Жанр: Любовные романы
Пешка? Королева
...а его, при первых же сомнениях убедила себя, что во всем
виноват он, и перестала бороться.
— Когда я приехала в Окленд, я пыталась до тебя дозвониться, —
бесцветным голосом продолжила Лили, избегая смотреть Джеку в глаза. — В
то время я не могла позвонить тебе просто так, чтобы об этом сразу же не
стало известно моему отцу. Однажды мне удалось тебе позвонить, но никто не
брал трубку. Я оставила сообщение на автоответчике. Сказала, что я в
Окленде, как меня найти и телефон, по которому до меня можно было
дозвониться, но ты так и не позвонил. Я была напугана, растеряна и обижена.
Потом, когда мой отец сказал, что ты просил передать ему, будто я тебе
больше не нужна, я сначала не поверила. Но ты не звонил и не звонил. Я еще
несколько раз пыталась до тебя дозвониться, пока отец не сказал, что тебя
нет в Уанмате. О том, как он поступил с твоим отцом, он не сказал мне ни
слова.
На виске Джека нервно забилась жилка.
— У отца была страшная депрессия, — глухо сказал он. — Мать
боялась, как бы он не совершил какой-нибудь глупый поступок. Ее мысли были
так заняты этим, что она сначала случайно стерла все сообщения на
автоответчике, затем чуть не спалила дом, оставив включенной плиту и забыв
про нее. Но это было не самое страшное. Ее опасения подтвердились. Она
позвонила мне на работу и каким-то чужим голосом сказала, что отец уехал в
Фонком
, чтобы еще раз поговорить с Чарлзом Фонтейном, но так и не
вернулся. Я отпросился с работы — владелец бензоколонки, до которого дошли
слухи о том, что случилось с моим отцом, пошел мне навстречу. Когда я
примчался домой, мама была бледна и напугана, но еще держала себя в руках.
Она стала обзванивать знакомых и друзей отца, а я не мог сидеть без дела и
отправился его искать. Я обнаружил его машину в стороне от основной дороги,
ведущей к вашему дому. Он врезался в столб. Машина была разбита
вдребезги. — Джеку пришлось сделать несколько глотков, прежде чем он
смог продолжить. — Отец был еще жив. Когда я подбежал, он пришел в
сознание и едва слышно сказал, что задумался, что он не хотел и виноват...
попросил у меня прощения, и почти сразу его не стало.
Голос Джека сорвался. Лили до боли хотелось его утешить, хоть немного
облегчить его страдания и гнев, но она понимала, что перед лицом такого горя
и отчаяния любые слова утешения звучали бы глупо и неуместно.
— А вот и конец истории, — вдруг с яростью сказал Джек. —
Твой отец во всеуслышание намекнул, что, дескать, а не сошел ли мистер Долан
с ума? Он ведь не мог не знать, на что идет, продавая информацию
конкурентам, и чем ему это может грозить. Теперь ты знаешь, что все было не
так, но слухи, как известно, распространяются быстро, а люди всегда готовы
поверить худшему. Страховая компания отказалась выплатить страховку. В
результате я стал единственным кормильцем семьи. Первое время я крутился как
белка в колесе. Финн только что поступил в университет, Сэфи и Джасмин нужно
было учиться. Мама была в таком ужасном состоянии, что работать не могла. Я
ждал от тебя звонка, но его все не было. Затем перестал ждать, решив, что
был для тебя всего лишь конюхом, которого избалованная дочка хозяина выбрала
для любовных утех на сеновале.
— Это не так! — с жаром возразила Лили. — Ты никогда не был
для меня конюхом! Я любила тебя. И сейчас люблю, — вырвалось у нее.
Глава двенадцатая
Джек превратился в статую. Любила и потому не сказала ему о ребенке,
распорядившись его жизнью как своей? Как она может говорить о любви? Лили не
знает значения этого слова, но она узнает, каково потерять все, что тебе
дорого. Однако сперва можно кое-что и приобрести...
Откинув одеяло, он притянул Лили к себе и поцеловал. Понимая и разделяя его
намерение, она обвила его шею руками, отвечая на поцелуй. Затем ее руки
скользнули вниз, к его плечам, опустились на грудь и стали чертить
окружности, вызывая дрожь в его теле.
Джек приподнял Лили и кончиком обнаженной плоти потерся о горячий
увлажнившийся вход, скрытый в треугольнике ее бедер. Лили застонала. Джек
чувствовал ее жар, встающее за спиной Лили солнце озаряло ее своими лучами,
делая похожей на языческую богиню.
