Жанр: Любовные романы
Пылающие сердца
...вушке готовиться к обороне, — шутливо ответил
Олден.
Но Ройс не был расположен шутить.
— Бросаться к ней на помощь стало входить у тебя в привычку, что весьма
неблагоразумно с твоей стороны. Ты кончишь тем, что получишь удар кинжалом в
спину. Оставь нас.
Это было произнесено довольно мягким тоном, но Кристен почувствовала
скрывающуюся в его словах угрозу. Когда дверь закрылась, она повернулась к
Ройсу спиной, закусив от волнения нижнюю губу. Только один раз она видела
Ройса таким — в тот самый день, когда их захватили в плен и он
хладнокровно приказал убить их. А что же будет сейчас? Она не боялась, зная,
что он не станет убивать ее. Но она не могла не испытывать тревоги, не зная,
что ее ждет на этот раз.
— Теперь я уже начинаю думать, что все твои слова и поступки — только ложь и притворство.
Кристен остолбенела. Господи, как она могла защищаться, если даже не была в
состоянии понять его? Какое отношение это небрежно брошенное замечание имеет
к тому, что произошло?
— Надо полагать, у тебя есть причины для подобного заявления? Ты мне
скажешь о них, или я должна сама догадаться?
Он тихо подошел к ней, пока девушка говорила, поэтому она не слышала его и
ахнула от неожиданности, когда его пальцы впились ей в плечо и он резко
повернул ее лицом к себе. Но когда она взглянула в его потемневшие глаза,
выражение ее лица было непроницаемым. Она не позволит ему играть с собой,
как кошка с мышью.
— Предъяви мне свои обвинения, и покончим с этим! — отрезала
Кристен.
— Он тебе больше чем друг, этот твой Торольф!
— Ты решил так, потому что я позволила ему удержать меня? —
недоверчиво спросила она. — Да, я не противилась, так как не думала,
что ты будешь так глуп и попадешься на эту приманку!
— Кто, по-твоему, был глуп? Она широко раскрыла глаза.
— Ты знал! Ты знал, что он задумал, и тем не менее все равно вошел
туда! Ты сумасшедший! Ройс схватил ее за плечи и с силой потряс.
— Нет, просто ты вывела меня из терпения! Ты любишь его?
Ей удалось сбросить со своих плеч его руки, хотя он держал ее очень крепко,
и это говорило о том, что она уже тоже вышла из себя.
— Это еще один вопрос, который не имеет никакого отношения к
происшедшему! Конечно, я люблю его! Он мне как брат. А теперь объясни мне,
при чем здесь все это? Ты же сам отдался им в руки! Торольф сказал, что они
не убьют тебя, но ты не мог этого знать! Тебе всего лишь нужно было
вернуться в дом, сакс, и я сразу же последовала бы за тобой!
— Откуда мне было знать это?
И тут до нее дошло, что Ройс кричит, а значит, если верить Олдену, он уже
больше не был в ярости — просто зол. Интересно, что из сказанного ею
возымело на него такое действие?
— Тебе мог бы подсказать это здравый смысл, — уже значительно
тише — ответила она. — Пока ты был снаружи, ты контролировал
ситуацию. Ты мог заставить меня выйти оттуда множеством способов. Я знала
это. Я не собиралась оставаться там, — призналась она. — Я не
рассчитывала, что пробуду там так долго, просто я так давно не видела их и
не разговаривала с ними.
— И не прикасалась к ним — к нему! У меня есть глаза! Ты чуть ли
не сидела у него на коленях!
— Не правда! — воскликнула Кристен. — Я сидела рядом, и он
держал меня за руку. Как можешь ты придавать этому такой смысл, которого там
и в помине не было? Я уже говорила тебе, что меня воспитали так, чтобы я не
боялась открыто проявлять свои чувства. Для меня совершенно естественно
хотеть прикоснуться к тому, кого я люблю.
— Тогда прикоснись ко мне, Кристен. Эти слова пронзили ее, как удар
молнии. В мгновение ока выражение его лица изменилось, на нем была написана
уже не злость, а страстное желание, и это вызвало ответное желание в ней
самой. Она и так уже была взвинчена до предела. Его взгляд просто придал
другое направление ее мыслям, и ей страстно захотелось броситься к нему в
объятия.
