Жанр: Любовные романы
Узы любви
...сматривая оба платья,
разложенных на кровати.
- Не пойму, зачем папа велел сшить еще одно, прекрасно зная, что я не позволю
тебе появиться на свадьбе в шоссах. И
оно слишком тонкое для зимней погоды.
- Ничего страшного, если надеть теплый плащ, - отмахнулась Милисент и
благоговейно прошептала: - Только не
смейся, но я думаю, что папа сам его сшил.
Джоан искоса взглянула на сестру и спокойно заметила:
- Кажется, я не так тебя расслышала.
- Так. Я сказала почти то же самое вчера вечером, когда он признался, что
любит рукодельничать и даже наряжал в свое
время нашу матушку.
- Что за странные шутки, - рассердилась Джоан. - Конечно, хорошо, что твое
волнение немного улеглось, но все же
нужно знать меру...
- Посмотри на меня, - перебила Милисент. - Похоже, что я шучу? Поверь, именно
он и сшил наряд. Взгляни на швы.
Кто в Данбере, кроме тебя, конечно, способен так орудовать иглой? И кому, кроме
тебя, он доверил бы ткань, которую
хранил в сундуке еще со времен крестового похода?
Джоан подняла подол блио и пощупала материю.
- Никому, по крайней мере в Данбере. Но ведь он мог и найти кого-то в округе.
Впрочем, это и не важно. Ты должна
надеть его подарок.
- Ты никак брала у меня уроки упрямства? - хмыкнула Милисент. - Не
беспокойся, у меня будет немало
возможностей носить и твое блио. Сама видишь, эти де Торпы принимают у себя даже
королей.
Несколько умиротворенная, Джоан шутливо ткнула сестру локтем в бок.
- Все равно ты замерзнешь по пути в церковь.
- Ну, ты этого не допустишь, - хихикнула Милисент. - И наверняка обрядишь
меня в свой самый толстый плащ.
- Да, и тот, который идеально подойдет к платью: из двустороннего белого
бархата с песцовой опушкой.
Болтовня с сестрой и вправду отвлекла Милисент, но тревога возвратилась с
новой силой, как только шумной толпой
вошли дамы. Скоро, слишком скоро ее облачили в свадебный наряд, и процессия
направилась к церкви. И не успела она
оглянуться, как стала законной женой Вулфрика де Торпа.
Этот день почти не отложился в памяти Милисент. Девушка шагала, говорила,
отвечала на вопросы, давала обеты
верности мужу словно в тумане. Сбылись ее самые дурные предчувствия, и впереди -
лишь мрак неизвестности и тоска.
Дорога к церкви, длинная месса, наставления священника... будто в дурном сне.
Даже празднество в большом зале
воспринималось как громкий шум и грубые пьяные выкрики - гости и родственники от
души веселились... Все, кроме нее.
Последовавшая затем унизительная церемония проводов новобрачных в постель,
когда десятки любопытных глаз
ощупывали обнаженное тело девушки в поисках воображаемых увечий, уродств или
недостатков, позволявших жениху с
чистой совестью отказаться от нежеланной невесты, как ни странно, совершенно ее
не тронула. Единственным утешением
было то, что ни свадьба, ни этот ужас не оставили в душе никаких следов.
Наконец новобрачные остались вдвоем.
- Я уже говорил сегодня, как ты прекрасна? - осведомился Вулфрик - первая
фраза, которую отчетливо расслышала
Милисент. До сих пор реплики сливались в ее ушах в неясный гул.
- Не помню.
- Шучу, жена. Разве не я твердил это с самого утра? Ты действительно не
помнишь? - удивился Вулфрик.
- Конечно, помню, просто капризничаю, - вымученно улыбнулась она. Интересно,
что еще было ей сказано за эти
долгие часы? Она словно превратилась в камень, бесчувственную скалу, и ничто ее
не трогало!
Неожиданно Милисент сообразила, что немного пьяна, хотя не могла точно
сказать, пила ли вино. Как неприятно
сознавать, что весь день будто прошел мимо нее, как в бреду. И теперь
обнаружить, что лежишь в постели в чем мать родила
с голым мужчиной! Неужели она уже стала женщиной? Он взял ее или все еще
впереди? Как бы она хотела оказаться за
тридевять земель отсюда!