Лили в нетерпении задвигалась, и ее ритмичные движения распрямили пружину
его страсти, заглушая нахлынувшую горечь, вызванную воспоминаниями, и
изгоняя гнев, горящий в его сердце.
Наклонившись вперед, она слегка куснула его соски, а затем лизнула их
языком. Интенсивность собственных ощущений потрясла Джека, доводя его
страсть до кипения.
Лили продолжала свой эротический танец, полностью сосредоточившись на том,
чтобы, как казалось Джеку, свести его с ума. Положив руки ему на плечи, она
перенесла вес своего тела на него, потерлась о его грудь холмиками своих
грудей, все это время продолжая работать бедрами.
Из горла Джека вырвался стон, полный желания. Он желал Лили со всей
неутоленной и жившей в нем все эти десять лет страстью. А ведь он пытался
изгнать любые воспоминания о ней. Он стал почти роботом, но сейчас
чувствовал, как ее живительное тепло снова превращает его в человека. Или в
ненасытного самца, мелькнуло у него в голове, но Джеку было все равно.
Он так долго ее ждал!
Удерживая ее взгляд, Джек устремился в ее лоно. Лили задрожала всем телом,
замерла на миг, а затем стала помогать ему, еще энергичнее заработав
бедрами.
Джек стиснул зубы, чтобы не поддаться безумному ритму ее движений и не
взорваться мгновенно. Втянув ее сосок в рот, он стал ласкать его языком,
слегка царапая зубами. Лили вздрогнула и замерла. Ее спина выгнулась дугой,
голова запрокинулась назад, рот раскрылся в беззвучном крике.
Румянец медленно заливал ее лицо, растекаясь по шее и груди. Ее внутренние
мышцы напряглись и расслабились, но сам Джек уже не мог повернуть назад.
Обхватив бедра Лили, он с силой посадил ее на себя, чувствуя, как тело
молодой женщины снова задрожало в унисон с его собственным, доставляя тем
самым ему не только удовольствие, но и радость.
Сердце Лили гулко стучало. Джек чувствовал его удары о свою грудь, в которой
с такой же силой билось его сердце...
Прохладный утренний воздух коснулся его кожи, словно предупреждая о чем-то.
Джек взял концы одеяла и укрыл их обоих.
Лили по-прежнему лежала на нем, и ему становилось все труднее сопротивляться
крепнувшему в нем чувству цельности и покоя, желанию не отпускать ее
никогда. Джек крепче прижал ее к себе, изгоняя непрошеные, пугающие мысли.
Она будет принадлежать ему, пока он не рассчитается с ее отцом и не вернет
ей кое-какие долги. В груди что-то кольнуло, но Джек не позволил взрасти
взявшимся откуда-то в его душе семенам сомнения.
Лили покинула дом Джека тем же днем. В ее душе бушевал настоящий шторм. Она
могла сказать ему, что все эти годы считала его предателем. Или поведать ему
о ребенке. Наверное, она даже должна была рассказать ему о нем.
В конце концов то, чего она боялась, произошло, только вряд ли ее отец был к
этому причастен. Ее мальчик родился мертвым из-за узла на пуповине. Лили
поняла, почему не смогла сказать Джеку об этом сейчас: она и так оживила его
горькие воспоминания и не хотела причинить ему еще больше страданий.
Но как ее отец мог быть таким жестоким? Теперь по крайней мере ей была
понятна ненависть матери Джека.
Машина отца была в гараже, и ладони Лили невольно покрылись липким потом.
Как она сможет жить под одной крышей с человеком, чья эгоистичная любовь —
как отчетливо поняла Лили в эту минуту — куда хуже равнодушия?
Как только она вошла, тишину дома нарушил голос отца, в котором слышались
едва сдерживаемые нотки гнева.
— Лили? Зайди ко мне!
— Здравствуй, папа, — как можно спокойнее произнесла она, войдя в
его кабинет.
— Все-таки ты это сделала.
— Сделала что?
— Ездила к этому... стервятнику, — выплюнул Чарлз. — Как у
меня могла родиться такая идиотка дочь? Ты думаешь, я мечтаю о внуках-
ублюдках?