Кристен чуть было так и не сделала. Она уже готова, была шагнуть к нему,
чтобы их тела наконец соприкоснулись. Лишь собрав всю свою волю в кулак, она
удержалась. Господи, если бы он только сказал это по-другому, если бы речь
шла не о любви...
— Кристен?
— Нет! — Она отказывала не только ему, но и себе. — Я не
люблю тебя!
Она почувствовала, что выпалила эти слова с излишней горячностью.
Неудивительно, что он проигнорировал их, сам сделав этот первый шаг и
схватив ее в объятия. Он все крепче, прижимал ее к себе, и для охваченной
пламенем Кристен его поцелуи были бальзамом. Он раздвинул ее губы, упиваясь
ее страстью.
— Я сдаюсь, Кристен. Прикоснись ко мне не потому, что ты меня любишь, а
потому, что ты нужна мне. Пожалуйста! — горячо прошептал он ей на ухо.
У него вырвался стон, из самой глубины души, словно он испытывал смертельную
муку. И ее сердце не могло больше сопротивляться. Ее тело уже проиграло эту
битву. Она обхватила ладонями его лицо, заставляя его посмотреть ей в глаза,
и его взгляд возбудил ее больше, чем любая ласка.
"Да, мой сакс, я стану прикасаться к тебе, я стану ласкать тебя до тех пор,
пока ты не отдашь мне свое сердце! Она не сказала этого вслух, однако на ее
лице он мог прочесть все ее чувства — надежду, желание, любовь. Но она
поцелуями закрыла ему глаза, чтобы он не увидел слишком многого. А потом
снова прижалась губами к его губам, и их закружило в водовороте страсти.
Глава 34
Шесть горячих буханок орехового хлеба положили в корзину и вынесли во двор,
где стояла багажная повозка. Король и его свита наконец покидали Уиндхерст,
и Ида разбудила Кристен очень рано, чтобы та успела испечь хлеб им в дорогу.
Слуги снова сгрудились возле окон, чтобы посмотреть, как дворяне усаживаются
на своих великолепных коней. Небо было затянуто черными тучами, и, похоже,
путешественникам грозило в самом скором времени вымокнуть до нитки. Однако
король не собирался откладывать отъезд. Альфред не желал зависеть от погоды.
На этот раз Кристен стояла у окна вместе со всеми. Она видела, как король
обнял Ройса, как они оба рассмеялись над тем, что сказал Альфред. А потом
юный король Уэссекса вскочил в седло и выехал за ворота Уиндхерста.
Его отъезд не огорчил ее, потому что ей не нравился весь этот переполох,
который наделал его визит. Но, с другой стороны, это означало, что срок
действия соглашения, которое они заключили с Рейсом, подошел к концу.
В сопровождении Иды она медленно направилась в сторону кухни.
— Ройс что-нибудь говорил тебе сегодня утром? — осторожно
поинтересовалась она.
— Да, говорил.
— О? Очень не похоже на тебя ходить вокруг да около, — г сердито
заявила Ида. — Если тебя интересует, сказал ли он что-нибудь по поводу
кандалов, так и спроси. Ладно, можешь не спрашивать. Он приказал надеть их
на тебя, и ни на что другое ты и не могла рассчитывать.
— Да, на другое я и не рассчитывала.
— Если тебя это хоть немного утешит, так он был огорчен не меньше тебя.
— Нет, меня это не утешит. Видя ее апатию, Ида разозлилась.
— Ты заключила с ним один уговор. Заключи теперь другой. Ты же не дура.
Пораскинь мозгами, и тебе удастся получить все, что захочешь.
Старухе удалось наконец вывести ее из себя, и Кристен ответила с мрачным
сарказмом:
— Предлагая мне это, ты предаешь своего, господина. Ты забываешь, как
мало мне можно доверять. Я могу сбежать среди бела дня.
— Ну что ж, не слушай меня. Ты ведь никогда меня не слушаешь. Что я
могу понимать? Я всего лишь знаю этого молодца с пеленок. Я...
— Господи Боже мой! — взвилась Кристен. — Если ты не
прекратишь цепляться ко мне, женщина, я...
— Господи Боже мой? — раздался у нее за спиной голос Ройса.
— Какого Бога ты имеешь в виду?
Она резко повернулась, слишком разгоряченная, чтобы заметить его удивление.