- Мы... уже все кончено? - робко пробормотала она.
Вулфрик рассмеялся. Милисент насупилась. Что тут забавного?
- Как ни хотелось бы потерпеть, пока винные пары выветрятся у тебя из головы,
я понял, что не могу больше ждать. И
без того, кажется, ожидание тянулось вечно. Совершенно безвыходное положение, не
находишь?
- Ничего подобного, - решительно помотала головой Милисент. - Ни к чему
спешить.
Вулфрик хмыкнул. Милисент снова помрачнела: нашел себе развлечение!
К сожалению, вместе с сознанием вернулись и ее чувства к мужу. И неприятные
воспоминания о том, как она бушевала
при виде Вулфрика, идущего в обнимку со шлюхой. Она почти слетела с кровати и
метнулась бы к двери, но, на беду,
потеряла простыню, прикрывавшую их обоих.
На этот раз Вулфрик не мог не заметить внезапной перемены в невесте.
- Ну, что на этот раз? - со вздохом спросил он.
Нет, Вулфрик не узнает, как невыносима мысль о том, что он прикасался к этой
женщине, да и к любой другой... и
поэтому, чтобы скрыть боль, Милисент грубо бросила:
- Надеюсь, ты хорошо отмылся после этой шлюхи?
- К... какой шлюхи? - ошарашенно переспросил Вулфрик. Судя по лицу, он уже
успел обо всем забыть.
- А что, их было несколько? Не знаешь, о какой именно идет речь? - настаивала
Милисент. - Той, с которой ты вчера
вышел из зала!
Вулфрик тупо уставился на нее и лишь через несколько секунд, что-то
сообразив, разразился смехом:
- Ты подумала, что я спал с ней?!
И захохотал еще громче.
На этот раз Милисент поняла почему. Ах да, ведь Джоан предупреждала сестру не
судить слишком поспешно и, кажется,
оказалась права. Вот поэтому он и потешается над ней!
Милисент стало невыносимо стыдно, но она все же нашла в себе силы спросить:
- Почему же ты в таком случае ее увел?
- Чтобы выяснить, откуда она взялась и почему хлопочет в зале, накрывая столы
к обеду, хотя не принадлежит к
шеффордской челяди и никто не разрешал ей этим заниматься.
- Это не служанка кого-то из гостей?
- Нет, она сплела матери какую-то сказку о том, как попала в замок, поэтому
та, заподозрив девку во лжи, велела мне ее
допросить. Матушка боялась, что она подослана с тем, чтобы причинить зло нам, а
в особенности тебе.
Иисусе, так вот в чем истинная причина! Ну почему она об этом не подумала?!
- И для этого было необходимо обнимать ее?
Вулфрик пожал плечами.
- Когда я вел ее из зала, ощутил, как она дрожит под моей рукой. Кроме того,
хотел убедиться, что она не удерет от
меня. Увы, как только мы оказались во дворе, она исчезла в толпе, и я так и не
сумел ее найти. Ее побег лишний раз
доказывает: она задумала что-то недоброе, поэтому вряд ли посмеет показаться
здесь еще раз. Я послал людей на розыски.
- Но как девица умудрилась проскользнуть в Шеффорд, если она не из этих мест?
- Назвалась кузиной кузнеца. Он согласился подтвердить это соседям в обмен на
ее благосклонность, но признался, как
только я хорошенько его допросил.
Милисент по-прежнему терзали угрызения совести за то, что посмела зря осудить
ни в чем не повинного человека.
Следовало бы попросить прощения, но Вулфрик, оказывается, еще не договорил.
- Я позволяю тебе сколько угодно рвать и метать, но только не здесь, -
предупредил он.
- Рвать и метать? - недоуменно повторила она.
- А как еще назвать приступы твоей безрассудной вспыльчивости? Короче говоря,
где угодно, но не в супружеской
постели. За порогом спальни ты оставишь все тревоги и заботы и станешь думать
только о том, чтобы доставить мне
удовольствие. Я, со своей стороны, обещаю поступать так же и буду заботиться
лишь о твоем наслаждении. Согласна ты на
такое? И помни, прежде чем ответишь, что я вообще могу запретить тебе гневаться.