Лили похолодела. Сегодня утром, когда они занимались любовью, никто из них
не подумал о предохранении. Чувствуя, что за страстью Джека скрывается боль,
с которой он жил все эти десять лет, Лили откликнулась на его призыв, желая
смягчить эту боль единственно известным ей способом: подарить свое тепло.
То, что начиналось как акт утешения, закончилось всепоглощающей страстью, а
когда она, обессиленная, лежала на груди Джека, в ее душе царила гармония.
Лили не могла слушать, как отец оскверняет один из самых прекрасных дней в
ее жизни.
— Прекрати! Я знаю, что делаю. Я возвращаю себе свою жизнь, которую ты
отобрал у меня десять лет назад. Я люблю Джека, — ничуть не удивившись,
что ее слова прозвучали естественно, как дыхание, сказала она. — И
знаю, как ты поступил с Джеком и его семьей. Смерть Брэдли Долана на твоей
совести. Как ты только можешь жить с этим? — Лили запнулась. На ее
губах показалась невеселая улыбка. — Хотя я забыла. У тебя ведь нет
совести. У тебя нет сердца. Все, что тебя волнует, — это деньги и твоя
репутация.
— Ты как-то забываешь о том, что беззастенчиво тратила эти деньги на
протяжении последних десяти лет, не утруждая себя вопросом, откуда
они, — криво усмехнулся Чарлз Фонтейн. — Думаешь, тот модельный
агент
случайно
возник в твоей жизни и
случайно
предложил тебе работу? Не
будь такой наивной, Лили. У меня есть власть, и когда нужно, я пускаю ее в
ход. Ты моя дочь, Лили, а я всегда забочусь о том, что принадлежит мне.
Можешь обвинять меня в беспощадности, но сначала подумай вот о чем: где бы
ты сейчас была, если бы не я? Кем бы ты была? Никем. Я надеюсь, что в
следующий раз ты вспомнишь об этом прежде, чем раздвинуть ноги перед
Доланом. И было бы неплохо задаться вопросом:
Почему он снова спит со мной,
если ненавидит моего отца?
Дело не в тебе, моя девочка, а во мне.
Отец давно ушел, а Лили все еще стояла, охваченная ознобом. Своими
последними словами Чарлз отнял всю красоту проведенной ночи с Джеком. Но
каким бы жестоким он ни был, мысль о том, что кое в чем он прав, все сильнее
тревожила Лили.
Она никогда не задумывалась над неожиданным взлетом своей карьеры.
Возвращаясь мыслями к прошлому, она поняла, что это не могло быть простой
случайностью. Это значит, Лили обязана отцу всем. Неужели он прав и она так
и не выросла?
Лили позволила слезам катиться по щекам, но внутри нее крепла уверенность.
Нет, она больше не девочка! Она уйдет из дома, возможно, уедет из города и
будет учиться жить, полагаясь только на себя.
Телефонный звонок застал ее в ванне. Лили была так занята своими тяжелыми
мыслями, что вздрогнула от неожиданности. Накинув полотенце и, оставляя на
ковре мокрый след, она выскочила в спальню.
— Алло?
— Лили? Вы никуда не уехали? Слава богу! Вы должны сейчас же приехать в
офис!
Молодая женщина узнала голос секретарши отца, Дженны.
— Что случилось?
— Это касается мистера Фонтейна. Кажется, с ним случился сердечный
приступ. Он буквально влетел в свой кабинет, а затем я услышала глухой стук,
словно что-то упало. Когда я вбежала, ваш отец лежал на полу и держался за
сердце.
Скорая
уже едет, но вам лучше поторопиться — мне кажется, он
совсем плох.
От ее лица отхлынули все краски. У отца случился сердечный приступ после
разговора с ней. Неужели это ее вина?..
— Я еду, — с трудом разлепив губы, сказала Лили.
У здания компании она заметила карету
скорой помощи
. Едва ли не бегом Лили
бросилась к кабинету отца.
— Как он? — задыхаясь, спросила она, оказавшись в приемной. —
Я могу его увидеть?
— Плохо, — коротко ответила Дженна. — Сейчас в кабинете
врачи, они делают все, что могут, но уже вызван вертолет, чтобы отправить
его в Оклендскую городскую больницу.
У Лили подкосились ноги, и она рухнула на стул.
Позже ей разрешили зайти в кабинет. Страх Лили усилился, стоило ей увидеть
посеревшее лицо отца и услышать его затрудненное дыхание, прорывавшееся
сквозь кислородную маску.