— Что тебе нужно, сакс? Разве у тебя нет дел, тебе не нужно охотиться
или обучать своих воинов? Я не выношу, когда ты подкрадываешься ко мне
сзади!
Ройс знал, что было причиной ее раздражения. Он предвидел? что будет
непросто снова надеть на нее кандалы. Поэтому и пришел сюда удостовериться,
что не произошло никаких неприятностей. Но она совершенно сбила его с толку,
когда" у нее вырвалась фраза, которую мог использовать только христианин.
— Так к какому Богу ты обращалась? — повторил он.
Девушка упрямо сжала губы, не собираясь отвечать. Он схватил ее за плечи;и
принялся трясти до тех пор, пока она в припадке бешенства не оттолкнула его
от себя.
— Посмей еще раз тронуть меня, так, и я кулаком раскрою тебе щеку,
сакс!
Она ожидала, что Ройс взорвется от ярости, но вместо этого он расхохотался.
— Я задал тебе простой вопрос Кристен. С чего ты сразу начинаешь
обороняться?
Услышав его смех, она моментально остыла. Почему она все еще продолжает
держать это в секрете? Вначале для этого были причины, но их больше не
существует.
Кристен, наконец усмотрев в своем поведении смешную сторону, улыбнулась, и
Ида отвернулась, укоризненно покачивая головой при виде такой быстрой смены
настроений. Ройс был сбит с толку не меньше нее. Его просто поражало, с
какой легкостью Кристен усмиряла свои самые буйные вспышки гнева.
— Прости меня, милорд, — сказала она, хотя в ней не было видно ни
малейшего раскаяния. — Я не хотела толкать тебя..., нет, хотела, но
мне жаль, что так вышло.
— Что вовсе не означает, что впредь это не повторится.
— Верно. — Ее глаза смеялись. Ройс улыбнулся и покачал головой.
— Ну, а теперь ты ответишь на мой вопрос?
— Я молюсь тому же Богу, что и моя мать, — сказала она, пожав
плечами.
— Тогда почему ты не называешь его по имени?
— Называю. — Когда он недоумевающе поднял бровь, она пояснила:
— Моя мать молится тому же Богу, что и ты.
Он сразу посерьезнел.
— Как такое могло случиться?
— Очень просто, милорд. В течение многих лет викинги устраивали набеги
на разные земли и захватывали в плен христиан. Моя мать была одной из них.
Мать моего отца тоже была христианкой. Мой отец и братья, — тут она
улыбнулась, — предпочитают не рисковать и молятся всем богам подряд.
— А ты?
— Я верю только в одного истинного Бога.
— Но ты одобряла намерение своих друзей напасть на монастырь! —
нахмурившись, напомнил он ей.
Она тоже нахмурилась.
— Я никогда не одобряла этого. Но я готова была понять их точку зрения,
чего нельзя сказать о тебе. Я уже рассказывала тебе, что мой брат скрыл от
меня свои планы. Я не объяснила тебе, почему он это сделал, но причиной было
то, что я всеми силами попыталась бы воспрепятствовать этому. Поэтому он
предпочел, чтобы я ничего не знала. И в результате погиб! Умом я понимаю,
что такова была Божья воля, но в моих жилах течет также и кровь викингов, и
сердце мое взывает о мщении. Не станешь же ты уверять меня, что саксонские
христиане не мстят за убийство своих близких?
Этого он не мог отрицать. Церковь сурово осуждала кровавые междоусобицы, но
была не в силах остановить их.
— Почему ты никогда не говорила мне, что ты христианка? — спросил
он.
— А что это изменило бы? Твои другие рабы тоже христиане, и все же они
остаются рабами.
— Это многое меняет, Кристен. Это роднит нас с тобой и дает мне в руки
мощный рычаг, с помощью которого я могу воздействовать на тебя, чего мне так
не хватало. Теперь я смогу доверять тебе.
Она подозрительно прищурилась.
— О чем это ты, сакс?
— Теперь я готов поверить твоему слову, если ты поклянешься именем
Бога. Поклянись, что ты никогда не станешь пытаться бежать отсюда, и я
предоставлю тебе такую же свободу, как и остальным слугам.
— И больше никаких кандалов?
— Никаких.
— Тогда я клянусь...
Кристен замолчала. Все происходило слишком быстро. Она собиралась связать
себя клятвой, предварительно не обдумав этот поступок.