- Но ты не можешь управлять чьим-то гневом, - недоверчиво прошептала
Милисент.
- Верно, но вполне способен доставить тебе немало неприятностей при каждом
его проявлении.
- Собираешься выбить из меня непокорность? - выпалила девушка.
- Нет, но одинокие часы, проведенные в соляре каждый раз, когда ты хотя бы
повысишь голос, очень быстро научат тебя
вежливости и приветливым улыбкам. Собственно говоря, не такая уж плохая мысль!
Похоже, он поддразнивает ее, хотя толкует о необходимости запирать ее, и
часто! Нет, рисковать опасно!
- Я согласна, - пробормотала Милисент.
- На что?
- На твои условия! - воскликнула она.
- Хм-м-м, и когда собираешься начать?
Милисент вспыхнула и закрыла глаза, чтобы не видеть его улыбки. Она забавляет
его и при этом должна идти на уступки!
Как чертовски несправедливо! Они еще и дня не женаты, а он уже утверждает свою
власть над ней!
Глава 46
Видя, что Милисент не отвечает и не поднимает ресниц, Вулфрик осторожно обвел
пальцем ее брови и едва слышно
спросил:
- Неужели так трудно забыть хоть на минуту о ярости и не сердиться на меня?
Милисент растерялась. Что ей ответить? Ответить "да" и солгать? Бывают же
минуты, когда она совсем не злится на него.
Временами ей даже весело с ним, и иногда... иногда он так ее смущает... приводит
в смятение мысли и чувства... Вот и сейчас
он мгновенно успокоил ее, объяснив насчет той потаскухи. Плохо только, что он
уже устанавливает для нее правила, но,
пожалуй, пока можно отложить споры на потом.
Милисент неожиданно для себя взглянула ему в глаза и увидела в них лучистое
тепло. О чем он думает? Что у него на
уме? То наслаждение, о котором он упоминал раньше? Она не удосужилась
внимательно выслушать Вулфрика, но теперь
припомнила его слова: Я тоже буду заботиться лишь о твоем наслаждении...
В животе у нее все перевернулось. Так он хочет дать ей наслаждение? Совсем
как раньше? В ту ночь?
Она так пыталась не думать о том, что произошло тогда, запретить себе
желать... Иногда ей это удавалось, но с каким же
трудом! Она утопала в блаженстве и втайне жаждала испытать все снова и снова. И
одновременно боялась, что он вновь
спутает ее мысли, но какая же это малая цена за все, что он способен сотворить с
ней. О, если бы все повторилось!
Внезапная застенчивость овладела ею. Вулфрик терпеливо ждал ответа, но,
Господи, как же трудно признать собственные
недостатки и уступить! Проклятое упрямство! Это оно сковало ее уста!
- Трудно, - выговорила она наконец, но, прежде чем Вулфрик успел опровергнуть
ее слова, с улыбкой добавила: - Но
возможно.
- Другого ответа я и не ожидал, - усмехнулся он. - И по достоинству оценю
любые твои усилия сохранить мир между
нами. И со своей стороны обещаю, что ты об этом не пожалеешь.
- Звучит заманчиво.
- Может, ты нуждаешься в наглядном примере.
И ее вдруг осенило, что с того момента, как она немного опомнилась, он ведет
себя совсем не как обычно. Каждый раз,
когда Вулфрик пытался ее обольстить, он менялся на глазах, и, как ни странно, ей
это нравилось.
Ей пришло в голову, что, может, не так уж сложно забыть обо всех
неприятностях в супружеской постели. И сейчас она
выяснит это достоверно. Он медленно погладил ее по щеке и одновременно прижался
губами к губам. Такого поцелуя ей еще
не довелось испытать: нежный, потом крепкий, едва ли не жестокий, и снова
нежный, наконец такой пламенный, что она
побоялась вспыхнуть и разлететься искрами. И удивительнее всего, как быстро она
отвечала на каждое прикосновение губ!
