила руку на тонкую талию девушки.
— Свинка! — радостно воскликнула Миракл, чувствуя, что
напряженность спадает. — Хочу свинку!
Она едва не выпрыгнула из рук матери, и той пришлось отпустить ее. Усевшись
на полу, девочка обвила ручками шею поросенка.
— Хорошая свинка, — ласково заворковала она.
Фоллен беспокойно переступала с ноги на ногу.
— Придется взять Лероя с собой, — неохотно сдалась она. Девушка
повернулась к Уайету:
— Хорошо, вези нас домой, но я не хочу ничего сейчас обсуждать... И не
смей плохо говорить о моей матери!
— Ладно, — тихо промолвил он, прощая Мишель все. Она ведь подарила
ему Фоллен. — Не буду.
Уайет сидел на крыльце дома Таллулы, и тихая, безлунная ночь окутывала его.
Фоллен всю дорогу была напряжена, затем быстро выскочила из машины и
поспешила в дом. Уайет понимал ее боль, желание остаться одной и зализать
раны, настолько глубокие, что их никто не должен видеть.
Уайет смотрел на рассыпанные над головой звезды, вспоминая, сколько ночей в
самых разных странах он сидел один, тоскуя по своей дочери...
Если сейчас она уйдет... Уайет глубоко вздохнул, отгоняя мучительный страх.
До него донесся запах жареного лука. Уайет печально улыбнулся.
— Прекрасная ночь, правда?
Таллула, выйдя из тени, приблизилась к нему. Уайет взял ее за руку и усадил
на ступеньку рядом с собой. Обняв женщину за плечи, он привлек ее к себе.
— Ты опять жарила сладкий лук колечками? Таллула наморщила нос.
— Так, чуть-чуть. Он еще горячий. Хочешь? Уайет уже наелся лука на всю
жизнь.
— Не сейчас.
Он провел рукой по волосам Таллулы, чувствуя, как от ее тепла у него
становится легче на душе.
— У тебя доброе сердце, Таллула Джейн. Ты беспокоишься о Фоллен, о
Миракл, обо мне, правда?
Она положила голову ему на плечо.
— Кто-то же должен. Бедная Фоллен... маленькая, сидела одна в
квартире...
Таллула шмыгнула носом, и Уайет, подняв ее лицо, вгляделся в наполненные
слезами глаза.
— А кто будет заботиться о тебе? Осторожно усадив Таллулу к себе на
колено, он укутал ее в старый халат, защищая от вечерней прохлады.
— Ты вышла сюда, чтобы высосать из меня все соки? — прошептал
Уайет, прижимаясь лицом к мягким волосам.
— Ха! — сказала Таллула, останавливая руку Уайета, опустившуюся ей
на живот.
Уайет с наслаждением ощущал, как по всему его телу разливаются тепло и
нежность. Он провел носом по влажной щеке Таллулы.
— Ты пришла, чтобы сказать мне, что любишь меня, хочешь меня и не
можешь без меня жить? Что, если меня не будет рядом, ты будешь жарить лук
колечками с рассвета до заката каждый день до конца жизни?
— Ха! — язвительно повторила она. — Лечилась луком я еще
задолго до того, как встретила тебя.
— Гмм, тогда, вероятно, ты хочешь рассказать мне о своих бывших
ухажерах, о том, как целуется тот, как хорошо жить с тем...
Голова Таллулы взметнулась вверх, но Уайет успел поцеловать шелковистый
локон.
— Я не жила ни с одним мужчиной, кроме бывшего мужа!
— Угу. И особой радости это тебе не доставляло, да?
Она мрачно взглянула на него.
— Я не хочу о нем говорить.
— Тогда расскажи о своих дружках. Ты любила их всех?
Таллула нетерпеливо вздохнула.
— Тебе прекрасно известно, что ты единственный, кто... кто... — Она
смущенно кашлянула. — Кто делил со мной ложе. Мне нравились эти ребята,
я подыскивала им подходящих женщин. Но наши отношения никогда не были...
особенно близкими.
— Но ты же создана для любви, Таллула, — тихо, нежно, по-южному
протяжно сказал Уайет.
Таллула усмехнулась.
— Прекрати копаться в том, что было между мною и моими поклонниками.
Никто из них не отличался особой сексуальностью, так что никаких проблем не
возникало.
— Ага! — радостно воскликнул он. — Значит, я единственный, с
кем ты поделилась своей пламенной страстью. Значит, я на шаг впереди этих
недотеп.
— Я никогда не была легкомысленной, — закрыла колено полой халата
Таллула. — Мы это уже обсуждали... Мы оба однолюбы...
Уайет ощутил, как его заливает радостное тепло.
— Мне кажется, однолюбы должны держаться друг за друга, ты как думаешь?
Таллула открыла было рот, собираясь выпалить гневную отповедь, но Уайет,
прочтя это у нее в глазах, быстро чмокнул ее в кончик носа, а потом
дотронулся до губ.
— Скажи мне, их поцелуи были... легкими, такими? — Он едва
коснулся ее губ. — Или такими, бесконечными?.. — прошептал он,
понимая, что сердце его принадлежит этой женщине.