— Кристен?
— Господи помилуй! — вспылила она. — Дай же мне хоть минуту
на размышление!
Никогда
, сказал он. Никогда, это означает до конца ее дней. Что
произойдет, когда он охладеет к ней, когда у него появится жена, которая
станет любить его и заботиться о его нуждах? Ей станет ненавистен и этот
дом, и, без сомнения, его хозяин. — А она все еще будет связана своим
словом, и ей придется продолжать жить здесь, работать в доме — и так
всю оставшуюся жизнь.
Девушка пристально посмотрела на него. Он будет только рад. Какое ему дело
до ее чувств? Хотя почему он тогда готов пойти ей навстречу и заключить это
новое соглашение?
— Хорошо, милорд. Клянусь именем Бога, что я не буду пытаться бежать из
Уиндхерста — до тех пор, пока ты не женишься. — Его глаза
сузились, и она рассудительно добавила:
— Прости, что я так говорю, но мне не понравилась твоя невеста. Я не
думаю, что смогу жить здесь, когда она станет хозяйкой дома.
— - Хорошо, — согласен, — отрезал он.
— Ты это серьезно? — удивленно спросила она. — Ты,
принимаешь эти условия?
— Да. Это означает лишь то, что к тому времени ты сможешь оказаться в
кандалах.
Кристен заскрежетала зубами от досады.
— Пусть будет так. Но это все, в чем я готова поклясться.
— Нет, ты должна еще будешь дать мне слово, что не станешь помогать
своим друзьям бежать. — Он приложил палец к ее губам, чтобы
предупредить ее возмущенный протест. — До того времени, пока я не
женюсь.
— Хорошо! — резко ответила она. — Но я не стану клясться,
что откажусь от мести!
— Это я знаю, — с сожалением сказал он. — Олден достаточно
поправился и вполне может защитить себя. Я готов положиться на его умение
постоять за себя, если только ты не нападешь на него, когда он будет спать.
— Я жажду мести, а не убийства, — презрительно ответила она,
— Очень хорошо. Тогда мне остается лишь предупредить тебя, что, если
ты убьешь Олдена, я буду вынужден, убить тебя.
Это были его последние слова. Он повернулся и зашагал прочь, оставив ее
кипеть от злости. Почему-то она не чувствовала, что, выиграла в результате
этой сделки.
Ройс вернулся домой в;тот день только к вечеру. В последние пять дней у него
не было: времени для того, чтобы проводить военные учения со своими людьми,
поэтому он спешил наверстать упущенное. В доме все вернулось к обычному
распорядку. За тем слуги успели убрать столы, и Дарель снова царил в своем
женском уголке. С Дрелом она почти не разговаривала с ним с тех пор, как
узнала, что он спит с Кристен.
Она молча дулась, выражая свое неодобрение, и, хотя обычно Ройс не обращал
на это ни малейшего внимания, теперь он постоянно ловил себя на том, что
сравнивает ее с Кристен, которая никогда не дулась, не таила в себе обиду, а
откровенно высказывала свое недовольство. Странно, но ее резкая
прямолинейность раздражала гораздо меньше, чем бесчисленные обиженные
взгляды, которыми Дарель способна была изводить его в течение многих недель.
Может быть, ему все-таки стоит подыскать Дарель мужа, несмотря на ее упорные
заверения, что она не желает выходить замуж.
— Ты не заметил, твоя сестра не оказывала предпочтения кому-нибудь из
сопровождавших Альфреда дворян? — спросил он у Олдена.
Они сидели за столом и играли в солдатики, разрабатывая различные варианты
военной стратегии. Олден был так увлечен, перестраивая свою армию, что едва
обратил внимание на этот вопрос.
— Я об этом как-то не задумывался.
— А ты задумайся.
Олден поднял глаза, и на его лице расплылась медленная улыбка.
— Клянусь, в последнее время тебя занимают престранные мысли. Теперь,
когда ты упомянул об этом, я действительно припомнил, что она казалась
особенно оживленной в присутствии Уилберта.
— Брата Корлисс? — Ройс был удивлен, но, переварив эту
информацию, спросил:
— Как ты думаешь, она захочет выйти за него замуж?
Олден тихо присвистнул.
— А она знает, что ты задумал?
— Откуда ей это знать, если она не желает разговаривать со мной?