Теперь, когда она была готова принять его, страхи забылись, а волнения куда-то
исчезли. Всей душой и сердцем она ждала
неизведанного - ждала и предвкушала.
Медленно, нерешительно ее губы шевельнулись в ответ на поцелуй. Нет, она не
осмелилась на большее, просто не сумела
с собой совладать в неожиданной потребности изведать его вкус, очертания губ и
насколько горяч язык. Невероятно! Чем
дольше она целовала его, тем труднее было оторваться.
Милисент сидела, прислонившись спиной к подушкам и прижимая к груди простыню.
И сама не поняла, куда девалась
простыня и почему ее руки обвивают шею Вулфрика. Да она и не заметила этого, как
и того, что он осторожно уложил ее на
перину, а сам наклонился над ней. Его длинные волосы щекотали шею Милисент,
жаркое дыхание овевало ее лицо, язык
лизнул мочку уха. Озноб прошел по спине Милисент, она восторженно ахнула. Он
шутливо укусил ее за плечо. Она
застонала, услышала ответный стон, ощутила, как напряглось его тело в попытке
сдержаться.
В голове не осталось ни единой мысли. Изысканные ощущения потрясли ее,
Вулфрик стал центром вселенной. Ласки,
поцелуи... нет, это слишком! Теплая ладонь мяла грудь, погладила, рот сомкнулся
вокруг напряженного соска, потянул, язык
неустанно обводил крошечную изюминку.
Обжигающий жар. И тут его рука легла на ее жаждущее лоно, словно он
почувствовал бушующие в ней вихри и пытался
утихомирить их. Но в его прикосновении не было ничего успокаивающего, совсем
ничего. Буря страсти, которую
пробуждали его пальцы и губы, лишала ее сил и разума, мешала дышать, она
металась, билась, судорожно выгибалась и все
же таяла, растворялась, растекалась в его объятиях...
Ничто не помогало. Он оставался неподвижным. Должно быть, задумал свести ее с
ума, хотя сам пылал и сгорал в этом
огне. Его прикосновения словно клеймили ее раскаленным тавром, принося, однако,
не боль, а сладчайшее наслаждение.
Он продолжал ласкать ее, как по волшебству находя все потаенные местечки,
которые могли ослепить ее блаженством.
Предвкушение становилось невыносимым, воспоминания об однажды пережитом
наслаждении терзали все острее.
Ожидание. Желание. Нетерпение. И наконец его пальцы проникли внутрь.
Милисент мгновенно ослабела, едва не теряя сознания. Он осторожно развел ее
ноги и опять коснулся ее там. Она снова
принялась извиваться, не зная, как объяснить, чего же все-таки хочет. Его язык
глубоко погрузился в ямку пупка, оставил
влажную дорожку на грудях, шее и нырнул в рот как раз в тот момент, как пальцы
продолжали ласкать раскрытые створки
перламутрово-розовой раковины.
Милисент прижалась к нему, требуя большего. Он наконец смягчился и привлек к
себе ее трепещущее тело. Однако то
пульсирующее блаженство, испытанное однажды, не приходило. Она, казалось, стоит
на вершине скалы, и каждый раз, когда
готовилась взлететь, что-то сковывало ей крылья: Вулфрик замедлял движения, пока
ей не хотелось вопить от досады.
Милисент удержалась от крика, но отомстила, заколотив кулачками сначала по
его спине, потом по плечу и уже хотела
добраться до головы, но Вулфрик вовремя сжал ее запястья и со смешком дал то,
чего она так добивалась и... и чего не
ожидала.
Он вонзился в нее легко и быстро, несмотря на то что она оказалась тугой и
тесной. Зато она давно была готова к его
вторжению. Готова настолько, что совсем забыла об ожидаемой боли. Боль пришла,
но, как ни удивительно, была столь
ничтожной, что лишь немного испугала девушку. И продолжалась всего несколько
мгновений. Чувство неудовлетворенности
вернулось с новой силой, ибо теперь они были так тесно прижаты друг к другу, что
она не могла шевельнуться. Как теперь
быть и что делать?
К счастью, Вулфрик знал все...