— С ним все будет в порядке, да? — с надеждой обратилась она к
стоящему рядом врачу. Как ни был силен гнев Лили на отца, но мысль о том,
что он может умереть, терзала ее.
— Все будет зависеть от него самого, мисс.
— Тогда хорошо, — с бледной улыбкой сказала Лили. — Он борец.
— Извините, мисс, — помогая ей подняться с колен, сказал
врач. — Прилетел вертолет, только боюсь, в нем не будет места для вас.
Может вас кто-нибудь отвезти домой?
— Я отвезу.
Лили резко повернулась и, увидев Джека, стоящего в дверях, кинулась ему в
объятья.
— Я приехал сразу, как только узнал, — обняв ее, сказал
Джек. — Не волнуйся, он выкарабкается.
— Это я виновата, — уткнувшись ему в плечо, сказала Лили, дрожа
всем телом. — Когда я вернулась домой, у нас состоялся неприятный
разговор.
— Ты ни в чем не виновата, — мягко сказал Джек, гладя ее по
спине. — В последнее время твой отец выглядел не совсем здоровым. Ему
об этом говорили, но он никого не слушал. Ты ведь его знаешь.
Джек прилагал все силы, чтобы его голос не звучал виновато. Он был уверен,
что не разговор с Лили привел к сердечному приступу, в котором Лили винит
себя. Скорее всего, Чарлз Фонтейн узнал, что контракт, остававшийся его
последней надеждой спасти компанию, заключен с конкурирующей фирмой. Той
самой, которой якобы продавал сведения Брэдли Долан...
Джек подавил угрызения совести. Меньше всего он рассчитывал, что с Чарлзом
Фонтейном случится нечто подобное. Он лишь хотел добиться справедливости,
уничтожив его компанию, успеху которой отец Лили был обязан Брэдли Долану, в
чьей смерти он был повинен.
Когда Джек усадил Лили в свою машину, она уже не плакала, только изредка
всхлипывала, пытаясь взять себя в руки. Сжав губы, она смотрела в окно, не
произнося ни слова, пока не поняла, что они едут к ее дому. Она повернулась
к нему.
— Куда ты едешь? Дорога в Окленд...
— Мы едем к вам домой, чтобы ты могла собраться, — спокойно
объяснил Джек. — Твоему отцу тоже пригодятся кое-какие вещи, если его
оставят в больнице на несколько дней. Затем мы сразу поедем к нему.
Лили согласно кивнула.
— Да, конечно, ты прав. Я как-то не подумала. Не знаю, что бы я без
тебя делала.
Не отрывая взгляд от дороги, Джек нашел ее руку и ободряюще сжал.
Через двадцать минут они уже мчались в Окленд. Лили взяла только все самое
необходимое, а Джек по ее просьбе позвонил домоправительнице, чтобы коротко
объяснить ей, что произошло.
— Почему бы тебе не вздремнуть? — мельком посмотрев в сторону
Лили, предложил Джек. Он волновался, видя, что за какие-то несколько часов
ее лицо осунулось и побледнело.
Слабая благодарная улыбка показалась на ее губах.
— Я попробую.
Спустя несколько минут она уже спала, оставив Джека наедине со своими
неожиданными угрызениями совести, которые он так и не сумел подавить, увидев
пепельное лицо враз постаревшего Чарлза Фонтейна.
Джек пытался заглушить невеселые мысли, вспоминая то горе, которое причинил
Чарлз Фонтейн его семье. Если бы не он, его отец был бы жив. В том, что
случилось с Чарлзом, его прямой вины нет — глава
Фонком
вел далеко не
здоровый образ жизни. Просто так сложились обстоятельства. Он не позволит
омрачить себе радость от события, к которому готовился десять лет.
Фонтейны получат по заслугам.
В больнице Лили потеряла счет времени. Часы казались минутами, дни вдруг
превращались в ночи, когда Лили обнаруживала, что ей пора уходить ночевать в
мотель, а многочисленные приборы в палате интенсивной терапии продолжали
работать, не останавливаясь ни на секунду.
Врачи были бессильны что-либо изменить: в результате остановки сердца
частично отказал мозг. Отца было решено перевести в больницу в Уанмате, но
прежнего Чарлза Фонтейна больше не существовало: от него осталась лишь
оболочка.
Лили было больно видеть отца таким. В его глазах была пустота, и только
когда она появлялась в палате, в них вспыхивало что-то похожее на узнавание
и радость. Глядя на отца, Лили знала: он предпочел бы смерть, знай, что его
ждет.