— Да, она тобой очень недовольна, но неужели из-за этого ты собираешься
выдать ее замуж?
— Конечно, мне станет легче, когда ее обиженные взгляды будут
адресованы кому-нибудь другому, но разве ты сам не считаешь, что ей пора
вступить в брак?
— Давно пора. Но она не захочет выходить замуж до тех пор, пока ты не
женишься.
— А при чем здесь это? — спросил Ройс.
— Право же, кузен! Как ты думаешь, почему все эти годы она не
соглашалась, чтобы ты подыскал ей жениха? Дарель боится, что без хозяйки в
этом доме все пойдет вверх дном, и в этом она совершенно права.
— Если ты знал, что в этом причина ее упорства, то должен был
рассказать об этом мне, кузен, — недовольно проворчал Ройс.
— И терпеть ее надутые взгляды за то, что я разболтал доверенное мне по
секрету? — с притворным ужасом воскликнул Олден. — Ты шутишь,
кузен! Но если уж мы заговорили на эту тему, сам-то ты когда собираешься
жениться?
— Когда у меня будет время, — коротко ответил Ройс. — И не
говори мне, что сейчас у меня как раз есть время, потому что я отвечу тебе,
что его у меня нет.
— Но если ты не хочешь жениться на ней... — Олден покачал
головой.
— Я никогда не хотел на ней жениться, Олден. Просто такое решение
казалось мне вполне разумным после того..., ну, в общем это казалось
разумным.
— Так разорви эту помолвку.
— Легко советовать, когда сам ты свободен, — кисло ответил Рейс.
Олден понимающе улыбнулся.
— Да, жизнь, несомненно, была значительно проще до того, как здесь
появились эти викинги.
Ройс бросил на него мрачный взгляд, и это еще больше развеселило Олдена.
Но тут внимание обоих мужчин внезапно привлек незнакомец, вошедший в дом в
сопровождении двух людей Ройса. Это был очень высокий мужчина, по виду
похожий на кельта. Оба этих фактора вызвали к нему повышенный интерес,
учитывая недавние неприятности, которые причинили Уиндхерсту корнуэльские
кельты.
Незнакомца подвели к Ройсу и доложили, что он был задержан в западной части
его владений. Были организованы тщательные поиски, чтобы выяснить, говорил
ли он правду, утверждая, что путешествует один, и больше никого не
обнаружили. Незнакомец ехал на полудохлой кляче, которую из милосердия давно
следовало бы убить. У него не было никаких вещей, кроме старого ржавого меча
со старинной кельтской рукоятью.
Ройс внимательно выслушал все это, задумчиво разглядывая незнакомца. Он
никогда прежде не встречал такого красивого мужчины, несмотря на то что тот
был покрыт толстым слоем грязи. Чересчур длинные волосы были завязаны сзади
кожаным ремешком, а одет он был хуже самого последнего раба. На нем была
свободная туника с длинными рукавами, подпоясанная обтрепанной веревкой, и
старые Холщовые штаны с многочисленными дырами. Но в то же время в его
манере держать себя не было ни малейшего раболепия. Темно-серые глаза смело
смотрели прямо в лицо Ройсу: В этом взгляде не было, ни воинственности, ни
хитрости, ни даже настороженности. Ройс привык, что так на него смотрят
только равные, и это пробудило в нем любопытство.
— Кто ты?
— Я не понимаю.
Ройс насторожился, услышав кельтскую речь. Большинство кельтов, обитающих к
западу отсюда, говорили по-саксонски, так как жили бок о бок с саксами. Но
корнуэльские кельты, так часто совершавшие набеги на саксонские земли, не
знали этого языка.
Он повторил свой вопрос на кельтском.
— Меня зовут Гэйлан.
— Из Корнуолла?
— Из Девона.
— Вольный человек?
— Да Ройс нахмурился. Он был немногословен, этот вольный человек из
Девона.
— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?
— А зачем мне лгать?
— Действительно, зачем? — проворчал Ройс. — Ты далеко ушел
от своего дома. Куда это ты направляешься через мои владения?
— Я ищу какого-нибудь лорда, собирающегося сражаться с датчанами,
который согласился бы взять меня на службу. Может быть, я его уже нашел?
Заметив удивление Ройса, Олден расхохотался.