Таллула провела рукой по его волосам, прижимая его к себе.
— Я люблю тебя, Таллула Джейн, — сказал Уайет, моля Бога о том,
чтобы и она ответила ему каким-то необыкновенным чувством.
Таллула вгляделась в его лицо — в глаза, щеки, губы. Она провела ладонью по
отросшей к вечеру щетине, и Уайет поцеловал ее руку.
— Дай Фоллен время, — прошептала Таллула, разглаживая волосы у
него за ухом. — Она придет к тебе.
Уайета снова пронзила мучительная боль. Он понял, что высказал вслух свои
мысли:
— Надеюсь, она не уедет.
— Фоллен — умная девушка. Она сама мать и знает, где будет хорошо ее
ребенку. Не думаю, что она уедет отсюда.
Затем она чмокнула Уайета в щеку.
— Думаю, будет лучше, если ты войдешь в дом, — шепнула она. —
У старухи миссис Джонс всегда наготове отличный бинокль, и она в него не
птичек разглядывает.
— Ты опасная женщина, мисс Таллула, — пробормотал Уайет,
поднимаясь со ступенек и увлекая Таллулу за собой. — Я начинаю бояться
за свое будущее. Однако твое приглашение я принимаю и во всем полагаюсь на
тебя.
Ее приглушенный загадочный смех был полон жизни и веселья и не имел никакого
отношения к соображениям безопасности или к несчастливому прошлому.
Глава 9
— Пап! — донесся с лестницы голос Фоллен.
Таллула, щурясь, взглянула на утреннее солнце. Часы у изголовья кровати
показывали семь утра. В этот час она должна разносить по второй чашке
кофе...
Большая теплая рука Уайета ласково прошлась по ее животу; Уайет издал
жадный, голодный звук.
— Пап! Таллула, перед домом стоит его машина. Он у тебя? —
крикнула Фоллен, и в гостиной раздался цокот копытец Лероя.
— Па-па! — вторила за матерью Миракл.
— Ммм, — сонно проворчал Уайет, опуская руку ниже.
Таллула посмотрела на букетик цветов, стоящий на туалетном столике. В
течение ночи она несколько раз обрушивала на Уайета свою страсть и
убедилась, что он выдержал экзамен. Он доказал ей, что она чувственная,
желанная женщина. Их сердца бились в унисон, и он шептал на ухо Таллуле
слова любви...
Уайет затронул ее душу, и она полюбила его таким, каким он был: милым,
ласковым бродягой, готовым на все ради тех, кого любит... Вот почему она без
колебания отдала ему свое тело — из-за красоты его сердца и души.
Таллула смотрела на фиолетовый цветок, что подарила ей вчера Миракл, и
думала, насколько сильно она любит Уайета.
Цветок переливался в лучах солнечного света. Она заморгала.
Я хочу тебя... я тебя люблю...
Она прижала руку к сердцу. Порядочность потребует от Уайета жениться на ней
и дать ребенку фамилию Ремингтон. Нащупав пытливо рыскающую руку Уайета, она
остановила ее.
— Уайет, проснись, — сказала она, протягивая руку за футболкой.
Натянув ее на себя, она попыталась высвободить ноги из-под цепкого колена
Уайета.
Открыв один глаз, он пробормотал:
— Мне кажется, меня смяли и растолкли, доставив этим огромное
удовольствие. Таллула, радость моя, я не прочь, чтобы меня еще помяли. И мне
очень нравится слышать, как ты вскрикиваешь от восторга.
Таллула строго взглянула на него.
— Ничего такого я не делаю, Уайет-Себастьян Ремингтон.
Он провел рукой по ее бедру.
— Делаешь... Такой прелестный звук, словно ты отдаешь мне свою душу,
свою любовь.
Ветерок из раскрытого окна колыхнул цветок. Пальцы Уайета стиснули бедро
Таллулы.
Она чувствовала, что он ждет от нее признания, но пока еще не была готова к
этому.
Она любит его.
Сердце ее учащенно забилось при виде обнаженного торса Уайета, сияющего в
лучах утреннего солнца.
— Ты же совсем раздет! — воскликнула она, натягивая на него
одеяло.
Тот, перевернувшись, затащил ее к себе.
— Попалась?
— Пришли Фоллен и Миракл, — прошептала под одеялом Таллула,
пытаясь удержаться от смеха. — Уже семь часов, и мне нужно быть в
кафе...
— Па-па! — На лестнице послышались детские шаги.
Лерой, которому не удалось подняться по лестнице вслед за Фоллен, сердито
захрюкал.
— Миракл, сколько раз я говорила тебе...
Лерой, прекрати. Подожди нас здесь, — распорядилась Фоллен. —
Папа, ты где?
Миракл, со смехом вбежав в спальню, похлопала по головам спрятавшихся под одеялом Уайета и Таллулу.
— Попались! — радостно воскликнула она. В темноте под одеялом
Уайет, улыбнувшись, повернулся к Таллуле.
— Попались!&
...Закладка в соц.сетях