Лили не забыла о грехах отца, но сейчас они отошли далеко на задний план.
Каким бы он ни был человеком и отцом, но она любила его. Произошедшее
несчастье помогло ей осознать это заново. Сидя рядом с ним, она не
вспоминала, каким диктатором он мог быть, а вспоминала отца, который был
готов достать луну с неба для своей девчушки. Лили вдруг начала
догадываться, почему мать ушла от них — она не смогла выносить жестокую
любовь отца, для которой не существовали чувства и желания других. Ведь и
сама Лили предпочитала жить вдали от него, пока это было возможно. Теперь ей
и не узнать, чего ему стоило отпустить дочь.
Еще одно обстоятельство мучило Лили. С того дня как Джек поднялся с ней на
этаж в госпитале Окленда, где разместили отца, прошло две недели. Больше он
не звонил и не приходил. Она тосковала по нему сильнее, чем могла выразить
это словами. Резкий переход от внимания и заботливости к равнодушию вызвал у
Лили недоумение, сбил ее с толку, и она не могла заставить себя позвонить
ему сама.
Стоя в холле больницы в Уанмате, в которую она приехала вместе с отцом в
машине
скорой помощи
, Лили потянулась к телефону. Отогнал ли кто-нибудь ее
автомобиль со стоянки
Фонком
домой, или он по-прежнему стоит там.
— Нужен транспорт?
Знакомый глубокий голос прозвучал для нее как музыка. Ноги сами понесли Лили
к Джеку. Находясь в его объятиях и слыша размеренное биение его сердца, она
почувствовала облегчение. Усталость; накопившаяся в ней за эти две недели,
словно рукой сняло. Она не знала, что по ее щекам катятся слезы, пока Джек
не коснулся ее щеки. Подняв ее лицо за подбородок, он прижался к ее губам. В
этом поцелуе не было страсти, только бесконечная нежность и утешение. Лили
прижалась к нему сильнее, не желая расставаться с его объятиями, в которых
было так спокойно и легко.
Джек мягко отстранил ее от себя.
— Идем, я отвезу тебя домой.
Он подхватил ее сумку. Лили кивнула и молча прижалась к его боку. Когда Джек
рядом, ей ничего не страшно. Он посоветует ей, как поступить с компаний,
поможет ей справиться с горем.
Миссис Мэнсон закрывала входную дверь, когда они завернули на подъездную
дорожку.
— Наконец-то, — с чувством облегчения сказала она при виде Лили.
Джек остался у машины. — Я как раз хотела уходить. Мне нужно кое о чем
с вами поговорить.
— Это не может подождать до завтра, миссис Мэнсон? Я немного устала.
— В общем, не может. Я не приду, пока мне не заплатят. — Она
настойчиво держала перед Лили листок бумаги, и ей ничего не оставалось
делать, как взять его.
— Вы не получали даже аванс за этот месяц? — несмотря на
усталость, удивилась она.
— Именно так.
— Мне очень жаль, миссис Мэнсон. Обещаю, что завтра я обязательно
выясню, в чем дело, и постараюсь уладить этот вопрос как можно скорее.
— Проблемы? — раздался рядом с ней негромкий голос Джека.
— Миссис Мэнсон не смогла получить зарплату в банке. Должно быть, какое-
то недоразумение: — Лили тряхнула головой. — Не хочешь кофе?
— Не откажусь.
Она отсутствовала две недели, и дом показался Лили совсем чужим. У нее не
было чувства, что она вернулась домой. Да и никогда не было, подумалось
Лили, когда она вновь посмотрела на безупречные, но бездушно обставленные
комнаты. Не было ничего, напоминающего о том, что здесь живут люди: ни
безделушек, ни раскрытого, да так и оставленного журнала на столике, ни
забытой чашки... В душе Лили поднялась волна страха, так как она поняла, что
не сможет остаться в этом доме одна.
Банка для кофе была пуста.
— Извини, Джек, но, кажется, могу предложить только растворимый.
Рука Джека успокаивающе опустилась на ее плечо.
— Не переживай, сойдет и такой. Не знаю, как ты здесь живешь, но у меня
такое чувство, будто я оказался в мавзолее. Может, ты захочешь на несколько
дней переехать ко мне? К тому же если миссис Мэнсон не получила зарплату,
вряд ли она стала покупать продукты за свой счет.