— Надо полагать, дорогой кузен, что это ты меньше всего рассчитывал
услышать, а?
Ройс бросил на него уничтожающий взгляд, затем принялся пристально
рассматривать кельта:
— По пути от Девона до Уиндхерста найдется немало лордов, собирающихся
сражаться с датчанами. Зачем же тебе понадобилось заходить так далеко на
восток?
— Ни один из них всерьез не готовится к войне. Я хочу быть уверенным,
что мне доведется принять участие в настоящей битве.
— Почему?
— Датчанам мало того, что они захватили земли на севере, они продолжают
устраивать набеги с моря. Я жил в рыбацкой деревушке на южном побережье.
Викинги напали на нее и полностью уничтожили. Я потерял жену, двоих сыновей,
всех своих родных и друзей. Никто не остался в живых.
— Кроме тебя. Как так получилось?
— Я уходил на охоту и вернулся в деревню как раз в тот момент, когда
корабль уже отплыл от берега.
Гэйлану не раз приходилось рассказывать эту историю во время своих поисков.
Обычно саксонские лорды легко верили в эту легенду. Но эти двое, казалось,
проявили к ней особый интерес. Неужели его поиски наконец увенчались
успехом?
— Когда это произошло? — спросил Ройс.
— В начале лета.
— Почему ты решил, что на твою деревню напали именно датчане?
— А кто еще в течение стольких лет разбойничает на нашей земле?
Ройс и Олден обменялись взглядом, после чего Ройс посмотрел на свою сжатую в
кулак руку, лежавшую на столе. Вопрос так и остался без ответа.
Наконец Олден обратился к Гэйлану:
— Если датчане снова пересекут границу Уэссекса, мы приложим все силы,
чтобы остановить их. Ты хочешь сражаться, но умеешь ли ты?
— Я... Меня нужно будет немного подучить.
— А если мой кузен согласится обучать тебя, чем ты отплатишь ему за
это?
— Я предложил бы ему свои услуги в качестве телохранителя — "из-
за моего роста и телосложения.
— Даже если бы ты был искусным воином, посмотри на меня — неужели
ты считаешь, что я нуждаюсь в телохранителе? — вмешался Ройс.
Гэйлан слегка прищурил свои серые глаза, на губах его появилась слабая
улыбка.
— Другие лорды, к которым я обращался, были не так хорошо сложены, как
вы, милорд. Я готов служить вам в любом качестве, если вы согласитесь взять
меня к себе.
Олден повернулся к Ройсу и заговорил на своем родном языке:
— Ну так что, кузен? Лишний человек нам всегда пригодится, а такой
верзила, если его хорошенько обучить, станет ценным воином.
— Не нравится мне все это, — ответил Ройс.
— Ты думаешь, что, увидев твоих пленников, он не удержится от соблазна
выместить на них свою ненависть?
— И это тоже.
— Но ты их так хорошо охраняешь, что он не сможет даже приблизиться к
ним.
— Но Кристен никто не охраняет, — коротко сказал Ройс.
Олден воздел глаза к небу.
— Ну конечно, теперь, когда ты предоставил ей полную свободу, ее больше
никто не охраняет. Но ты можешь не позволять ей выходить из дома, а этому
кельту запретить переступать порог.
— Я заключил с ней уговор. Я не могу теперь нарушить свое слово.
— Я всего лишь пошутил, Ройс. Но совершенно очевидно, что он не
причинит ей вреда. Он жаждет крови викингов, но не женщины. Если ты
сомневаешься, испытай его. Только не отказывайся от его услуг из-за такой
маловероятной возможности. В своем желании защитить Кристен ты уже
переходишь границы разумного, тем более что на свете не существует женщины,
так способной постоять за себя, как она... И даже если этого тебе
недостаточно, вспомни, что ты не меньше этого кельта жаждешь мести, однако
ты ни разу не тронул ее пальцем.
Ройс упрямо поджал губы. Конечно, все это так. Он снова посмотрел на кельта,
который с образцовым терпением ждал, чем закончатся их переговоры.
— Этим летом на нас также напали викинги, — произнес Ройс,
пристально глядя ему прямо в глаза. — Нам" повезло больше, чем твоим
соплеменникам, и мы разбили их.
— Вы убили их всех?
Даже Олден изумленно приподнял бровь, услышав, сколько волн
...Закладка в соц.сетях