- Подними ноги и сцепи у меня на поясе, - с трудом выдавил он. - Только не
отпускай. Как бы ни была трудна скачка,
Мили, не отпускай меня.
- Ни за что, - пообещала она, скорее себе, чем ему.
И когда он начал эту скачку, ее вели не только чувство, но инстинкты и
неистовая страсть. Он закрыл ее уста поцелуем,
пил влагу ее соблазнительных уст и, бросаясь в пенящееся любовным медом лоно,
погружался в сверкающую влагу
женственности.
Она все еще содрогалась в экстазе, когда Вулфрик с тихим стоном ворвался в
нее еще глубже и мгновенно обмяк, тяжело
дыша.
Милисент смутно осознала, что по-прежнему прижимает его к себе, и, хотя не
желала отпускать, понимала неизбежность
этого. И когда попыталась опустить ноги, он хрипло пробормотал:
- Нет еще...
Милисент улыбнулась. Так он читает ее мысли? Или, подобно ей, пока не хочет
расставаться?
Так крепко Милисент не спала вот уже много недель. И проснулась с улыбкой на
губах, сама того не заметив, если бы не
Вулфрик.
- Должно быть, тебе снились приятные сны.
Какое потрясение - увидеть его в постели, так близко! Она не ожидала, не
думала... Какой ужас! И это после того, как
она столько тревожилась о первой брачной ночи, о тех запретах, с которыми
неминуемо столкнется после свадьбы... и ни
разу не сообразила, что отныне ей придется каждое утро просыпаться рядом с
Вулфриком!
- Сны? Я ничего не помню. Спала как убитая.
- В таком случае, жена моя, возьму на себя смелость предположить, что причина
твоего хорошего настроения - я. Тебе
стоило бы увидеть свою улыбку после пробуждения! Она освещала комнату ярче
солнечных лучей!
И тут она сообразила: если он подшучивает над ней - значит, доволен, а раз
хвастает, следовательно, имеет на это все
причины, но все же... И кроме того, только что назвал ее женой.
От всего этого Милисент заалела как маков цвет, что, в свою очередь, вызвало
его веселый смех. При этом Вулфрик
многозначительно потирал плечо, и Милисент, к собственному ужасу, вспомнила, что
в порыве страсти едва не поколотила
мужа, и поспешно зарылась головой в подушку. Вулфрик еще громче расхохотался и
игриво шлепнул ее по попке.
- Пойдем, нужно избавиться от гостей. Большинство уедут сегодня.
Милисент поспешно села, радуясь, что опасная тема на время забыта.
- И король?
- Да, у него просто нет причин оставаться. Он больше не беспокоил тебя?
Разве у него была такая возможность, если все эти дни невесту ни на миг не
оставляли без присмотра?
Но Милисент, вместо того чтобы напомнить об этом, просто покачала головой. Не
стоит затевать споры с мужем,
особенно после прошлой ночи.
При мысли об этом она снова залилась румянцем, и Вулфрик, заметив это,
довольно ухмыльнулся и, подавшись вперед,
коснулся губами ее губ.
- Ты такая смешная, когда краснеешь, - поддразнил он. - Совсем на тебя не
похоже.
- Постараюсь больше этого не делать, - отпарировала она, желая хотя бы
ненадолго забыть об опасном предмете.
- Неужели?
Взгляд мужа упал на ее обнаженные груди, и Милисент, к своему позору, не
сдержала клятвы. Мало того, к полнейшей
своей досаде и раздражению, Милисент весь день не могла согнать краску с лица.
Лишившись защиты благословенной
дымки, окутывавшей ее накануне, она слышала каждую вольную шуточку, каждую
непристойную остроту относительно
мужской мощи своего мужа, которую обсуждали все, от мала до велика, и, окаменев,
сидела во время церемонии выноса
простыни с пятнами крови - красноречивым доказательством чистоты новобрачной.
Вулфрик оставался невозмутимым и даже присоединялся к общему хору, но его
настроение, по всей видимости, ничто не
могло испортить. Милисент гадала, почему он выглядит таким... счастливым, ведь
он любил другую и теперь навсегда
потерял возможность соединиться с возлюбленной. Учитывая все это, сегодня ему
следовало бы выглядеть несчастным и
угнетенным... как и ей.