Лили заглянула в холодильник и в кладовку. Джек был прав. Она растерянно
посмотрела на него. Он ободряюще ей улыбнулся.
— Ну что, едем? Кстати, твоя машина в гараже. Езжай на ней. Если
захочешь вернуться, сможешь сделать это в любую минуту.
— Мне бы не хотелось быть для тебя обузой.
— Я хочу, чтобы ты была со мной. — Он пожал плечами. — Какая
же это обуза?
Его глаза потемнели и вспыхнули обещанием, что она недолго будет чувствовать
себя лишней.
По телу Лили словно побежал электрический ток.
— Спасибо, Джек. Подожди меня, я только возьму с собой несколько вещей.
— Нет проблем. Пока подгоню твою машину к двери.
Джек стоял на кухне и спорил со своей совестью, которая требовала, что нужно
остановиться, что он уже отомстил Фонтейнам больше, чем задумывал, но
воспоминания о едва заметных шрамах на животе Лили не давали ему покоя. Он
искал своего ребенка, не жалея ни сил, ни времени, ни средств, но его поиски
до сих пор ни к чему не привели.
Джек знал, что, если бы Лили снова забеременела от него, это привело бы
Чарлза Фонтейна в ярость. Тогда месть Джека была бы полной: единственная
дочь Фонтейна спит с сыном Брэдли Долана — фамилия, которую он наверняка
предпочел бы забыть, ведь человек, ее носящий, стал причиной его
банкротства. И как бы бесился Чарлз Фонтейн, став дедом незаконнорожденного!
Самого Джека это не волновало: его ребенок не был бы просто орудием мести,
он бы дал ему свою фамилию и заботился о нем.
В конце концов Джек справился со своей совестью. Он не привык бросать дело
на полпути и останавливаться на достигнутом. Лили родит ему ребенка, как и
было задумано. Только тогда он сможет забыть о мести.
— Не понимаю, — недоуменно произнесла Лили, опустившись в кресло.
— Чего именно? — спросил Джек, готовя салат. С самого начала было
ясно, что кухня — не стихия Лили, поэтому, если они не ужинали в ресторане,
Джек всегда брал приготовление еды на себя.
— Я встречалась с заместителем отца. Он говорит, что сотрудники бегут
стадами.
— Прямо-таки стадами? — делано усомнился Джек.
— Ну, не стадами, но ушли несколько человек, занимавших ключевые
должности. Все моментально узнали, что случилось с отцом, и забили
тревогу. — Она в задумчивости провела рукой по волосам, и этот простой
жест мгновенно возбудил его. — Это еще не все. Я пошла в банк с
письмом, заверенным адвокатом отца, и узнала, что у фирмы отрицательный
баланс и он составляет несколько сотен тысяч! У меня это в голове не
укладывается. Ясно, по крайней мере, почему миссис Мэнсон не могла получить
деньги.
Джек подошел к Лили, опустился перед ней на колени и стал массировать ее
ногу. Она довольно вздохнула, но с лица ее по-прежнему не сходило усталое
выражение.
— Тебе нужно поесть, — с тревогой глядя на нее, сказал Джек. Лили
вдруг показалась ему очень хрупкой и ранимой.
Она покачала головой и благодарно улыбнулась.
— Не хочу есть. Я бы не прочь вздремнуть.
— Может, сходишь к врачу?
— Это всего лишь усталость. Скоро со мной будет полный порядок.
Несколько ночей Джек не прикасался к ней, хотя это давалось ему нелегко.
Лили должна отдохнуть и восстановить силы. Может, она уже носит его ребенка?
Эта мысль вдруг показалась странно приятной. Как бы сильно ему ни хотелось,
чтобы Лили сходила к врачу, больше на эту тему он не заговаривал. В конце
концов, может, слабость Лили объясняется исключительно усталостью и
беременность здесь ни при чем?
Ему оставалось только ждать.
Лили сидела в кабинете отца на третьем этаже особняка, который занимала
Фонком
, размышляя об отцовской империи, на строительство которой он
положил годы, и анализируя то, что ей стало известно сегодня.
Напуганная постоянной усталостью и боясь рецидива болезни, она сходила к
врачу. Мысль о беременности не приходила ей в голову, но анализы
подтвердили: Лили ждет ребенка. Радость, надежда и страх одновременно
наполняли молодую женщину.
Закладка в соц.сетях