Боже, почему, ну почему она совсем не чувствует ни тоски, ни горечи? И все
только потому, что прошлая ночь была
поистине сказочной? Какие у нее причины считать, что отныне все будет лучше
некуда? Как ни крути, а он все равно остался
чудовищем! Стоит только выйти из спальни в шоссах, чтобы обнаружить, какой он на
самом деле тиран. Или для
разнообразия захватить лук со стрелами и отправиться на охоту.
Ну а пока пришла пора проводить короля. По неписаному закону все
присутствующие должны были пожелать его
величеству удачи и доброго здравия. Милисент молча наблюдала, как Вулфрик
прощается с королем. Ничем, ни единым
словом не выдал он, что знает о гнусных тайнах Иоанна.
Сумеет ли и она проявить такую же осмотрительность?
Через несколько минут Милисент получила ответ на свой безмолвный вопрос. Уже
сидя в седле, готовый тронуть коня,
Иоанн неожиданно отыскал ее взглядом и жестом приказал подойти.
Неужели предательский румянец снова цветет на щеках? Вне всякого сомнения,
поскольку собравшиеся с любопытством
глазеют на нее. Как неприятно быть центром всеобщего внимания!
Один Вулфрик не удивился такой милости короля. Он как раз стоял за спиной
жены, положив руки ей на плечи, и все
видел. И прошептал, прежде чем она выступила вперед:
- Если не хочешь, не ходи. Ничего он тебе не сделает.
Милисент трясло от ужаса. Вулфрик, должно быть, ненавидит саму мысль о том,
что у короля есть неограниченная власть
над ними! Приходится подчиниться, если не хочешь быть обвиненным в
предательстве!
- Я сделаю это, - едва слышно пробормотала она в ответ, - иначе просто умру
от любопытства. Уж лучше узнаю все.
Не держи меня, Вулфрик. Нам обоим это важно.
Вулфрик ничего не успел сказать: Милисент поспешно выступила вперед и
приблизилась к Иоанну. Тот не спешился,
просто наклонился к ней и понизил голос.
- Хотя это и не обязательно, - начал он с легким смущением, - мы предлагаем
свои извинения, Милисент де Торп, за
то недоразумение. Я имел несколько приватных бесед с Гаем после нашей... встречи
и удовлетворен тем, что он был и
остался мне верен. Твой отец тоже убедил нас в своей преданности. Так что все
теперь в прошлом.
Значит, он пытается сказать ей, что больше не противится ее браку. Милисент
понимала также, что последняя фраза - не
что иное, как замаскированное предупреждение о необходимости держать язык за
зубами.
Видимо, он предполагал, что пока она не успела никому проговориться,
поскольку до сих пор ни одна душа не посмела
упомянуть о том злосчастном вечере. Что же, пусть остается в этом заблуждении.
- Разумеется, ваше величество, - заверила она, подкрепляя свои слова
почтительной улыбкой. - Никто на свете не
узнает, что я посмела лягнуть короля английского.
Она рисковала - ужасно рисковала навлечь на свою голову знаменитый гнев
Плантагенета. Но король разразился
смехом.
- Мне по душе твой неукротимый нрав, девушка. Именно это я сказал моему
человеку, когда послал его... то есть
положил конец его безумным замыслам. Подобный дух невозможно сломить!
Он кивнул и пустил коня в галоп. Многочисленная свита последовала за ним.
Посмотрев им вслед, она хотела было
повернуться, но почувствовала, что Вулфрик снова стоит сзади. Он обнял Милисент
за плечи и повел к замку. Все это время
он хранил молчание, опасаясь, что их подслушают. Но получилось так, что они
первыми подошли к очагу, пока остальные
задержались во дворе.
- Ну? - нетерпеливо выдохнул он.
- Думаю, что покушения на меня теперь прекратятся, - объяснила она, грея руки
над огнем. - Иоанн так и сказал, хотя
и не прямо.
- Это точно?
- Может, я не так поняла, но скорее всего нам больше не о чем беспокоиться.
Он предостерег меня, чтобы никому не
болтала о случившемся. По его мнению, все кончено и забыто.
Вулфрик шумно и с облегчением вздохнул. Сама Милисент знала, какая тяжесть
свалилась с ее души, и теперь с
любопытством взглянула на мужа. Так и подмывало спросить... Правда, раньше такое
ей и в голову бы не пришло, но после
вчерашнего... после этого вздоха... она должна знать!
- Разве тебе первому не было бы выгодно, - не выдержала она, - если бы Иоанн
или кто бы то ни было успел
обесчестить меня до свадьбы? Почему ты так яростно защищаешь меня? Если бы
королю удалось его черное дело, ты мог
бы... мог бы...
Она запнулась, не в силах продолжать при виде его изменившегося лица.
- Где, во имя всех святых, ты набралась этого?! - взорвался он. - Неужели
вправду считаешь, что я способен желать
тебе зла? Какие, спрашивается, оправдания могут быть для подобной подлости?
- Весьма очевидные, - сухо перебила Милисент, раздраженная тем, что он ни с
того ни с сего набросился на нее, только
лишь потому, что она задала вполне логичный вопрос... учитывая все
обстоятельства. - Устранив меня, ты мог бы жениться
на другой, той женщине, которую любишь.
Вулфрик, совершенно сбитый с толку, ошеломленно уставился на нее. Его
недоумение тут же вновь сменилось гневом, но
уже далеко не таким сильным, по крайней мере теперь тон был не настолько резким,
хотя достаточно едким, чтобы обжечь
ее.
- Если ты имеешь в виду мое тогдашнее дурацкое замечание, сделанное в ответ
на твое признание любви к другому,
значит, ты еще глупее меня, поскольку обыкновенный здравый смысл мог бы
подсказать тебе, что за этим ничего не кроется.
Да разве я похож на человека, томящегося от любви к прекрасной даме? Увы,
таковой просто нет на свете, хотя и очень
жаль: может, тогда бы ты немного задумалась.
И с этими словами он решительно устремился прочь. Потрясенная, Милисент едва
заметила его уход.
Так он никого не любит? И это просто небольшая месть с его стороны? Но... что
же теперь ей думать?! Его чувства к
другой были основным доводом для отказа Милисент выйти замуж. Обида так застлала
ей глаза, что она никак не хотела
слушать разумные советы Джоан, так стремившейся, чтобы сестра была счастлива. Но
если он не любит другую, значит,
свободен и еще может полюбить... Ее.
Милисент охватил жар, и причиной тому было вовсе не идущее от очага тепло.
Она вдруг улыбнулась, сама не зная чему.
Весь вечер Вулфрик пристально наблюдал за Милисент. Он все еще не отошел от
утренней ссоры - оскорбление было
слишком велико, и боль никак не хотела униматься. Однако окружающие ничего не
замечали: Вулфрик не привык
выказывать свои чувства.
Только Милисент понимала, что мужем до сих пор владеет гнев. Он по-прежнему
зол на нее. Она сама еще не вполне
пришла в себя и никак не могла отрешиться от мыслей о признании Вулфрика и о
новых возможностях, открытых отныне
перед ней.
Почти весь день она провела с Роландом, вспоминая о совместном житье в
Фулбрее. Он с родителями собирался уехать
завтра, так что ей хотелось побыть со старым другом.
Она, разумеется, не призналась Роланду в том, что у нее на уме, зато успела
отвести в сторону Джоан.
- Ну? Тебе понравилось? - немедленно полюбопытствовала та, и, к своему
полному восторгу, узрела смущенное лицо
сестры. Но, не унявшись, продолжала допрашивать: - Как по-твоему, теперь ты
сможешь жить здесь, не предаваясь
постоянному отчаянию?
- Зависит от того, в какой комнате я теперь буду спать, - хихикнула Милисент.
- И почему же...
- Ах, не важно, я всего лишь шучу, поскольку выражение "постоянное отчаяние"
звучит так безнадежно! Но я узнала
нечто такое, что сильно облегчит мою жизнь.
- Что именно?
- Он не любит ни
...Закладка в соц.сетях
